We could have had it all

Блэк, как и обещал, начал своё «расследование» на тему личности Вайолетт Эванс. Гриффиндорец тщательно наблюдал за поведением слизеринки с целью поймать прохвостку с поличным на лжи или чём-то посерьёзнее. Однако с каждым днём девчонка переставала казаться Сириусу такой уж «ужасной». Хоть Вайолетт не была также хороша собой, как её сестра, но её харизма и манера общения всегда привлекали внимание. Они с Джеймсом действительно были чем-то похожи: оба энергетически умели располагать к себе людей. Эти двое постоянно болтали на какие-то философские темы, чаще всего придерживаясь одной точки зрения. Но, когда между ними зарождалась дискуссия, у Эванс загорались глаза. Она со спортивным интересом отстаивала свою позицию, а Поттер старался ей не уступать. Такие люди невольно притягивали к себе Блэка. Хоть гриффиндорец и старался игнорировать этот факт, его голову все чаще стали посещать мысли об Эванс. Сириус думал о том, что будет, если он просто заговорит с девчонкой? Как сильно изменится его жизнь, если он возьмёт и извинится перед Лунатиком? Простят ли его друзья, примут ли обратно? Несмотря на то, что товарищи и не разговаривали с Сириусом, просыпались и шли на завтрак они вместе. Такие моменты казались Блэку особенно глупыми и неловкими. Потому сегодня гриффиндорец улизнул раньше всех, намереваясь позавтракать со своей новой подругой. Однако, оказавшись в Большом Зале, увидел, что Маккиннон замечательно проводит время в компании старшей Эванс. Заметив друга, Марлин энергично отсалютовала ему, а в ответ получила лишь сдержанный кивок. Делать было нечего: Блэк сел на то место, где обычно завтракали мародеры. — Выходит, у нас обеих есть странноватый друг-изгой… — подметила Лили, на что блондинка издала скептический смешок: — Ну ты сравнила жопу с пальцем! — Блэк, конечно, та ещё задница, но ты уж так-то, в открытую, не обзывайся, — Эванс гордо улыбнулась, довольная тем, как ловко она смогла перевести стрелки и сострить. Вскоре в зал завалились товарищи Сириуса. Они расселись по своим местам, разговаривая между собой, будто Блэка и вовсе здесь нет. Гриффиндорцу было все равно, пока к ним не присоединилась Вайолетт. Он по привычке навострил уши. Увидев сестру, Лили тут же встала из-за стола, намереваясь к ней подойти: — Извиняться собираешься? — Марлин подняла на неё глаза. — Вот ещё! Не за что мне прощения просить! — Лили недовольно дёрнула щекой, — Волноваться за сестру — это нормально, а она выставила меня чёрт знает кем! — Сама-то хоть в это веришь? — блондинка усмехнулась, на что старшая Эванс промолчала и с хмурым видом направилась к сестре. Узрев её, ребята тут же умолкли, а Поттер пижонски расправил плечи. Младшая Эванс почувствовала, как по спине пробежался холодок. Обернувшись, она столкнулась с укоризненным взглядом сестры. — Привет, — Ви вопросительно вскинула брови, пытаясь прервать глупую паузу и понять, что она на этот раз сделала не так. Лили молча достала из мантии конверт и протянула Вайолетт. — Что это? — слизеринка не спешила его забрать. — Письмо… — старшая Эванс сейчас была безумно похожа на Кларису, когда та отчитывала дочерей за неубранную комнату или другие провинности, — от мамы с папой. Вайолетт поспешно выхватила конверт из рук сестры, а Лили окинула неприязненным взглядом сидящих и скрылась. Младшая Эванс моментально поникла, вглядываясь в дату: «19 октября 1973 года». Джеймс и Римус переглянулись, после чего Люпин настороженно заговорил: — Все нормально? — Нет, все ужасно! — Вайолетт взвыла и громко положила письмо на стол, — Я отвратительная дочь… — Это ты по почтовой марке поняла? — Джеймс хохотнул, стараясь разрядить обстановку. — В последний раз я писала им… четвёртого числа, кажется, — начала объяснять Эванс, — потом от них приходили ещё письма, я каждое читала! Честно! А отвечать… забывала. — Погоди-погоди, — улыбнулся Римус, — сколько прошло? Недели две? Вряд ли они обиделись… — Четвёртого сентября! — перебила его Эванс. — Оу, — Джеймс вскинул брови. — Ладно… Дело-дрянь, — добавил Люпин, а Ви слегка раздраженно махнула руками. — Как ты могла забыть про маму с папой? — Проговорил Питер. Эванс шумно втянула носом воздух. Сириус еле держался, чтобы не рассмеяться, настолько забавно она сейчас выглядела. — Я про них не забыла, ясно?! — Ви злобно взглянула на растерянного Петтигрю, после чего сбавила обороты и продолжила намного спокойнее, — Столько всего произошло, до писем руки не доходили. А потом они и вовсе перестали их присылать… Вот из головы и вылетело. — Да расслабься, — Джеймс пожал плечами, — Скорее всего они не хотели докучать вам обеим, вот и не писали больше… — Или я разбила им сердце, — меланхолично добавила Вайолетт. — Да нет! Связываться раз в месяц — это нормально. На первом курсе мои, конечно, тоже отправляли по десять штук в неделю, а потом поняли, что у меня все хорошо и успокоились, — слова Джеймса звучали довольно логично, но на душе оставался неприятный осадок. — Чего гадать? — выдал Римус и отхлебнул горячего, душистого чая из кружки, — Просто прочитай. — После занятий, — отозвалась Эванс, после чего встала из-за стола и попрощалась с ребятами. Первым уроком было зельеварение. Слизеринцы делили кабинет с гриффиндорцами. Профессор Слизнорт торжественно заявил, что сегодня ребятам предстоит приготовить зелье для излечения фурункулов, после чего ученики стали группироваться у котлов. Вайолетт, не долго думая, встала в тройку с девчонками по имени Грейс и Оливия. Хоть Эванс и не водила дружбу с одноклассниками, но состояла с ними в хороших приятельских отношениях. Когда зелья начали вариться, а в классе стало до невозможности душно, Ви почувствовала себя нехорошо. Она вспомнила, что собиралась сегодня плотно позавтракать, ведь ей ещё ночью было дурно, но новости совсем выбили слизеринку из колеи. — Все хорошо? — Послышался голос Оливии. — Да-да, порядок, — Эванс дернула щекой, пытаясь сфокусироваться на строчках в учебнике. Вайолетт в последнее время часто чувствовала недомогание, но оно обычно проходило само собой. В этот раз все было по-другому: тело словно разжигало, в то время, как кончики пальцев на руках были ледяными и словно ватными. Слизеринка до последнего отмахивалась от этих ощущений, пока не почувствовала тошноту и тупую, жгучую боль в животе. — Вайолетт? — снова заговорила Оливия. Когда Эванс подняла глаза, вторая девчонка тоже смотрела на неё. — Тут дышать нечем. Мне надо… — говорила она несвязно, все мысли были сфокусированы на собственном самочувствии, — Профессор Слизнорт! — Да, мисс? — когда учитель встретился глазами с Вайолетт, тут же переменился в лице, — О, Мерлин! Какая бледная! — Можно мне воды? — слизеринка почувствовала на себе множество взглядов. Профессор тут же направился к своему столу. — Да-да, одну минутку! — он нырнул в ящики и загремел склянками. Эванс торопливо двинулась к нему. Девочки переглянулись, пытаясь понять, стоит ли её провожать, но обе растерялись. Ноги ощущались не своими, все тело было в напряжении и словно в огне. Ви опёрлась руками о стол профессора. Пока тот бормотал что-то себе под нос и копался в ящиках, земля будто начала уходить из-под ног. В глазах потемнело, но в тоже время слизеринка почувствовала себя невероятно расслабленно. Глухой удар, звон в ушах и приятная прохлада. Вскоре Вайолетт начала слышать обеспокоенные возгласы профессора и некие перешептывания. Смутно, будто находясь под водой. Когда Эванс наконец пришла в себя, то сидела на мягком профессорском стуле. Слизнорт прожигал её ошарашенным взглядом, а ученики толпились за его спиной. — Как вы себя чувствуете, мисс? — настороженно начал профессор. — Хорошо… — странно, но так все и было. У Вайолетт складывалось ощущение, что ей, подобно перегревшийся системе, была необходима экстренная перезагрузка. Однако Слизнорта слова девочки совершенно не убедили. Как бы Ви не заверяла его, что нет необходимости беспокоить мадам Помфри, профессор все равно отправил Грейс и Оливию провожать Эванс до больничного крыла. — Не обязательно вести меня под обе руки, как припадочную, — хохотнула Вайолетт, как только девочки достаточно далеко отошли от класса, — я чувствую себя отлично, правда, хоть в космос лети! — Просто так в обмороки не падают, Эванс, — отозвалась Грейс. Оливия уверенно покивала в знак согласия. — Там реа-а-льно было очень душно, вот и все… — Ви закатила глаза. — Вот только ты об пол треснулась! — парировала Оливия. — Но у меня ведь ничего не болит! Давайте так… — Эванс притормозила, тем самым заставляя девочек остановиться, — я сейчас пойду к себе, отлежусь до обеда. Потом выйду на Травологию… Одноклассницы переглянулись. Вайолетт, почувствовав их сомнения, тут же добавила: — А если вдруг я всё-таки почувствую себя плохо… — она смотрела в глаза то одной, то другой, — буду у мадам Помфри, как штык! Идёт? Грейс устало вздохнула и проговорила: — Ладно, Эванс, но если что, мы не причём! — Ну разумеется! Я — могила, — слизеринка шутливо закрыла рот на замок и выкинула в воздух импровизированный ключик. Вайолетт была рада, что уговорить девочек оказалось куда легче, чем профессора, ведь совершенно не хотелось, чтобы о случившемся сообщили сестре или того хуже, родителям. Во-первых, они бы попусту волновались. Во-вторых, Вайолетт почему-то было стыдно за произошедшие, стыдно за свои попытки похудеть и «тараканы в голове». А в-третьих, разумеется, если кто-то из близких узнает, все её старания уйдут коту под хвост. Она только начала замечать изменения в своей фигуре, хоть и не те, которые хотела бы видеть. Ноги стали до невозможности тощими, однако талия все никак не появлялась, а ненавистные щёки не собирались уходить. Но Эванс была уверена, что ещё только в начале своего пути и сможет добиться желаемого результата. Вайолетт была рада, что худобу её ног отлично скрывает мантия, да и школьная юбка для девочки оказалась довольно длинной (в силу ее низкого роста), что позволяло слизеринке оставаться вне подозрений. Эванс намеревалась вздремнуть до обеда, но сон все никак не приходил, и руки сами потянулись к конверту. В письме мама рассказывала о том, что у них с отцом все хорошо и что Тунья продолжает получать круглые пятерки в школе. Джеймс оказался прав: родители решили, что их весточки просто не доходили до младшей Эванс, а потом и вовсе не захотели надоедать дочерям. Клариса несколько раз упомянула, что они с Гарольдом очень скучают по «своей тыковке», что безмерно её любят и надеятся, что у Вайолетт всё складывается наилучшим образом. После прочитанного на душе стало тепло и спокойно. Однако чувство вины всё ещё болью отдавалось в сердце. На этот раз Ви не стала откладывать такой важное дело на потом и принялась писать ответную весточку, в которой извинилась за столь долгое молчание и объяснила, что с головой погрузилась в школьную жизнь. Она рассказала о своих успехах в учебе, о новых друзьях и замечательном преподавательском составе. Однако мрачные события слизеринка решила не упоминать. Ви довольно красиво оформила конверт, появилось желание собрать родным каких-нибудь сувениров и сладостей из волшебного мира. Слизеринке безумно хотелось, чтобы письмо дошло до мамы с папой как можно скорее, а для этого определённо нужна была сова. Обычно она отправляла письма через сестру, но теперь все изменилось. Вскоре время подошло к обеду. Вайолетт безумно волновалась перед походом в Большой Зал. «Вдруг все уже знают?» — думала она. Слизеринка быстро успокоила себя тем, что сможет выкрутиться. Создала в голове правдивую легенду и решила смотреть страху в лицо. На удивление, Лили даже толком не взглянула на сестру. Младшая Эванс понимала, что знай она правду, не упустила бы возможности её упрекнуть. Эйвери и его шайка также занимались своими делами. Признаться, Вайолетт была безмерно рада тому, что они потеряли к ней интерес. Эбигейл и Сибиллы на местах не было. Девочка догадалась, что Минерва, судя по всему, снова задержала класс в наказание за болтовню. Ви учтиво отложила для Уильямс её любимое пирожное и решила подойти к мародёрам: вдруг у кого-то из них припрятана почтовая сова? — Что за припадок? — вдруг выдал Джеймс, как только Эванс появилась в поле зрения. На миг слизеринка остолбенела, но быстро пришла в себя. Она натянула непринужденную улыбку и вальяжно присела за стол. — Припадок? — встрепенулся Римус, до этого аппетитно поедавший густой, сливочный крем-суп. Питер уставился на Ви, не отрываясь от жаренной куриной ножки. — Да тихо-тихо, — Эванс хохотнула, — Ты откуда узнал-то? Вайолетт взглянула на Поттера с легкой улыбкой, пытаясь понять самое главное: может ли об этом знать Лили? — Да я на днях накосячил у Слизнорта с зельем… — Снёс пол кабине-е-ета, — подметил Люпин, а Петтигрю рассмеялся. Даже Сириус не сдержал тихой улыбки. — Ну уж не половину! — возмутился Джеймс, после чего глотнул чая и продолжил, — Не суть. Зашёл спросить про отработки перед обедом, а он там успокоительными зельями балуется. Вайолетт хохотнула и принялась уплетать суп, он казался ей наименее «вредным», нежели жаренный цыплёнок с картошкой. — Я тактично спросил, кто же моего «любимого учителя» так расстроил? — продолжал Поттер, — А он мне и говорит, мол: «Эванс-младшая напугала меня сегодня, средь урока побледнела, как поганка, а потом и вовсе замертво упала! О, Мерлин, какой ужас, какой кошмар!» Джеймс пародировал голос и интонацию профессора так умело, что друзья вновь расхохотались. — Он как обычно все преувеличивает! — заговорила Вайолетт, настроение у неё моментально поднялось. Сестра не в курсе, что не могло не радовать Ви; родители не в обиде; слизеринка проводит время в уютной компании, а суп казался безумно вкусным. Что может быть лучше? — И как же все было? Ты сейчас-то в норме? — Джеймс взглянул на подругу. Этим карим глазам было безумно тяжело врать. — Да-да, порядок, — Вайолетт уверенно смотрела в них. Поттер одобрительно кивнул и принялся за свою картошку, — Мы впервые перешли на практику. Варили зелье от фурункулов… кажется. — И ты что-то попробовала из ингредиентов? — Питер глянул на подругу. Джеймс и Римус вновь загоготали, вспоминая, как Хвост налакался Медовой воды, а потом всю неделю ходил сам не свой, считая, что умирает. И только, когда Джеймс поставили вопрос ребром, Питер разрыдался и выговорился, а ребята его успокоили и все вместе дружно посмеялись над произошедшим. — Нет, — уголки губ Эванс непроизвольно поднялись вверх, хоть она и не понимала, что так сильно развеселило друзей, — просто стало невыносимо душно, вот и все. «Вот оно! Этот притворный, гадкий тон!» — промелькнуло в голове у Блэка. Он резко поднял на слизеринку суровый взгляд. В этот раз Эванс выглядела растерянной и быстро отвела глаза. «Застал врасплох? Что такого страшного может скрываться за обмороком?» — думал Сириус. «Чего он уставился? Догадался? Бред!» — Ви сфокусировала внимание на своей тарелке, — «Я не сказала ничего, чем могла бы себя выдать…» «Если её страшный секрет заключается в какой-то болезни, то я полнейший баран» — Блэк зажмурился, раздраженно ковыряясь вилкой в своей порции. — М-м-м, кстати, — заговорил Питер, дожевывая картошку, — Читала письмо? — А, да! Точно, я чего пришла-то! — Эванс тут же ожила и заговорила в своей привычной, эмоциональной манере. «Гвоздь в заду!» — сам себе усмехнулся Сириус. В голове грифиндорца мелькнула мысль о том, что он начинает привыкать к девчонке, но Сириус моментально от неё отмахнулся. — Все хорошо, они не в обиде, но… — продолжала Ви, но Джеймс гордо вставил свои пять копеек: — А я говорил! — Возьми с полки пирожок, — едко отозвалась Эванс, — ну так вот, я хочу собрать им каких-нибудь конфет и безделушек на память. — О, так пошлите завтра в Хогсмид? В Сладкое королевство! — Глаза Поттера загорелись, — Там и сувенирные лавки есть! — Ей нельзя в Хогсмид, — напомнил Римус. — Пофиг, завтра суббота… никому нет дела до того, кто и где шляется! Пройдём через одноглазую ведьму, на крайний случай в мантию её закутаем, — Джеймс придвинулся к Лунатику, расплываясь в улыбке, — В три метлы зайдё-ё-ём… Люпин отодвинул от себя товарища, стараясь держать серьезное лицо, и опять хотел было возразить, но Ви его опередила: — Класс, я в деле! Есть ещё кое-что… — Ребята вопросительно повернули головы, — у кого-то из вас имеется сова? «У Нарциссы» — пронеслось в голове у Сириуса. И вновь сознание заполнили мысли о том, что будет, если он сейчас вступит в диалог и предложит свою помощь? — Лили же… — Начал было Римус, но после многозначительного взгляда младшей Эванс поднял ладошки, — Понял. Мы через Хогсмидскую совиную почту отправляем, ну или… — У моей кузины есть своя сова, — вдруг выдал Блэк. Тут же на него изумлённо вылупились все четверо. Мародеры, казалось, уже забыли, как звучит голос друга. Ви схмурила брови, пытаясь понять, что он задумал. А во взгляде Джеймса мелькнула надежда на то, что Блэк наконец уяснил свой урок. — Она одолжит, — глухо отозвался Блэк, не выдерживая такое количество внимания и чувствуя себя глупцом. Римус опустил глаза в тарелку с супом, стараясь игнорировать происходящее. — Вернее, я мог бы попросить у неё… — Сириус говорил все тише и тише. — Было бы славно, — вдруг звонко отозвалась Эванс, сейчас Блэк казался ей таким трогательным. «Друзей держи близко, а врагов ещё ближе!» — подумала Вайолетт, но в слух произнесла совсем другие слова: — Тогда… завтра идём в совятню? Если она разрешит, конечно… — Разрешит, — твёрдо отрезал Сириус. Против кузины у него был свой, особый козырь в рукаве. — Эванс! — раздался крик Эби со стороны слизеринского стола. Вайолетт обернулась, Уильямс подняла пирожное в воздух, — Твоих рук дело? Признавайся! Сибилла присела за своё место и прикрыла лицо рукой, мол: «Я не с ними…» — Не-е-т! — Хитро протянула Ви, а Эби послала ей воздушный поцелуй, после чего Эванс повернулась к ребятам с улыбкой от уха до уха, — я пошла, увидимся! — Ясно все с тобой, кидок… — с напускной серьезностью начал Джеймс, — Мы, выходит, запасной вариант, господа! — Какой кошмар, — подыгрывал ему Римус. Как только Эванс ушла к подругам, ребята погрузились в неловкую тишину. Вскоре Сириус двинулся на выход, с целью покурить перед занятиями, а следом и Джеймс в три глотка опустошил свою кружку, намереваясь вставать из-за стола. — Только не говори, что собираешься снова это сделать, — глухо отозвался Люпин. — Сделать что? — Поттер схмурил брови. — Спустить ему все с рук, ссылаясь на то, что у него, видите ли, «характер тяжёлый»! — Я просто хочу курить, дружище. Можешь пойти со мной, если ревнуешь, — Джеймс заговорил в такой манере, словно заигрывая с товарищем. — Иди ты, — Римус не сдержал смешка. — Погнали? — Сохатый обратился к Питеру, тот задумался, а после чего коротко буркнул: — Нет, не хочу. По правде говоря, Петтигрю не желал оставлять Люпина одного. Он понимал, что Джеймс хочет поговорить с Сириусом и что Римуса это расстраивает. Когда Блэк оказался в мародёрской «тайной» курилке и уже было взял сигарету в зубы, его подвела зажигалка. Негодяйка выдохлась в самый неподходящий момент. — Твою ж мать, — ругался он себе под нос, чиркая жигой раз за разом, пока перед лицом ловко не возникла чужая рука, угощая огоньком. — Совятня? Как мило с твоей стороны, — заговорил Джеймс, пока Сириус прикуривался от его руки, — или стоит ждать подвоха? — Разумеется, сверну шею твоей «лучшей подружке», — едко отозвался Блэк, — скормлю её тело птицам… Потом пойду отнимать конфеты у детей, грабить стариков или что там ещё делают бездушные чудовища? — Давно ли ты злодеем стал? — хохотнул Джеймс. — Примерно с того момента, как вы меня им окрестили, — Сириус продолжал говорить в шутливой манере, но в голосе чувствовалась обида, — Ведь это ты вершишь надо мной правосудие, хотя сам колотил Нюнчика, издевался над ним. А чертов Омбри? У него ведь чуть голова не лопнула. — Он обидел Лили, я не знал, что заклинание выйдет из-под контроля и мне… — начал было Джеймс, но Блэк тут же перебил его: — Ну конечно! Ты всегда невиновен, всегда найдешь, что сказать в своё оправдание. Тысячу аргументов! — Сириус развернулся к товарищу и растянулся в какой-то болезненной улыбке, — в тот день я получил двойное наказание за то, что стоял рядом, а тебе сделали поблажку за «искренние» извинения перед мальчишкой. Поттер выглядел спокойным и непоколебимым. Он курил свою сигарету, наблюдая за тем, как у друга вот-вот сдадут нервы. — Чертова Эванс такая же. Она ведь тоже гадко поступила со Снейпом, а ублюдок у нас я? Вы смеётесь? — Сириус взмахнул руками, совсем позабыв о тлеющем бычке, — Несмотря на все твои косяки, тебе все лижут зад, а я крайний! — Хочешь, чтобы я перед тобой извинился? — Джемс вскинул брови. — Нет, — Блэк дернул щекой и отвернулся. Повисла немая пауза, после чего Бродяга выкинул окурок и молча двинулся к школе. — О, да ладно?! Снова драматично уйдёшь? — наконец заговорил Поттер. Сириус остановился и сжал руки в кулаки, — Может хватит жалеть себя и оправдываться за счёт других? Блэк молчал, к горлу комом подступал гнев. Он затылком чувствовал, как Поттер прожигает его глазами, словно в душу заглядывая. — Ты прав, я тоже делаю глупости, — его голос был ровным и спокойным, — но оказываясь на твоём месте, я не бегу от ответственности. Могу засунуть гордость в задницу, признать свои ошибки и принести извинения. — Это называется «переобуться», дружище, — Сириус снова гаденько усмехнулся и взглянул на Джеймса через плечо. — О, мой милый друг, — Джеймс растянулся в снисходительной улыбке, — боюсь ты не видишь весьма тонкой грани. — Конформист — он и в Африке конформист! — парировал Блэк, словно это не перепалка школьников, а дискуссия двух аристократических умов. — Либо он силен, отказываясь от неправильных взглядов, либо слаб, пренебрегая собственным мнением. Сириус поджал губы: «Вот гаденыш, в очередной раз собирается остаться правым» — Осталось понять, кто ты? — Поттер продолжал. Он знал, что друг давно раскаялся и теперь его следовало подтолкнуть к правильному решению, — неужели ты готов его потерять ради своих идиотских принципов?

***

Вечер того же дня Эванс проводила за болтовней с Эбигейл и Сибиллой. Все трое расположились на кровати Вайолетт: — Я вот чего не понимаю… — Отозвалась Льюис, пока Ви заплетала короткие, белые волосы в тугие колоски, — ты говорила, что Блэк — засранец. — Говорила, — твёрдо отозвалась Вайолетт. — Передумала? — Сибила вскинув брови. — Нет, он все еще мне не нравится, но дорог ребятам, хоть они и в обиде на него. — Просто у них проскочила искра, — мечтательно отозвалась Эбигейл, что сидела напротив девочек в позе по-турецки, — поцелуй в совятне среди птичьего помёта, рома-а-нтика… — Фу, я лучше поцелуюсь с бурундуком Уилкинса! — хохотнула Эванс, непроизвольно затянув волосы подруги сильнее, чем планировала: — Ай! — отозвалась блондинка. — Извини, — проговорила Ви и продолжила своё дело, — врагов стоит держать ещё ближе, чем друзей. — Звучит, как начало страстной истории любви! — подытожила Уильямс. — Тебе пора прекращать читать бульварные романы, — Эванс расхохоталась и помотала головой. — Да почему?! — глаза Эби заблестели, девочка расплылась в улыбке, — таинственный, плохой парень, круто же? — Именно поэтому, — Вайолетт с неприкрытым скепсисом взглянула на подругу, — начитаешься, а потом будешь страдать от любви к какому-нибудь самовлюбленному чудовищу. — Эмоции, страсть, приключения! — Уильямс откинулась на кровать. — Слёзы, боль и проблемы, — добавила Ви, — лучше иметь дело с хорошим парнем. — Согласна! — Сибилла уверенно кивнула. — С ним же будет ску-у-чно, — заныла Эбигейл. — Да почему? — Эванс цокнула, — вот Римус, например, он добрый и умный. С ним всегда есть о чем поговорить и ни капельки не скучно! — Тебе что Люпин нравится? — Эби резко присела. — О, Мерлин, — отчаянно вздохнула Вайолетт, Сибилла расхохоталась, — я просто привела пример. Уильямс уже было открыла рот, чтобы что-то сказать, но блондинка её перебила: — А Поттер? — Джеймс хоть и слегка высокомерен, да и о его хулиганстве я уже слышала… Не хочу это оправдывать, но… — Эванс вздохнула, — мне он нравится, как человек, прямо притягивает к себе энергетически, как магнит. — В смысле? — Сибилла слегка нахмурила брови. — Я не знаю, как объяснить, мне хочется с ним дружить, — Ви призадумалась, — Мне нравятся его размышления, забота о друзьях, отношение к девочкам, маглорожденным и все такое… Эбигей улыбнулась ещё шире, но Вайолетт тут же выставила указательный палец и проговорила: — Нет, я не втюрилась в Поттера! — Сибила вновь загоготала, глядя на лица подруг. — Ладно, мисс Рассудительность, а если Блэк окажется хорошим мальчиком? — брюнетка поиграла бровями. — Не думаю, — Ви закатила глаза. — Да почему?! — взвыла Эбигейл, — ну тогда он изменится ради вашей любви. — Снова бульварные романы? — Эванс взглянула на уже заплетенную Льюис. — Ага, тяжёлый случай… — Ой, идите вы, сама фантастику читаешь и всю жизнь о волшебном мире грезила! Сбылось же? — Эби обращалась к Вайолетт. — Мечтать о сказке — одно, а вот отношения с людьми — это дело серьёзное, — возразила Эванс. У Ви всегда был отличный пример перед глазами. Пусть ей не нравилась её серая, скучная жизнь, но Гарольд — этот порядочный человек, любящий муж и отец заслуживал уважения. Признаться, общительный, обаятельны и вежливый Джеймс чем-то напоминал ей отца. — Но Сириус симпатичный! — Эбигейл прищурилась, — этого вы не можете отрицать! — Вообще-то это дело вкуса, — отозвалась Льюис, — мне, например, не очень… уж больно сладенький. — А тебе какого надо? — Уильямс рассмеялась, а следом и подруги, — рама два амбала? С хмурым лбом и мускулами? — Да! — с улыбкой выдала Сибилла, а потом чуть помедлив продолжила в пол голоса, будто боясь, что её услышат, — Мне нравится Лонгботом. — Серьезно?! — выкрикнула Эбигейл, а потом зажала рот руками и вытаращилась на подругу. — Погодите, это тот, который староста Гриффиндора? — Ви принахмурилась. — Да-да, он, — вздохнула Льюис и раздраженно цокнула на брюнетку, — может хватит так смотреть на меня? — Мерлиновы панталоны… — Эби присвистнула, — и давно? — С начала второго учебного года, — блондинка вздохнула. — Же-е-сть… — Ну вообще, он симпатичный, — Эванс пожала плечами. — Да кто ж спорит! Такой… — Эбигейл широко развела руки в стороны, показывая охваты парня, — медведь! — Френк очень милый… Но вряд ли посмотрит на малявку вроде меня… — Да брось, пятый курс, не такая уж большая разница в возрасте! — возразила Уильямс. — А тебе-то кто нравится? — Вайолетт хитро взглянула на подругу, — держу пари, это Блэк, не спроста же ты его так расхваливаешь? — А вот и нет! — девчонка тяжело вздохнула и виновато заговорила, — Эван Розье… — Чего?! — Выкрикнула Эванс. — О, Мерлин, нет… — Сибила прикрыла глаза. — Ты же сама говорила, что он будто жабу съел! — Ви надеялась, что подруга шутит. — Да, но черт… его загадочный взгляд, острые ску-у-лы… — Уильямс, ну куда… он ведь по-свински относится к полукровкам, да и в целом полный… — Я сожгу эти твои чертовы книжки, — добавила Льюис. Вдруг в комнату явилась Присцилла, потому у девочек уже не было возможности посекретничать. Вайолетт заметила, что Эйвери сама не своя, что на девочке лица нет и все буквально валиться из рук. Эванс решила, что её это не касается. Она ещё разок перечитала написанное ею письмо и стала готовится ко сну. На следующий день с раннего утра Джеймс принялся писать поддельное разрешение на посещение Хогсмида от лица матушки Вайолетт. Он полностью в ручную копировал специальную форму для заполнения. Хоть и не с первого раза, мальчишка добился желаемого результата, сравнивая написанное со своим личным экземпляром. — Ты чего делаешь? — раздался хрипловатый после сна голос Люпина. Тот наблюдал за другом, сидящем в куче скомканных пергаментов и старательно выписывающим закорючки. — Пропускной билет для младшей Эванс, — Поттер глянул через плечо на взъерошенного, заспанного друга и сунул ему свою писанину, — Нормально? — Ого, — Римус потёр глаза и взялся за пергамент, вглядываясь в текст. — неплохо… — Да я профи! — Ты придурок, — хохотнул Лунатик и рухнул обратно на подушки. — Это ещё почему? — Джеймс недовольно выдернул документ из рук друга. — Печать ты тоже от руки рисовать будешь? — Римус вновь стал проваливаться в сон. — Черт… — сохатый отчаянно вздохнул, — Может, есть заклинание какое-то? — Неа… Ну, по крайней мере, я такого не знаю, — Люпин призадумался, — зачем это все вообще? Проведём её тайно, через одноглазую, как и собирались. — Да я хотел все по красоте сделать, — цокнул Поттер, — Чтоб не прятаться, а как следует повеселиться. На вид она вообще малявка, вдруг нам в Трёх Мётлах пива не нальют? По правде Джеймс чувствовал ответственность за подругу, которую подталкивает к столь серьёзным нарушениям. — Ты её пивом поить собрался? — Римус вскинул брови. — Да нет! Я-то хочу пива, ты тоже… да и Хвост по-любому не откажется. А тут если у кого-нибудь возникнут вопросы, мы — оп! — сохатый пафосно выставил пергамент вперёд, — и вне подозрений. Тут с кровати поднялся Сириус и молча, босыми ногами, пошлёпал к Поттеру: — Дай взгляну… — он нецеремонясь выхватил у друга пергамент, а Римус недовольно отвернулся к стене. — Что скажешь? — отозвался Джеймс. Он уже потерял всякую надежду на искупления Блэка. — Бесполезная трата времени, вот что, — Сириус хитро взглянул на Поттера, тот насторожился, — Пойду выкину! — Ещё чего, а ну верни! Сохатый собирался забрать то, над чем так сильно старался. Но Блэк ловко обогнул его руку и отошёл на несколько шагов назад, раззадоривая товарища. — Ладно, собачья морда… — Джеймс поднялся с ковра, готовясь к нападению, — Иди-ка сюда! В ту же секунду Сохатый ринулся на Бродягу, а тот от него, запрыгивая на свою кровать. Джеймс стартовал следом, но Сириус ловко перескочил на его койку, а затем и в постель Лунатика. — Тебе жить надоело?! — огрызнулся Римус. Не успел он среагировать, как Блэк резко вытащил из-под его головы подушку и шмыгнул на пол: — А что, если да? — он улыбался во все тридцать два зуба, размахивая трофеями. Теперь за ним гнались уже два товарища, все трое носились по комнате, скакали по кроватям и тумбочкам, тем самым потревожив сон Петтигрю: — Вы что делаете, идиоты?! — Подушку мою отдай, урод! — вопил Римус, нагоняя вора. — Верну, если простишь меня! — Блэк звонко смеялся. — Пошёл ты! — рявкнул Люпин и что есть дури отвесил Сириусу пинка под зад. Бродяга с ещё большим хохотом полетел с койки на пол и не растерявшись, подложил под голову подушку друга. Запыхавшийся Джеймс тут же вырвал из рук Блэка пергамент и уселся на свою кровать, бережно разглаживая его. — Что такое? — Сириус улыбался, словно Чеширский кот. — Я тебя сейчас ударю, — заверил его Римус, что стоял над ним, скрестив руки. — Бей, если тебе станет легче, — Блэк подмигнул Люпину, а тот поджал губы. Столько злости было у него на эту самодовольную рожу, — только не по лицу! — Отшлепай его по попке! — выкрикнул Джеймс, а Питер рассмеялся, — я за ремнём! — Ладошкой понежнее получится, — Сириус вальяжно продолжил руки под голову, — хотя я готов на ремень, если таким образом смогу заслужить помилование… — К черту, — Римус взмахнул руками, — оставь подушку себе! Он уже было собрался отойти от Блэка, но тот резко присел: — Да стой, ну! — Бродяга отчаянно вздохнул и тут же помрачнел, — Прости меня… все вы меня простите… Римус обернулся, тоскливо взглянув на товарища. Тот сидел с опущенной головой. — Я правда виноват… — эти слова давались ему нелегко, хоть и шли от сердца, — Я не хотел предавать тебя. Не желал смерти Нюниусу, да и вашей ненаглядной… Сириус боялся этого момента, боялся, что будет чувствовать себя слабым и глупым, что друзья его не простят, но остановить словесный поток уже не мог: — Я услышал, как этот индюк говорит о тебе всякий бред и у меня башню снесло. Припугнуть хотел, но не думал, что все так обернётся… сам в итоге обделался. Мародёры молча переглянулись, будто безмолвно согласившись друг с другом. Кажется, они наконец поняли Блэка, поняли его мотивы и поверили в его сожаления. Римус тяжело вздохнул и протянул Сириусу руку. Тот взглянул на товарища, после чего взялся за протянутую ладонь и встал с ковра, прихватив украденное. — Мир? — Бродяга протянул Лунатику подушку, будто она была знаком завершения вражды. — Балда! — Римус выхватил её и отвесил Сириусу легкий подзатыльник. — Справедливо, — тот потёр место ушиба. — Тебя к людям нельзя подпускать, ты в курсе? — Римус уже не мог сдержать улыбки от нахлынувшего облегчения, — будешь сидеть в комнате. — Договорились. — Тогда он все здесь прокурит, — хмыкнул Питер, у которого тоже моментально поднялось настроение, — сам себе яму роешь. — Вот именно, — Сириус щёлкнул пальцами. — Значит, бросишь курить, — едко отозвался Римус. — Ещё чего! Это уже слишком! — Так мне нести ремень? — выдал Джеймс, после чего товарищи на минуту затихли. — Так и скажи, что хочешь посмотреть на мой зад, — заговорил Сириус, после чего друзья вновь рассмеялись. В этот раз мародеры не умолкали за завтраком, как в старые добрые времена. На столах красовались хрустящие тосты с джемом и арахисовой пастой, вареные яица и аппетитные булочки. — Слушай, — Блэк обратился к Поттеру, что смачно хрустел своим тостом, — мне следует и перед тобой извиниться за то, что вчера наговорил… — Обалдеть, аж два искупления за день, — Хохотнул Джеймс, — вошёл во вкус? — А что он наговорил? — Питер принахмурился, громко хлюпнув горячим чаем. — Да как обычно, — Джеймс махнул рукой, а потом манерно приложил её тыльной стороной ко лбу, передразнивая друга, — вы все такие-сякие! Эгоисты! Конформисты! Лицемеры! А я непонятый герой, обращённый в злодея! Товарищи разгоготались, а Поттер продолжал: — Дива! Королева драмы! — Иди ты, — хохотнул Сириус и взялся за свою кружку, — чтоб я ещё раз у тебя прощения просил, наглая рожа! Когда в зале показалась Вайолетт вместе со своими подругами, Джеймс сделал из рук импровизированный рупор и завопил: — Эванс! — на крик отозвалась Лили, а за ней и Марлин. Поттер аж опешил, столкнувшись взглядом с объектом своего обожания. Но не смог придумать ничего лучше, чем махнуть рукой и крикнуть: — Да не ты! — Придурок, — фыркнула гриффиндорка и отвернулась, от чего Маккиннон усмехнулась. Она поймала на себе взгляд Блэка и махнула ему рукой, получив в ответ элегантный реверанс. — Походу помирились, — подытожила она, взглянув на Лили. — Радость-то какая, значит снова начнутся издевательства над Северусом… — Да, Эванс, чёрт возьми! — агрессивно завопил Поттер, что было сил. Друзья не сдержали смешков. Вайолетт наконец обернулась и, завидев укоризненную физиономию друга, расплылась в улыбке и вопросительно вскинула брови. Джеймс поманил подругу пальчиком, а когда она наконец приблизилась к столу, тут же заговорил: — В общем, возникли некоторые трудности с легализацией сегодняшней прогулки… — В каком смысле? — Ви присела рядом с Римусом и ужаснулась: «Тосты? Булочки?! Это же все так вредно… а яица я терпеть не могу» — думала слизеринка. Отчаявшись, она придвинула к себе кружку с чаем, пока Джеймс рассказывал о своём крахе. Аппетитная булка с глазурью все никак не выходила из ее поля зрения, но Эванс не могла позволить себе такой роскоши. Сириус, по привычке наблюдавший за девчонкой, скептически вскинул брови, проследив за взглядом слизеринки. — А про печать я не подумал… — подытожил Поттер. — Печать? — Ви очнулась от своих мыслей. Она увидела в руках Блэка варёное яйцой и в голове моментально возник неплохой план, — есть идея! Эванс встала из-за стола и, прихватив яичко, двинулась к выходу. Ребята вопросительно переглянулись и поспешили за ней. — Ещё горячее, отлично… — хмыкнула Ви, следуя в сторону гриффиндорской гостиной. — Что придумала-то? — Римус настороженно посматривал то на девчонку, то на друзей, что торопливо шли за ней. — Увидите! Когда ребята оказались в комнате, Эванс придвинула к себе мусорное ведро, уселась перед документом и принялась очищать скорлупу. — Нужна тряпка или что-то похожее, — слизеринка выглядела такой серьёзной и собранной. Джеймс пижонски вытащил из грудного кармана алый платок и протянул Вайолетт. — Не жалко? Я им яйцо вытирать буду… — Валяй! — хохотнул Поттер. Вскоре девочка разделалась со скрорлупой и медленным, но уверенным движением прокатила яйцо по печати, что красовалась на документе Джеймса. — Ты уверена?.. — начал было Римус, но, когда слизеринка показала отпечатавшийся на белом шарике штамп, затих. Джеймс присвистнул: — Магловская магия? — А волшебники так не умеют? — Эванс хохотнула, лица ребят надо было видеть. Она проделала то же самое с поддельным разрешением, — Вуаля! Учитесь, салаги! Теперь фальшивку было почти ничем не отличить от оригинала. Вайолетт сама вписала своё имя и расписалась за матушку. — Откуда такие навыки? Финансовыми махинациями занимаешься? — Джеймс деловито скрестил руки. — Типа того. Моя мама держит небольшое ателье, — Эванс поднялась с пола, — Однажды она оставила свою печать на работе, а кучу документов необходимо было сдать в срочном порядке… ну и мы всей семьёй до ночи катали яица. — Обалдеть! — Отозвался Петтигрю. — Её же еле видно… — скептически фыркнул Сириус, глядя на фальшивку в руках Поттера. — Лучше, чем ничего, — Эванс пожала плечами, оглядываясь по сторонам. Комната была буквально перевёрнута вверх дном: тумбочки криво развезены в хаотичном порядке, а с кровати Поттера наполовину содран несчастный балдахин: — Вы что, дрались? — Мы мирились! — Джеймс растянулся в довольной улыбке.