We could have had it all

Разобравшись с печатью, ребята вернулись к завтраку. Вайолетт через силу съела пару яиц, допила чай и откланялась. Немного поразмыслив, Блэк следом поднялся из-за стола. — Ты курить? — сразу встрепенулся Поттер. — Нет, решать вопрос с совой, — Сириус прихватил с собой булочку и поспешил на выход. У гриффиндорца были твёрдые намерения нагнать Эванс, задобрить её выпечкой, на которую она так жадно поглядывала, и примириться. Вайолетт не успела уйти далеко. Найти ее в толпе учеников не составило труда: рыжая голова служила своеобразным маяком. Когда Сириус уже было настиг девчонку, она остановилась, чтобы перекинуться парой слов с какой-то когтевранкой. Решительность разом покинула Блэка, и он притормозил следом, находясь в нескольких метрах от приятельниц. Хоть гриффиндорец и не считал себя трусом, однако коммуникация давалась ему труднее, нежели учеба и спорт. Потому подобные ситуации вызывали волну предательского мандража. Сириус уже было решил пойти своей дорогой, но Эванс распрощалась с подружкой и продолжила свой путь. Вскоре она заметила преследователя, но решила, что ей кажется и Блэк наверняка идёт по своим делам. Однако, когда оба спустились в подземелья, сомнения Вайолетт улетучились. — «Вот сейчас самое время!» — пронеслось в голове у Сириуса. Он уже было намеревался ускорить шаг, как девчонка шумно втянула воздух носом и развернулась: — Ты что-то хочешь спросить? — Ви старалась говорить вежливо, однако в голосе чувствовалось напряжение. — С чего ты взяла? — фыркнул Блэк. Он откусил крупный кусок от несчастной булки, будто стараясь избавиться от подозрений. — Ты шёл за мной! — Эванс взмахнула руками. — Я иду к сестре, — Гриффиндорец двинулся вперед, надеясь, что его отговорки не выглядят нелепо, — Вы, провинциалки, все такие пугливые? Вайолет раздраженно мотнула головой и зашагала следом, а Блэк мысленно ругал себя за неудачную попытку поладить с девчонкой: — Ты уж определись, кто я? Великий, коварный разум и корень всех зол, — устало отозвалась Эванс, — или глухая «деревенщина»? — Даже не знаю… — Сириус хохотнул и вновь откусил булочку, — А ты откуда? — Из Коукворта, — Блэк взглянул на собеседницу и схмурил брови в немом вопросе, — О Мерлин, город такой… У тебя все лицо в глазури. Гриффиндорец вытащил из грудного кармана белый платочек и принялся приводить физиономию в порядок: — Ну понятно, глушь какая-то… — Одно из центральных графств вообще-то, — Вайолетт хитро прищурилась и спародировала тон Блэка, — Для всех вас, аристократов, за пределами Лондона жизни нет? — Ладно, один-один. Вскоре ребята приблизились ко входу в гостиную, и Эванс на автомате проговорила: — Гигантский кальмар. — Я думал, будет что-то вроде «смерть грязнокровкам», — Отозвался Сириус и прошёл внутрь следом за Ви; та пустила смешок: — В начале учебного года было нечто подобное… Пока ребята двигались к комнатам девочек, повисла тишина, лишь Блэк тихо хлюпал носом. По привычке Эванс принялась поддерживать диалог с собеседником: — Заболел что-ли? — Нет, — Сириус слегка замешкался, не понимая, зачем Вайолетт интересуется его самочувствием, — у меня аллергия. — На слизеринцев? — усмехнулась Эванс. — Почти, — Блэк хохотнул в ответ, — на плесень, сырость и прочую дрянь. — Паршиво тебе, наверное, в Лондоне живётся… — Да, из-за идиотского климата все и началось. — А родители чего? — Чего-чего… толпа медиков, оздоровительных магических процедур и денег на отопление в два раза больше, — Сириус вздохнул, — Из родового гнезда Блэков они даже под страхом смерти не уедут! — В Коукворте тоже сыро, но я нормально это переносила, привыкла, наверное… Вайолетт с теплотой вспоминала времена, когда они с сестрами играли вместе в лесу или у паучьего тупика. Тогда младшая Эванс не обращала никакого внимания на бьющуюся о щиколотки мокрую траву и промозглый ветер. Они с Лили были слишком увлечены разгадыванием тайн, которые Ви сама же и придумывала. Даже воспоминания о вечно брюзжащей Петунье теперь грели душу. — Меня раздражала обыденность и серость, — продолжала Вайолетт; разговор теперь клеился сам собой, — Но болела я очень редко. — А я в детстве постоянно! Блэк и в правду был болезненным ребёнком. Рядом с ним всегда находилась мать. Разумеется, она уделяла внимание и малышу Реджи, однако оба сына чувствовали, что в старшем Вальбурга души не чаяла. Сириус смутно помнил, как матушка показывала ему величественный семейный гобелен. Она постоянно таскала сына на руках и тискала, как любимую куклу. Окружающие щебетали о том, какой он красивый мальчик и как сильно похож на маму. Если раньше Блэк этим гордился, то сейчас сравнение с матерью воспринимает за оскорбление, а излишняя внешняя схожесть режет ему глаза. Семейная идеология всегда казалась ему жуткой, однако лишь годам к десяти Сириус осмелился высказаться на это счёт. Тогда-то он и понял, что его «любят» до тех пор, пока он играет роль этакого «наследника» и «золотого ребёнка». А Вальбурга не останавливалась ни перед чем, чтобы повлиять на старшего сына. Начиная простым: «ты разбиваешь мне сердце!» — и заканчивая целыми, хорошо продуманными, истерическими припадками, сердечным приступом или иной театральной постановкой «одного актера». Какое-то время Сириус воспринимал такое поведение матери как должное и старался не огорчать её. Однако после первого учебного года, вдоволь насмотревшись на отношения других семей, Сириус из принципа стал поступать наперекор своей матери. С того момента все изменилось. Мать взялась за более покладистого Регулуса и принялась вечно ставить его в пример старшему сыну. В глубине души Сириус понимал, что это лишь очередные «методы воспитания» Вальбурги, старался не принимать все близко к сердцу, однако чувствовал себя отвратительно. — Теперь я тоже редко болею, да и аллергических обострений почти не бывает… мать поставила меня на ноги, — гриффиндорец хмыкнул. Несмотря на гадкое поведение миссис Блэк, этот факт оставался неоспоримым. — Это все ваши слизеринские подземелья! В воздухе прямо скверной веет! — Ну конечно! — Вайолетт расхохоталась, а Сириус возмущённо взглянул на неё, — Во всем виноват поганый Слизерин, а не твой слабенький, изнеженный иммунитет! — Ой, иди ты! — уголки его губ непроизвольно поднялись вверх. Девчонка от чего-то начинала нравиться все больше и больше. — Вот и пойду, — Вайолетт кивнула на дверь своей комнаты, — Вроде как твои сёстры живут где-то вон там! — Ясно, — Блэк присвистнул, вглядываясь в полумрак коридора, — а поточнее не скажешь? — Насколько я помню, — Эванс деловито наклонила голову и прищурилась, — когда я просила тебя проводить меня к Лили, ты был не очень-то отзывчив… — Точно… — Сириус прикрыл глаза и глуповато улыбнулся, — было дело. — Впрочем, я не злопамятная, так что, — Эванс призадумалась, — По-моему, третья дверь с конца по правой стороне. — Понял, спасибо… — Ну все, до скорого! — не успел было гриффиндорец попрощаться в ответ, как девчонка уже улизнула за дверь, будто ждала возможности сбежать. Так все и было. Вайолетт говорила с Сириусом приветливо из необходимости. Она хотела дружить с ребятами, не трудно было догадаться, что они с Блэком идут в комплекте. Когда Сириус нашёл комнату сестёр, в покоях из них двоих, к счастью, оказалась лишь Нарцисса. Блондинка настороженно взглянула на кузена: — Здравствуй, Сириус. В чем дело? — она то и дело озиралась на соседок. Чувствовалось, что слизеринка стыдится брата, впрочем, Блэку было все равно. — На пару слов, — коротко отозвался он и скрылся за дверью. Сириус приложился спиной к прохладной стене и прикрыл глаза. От заложенности в носу начинала болеть голова. За нелепое поведение перед Эванс было стыдно, а Нарциссу до жути не хотелось обижать. Хоть кузина и поддерживала семейные убеждения, однако от чего-то импонировала ему. Страшный секрет Нарциссы заключался в том, что пару лет назад она провела уикенд в Больнице Святого Мунго. Кузина решила привести фигуру «в порядок» и заигралась рвотными заклинаниями, диетами и зельями красоты настолько, что посадила желудок и психику. Сам для себя Сириус решил, что виной тому послужило влияние тети Друэллы. Высокой, тощей, крашеной блондинки, что помешанна на внешнем виде не меньше, чем на чистоте крови. Женщина преподносила себя обществу, как светскую львицу, однако у гриффиндорца ассоциировалась с вредной гиеной. В детстве Друэлла постоянно щекотала его и гаденько хихикала. Пока окружающие воспринимали это за игру, Сириусу казалось, будто тетка добивается того, чтобы он «сыграл в ящик». Блэк не знал, какие у Нарциссы отношения с матерью, однако подсознательно воспринимал её как товарища по несчастью и надеялся, что она лишь играет свою роль, а на деле является хорошим человеком. Потому не желал шантажировать её и надеялся, что кузина пойдёт ему навстречу. Сириус, в целом, терпеть не мог хитрить и манипулировать, однако с его родственниками приходилось играть по их правилам. Когда Нарцисса вышла к нему в коридор, взгляд зацепился за хрупкую, до невозможности худую фигуру, а потом и за вытравленные, блондинистые, как у Друэллы, волосы. Слизеринка в ответ оглядела кузена: — Ты заболел? — мальчишка выглядел бледным и поникшим. — Мерлин, вы сговорились что-ли? — едва слышно прошелестел Сириус, раздраженно мотнув головой, — Нет, я здоров. Мне нужна твоя сова. Нарцисса вскинула брови, надеясь на что-то вроде: «можно взять?» или «одолжи, пожалуйста», — однако гриффиндорец молчал. Секундная пауза показалась ему вечностью. Слизеринка пожала плечами и бесстрастно проговорила: — Ну возьми…- она уже было открыла дверь в комнату, однако остановилась и спросила для приличия, — это все? — Да… Сириус был рад, что все прошло так просто. Он поспешил выбраться из подземелий и сразу отправился на воздух. Хотелось покурить и насладиться сухим Шотландским климатом. Когда Блэк уже оказался на улице, к нему подбежала Маккиннон, что прогуливалась с Лили и Алисой: — Привет, — проговорила блондинка, улыбаясь во все тридцать два зуба, — выглядишь хреново. — Спасибо! — едко отозвался Сириус, а хотела было девчонка открыть рот, тут же добавил, — Только попробуй спросить, болен ли я! — Ясно, кто-то снова не в духе, — Марлин нырнула в тканевую, удобную на вид, сумку и достала оттуда одолженные Блэком пластинки, — Четвёртый определённо мой фаворит. Все песни отпад, но одна прямо в душу запала! Гриффиндорец забрал вещицы и усмехнулся: — Мне тоже… на счёт три скажем вместе, как лучшие подружки? — Оставь свои нежности Поттеру, — Маккиннон хохотнула и двинулась в сторону курилки, предполагая, что друг туда и собирался, — ты чего какой кислый-то, вы же вроде помирились? — Да не в парнях дело. Оказавшись на месте, Блэк устало уселся на сухую листву и обнаружил, что у него осталась последняя сигарета. — Пустая пачка, супер, — буркнул он, а потом взглянул на гриффиндорку, что стояла перед ним, скрестив руки, — Ты будешь? Напополам можем раскурить… — Нет, не курю, — Марлин выжидающе наклонила голову, на что гриффиндорец лишь вопросительной прищурился: — Что ты так пялишься на меня? — Жду, пока ты расскажешь, что же тебя так из колеи выбило, — она уселась рядом с Сириусом, в то время как тот закурил и нехотя пробурчал: — Эванс… — Да ладно? Что она сделала на этот раз? — блондинка улыбнулась: не трудно было понять, про какую из сестёр говорит Блэк, — сплела против тебя мировой заговор? — Как остроумно! — Сириус цокнул и сделал затяжку, — я хотел помириться. Шёл за ней с дурацкой булкой до самых слизеринских подземелий. — Звучит уже хреново… — Мне не продолжать? — Да давай, чего уж там, — девчонка махнула рукой. — Она решила, что я её преследую, — гриффиндорец тяжело вздохнул. — Формально, ты это и делал… — Не суть! В общем, она застала меня врасплох, потому я сам слопал булку, измазался, как свинья, а потом обозвал её провинциалкой и выставил дурой… — Супер, — блондинка вскинула брови, — Лучше бы, как обычно, таинственно промолчал… — Я теперь вообще никому слова не скажу! — пробурчал Сириус и непроизвольно надулся. — Ой-ой-ой, не драматизируй, — Марлин боднула Блэка плечом, — Просто извинись, и все будет нормально! — Ага, конечно! Она, змея такая, скорчит милую улыбку и скажет что-то типа: «Ладно, проехали!» — Сириус выкинул окурок и погрозил пальцем, — А на уме другое. У меня талант вообще-то, я людей насквозь вижу! Губы Марлин дрогнули в улыбке от того, как деловито разговаривал друг. Блэк продолжал: — Даже сегодня, вся такая приветливая, а на лице написано, что так бы и настучала мне по голове! — Тебе все хотят врезать, дружище, даже я! — блондинка хохотнула, — Чтобы это понять, никакой особенный дар не нужен. — Ты разбила мне сердце! — Сириус шутливо схватился за грудь. — Просто извини-и-ись, — заныла Маккиннон, — ты все так усложняешь! — Ладно, — Блэк тяжело вздохнул, — после обеда мы идём в Хогсмид, там, если будет удачный момент… — Какой такой «удачный»? — гриффиндорка скептически взглянула на друга. — Не цепляйся к словам, я знаю, что делаю! *** Ребята тщательно подготовились к своему путешествию и уже двинулись на третий этаж, прямиком к статуе Одноглазой Горбатой Ведьмы. — Какая жуть! — шепнула Эванс (все пятеро были укрыты большой мантией-невидимкой). Передвигаться было трудно, однако, как сказал Поттер: «в тесноте, да не в обиде». — Ты Ганхильду не обижай, — деловито отозвался Питер, нечаянно наступив Блэку на ногу. — Ай! — шикнул тот и, пытаясь отомстить другу, отдавил ступню Эванс, на что та встрепенулась и вскрикнула: — Эй! Ты чего творишь?! — Упс, пардон, мадам, — Сириус выпучил глаза, однако тон девчонки его весьма позабавил. — Да тихо вы! — зашипел Римус, и ребята умолкли. — К черту! — фыркнул Джеймс и стащил с друзей мантию, — тут нет никого. Вайолетт укоризненно взглянула на Сириуса, от чего тот непроизвольно растянулся в нелепой улыбке. Девчонка лишь помотала головой и отвернулась. Через потайной ход ребята попали прямиком в знаменитую кондитерскую Хогсмида, гордо носившую название «Сладкое королевство». От изобилия различных угощений глаза разбегались в разные стороны. Однако именно в этот момент Вайолетт осознала, насколько сильно разнится финансовое положение друзей и её. Пока Джеймс и Питер скупали прилавки, как в последний раз, Эванс смотрела на ценники и думала о том, что она может себе позволить, с учётом того, что они ещё даже не дошли до сувенирной лавки. Слизеринка предположила, что папу наверняка позабавят мятные жабы, а маме бы приглянулись драже Берти Боттс: — Ты их в подарок? — Поттер подошел к подруге, окинув взгялдом содержимое ее рук. — Ага, папа оценит забаву с прыгающими лягушками, в отличие от матушки, — Объясняла Эванс, разглядывая полки, — Думаю, ей по душе придутся разноцветные конфетки. — О вкусах, конечно, не спорят, — отозвался Римус, подойдя к ребятам, стоящим у прилавка именно с таким названием, — Однако эти штуки вряд ли понравятся твоей маме… — Точно, боюсь письма перестанут приходить тебе вообще! — Джеймс хохотнул, Римус не сдержал улыбки. — Это ещё почему? — Вайолетт с вызовом вскинула брови. — А ты почитай, что на упаковке написано! — Деловито проговорил Поттер, поправив очки. — Что это дрожже с самыми разными вкусами… — Точно! От арбуза до яблока, однако есть и со вкусом грязного носка, серы… Мне как-то попалась рвотная, в прямом смысле! — Ясно, — Эванс живенько положила конфеты на место, — это вообще кто-то покупает? — Я! — гордо проговорил Сириус, что подошел к друзьям вместе с Питером, прижимающим к груди немалое количество различных сладостей. — Ну кто бы сомневался, — Вайолетт усмехнулась. — «Риск в каждой конфете»! Что может быть интереснее? — Сириус поиграл бровями, однако ответа от девчонки не получил. — Купи ей медовых ирисок, — Люпин взглянул на подругу. — Надеюсь, эти конфеты без странностей… Зубы все на месте будут? — Обыкновенные, восхитительные ириски, Эванс, мы плохого не посоветуем! — добавил от себя Джеймс с таким энтузиазмом, будто лично старается их продать. — Ладно-ладно, покажешь, где они лежат? — Ви взглянула на Римуса. — Да, пойдём… Когда Римус и Вайолетт купили нужные угощения, то остановились рядом с шоколадом. Эванс долго разглядывала обертки, ломая голову, какую же взять. — Какая из них самая вкусная? — она схватила за рукав Люпина, что до этого момента считал ворон, и притянула его к прилавку. — Да я даже не знаю… — гриффиндорец призадумался, — Смотря, что любят твои родители? — Понятия не имею! — Ви вздохнула, — Они всегда покупают те сладости, которые хотим мы… Какую бы ты взял? К шоколаду у Люпина было неоднозначное отношение. С детства его, как и всех детей, баловали сладостями, однако, если другие приходили от них в восторг, Римусу хотелось рыдать. Все потому, что если в доме появлялось обильное количество сладкого, это значило, что скоро полнолуние, и мальчику вновь придётся встретиться со своим страхом лицом к лицу. А шоколад был лишь жалкой попыткой родителей немного утешить своего ребёнка после болезненного обращения и, так скажем, поощрить за храбрость. — Я люблю этот, — Люпин ловко достал с прилавка плитку шоколада. Завёрнута она была в обыкновенную, неприглядную, на первый взгляд, упаковку из желтоватой бумаги. Эванс даже не заметила её поначалу, среди других шоколадок с разноцветными обёртками и диковинными вкусами. — Он горький? — Вайолетт взглянула на Римуса, тот пожал плечами и кивнул: — Да, это классика, но есть и молочный, той же марки, — Люпин вручил слизеринке вторую шоколадку в похожей упаковке, — Можешь взять обе, они дешевле других… — Ой, да ценники — это ерунда… — Эванс глуповато хохотнула, в этот раз талант «лить в уши» её подвёл. Все потому, что Вайолетт было от чего-то до жути стыдно за своё финансовое положение. — Да что ты говоришь? — Римус улыбнулся, от чего на душе сразу стало спокойно. — Ладно, я нищая, — Эванс взмахнула руками и закатила глаза, однако уголки губ непроизвольно поднялись вверх. — Я тоже, поэтому мы берём эти дешманские, но чертовски вкусные шоколадки, — Люпин взял и для себя плитку горького, с целью составить слизеринке компанию, — и идём на кассу! — Хорошо, мам, — с шутливой едкостью отозвалась девчонка. После того, как друзья наконец покинули лавку, Поттер и Блэк забавлялись с жевательной резинкой Друблс, оставляя прыгать по улицам огромные синие пузыри. Почти всю дорогу эти двое общались и развлекались между собой, Сириус всеми силами старался удержать внимание друга на своей персоне, что не на шутку забавляло Эванс. Однако она видела, как Джеймс тосковал по товарищу, и была рада, что они вновь нашли друг друга. — Смотрите, какая замечательная подворотня, — Поттер вдруг остановился и галантно указал рукой на тёмный переулок, — Не желаете ли перекурить, товарищи? — Начинается! — цокнул Люпин. — Я бы с удовольствием принял приглашение, мой милый друг! — Сириус поддержал шутливую манеру Джеймса, — однако мои карманы пусты. — Что ж, придётся мне обеспечить сигаретами аж двух иждивенцев, — Джеймс хлопнул по плечу Питера, тот лишь деловито покивал и улыбнулся. — Ну вы идите, мы пока до сувенирной лавки, — отозвалась Вайолетт, после чего поймала на себе благодарный взгляд Римуса. — Договорились, встретимся у Трёх Мётел! — скомандовал Джеймс. Друзья разделились, Эванс и Люпин отправились в сторону магазина смешных сувениров, попутно разговаривая о всякой ерунде: — Ты настолько сильно не переносишь запах сигарет? — Дело в волчьем обонянии, — пояснил гриффиндорец, — я чувствую все острее. — Ого… — А от этого запаха меня прямо выворачивает наизнанку! От Блэка круглосуточно таращит, — Вайолетт рассмеялась, а за ней и сам Люпин, — Такое чувство, что он родился с сигаретой в зубах! — Честно говоря, он меня напрягает… — Трудно не заметить, — Римус открыл свою плитку шоколада и угостил слизеринку долькой, — Что между вами стряслось? — Да, по правде говоря, детский сад. Попала под горячую руку, так сказать… — на удивление, угощение показалось Эванс очень вкусным, несмотря на то, что раньше горький шоколад она не признавала, — Вообще, мне кажется, он ревновал вас ко мне. — О, Мерлин, какой кошмар, — Люпин вновь тихо хохотнул от абсурдности происходящего, — ты прости за это! — Да ладно, тебе-то зачем извиняться? — Потому что делает он, а стыдно мне, — Римус снова протянул девчонке плитку, она не смогла отказаться, — Вообще, он неплохой парень, даже добрый и заботливый… ну знаешь, местами. — Местами… — вторила Эванс и усмехнулась. — Звучит глупо, да! Я часто ругаю Поттера за то, что тот его оправдывает, хотя сейчас сам это и делаю… — Точно! — Он просто как родной уже, — Люпин пожал плечами. Вайолетт непроизвольно улыбнулась от того, с какой теплотой гриффиндорец говорит о товарище. После покупки пары забавных безделушек, друзья встретились у паба, как и планировали. В заведении было уютно. Мальчики коллективным разумом решили, что возьмут, как обычно, по кружке сливочного пива и мясную тарелку, набитую беконом, сосисками, ветчиной, а также свиными и телячьими отбивными. — Ты что-нибудь будешь? — Блэк первый обратился к Вайолетт, считая, что сейчас настал подходящий момент, чтобы наладить контакт, — Девчонки, наверное, любят салатики… — О, Мерлин! — слизеринка взглянул на Сириуса, как на дурака, — Если я девочка, это не значит, что я не ем сосиски! Друзья расхохотались, Люпин добавил: — Он просто думал, что девочки — это инопланетная расса! — Очень остроумно, придурок, — цокнул Сириус, кое-как стараясь сдерживать смех. — Не-не! Травоядные! — добавил Поттер; друзья вновь расхохотались. — Да, после уроков иду пастись на лужок! — продолжала Эванс. — Бьюсь об заклад, твоей анимагической формой была бы коза! — поиграл бровями Джеймс, после чего девчонку ударил очередной приступ смеха. — Да! Она коза, а вы бараны! — подытожил Блэк, — чего заказывать-то будем? — Двойную мясную тарелку! — Поттер хлопнул по столу, — Для четырёх баранов и одной хищной дамы! — Я вообще-то не сильно голодна, — за разговором Вайолетт на минуту забыла о своей фигуре. Однако мысль об обильном количестве жирного мяса её пугала. — Поздно, Эванс, довыпендривалась! — Блэк щёлкнул пальцами и победно вскинул подбородок. — А пить что будешь? — спросил Петтигрю и тут же ткнул пальцем в меню, — Бери вот это! — Тыквенный сок? — Он очень вкусный, зуб даю, — заверил подругу Питер. — Никогда не пробовала… — Да заказывайте ей сливочного пива, пока не начала возмущаться! — Сириус закатил глаза. — По-моему, это тебя вечно что-то не устраивает! — едко отозвалась Эванс. — Тихо-тихо, — проговорил Джеймс, а потом его лицо исказила гримаса. Ребята сразу поняли, что он придумал «искрометную» шутку. — Ну давай, жги! — Блэк тяжело вздохнул и взмахнул рукой. — В общем, ты была бы не козой, а кошкой, — Вайолетт сразу уловила суть и чуть усмехнулась, а ребята нахмурили брови в немом вопросе. — Это он так изящно намекает на то, что мы вечно цапаемся, — раздраженно заговорил Сириус, — а я, видите ли, собака! Друзьям стало смешно не столько от самой шутки, сколько от того, с каким выражением лица говорит Блэк. Он продолжал: — А она по-любому кошка, вашу мать! Браво, Джеймс! — он звонко похлопал другу. — Да ладно, не обижа-а-айся, — Поттер закинул товарищу руку на плечо и шутливо вытянул губы трубочкой, будто намереваясь его чмокнуть. — Фу, давай без слюней! — Сириус уперся Джеймсу в лицо ладошкой и отпихнул того от себя, — я, конечно, понимаю, что ты хочешь меня, педик королевских кровей! Но ты хоть при ней-то себя не выдавай… Блэк кивнул на Вайолетт, которую происходящее премного веселило. — А то она, звезда такая, доложит все твоей возлюбленной! — Вообще-то, в нашем коллективе только одна крыса, и это не я, — хмыкнула Вайолетт, на что Петтигрю возмущённо поднял глаза, а друзья вновь разгоготались. Вскоре они наконец сделали заказ и приятно проводили время. Тыквенный сок действительно оказался вкусным, а отбивная буквально таяла во рту. Хотелось съесть как можно больше великолепного мяса, однако Эванс себя останавливала. Товарищи все-таки угостили слизеринку глотком пива, которое ей тоже пришлось по душе. Плюс ко всему, Вайолетт то и дело встречала глазами знакомых ребят. Они с Поттером постоянно перекидывались с общими приятелями парой-тройкой слов, что весьма раздражало Сириуса. Вдруг Блэк грубовато спихнул Эванс под стол. В руках осталась несчастная ложка с кусочком тыквенного пирога. Она хотела было крайне возмутиться и возможно даже поколотить прохвоста, как услышала голос профессора Слизнорта: — Отдыхаете, господа? — чувствовалось, что мужчина успел позабавиться с алкогольными напитками. — Так точно, сэр! — звонко отозвался Поттер, развернувшись к профессору и растянувшись в улыбке, — Вы тоже, я полагаю? Профессор слегка посмеялся и продолжил переговариваться со своим «любимым учеником», в то время как Римус наклонился к Джеймсу и шепнул: — Его спровадить надо отсюда, хрен ли ты любезничаешь? — А я говорил, что тащить сюда эту кнопку — плохая идея! — самодовольно прошелестел Сириус. Эванс в край разозлилась и стукнула гриффиндорца ложкой по голени. Тот от неожиданности дернул ногой и ударился коленкой о столешницу. Тарелки с кружками жалобно зазвенели. Повисла тишина. Ребята переглядывались, и даже Вайолетт прижухла, понимая, что перегнула палку. Блэк поджал губы и прикрыл глаза, стараясь перетерпеть гадкую, острую боль. — Сириус, мальчик мой, — заговорил Слизнорт, — с вами все в порядке? — Да-да! Определённо… — Блэк натянул улыбку, — ногу свело! Когда профессор наконец откланялся, Сириус чуть ли не за шиворот вытащил девчонку из-под стола: — Ах ты, маленькая.! — Руки! — перед лицом возникла ложка. Товарищи растерянно переглянулись. Только Римус хотел вставить слово, как Блэк раздраженно вздохнул и отпустил Эванс. Та окрестила его виноватым взглядом: — Извини… — Да забей, — оба синхронно отвели глаза друг от друга, — Ты тоже. Поттер, как обычно, умело перевёл тему разговора. Товарищи продолжали трапезничать. Мысленно Сириус попросил прощения за все свои косяки. Он знал, что слизеринка вряд ли это поймёт и их отношения изменятся, однако на душе стало легче.