"Зарисовки о разной любви"

      Пара капелек пота скатилась между сдвинутых на переносице бровей. Длинные пушистые ресницы подрагивали, что явно показывало крайнюю степень напряжения их владельца. Губы сжались в тоненькую ниточку и побелели. — Ну, так что? — тень насмешки дёрнулась и замерла на лице его оппонента, удобно расположившегося на полу напротив. Всем своим расслабленным видом и вальяжной позой он явно выказывал насмешку над разнервничавшимся путешественником, карты в руках которого, очевидно, принесли ему только что проигрыш в этой первой и последней партии за сегодняшний вечер. — Победа за тобой, чёрт, — с неимоверными усилиями выдавил тот, старательно пытаясь при этом подавить раздражение в дрогнувшем от волнения голосе. Дурное предчувствие грызло его изнутри. — Что же, и такое бывает, Итэр, — этот самый "черт" мелко рассмеялся, между делом смахивая куда-то в сторону помятые в процессе игры из-за нервов карты, за плечо притянув к себе проигравшего. — Условия, надеюсь, ты прекрасно помнишь?

***

      Лучи закатного солнца разлились жидким золотом по извилистым улицам Ли Юэ, проникая практически в каждую подворотню, рассыпаясь блестящими искорками в водах фонтана на одной из центральных площадей. Порывы свежего ветра, срывая с раскидистых ветвей деревьев редкую пожухшую листву, унося её в последний танец по разбитой мостовой, сливались воедино с гомоном толпы. Несколько недовольных недавней сделкой покупателей рьяно спорили с торговцем ювелирной лавки, а подле них то и дело проносилась целая орава весёлых ребятишек. В руках одного из них слабо поблёскивал мелкий кусочек полуночного нефрита. Похоже, взял он его у родителей без спроса для того, чтобы похвастаться среди ровесников. Город буквально шумел нескончаемым потоком жизни, подобно бурным водам горных рек. И среди всего этого шума неспешным шагом направлялись в сторону набережной два человека.       Тот, что повыше, рыжеволосый, с золотой монетой в правой руке, если судить со стороны, пытался всеми силами что-то доказать второму, чей взгляд не выражал никакой заинтересованности абсолютно. — Ох, пожалуйста, я всего лишь предлагаю тебе одну жалкую партейку в карты! — умело придав лицу самое невинное выражение и наполнив голос поддельной искренностью, обернулся к собеседнику. — Ты одержишь победу с вероятностью в восемьдесят процентов! — Мне это не нужно. Море дел ещё на сегодняшний день осталось. Мне каким раком это успеть всё сделать, если с тобой зависнуть на час так точно? — не намереваясь скупиться в выражениях, в сердцах бросил Итэр. — Я тебе помогу в таком случае завершить их все, — неловкая попытка убедить успехом конечно же не увенчалась, но некоторые подозрения всё же вполне себе успешно отвела. — На что играть собрался? Сначала на этот вопрос ответь, а я уж подумаю нужно ли мне это вообще. — Ой, ты не волнуйся. Самое первое, что только пришло на ум, — щёлкнул пальцами. — Предлагаю играть на желание. — Всё же я откажусь.       Разумеется, на ум это ему пришло довольно долгое время тому назад. Одним из жарких дней последнего летнего месяца, когда он сидел на веранде постоялого двора с прохладительным напитком в руке, пришла к нему эта мысль. Пришла она неожиданно, заставив предвестника на какую-то долю мгновения зависнуть в недоумении. Проходивший мимо посетитель хотел было даже поинтересоваться всё ли у него хорошо, однако вовремя вспомнив эту персону, стремительно скрылся за дверью, только половицы на полу заставив скрипнуть. "Это было бы очень интересно и забавно, удайся мне провернуть подобное", — мысленно себе усмехнувшись, предвестник поднялся из-за стола. — Прошу тебя, абсолютно любое желание при твоей победе исполню. Любое. — теперь же отступать он был не намерен. Слишком уж тщательно всё ему пришлось спланировать и чуть ли не каждый шаг рассчитать. Вероятно, будь его целью иной человек в иных обстоятельствах, то он бы так и не заморачивался вовсе, однако путешественник отличался в конце концов не только физической силой, но и думать логически также умел. Поэтому, пусть их отношения спустя продолжительное время и наладились, даже в какой-то мере приобрели оттенок дружеский, но со стороны Итэра было бы чрезвычайно опрометчиво так слепо довериться подобному человеку. Предвестник это и сам прекрасно понимал, а потому-то и стремился быть максимально осторожным в каждом слове и действии. — Хорошо, озвучу моё желание сразу, — скрестив руки на груди, утомлённый спором, тот всё же сдался. — Если победа станет моей, то ты целую неделю будешь мне помогать с поручениями и также платить за меня всюду. У меня мало моры осталось, а Паймон есть хочет. Я то ещё могу перетерпеть, но эта ни при каких обстоятельствах. К тому же, — в размышлениях взялся за подбородок, — я действительно не могу заставлять её голодать после всех наших с ней совместных путешествий. — Да без проблем! — на лицо того упал один из лучей, отразившись яркой вспышкой в глазах. — Дай договорить. — юноша, упершись в собеседника задумчивым взглядом, скрестил руки на груди. — Что будет, если победишь ты? Тебе ведь вовсе не выгодно мне проиграть. Значит, твои двадцать процентов удачи оправдывают мои восемьдесят. Чего ты хочешь? — Ну, по правде, — тихий смешок, — при твоём проигрыше я бы пожелал, чтобы ты исполнял беспрекословно мои приказы примерно несколько часов.       Путешественник даже вздрогнул от подобного заявления. Холодный ком возник в желудке, а затем, будто свинец, разлился по всему телу, на какую-то секунду отобрав возможность двигаться. — Аргх, если ты хочешь использовать меня, чтобы нанести вред Ли Юэ или что-то в подобном духе, то я просто вырублю тебя. Имей это в виду. — Хм, тогда почему бы нам не сыграть? Согласись, это всё очень заманчиво и приносит адреналин от одной только мысли. Верно? — очаровательная улыбка заиграла на губах. — Давай так и сделаем. Если ты побеждаешь, то я помогаю тебе с поручениями и трачу на тебя свои деньги. Если же повезёт мне, то на несколько часов ты будешь выполнять мои условия. И в случае, если я решу вдруг таким образом нанести вред Ли Юэ или ещё кому-то, ты имеешь право на оспаривание этого. По рукам?       Ощущая закипающую в груди злость, Итэр наградил собеседника звонким ударом по тыльной стороне ладони, как бы при этом соглашаясь со словами того.

***

— Да, я помню, — замечая тот странный факт, что расстояние между ними рывком сократилось с метра до нескольких сантиметров, путешественник только кивнул в ожидании последующих речей оппонента. — Прекрасно. Тогда позволь мне теперь насладиться победой, — в предвкушении предвестник провёл тыльной стороной ладони по щеке напротив, получив в ответ взгляд, что был полон неподдельного удивления. — У тебя вообще-то тяжёлая рука, Итэр, позволь заметить. До сих пор жжёт. — Я не буду говорить, что мне жаль, так как это будет ложью, — возвращая себе контроль над эмоциями, тот не решался пошевелиться. — Я и не ждал от тебя никаких извинений в свою сторону. Ты слишком горд для подобного, — в глубине двух сапфиров замерло нечто, отдаленно напоминающее взгляд, которым охотник оценивает свою жертву за минуту до выстрела в неё. — Тогда что требуется? — Я бы хотел знать, — хватка на плече усилилась, принося едва заметную боль, — каково пытаться скрыть чуждые тебе чувства за маской из раздражения и неприязни?       И в то же мгновение сердце путешественника сорвалось окончательно с привычного своего ритма, то замирая, то ускоряясь, а то и вовсе падая куда-то в пятки или же громко ухая где-то в горле. Смешиваясь с пульсирующей болью в висках и сбитым дыханием, это приносило крайне неприятные ощущения. Может быть, примерно это приходится чувствовать загнанной в угол жертве, когда лезвие ещё не находится около её горла, но уже заметно в руках охотника. — Хах, вполне нормально. Не так уж сложно вообще-то, — не до конца осознанно сорвалось с языка и глухо упало на ковёр. — Да? — взгляд вдруг приобрел какую-то особую тяжесть.       Угадывая настроение предвестника, кое сейчас конечно же отчего-то испортилось, Итэр ощутил великое желание провалиться под землю прямо сейчас, чтобы только избавиться от этого давящего взора на себе. "Странно, что он вообще что-то заподозрил. Я не так сильно к нему привязан, чтобы назвать это какой-нибудь там любовью. Не дружба тоже, нет, скорее всего обыкновеннейшая симпатия. Однако в самом деле удивительна его проницательность." — в мыслях он был готов взвыть от безысходности и очевидного вранья, однако внешне всеми силами старался сохранить хладнокровие, которое, о чудо, почему-то неожиданно надломилось, стоило по неосторожности поднять взгляд на замешкавшегося фатуи.       Было бы то ложью, если бы Итэр принялся утверждать, что он совсем к тому ничего не чувствует, и, что его к нему ничуть не влечёт. Нет-нет, самая откровенная ложь в первую очередь перед самим собой. И сейчас он в этом прекрасно убеждался. Обычно им редко выпадала возможность остаться наедине, а если такое и бывало, то всё их внимание сразу же сосредотачивалось на каком-нибудь деле иного рода. А теперь, когда никого более в комнате не было, когда один только ветер шелестел за окном, изредка врываясь внутрь сквозняком, когда пламя лампы на столе всколыхивалось, образ предмета его воздыхания забирал всё внимание на себя.       Прекрасные мягкие рыжие локоны, обрамляющие аккуратный овал лица, отчётливо выражающие недовольство с примесью усмешки глаза и столь притягательные губы. Всё это могло бы свести Итэра с ума, если бы он только позволил себе не сдерживаться. Кажется, будь всё немного иначе, и он бы сам лично принялся оказывать знаки внимания этому чёртовому фатуи, не дожидаясь от того первых шагов. А сейчас, без каких-либо сомнений, он добровольно, прикрываясь раздражением да напускным безразличием, вручил всё в его руки. — Да, чего ты хотел? — наконец проглотив мешающий ему говорить ком, путешественник слабо улыбнулся. — Ну, Ли Юэ ничего не угрожает, — мягко начал предвестник, надавив при этом на плечо собеседника таким образом, чтобы тот, потеряв равновесие, опустился к нему на колени передней частью тела, — соответственно, — самым нежным и спокойным тоном, на который он был способен, продолжал, — сопротивляться ты сейчас не можешь. Верно? — ловя на себе взволнованный взгляд, направленный снизу вверх, повёл плечом. — Но я не такой уж негодяй, чтобы принуждать тебя. Можешь отказаться, и я не стану на тебя давить никоим образом. Мне не приносит удовольствия игра с твоими чувствами. Да-да, не нужно на меня так смотреть, будто я говорю фантастические вещи. Признайся ты себе уже наконец. — Нет, я, — подавившись воздухом, запнулся, — я не против. — вяло выдал юноша, приподнимаясь на локтях. Видимо, самообладание его покинуло по его же собственной воле. Он будто бы отпустил последнюю целую струну, позволяя буре, что всё нарастала внутри некоторое время, вырваться наружу самым настоящим шквалом из слов. — Я абсолютно согласен. Пожалуйста, — с трудом сглотнул, стремясь унять дрожь во всём теле — делай то, что ты хотел. Прошу тебя. — не дожидаясь ответа того, коснулся щекой руки, которую ещё несколько часов назад одарил хлёстким ударом.       Всего лишь секунды две или три помедлив, предвестник плавным движением правой руки растрепал белокурые пряди того, что ранее поколись убранные в косу, про себя отмечая то, насколько же они приятны наощупь. В самом деле, насладиться победой, заполучить наконец желаемое. Это именно то, что привносило в череду серых и похожих друг на друга будничных дней специфичный привкус, подобный капле чего-то алкогольного в каком-нибудь блюде, которое по сути своей его в своём составе не подразумевает. — Позволь мне тебя кое о чём попросить. — притягивая юношу к себе за ворот, предвестник, очевидно, нарочно прошептал ему на ухо таким образом, дабы опалить дыханием шею. — Не сдерживайся в чувствах хотя бы теперь. Дай им волю и говори всё, что только пожелаешь. — Хорошо.       С одной стороны Итэру бы следовало засомневаться в чистоте намерений фатуи, которому практически ничего не стоит обмануть левого человека ради своей собственной выгоды. Например, сейчас тот с большой долей вероятности мог затеять это всё лишь ради того, чтобы поиграться с ним некоторое время, а затем преспокойно забрать все свои слова назад. Однако Итэр был почему-то уверен, что подвоха на данный момент не было. Убеждали его в этом слова о том, что принуждать его никто не будет, и то, что он чувствовал бешенное биение сердца рядом. А зная характер этого человека, можно было уверенно заявить, что ритм его сердца может нарушить только ожидание чего-то по-настоящему удивительного либо же обыкновенное волнение. Стоило же окинуть его взглядом, и все бы сомнения совершенно рассеялись. Его руки еле заметно дрожали, а по губам, прикушенным в волнении, скатилась капелька алой крови. — Подожди, — Итэр вдруг напрягся в попытке вырваться из металлической хватки того, — ты закрыл дверь? Если кто-то зайдёт, то… — Тише, — приложив к губам того указательный палец, мягко улыбнулся одним только взглядом, — дверь заперта на ключ. Не переживай об этом. — Неужели, — этот взгляд, кажется, унёс окончательно все крупицы здравого смысла в сознании юноши куда-то очень и очень далеко, примерно в Инадзуму, если даже не дальше, — ты это в самом деле спланировал заранее? — и как только последнее из этих слов сорвалось с его губ, неотрывно смотря в глаза предвестника, осторожно зубами стащил перчатку с руки того. — Да-а-а, твоя правда, — протянув первое слово, собеседник убрал выбившиеся светлые локоны за ухо. Не имея в себе совершенно никаких сил отвести взгляд от лица, шеи и ключиц напротив, он наконец откинул куда-то в сторону все сомнения и опасения, которые, что удивительно, ещё таились в его душе.       Совершенно сбитое тяжёлое дыхание. Торопливые и отчасти неловкие движения в попытках избавиться от излишней одежды, из-за чего та вся смялась складками. Щёки, что покрыты ярким румянцем и блеск в затуманенных возбуждением глазах. Припухшие немного губы.       Не мог оторваться от подобной картины предвестник. Этот тонкий образ, состоящий из белоснежной кожи с алеющими на ней следами ярых поцелуев, чётко очерченных ключиц, тонкой изящной шеи, тяжело вздымающейся груди, захватывал его сознание под свою власть не хуже самого настоящего первосортного опиума. Заставляя его мучаться, желать заполучить полностью, стремиться к тому, чтобы довести до самого пика наслаждения, это являлось для него самой настоящей пыткой, от которой хотелось не то выть волком, не то приглушённо стонать в кулак. — Я не понимаю, — отдышавшись, принялся осыпать шею путешественника новой порцией поцелуев и слабо проговорил, — как ты можешь быть настолько прекрасен и красив. Это даже пугающе отчасти. Твоя красота, она просто восхитительна. — в завершение сей пламенной речи, фатуи слабо прикусил того за плечо, вызывая в ответ на это реакцию из едва ли слышного скулежа. — Не надо так говорить, — через несколько минут, переведя немного дыхание, Итэр наконец смог проговорить. — Это правда слишком смущает.       Взор ясных синих глаз зацепился за покрытое очень уж ярким румянцем лицо. "Боже, смущение его красит только больше." — отметив про себя этот факт, дорожкой из более лёгких поцелуев, словно бы в качестве извинения их преподнёсших, предвестник спустился чуть ниже. И моментально, без того уже в край застыдившийся с чего-то вдруг своего положения, юноша прикрыл лицо руками. — Не нужно так волноваться. — прищурившись и кинув игривый взгляд на юношу, в ожидании широко распахнувшего глаза и даже отнявшего руки от лица, предвестник лишь принялся вырисовывать пальцем на внутренней стороне бёдер того узоры, что были известны только ему одному. — Может, — давясь воздухом, тот опёрся на локти, сжимая при этом кулаки до кровоподтёков на ладонях, — всё же сменим позу? Слишком уж некомфортно в этой, — на долю минуты замолчал и тут же добавил более высоким голосом. — Да мне в любой некомфортно до ужаса! — Ха-ах, хорошо. Твои предложения? — прислонившись спиной к стене, покрытой тканными обоями, слегка запрокинул голову и приоткрыл рот, будто бы желая захватить как можно больше кислорода. — Позволь сейчас мне доставить тебе удовольствие, так как я уже своё получил.       В удивлении вскинув брови, предвестник уставился на партнёра, чьё лицо внезапно очистилось от прежнего смущения, уступившего теперь место чрезмерной в этой ситуации серьезности. "Даже сейчас он думает о справедливости и правильности." — мысленно даваясь диву, согласно кивнул.       И вновь сбитое дыхание. Приглушённые стоны наполнили маленькую комнату, очутившуюся в полной власти полумрака, избавляли её от которого только несколько маленьких огарков свечей на тумбочке да керосиновая лампа на подоконнике. Их тусклый свет являл картину поистине непревзойдённую.       Прислонившийся спиной к стене фатуи, чьи губы приоткрылись то ли в желании вдохнуть побольше воздуха, то ли в готовности произнести всего лишь несколько слов, но слов таких, которые бы однозначно заставили юношу, находившегося перед ним на коленях, покраснеть до ушей. И как раз-таки этот самый юноша, дыхание которого сбилось, длинные светлые локоны растрепались по плечам и спадали при этом на лоб, чьи янтарные глаза были сокрыты под тенью ресниц, а ладони покоились на бёдрах мужчины. В тёплом свете лампы, что смешался с лунным серебром, льющимся в щель между занавесок на окне, они выглядели удивительно близкими друг другу. Близкими настолько, что их взгляды (а будь глаза путешественника открыты, то так точно можно было бы сказать) выражали самое настоящее и неподдельное обожание. Ни следа от изначальной неловкости, ни тени неприязни и уж тем более отвращения. — Надеюсь, я всё же не ошибся, и всё, что здесь произошло, не принесло тебе дискомфорта, — тихо выдохнул предвестник, осторожно опуская ладонь на светлую макушку, когда тот от него отстранился. — Хах, нет. Ошибки не было, — на секунду задумавшись, Итэр внезапно хмыкнул, устраиваясь подле того. — Ты просто очень удачлив.