Замаскированная реальность

      Весна разыгралась не на шутку, ослепляя ярким солнцем. Апрель радовал тёплой и солнечной погодой: хотелось больше гулять и проводить время на улице, будто тело оклемалось от зимней спячки и требовало встряски.       По субботам Котаро заканчивал работу в полдень, а у Кенмы был выходной, поэтому друзья встречались на волейбольной площадке, находившейся недалеко от спортивного клуба, в котором работал Бокуто, чтобы побросать друг другу мяч. Из-за ранения в ногу Кенма не мог полностью отдаться игре, но вот поотбивать мяч через сетку никогда не отказывался, вернее, это он уговорил друга на такое времяпровождение.       Сегодня Козуме, с мячом подмышкой, встретил приятеля на входе в спортклуб, так как тому пришлось немного задержаться. Кенма приветливо помахал рукой показавшемуся в коридоре Котаро, получая кивок в ответ, и они вышли на улицу, окунаясь в солнечный апрель. Шагая по тротуару, Козуме остановился, подставляя лицо ярким лучам и жмурясь от света и тепла. Бокуто легко толкнул его в бок и, криво улыбнувшись, быстро пошёл в сторону площадки, крикнув через плечо, чтобы тот поторапливался.       Прошло три недели с последнего задания, которые парни спокойно проживали, не думая о том, что в любой момент они могли получить новое. У них были большие перерывы между работой на Организацию, позволяющие не только очухаться после миссии, но и почувствовать себя обычными людьми, которые не взламывали систему безопасности и не убивали стариков-извращенцев. Будто этого ничего и не было в их жизнях, лишь дурной сон, после которого просыпаешься в холодном поту. Парни действительно старались думать, что им снился кошмар, который был настолько реалистичным, что ощущался каждой клеточкой кожи. И они не могли остановить его, будто каждый раз проживая сон во сне.       Козуме чуть не врезался в широкую спину Бокуто, когда тот резко остановился у площадки, смотря на двух незнакомцев, бросавших друг другу мяч через сетку.       — Занято, — нахмурился Котаро и хотел уже было пойти на поиски другого места, но легкое касание к локтю остановило его.       — Можно попросить их составить нам компанию, интереснее ведь будет, — улыбнулся Кенма, не отрывая взгляда от площадки.       Бокуто проследил за взглядом Козуме и вздохнул. Он не особо жаловал общество людей, тем более незнакомых, предпочитая проводить время в одиночестве или с Кенмой. Парень пытался жить обычную жизнь, но почему-то подсознательно всё равно старался не привлекать к себе внимания, поэтому новые знакомства игнорировал. Чего не скажешь о Кенме: ему нравились встречи и разговоры по душам. Этим он пытался хоть как-то склеить зияющую дыру внутри. Юноша частенько зависал со своими одногруппниками в кафе или компьютерном клубе, прекрасно проводя время в их компании. Да, у него был Котаро, который являлся не просто другом, он считал его своим старшим братом, но тот не любил пустую болтовню и походы в кино. Бокуто предпочитал тратить своё свободное время на чтение книг, либо на тренировки, поэтому другом он был так себе. Весь подростковый период Кенма провёл в Организации, редко выходя за её пределы, поэтому дружеские посиделки и обсуждения какой-нибудь компьютерной игры ему только снились, отсюда и вытекало такое рвение к новым знакомствам. Да, у него были Рашми и Котаро, которых он очень любил, но им редко удавалось беседовать на отвлечённые темы, ведь они были полностью погружены в обучение, пытаясь не сойти с ума.       — Хэй, парни, не хотите составить нам компанию?       Бокуто дёрнулся, выныривая из собственных мыслей, и посмотрел на лохматого брюнета, который махал им рукой. Кенма что-то крикнул в ответ и направился ко входу огороженной железной сеткой площадки. Котаро неодобрительно цыкнул, чуть ниже опуская козырёк бейсболки, но всё же последовал за приятелем.       — Привет, я Тецуро, будем знакомы.       Улыбчивый Тецуро аккуратно пожал руку Кенме и протянул ладонь Бокуто, но тот замер на месте, как вкопанный, смотря на чужую руку. Брови Тецуро поползли вверх, а Кенма толкнул замершего друга в бок, заставляя прийти в себя.       — Котаро, — ответив на рукопожатие, пробасил парень и посмотрел на незнакомца за плечом Тецуро, переминавшегося с ноги на ногу.       Брюнет, проследив за взглядом Котаро, обернулся через плечо и широко улыбнулся.       — Кейджи, чего встал, познакомься с нашими соперниками на сегодня.       Юноша сделал шаг в сторону и остановился напротив Бокуто, смотря то на него, то на Козуме.       — Приятно познакомиться, я Кейджи.       Представившись, Котаро и Кенма направились к скамейке, чтобы сбросить на неё свои вещи. Кейджи продолжал не сводить с них взгляда.       — Хэй, Кейджи?       Тот заморгал, когда друг начал щёлкать пальцами перед его лицом.       — Ты что, знаешь их?       — А, что... с чего ты взял? — растерянно спросил Кейджи и посмотрел на Тецуро, который встал рядом, складывая руки на груди, и устремил взгляд на новых знакомых.       — Просто ты так смотрел на них.       — Лица действительно показались мне знакомыми, возможно, встречал их раньше в этом районе.       — Наверное, — пожал плечами брюнет и направился за другом, зашагавшим в сторону скамеек.       Кейджи остановился рядом с Кенмой, который стягивал с себя олимпийку и что-то говорил о погоде. Бокуто снял кепку, чтобы заправить под неё лезшие в глаза волосы, и повернул голову, почувствовав на себе чужой взгляд. Он так и замер, держа бейсболку над головой, когда встретился с зелёными глазами, которые метались по его лицу. Кейджи, осознав, что в конец обнаглел, — вот так стоять и разглядывать чужое лицо — открыл рот, чтобы извиниться, но его перебил Тецуро, своим громким голосом прогоняя эту неловкую ситуацию.       — Вы в гляделки будете играть или всё-таки в волейбол?

-----

      Парни, увлечённые волейболом, даже не заметили, как прошло три часа. Кенма недолго принимал участие в игре, потому что тормозил её своей медлительностью из-за хромоты, позже выбыл и Кейджи, так как не успевал за вошедшими в раж Тецуро и Котаро. Пока двое носились по площадке, бросая друг другу мяч через сетку, а Кенма расположился на траве за территорией, что-то читая в телефоне, Кейджи сбегал в минимаркет через дорогу за водой и снэками. Окончательно вымотавшись, Тецуро и Котаро плюхнулись рядом с юношами, пытаясь перевести дух после отличных прыжков и пробежек. Кенма упал на траву, раскинув руки в стороны, и счастливо улыбался; Бокуто придвинулся ближе к другу, а Тецуро и Кейджи опустились напротив них. Поблагодарив Кейджи за воду, Котаро присосался к бутылке, жадно глотая и слушая болтовню Тецуро.       — Крутая игра получилась, — улыбнулся он, хрустя чипсами. — Котаро, а ты, случайно, раньше не играл в волейбол?       — В школе, играл в позиции доигровщика, — безразлично ответил тот, бросая мимолётный взгляд на скучающего Кейджи.       До того, как попасть в приют, Бокуто действительно играл в волейбол и у него хорошо это получалось. Возможно, с него вышел бы неплохой волейболист, не случись всё то, что он пережил после смерти бабушки.       — Я так и знал! — выкрикнул Тецуро, напугав Кейджи. — Навыки-то остались. Я тоже в школьные годы занимался волейболом, являлся центральным блокирующим.       Кенма хмыкнул и поднялся, приняв сидячее положение. Он внимательно посмотрел на Кейджи, который рассматривал этикетку на бутылке в своих руках, и потянулся к Тецуро, чтобы взять из его пачки чипсы.       — Хэй, Кей, а ты чем занимаешься? — положив чипс в рот, задал вопрос Козуме.       — А, я? — поднял голову юноша и засмущался, ловя на себе три пары глаз. — Я фотограф, люблю пейзажи и людей фотографировать.       — Ух ты, а возьмёшь в следующий раз фотоаппарат, я бы хотел побыть моделью? — засмеялся Кенма, но тут же осёкся, когда слева от него громко закашлялись, подавившись водой. — Котаро, не смей умирать!       Все громко засмеялись, только Бокуто пытался отдышаться, пока Кенма стучал ему по спине.       — Тогда давайте договоримся, когда и во сколько снова встречаемся, — сказал Тецуро, поднимаясь на ноги.       — Давайте, — хлопнул в ладоши Кенма и поднялся следом.

-----

      — Мелкий, ты что творишь? Зачем ты снова предложил встретиться? — серьёзно спросил Бокуто, стоя на пороге ванной и вытирая мокрые волосы.       — А что, разве ты плохо провёл время? Мне было весело с Кеем и Тецу, — пожал плечами Кенма и сделал глоток колы. — Может попробовать подружиться с ними?       — Кеем и Тецу? Подружиться? Ты вообще в своём уме? — вскипел Котаро, пугая своим криком друга. — Ты забыл, чем мы занимаемся?       — Я не забыл, но нам никто не запрещал заводить друзей. Думаю, пора избавляться от этих предрассудков. Да, я наёмник и это мой большой секрет, который я не собираюсь раскрывать, поэтому... — не договорил парень и вжался в диван, потому что Бокуто взорвался, разбрызгиваясь раздражением.       — Поэтому ты решил пофотографироваться?! Блять, чем ты только думал?!       Кенма резко поднялся и бросил в Бокуто банку с недопитой колой, которая ударилась об его грудь и упала на пол, растекаясь по полу. Котаро посмотрел на банку, а после поднял недоумевающий взгляд на друга, который тяжело дышал и сжимал ладони в кулаки.       — Не ори на меня, — прошипел Кенма, исподлобья смотря на тяжело вздохнувшего Бокуто. — Я сегодня вообще не думал об Организации, пока был в компании этих ребят, и отлично провёл время. Нигде не прописано, как нам стоит жить, поэтому утихомирь свою паранойю, Котаро.       — Но...       — Иди в задницу, — спокойно сказал Козуме и заправил выбившие пряди за уши. — Можешь не идти со мной в следующий раз на площадку, а сидеть в этой сраной квартире и выдумывать дальше всякую херню. Я иду спать.       На этих словах их разговор был окончен. Злость Бокуто испарилась: тихий голос Кенмы, даже когда тот отчитывал его, всегда успокаивал, не позволяя довести ни себя, ни его до белого каления. Тяжело вздохнув, он посмотрел на растёкшееся липкое пятно под ногами, и направился на кухню на поиски полотенца.

-----

      Спустя четыре дня парни снова встретились на том же месте, подшучивая над матерящимся Тецуро, когда ему не удавалось отбить мяч. Бокуто тоже там был, поплетясь после работы за довольным Кенмой, тем самым признавая своё поражение. В тот день, когда они поссорились, он не спал всю ночь, обдумывая слова друга. Единственное, что запрещала Организация, так это распространяться об её существовании и о своей деятельности. И те, кто рискнёт это сделать, будут тут же ликвидированы, поэтому больше не было смысла писать какие-либо правила. Выпускники могли проживать свои жизни, как им заблагорассудится, главное, всегда быть готовыми к новому заданию. Всё, больше ничего не требовалось, поэтому Кенма был прав. Детства и отрочества они и так лишились, поэтому не могли потерять окончательно ещё и молодость, когда давалась возможность распоряжаться ею (хоть и не полностью) как вздумается.       После игры они снова расположились на полянке за забором площадки, поедая сандвичи и запивая их газировкой из фудтрака*. Котаро немного расслабился и даже участвовал в разговоре, улыбаясь на реплики Кейджи.       Позже Кенме захотелось кофе, а Бокуто был не прочь сходить за ним, потому что желание друга распространилось и на него. Кейджи тоже вызвался пойти, смущённо заправляя отросшую прядь волос за ухо, когда все уставились на него. Несмотря на то, что Бокуто справился бы и сам, он не стал возражать и, кивнув Кейджи, они направились в ближайший Старбакс.       Подкрадывался май — солнце жарило уже не по-весеннему. Май — прекрасное время года: люди в предвкушении лета расслаблялись, а угрюмость, которую на их лица нанесла зима, сменяла улыбчивость.       Какое-то время парни шли молча: Котаро думал о своём, а Кейджи открыто смотрел на чужой профиль, немного приподняв голову, так как Бокуто был выше. Мысль, что они где-то встречались, не давала покоя.       — Почему ты так смотришь? — задал вопрос Котаро, не поворачивая головы.       От неожиданности вопроса Кейджи оступился и чуть было не упал, если бы Бокуто вовремя не среагировал и не схватил его за запястье, потянув на себя. Лицо Кейджи оказалось слишком близко к лицу наклонившегося Котаро, из-за чего он засмущался и отвернулся, успев заметить тоненький шрам над бровью. Отойдя от парня, он неловко улыбнулся.       — Прости, просто… просто у меня такое ощущение, будто мы встречались с тобой раньше.       — Может в магазине пересекались, — невозмутимо ответил Котаро и зашагал дальше, махнув рукой, чтобы Кейджи его догонял.       — Да, наверное, — сказал тот, равняясь с Бокуто.       — Улыбочку.       Все резко посмотрели в сторону Кея, и раздался щелчок, а после из фотоаппарата выпала карточка, которую Кенма тут же подобрал.       — Решил испробовать новенький «Полароид».       — Он ещё и фотки сразу распечатывает. Классно! — выпалил Козуме, рассматривая фотографию, и засмеялся. — Котаро, у тебя такое лицо, будто ты Директора увидел.       Наступила тишина. Кенма прикусил язык и виновато посмотрел на Бокуто, у которого, кажется, глаз дёрнулся, но он умело не подавал вида, что готов взорваться от злости. Всё-таки имелась вероятность проболтаться, что сейчас продемонстрировал Козуме.       — Проблемы на работе? — задал вопрос Тецуро.       — Поругался с начальником из-за выходных — угрожал уволить, а мне как-то не хочется терять работу, поэтому немного переживаю, — спокойно произнёс Бокуто.       — А, да брось, все они так говорят, стоит им возразить.       Котаро кивнул, радуясь, что получилось легко выкрутиться из ситуации, которую своим длинным языком создал Кенма, теперь избегающий осуждающего взгляда Бокуто. Кейджи продолжал их фотографировать, раздавая карточки. Козуме, попросив «Полароид», перенял роль фотографа на себя и начал щёлкать корчащего рожицы Тецуро.       — Кей... кхм, Кейджи, у тебя в волосах листья запутались, — произнёс Бокуто, смотря в зелёные глаза.       — А, ой, — Кейджи начал стряхивать с головы листья, но только ещё больше запутал их в своих волосах.       — Позволь? — Бокуто протянул руку к нему и, получив лёгкий кивок, запустил пальцы в чужие волосы, убирая с них веточку.       Момент, когда Котаро снимал листья с волос Кейджи, а тот просто смотрел на него, Кенма запечатлел на фотоаппарат, умиляясь фотографии и убирая её в карман, чтобы дома показать Бокуто.

-----

      Время давно перевалило за полночь, но спать совершенно не хотелось. Кейджи сидел на подоконнике, смотря на переливающийся разными огнями Нью-Йорк. Он сделал глоток остывшего земляничного чая и прикрыл глаза, аккуратно прикладываясь затылком к стенке. Парень улыбнулся своим мыслям и повернул голову в сторону стола, на котором лежали книга и несколько снимков, сделанных пару дней назад. Спрыгнув с подоконника, он подошёл к столу и взял карточку, на котором были запечатлены четыре парня — только лицо Кенмы было видно наполовину, так как он делал это селфи. Улыбка не покидала его губ, возвращая в тот день. Акааши Кейджи даже и подумать не мог, что какие-то парни, которые согласились сыграть с ним и его другом Куроо Тецуро в волейбол, принесут столько положительных эмоций. Кейджи провёл пальцем по лицу Котаро, любуясь его совсем лёгкой улыбкой. Акааши нравился Бокуто и эта была совсем не такая симпатия, которую он испытывал к Куроо и Козуме. Кейджи чувствовал, что за всей этой неприступностью был другой Котаро: интересный, понимающий и добрый. Он не только ощущал это, но и знал, потому что всё-таки вспомнил, где они встречались раньше.       Котаро — это тот самый мальчик, который успокаивал его в автобусе, когда они направлялись в объятия страха и неизвестности. Тот самый мальчик, сумевший сбежать, прихватив с собой Кенму и частичку души Кейджи, которая была полна веры на его спасение.

История Кейджи Акааши

      Приют, в котором рос Акааши сгорел, поэтому его перевели в другой, где какое-то время проживал Бокуто. Ему удалось просуществовать там около трёх недель, а потом их увезли. Кейджи хорошо помнил, как среди ночи его разбудила воспитательница, и повела к подвалу, где находился запасной выход: там их ждали другие подростки и какие-то мужчины. А потом он звал её, когда его потащили к двери и ударили под дых, чтобы он не вырывался. Но женщина не обернулась, скрываясь за углом. Детей затолкали в автобус и повезли в неизвестном направлении. Акааши не переставал плакать, тихо глотая слёзы, чтобы не привлекать к себе внимание, но мальчишка с торчащими в разные стороны чёрными волосами заметил, как ему плохо. Он пересел на сиденье рядом с Кейджи и положил руку ему на спину, легонько поглаживая и заглядывая в глаза. Мальчик держался молодцом, хмуря брови и думая о чём-то своём, но именно благодаря его поглаживаниям Акааши перестал плакать. Он почти заснул, опустив голову на плечо лохматого мальчика, но не успел полностью погрузиться в сон, так как автобус резко затормозил. Открылась дверь, и подростков начали выводить, выстраивая в шеренгу. На улице было довольно темно, но Кейджи разглядел какое-то заброшенное здание и лес вокруг него. Его снова начало трясти, и он начал вертеть головой в поисках того мальчишки, но послышалась ругань, а после выстрел.       — Блять, удрали, — сказал один из мужчин, лицо которого скрывала балаклава (как и у остальных двоих).       — Босс нам яйца оторвёт, — сказал второй, пряча пистолет за пояс. — Я пойду за ними, думаю, они не смогли далеко убежать.       — Чего встали? Идите за мной, — гаркнул третий, и мальчишки пошли за ним, трясясь от страха.       Больше никто не рискнул сбежать, боясь быть застреленным. Ребята вошли в здание и им приказали сесть на пыльные стулья, которые стояли вдоль обгорелой стены. Акааши присел и начал осматриваться насколько это было возможно в полной темноте: здание наверняка пережило пожар, возможно, не один, что говорили обугленные стены, на которые попадал свет фонаря в руках у одного из преступников. Также свет ухватил кусок лестницы, которая вела на второй этаж. Кейджи старался отвлечь себя разглядыванием помещения, чтобы окончательно не поддаться панике и не блевануть от страха. Он дёрнулся, когда дверь, через которую они вошли, громко скрипнула, и в здание вошли ещё двое: тот, который уходил в лес за сбежавшими, и кто-то ещё, чей фонарь светил на испуганных подростков.       — Почему их четырнадцать? Где ещё двое?       — Босс, двое пацанов сбежали, — ответил похититель, который уходил на поиски.       Тишина, а после выстрел и выкрик одного из мальчиков. Мужчина, который отвечал так называемому боссу, упал, а вокруг его головы образовалось тёмное пятно. Кейджи отвернулся и его всё-таки вырвало.       — Если сбежит ещё хоть один отпрыск, то я пристрелю вас, — прошипел шеф, смотря на притихших мужчин. — Вас это тоже касается, — Кейджи сощурился от света фонаря.       Судя по тому, что в помещении стало немного светлее, на улице начинало светать. Хотелось пить и в туалет, но Кейджи не хватало смелости озвучить это. Тело убитого куда-то унесли, а лужу крови накрыли чёрной тканью. Лицо босса, которое освещал свет от экрана телефона, тоже скрывала маска.       — С минуты на минуту сюда начнут приезжать люди, — спустя пятнадцать минут заговорил он, пряча телефон в карман. — На всех отведён час, до полного рассвета.       Стоило мужчине закончить предложение, как дверь скрипнула, и на пороге показался незнакомец в синем смокинге и маскарадной маске, скрывавшей половину лица. По обе стороны от него стояли высокие вышибалы, также прятавшие лица. Незнакомец кивнул боссу и, без лишних слов, направил свет фонаря на подростков, останавливаясь на каждом. Осмотрев всех, он вернулся к мальчику, который сидел рядом с Кейджи, и кивнул. Подросток начал плакать, когда к нему подошёл главарь, заставив подняться на ноги, положил руку на плечо и повёл к человеку в маскарадной маске. Тот снова кивнул, взял мальчишку за руку и они ушли. И тут до Акааши дошёл весь смысл — их продавали. Его снова затрясло от осознания того, что он либо станет чьим-то рабом, либо товаром на органы. То, что их разбирали для плотских утех, не могло прийти в голову пятнадцатилетнему парнишке.       Троих уже забрали: мальчика и двух девочек. Приходили какие-то старики в дорогих костюмах с мерзкими улыбочками на лицах. Акааши отличался от оставшихся сверстников своим азиатским типом внешности, поэтому он надеялся, что никого не заинтересует и его отпустят. Но надежды рухнули, когда в здание вошёл высокий блондин с уложенными волосами, сразу же ухватывая взгляд Акааши и смотря ему прямо в глаза. Его лицо также было скрыто, как и у предыдущих гостей, но Кейджи не составило труда догадаться, что он являлся самым молодым из всех, кто заходил ранее. Ещё он был без охраны. Кейджи вытянулся, как струна, не в силах оторвать взгляда от голубых глаз. В здании стало светло, рассвет достигал своего пика, поэтому уже отлично всё было видно. Как и предполагалось, блондин указал на Кейджи, которого будто парализовало от страха. Поднявшись и почувствовав на плече руку босса, он шёл к незнакомцу, не сводя с него взгляда. Когда чужая ладонь обхватила его запястье, уводя за собой, он осознал, что его собственная жизнь больше не принадлежала ему.       Его привезли в огромный загородный дом, отмыли, накормили и выделили отдельную комнату. Мальчишка не понимал, что происходило, потому что на усыновление это совсем не было похоже. Присев на край кровати, он потерял счёт времени, пока витал в собственных мыслях, поэтому подпрыгнул от неожиданности, когда почувствовал чужое присутствие рядом. Он повернулся и снова упёрся взглядом в голубые глаза, только лицо уже было открыто. Кейджи смотрел на симпатичного мужчину от тридцати пяти до сорока лет и чувствовал себя голым под этим жадным взглядом. Блондин протянул руку к лицу Акааши, напугав того настолько, что мальчишка свалился с кровати и быстро отполз от неё, упираясь ладонями и ступнями в пол. Он не сводил немигающего взгляда с нахмурившегося мужчины и упёрся спиной в стену, боясь моргнуть.       — Вы... Вы убьёте меня?       Мужчина усмехнулся и поднялся на ноги. Его расстёгнутая до живота рубашка демонстрировала рельефную грудь, а закатанные рукава — сильные руки. Если он действительно убийца, то у Кейджи нет никаких шансов выжить. Блондин присел на корточки напротив мальчишки и снова протянул ладонь к его лицу.       — Не бойся и просто будь послушным мальчиком, — ответил мужчина и опустил широкую ладонь на щёку Кейджи. — Вот так. Меня зовут Уолтер Гилберт, и я буду твоим папочкой.       — Вы меня усыновили?       — Если только по закону, — смех резанул слух Акааши, и он дёрнулся, резко повернув голову и уворачиваясь от чужой ладони.       Осмелившись снова взглянуть на мужчину, Кейджи громко выдохнул, когда посмотрел в глаза, в которых блестели лишь злость и раздражение. По комнате раздался глухой звук пощёчины. Приложив ладонь на горящее огнём место, Акааши почувствовал тёплые капли на своих щеках. Он не хотел плакать, просто его нервная система больше не могла этого выдерживать. Кейджи затравленно посмотрел на мужчину, взгляд которого, к его удивлению, смягчился, и всхлипнул.       — Прости, — его лицо заключили в ладони и начали целовать, собирая горячие слёзы. Мальчишка крепко зажмурился, начав плакать уже навзрыд. — Прости, малыш. Я ведь попросил быть послушным мальчиком, поэтому слушайся меня и всё будет хорошо, ты ведь понимаешь?       Акааши кивнул, боясь сделать лишнее движение. Его не усыновили, его купили, как какую-то вещь, с которой можно будет делать всё, что хозяину угодно.       — Какой красивый мальчик, — продолжал шептать Уолтер, как в бреду, зацеловывая мокрое от слёз лицо. — И теперь мой... мой мальчик.       Больше Кейджи ничего не слышал, обмякнув в чужих руках.       На следующий день, когда он проснулся, то обнаружил у кровати корзину с фруктами. Кейджи чувствовал себя паршиво и потерянно: он не знал, что делать дальше. Этот Уолтер Гилберт пугал, и Кейджи не представлял, что тот выкинет в следующий раз. Вспомнив вчерашний разговор, Акааши мелко задрожал, будто его окатили ледяной водой. Но это была вовсе не вода, а осознание: мальчик понял, для чего он здесь.       «Просто будь послушным мальчиком»       «Я буду твоим папочкой»       В окно ярко светило солнце, обещая тёплый денёк. Кейджи резко встал с кровати, но, запутавшись ногой в одеяле, упал на пол и горько заплакал. Нужно как-то сбежать отсюда.       — Малыш?       Парнишка поднял голову, смотря на замершего у двери блондина.       — П-пожалуйста... н-не трогайте м-меня, п-прошу, — всхлипывал Кейджи, наблюдая, как Уолтер закрыл дверь и медленно зашагал к нему. — Умоляю.       Гилберт поднял Акааши с пола и усадил обратно на кровать, присаживаясь рядом. Он аккуратно опустил ладонь мальчишке на подбородок, поворачивая его заплаканное лицо к себе.       — Просто будь послушным.       Акааши замер, наблюдая, как лицо мужчины приближалось к его. Когда его губ коснулись чужие, мальчик вовсе перестал дышать и оттолкнул от себя Уолтера, испуганно смотря на него. Но это было зря. Резко схватив Кейджи за горло, Гилберт повалил его на кровать и перевернул на живот, придавливая своим телом, тем самым обездвиживая подростка. Подняв голову Акааши за волосы, Уолтер наклонился к его уху, обжигая горячим дыханием.       — Не хочешь по-хорошему, да? Так я могу и по-плохому.       Акааши продолжал плакать, но был настолько напуган, что даже не мог закричать, а когда его пижамные штаны резко опустили до колен, то он дёрнулся, попытавшись высвободиться, но его крепко держали.       — Начнём с пальцев, мой дорогой, ты мне настолько нравишься, что я не хочу причинять тебе боль в первый день нашей близости, — прошипели сзади.       Мужчина потянулся к тумбочке у кровати, не отпуская сопротивляющегося Кейджи, и достал тюбик со смазкой. Выдавив себе на указательный палец, он просунул другую руку между матрацем и телом мальчишки, приподнимая его и заставляя встать на колени.       «Просто будь послушным»       И Акааши ничего не оставалось, кроме как стать послушным, иначе могло бы быть очень больно. Почувствовав палец у ануса, он крепко зажмурился и закусил губу до крови. Было неприятно и мерзко. Он чувствовал себя настолько уязвимым, будто с него сняли кожу и оставили умирать на обочине. Сзади тяжело дышали и наслаждались процессом, пока мальчишка потихоньку умирал от стыда и омерзения. Вынув из Кейджи палец, Гилберт развернул его и усадил напротив себя, как тряпичную куклу. Расстегнув ремень и ширинку брюк, он высвободил свой возбуждённый член, беря ни на что не реагирующего мальчишку за руку и опуская его ладонь на свою промежность.       — Давай, возьми его и поводи рукой «вверх-вниз», — возбуждённо прошептал мужчина, смотря в потухшие глаза напротив. — Да, вот так, какой хороший мальчик.       Кейджи держал в руках член мужчины и надрачивал ему, как тот ему велел. Он просто двигал рукой «вверх-вниз» и ничего не чувствовал. Слёз не было, будто он выплакал их все за эти два дня нахождения здесь. Он слушал, как постанывал Гилберт от его прикосновений, и думал о том, что лохматому мальчишке крупно повезло.       — Ты же понимаешь, какие у нас с тобой будут отношения?       Кейджи кивнул, опустив глаза в тарелку с лазанью — есть совершенно не хотелось. В огромной гостиной они обедали вдвоём: Кейджи на одном конце стола, Уолтер — на другом. Прислуга подала еду и скрылась за дверью, оставляя их наедине. То, что Уолтер Гилберт был богатым человеком, Акааши понял ещё в их первую встречу.       — Ты почему не ешь?       — Я не голоден, спасибо.       После вчерашнего Кейджи не только кусок в горло не лез, ему жить не хотелось. Произошедшее сломало его жизнь, раскрошило на мелкие кусочки и развеяло по ветру. Он знал, что в мире не всё так радужно, как описывали в сказках, тем более мальчишка пережил уже достаточно плохого, но к такому точно не был готов. Было страшно осознавать, насколько может измениться жизнь за считанные дни.       — Кейджи, — Гилберт впервые назвал его по имени, заставляя поднять на него пустой взгляд. — Тебе просто нужно время, и ты привыкнешь. Если научишься расслабляться, то даже начнёшь получать удовольствие. Мне вчера было очень хорошо и всё благодаря тебе. А теперь ешь, ты мне нужен здоровым.       После обеда лазанья, которую Кейджи ел, была выблевана в унитаз.       Ничего не оставалось, как привыкнуть и расслабиться. Спустя год Кейджи действительно научился получать удовольствие от секса с Гилбертом, потому что деваться было некуда. Однажды он пытался сбежать, но охрана быстро остановила его, а Уолтер наказал так, что мальчишка не мог нормально ходить пару дней. После этого он оставил попытки бегства.       Гилберт боготворил его: покупал дорогие вещи, возил за границу, заботился и не отходил ни на шаг. Когда он уезжал по делам или в командировки, то за Акааши присматривал его помощник. Первые три года жизни у Уолтера Кейджи никогда не оставался один: рядом постоянно кто-то находился, но позже ему всё-таки удалось заполучить доверие мужчины, и его оставляли в покое, когда он этого желал. А ещё через два года, когда Уолтер убедился, что Кейджи от него уже никуда не денется, он подарил ему квартиру в центре Манхэттена, разрешив съехать из особняка и заняться своей жизнью. Так Кейджи, высвободившись из золотой клетки, прошёл курсы фотографа и обзавёлся другом. Акааши Кейджи почти зажил свободной жизнью, занимаясь любимым делом, если бы ему не приходилось по щелчку пальцев Гилберта, приезжать в ненавистный особняк и быть оттраханным до изнеможения.       О свободной жизни Кейджи мог только мечтать. __________________________________ *Фудтрак — фургон, либо автомобильный прицеп, оборудованный для приготовления, хранения и продажи готовой еды (материал взят из википедии).