Безмолвное прощание

Умеете ли вы хранить тайны? Скорее всего нет, ибо любое тайное рано или поздно становится явным. Люди идут на немыслимые, порою безумные поступки ради сохранения своих тайн и скелетов в шкафу. Все мы прячем от посторонних глаз свои темные дела, порочные мысли и желания. Ведь каждый из нас - отдельный особняк с особой историей. Он может быть потерт и стар, окружен заросшим садом или высоким забором. Быть может, он молод и осовременен, где мерцают яркие огни и растут роскошные цветы. Все они - разные, по-своему уникальны и разнообразны, но каковы они внутри? Не каждый даст вам «ключ» от сотен таких же входных дверей. А коли вам посчастливилось отворить одну из них, вы особенный гость этого «дома». Однако, в каждом доме имеется темный подвал, скрытый от любопытных глаз. Мало кто отважится спуститься в него, да и немало тех, кто захочет войти без всякого опасения. А уверены ли вы, что вам стоит увидеть то, что таится в темноте? У каждого есть свой «подвал» или «запертая дверь», к которой вы бы с удовольствием потеряли ключ. У каждого есть тайны, которые не стоит знать ни одной живой душе. Правда не вскроется никогда, если вы сами не дадите ей раскрыться. *** Токио охватил ночной мрак. Лунный свет не проникал сквозь плотные облака, не давая жителям столицы увидеть символичное полнолуние, а оно им было и не нужны. Яркие огни из окон многоквартирных домов, ночных фонарей и рекламных баннеров напоминали яркие звезды. Они не давали погрузиться в темноту, освещая каждый укромный уголок. Проезжающие мимо автомобили проносились световыми пятнами. Фары освещали внутренний салон одиноко припаркованного автомобиля около безымянного многоквартирного дома. Казалось бы, внутри никого нет, однако в салоне дорогой иномарки краем глаза можно было заметить нечто непотребное и крайне аморальное зрелище. Мужчина в белой рубашке развалился на водительском сидении и отчаянно пытался прикурить сигарету. Его рубашка была небрежна и местами помята, верхние три пуговицы были отстегнуты, а рукава засучены по локоть. Мужчина зачесал волосы назад и повернулся к рядом сидящей женщине на пассажирском сидении. Она уткнулась в телефон, параллельно разглаживая растрепанные блондинистые волосы. – Дзюн, у тебя есть зажигалка? – обратился к ней мужчина, в надежде, что у спутницы она все же найдется. – Вот. – не глядя на него, она протягивает ему заветную зажигалку. Он тут же выхватывает ее и поджигает сигарету, зажатую меж губ. серый дым тут же разлетается вокруг него и он затягивается едким дымом. Облегченно выдыхая, он вновь поворачивается в сторону спутницы. Она даже не шелохнулась, что уж говорить о «наигранном» кашле. Дзюн могла скурить всю пачку за день и не стеснялась стрелять у него сигарету. В этот раз она не притронулась к своей пачке, как делала это обычно. – Как ты себя чувствуешь? – внезапно спрашивает он, чем стало неожиданностью даже для него самого. – Я? – девушка с недоверием покосилась на него и продолжила. – С чего это ты интересуешься? Никогда раньше подобное не спрашивал. – А что, спросить уже нельзя? – закатывает глаза мужчина. – Ты выглядишь весьма задумчивой. – И что? Тебя это раньше как-то не волновало. – огрызается девушка, продолжая что-то печатать в телефоне. – Грубишь мне? – низким голосом вновь задает он вопрос, притягивая ее к себе за подбородок. – Когда разговариваешь с человеком, надо смотреть ему в глаза, не думаешь? – А если я говорю с двумя одновременно? – ухмыляется девушка, не отводя взгляд. – Тогда смотри на того, кто симпатичнее. – отвечает он в том же тоне, притягивая девушку еще ближе. – Как скажешь, Ран. – она утягивает его в поцелуй, цепляясь за шею и плечи. Ран углубляет поцелуй, придерживая ее за щеку. Дзюн была словно прохладный ветер в жаркую погоду - легкая, расслабляющая и ненавязчивая. Она появлялась в нужное время, в нужном месте и никогда не оставляла его неудовлетворенным. Он встретил ее в своем же клубе, где она цепляла какого-то пьяного мужчину, заботливо подливала ему шот за шотом, а сама оставалась очень даже трезвой. Из вип-ложи за этим было интересно наблюдать. Очевидно, что она пыталась сделать с ним, но Рана она весьма позабавила своим показным поведением. Поэтому, когда она увела его в «укромное место», ее тут же перехватила охрана и повела на второй этаж. Дзюн, разумеется перепугалась за свою шкуру, брыкалась, царапалась и визжала, но никто не осмелился прийти к ней на помощь. Сразу было ясно, куда ее ведут и по каким причинам. – Думаешь, что в моем клубе можно безнаказанно пиздить бабки моих посетителей? – оглядывая ее сверху вниз, спрашивает Хайтани. Он сидел на диване напротив нее, попивая виски. Ран явно не придал этому поступку особой важности, но для девушки это показалось совершенно по-другому. Девушка недоверчиво глядела в его сторону, параллельно подмечая его дорогой костюм, привлекательность и пленяющую красоту. Этот мужчина явно опасен и, по желанию, легко может ее задушить одной рукой, судя по его пугающей энергетике. Стакан с виски определенно мог полететь ей в голову, заставив ее истекать кровью. К счастью, вопреки опасениям девушки, этим «кровавым сценам» было не суждено произойти. Хайтани никогда не поднимал руку на женщин, хотя под алкоголем, возможно, такое могло произойти. Но все просто - Ран этого не вспомнит, даже если ему прийдется это признать. – Это всего лишь мой способ заработка. – выдавливает миловидный голос Дзюн, в надежде, что это проканает. Однако, Хайтани был не глуп. – Я еле как свожу концы с концами, господин. – Оно и видно. – ухмыляется Хайтани, сразу же обратив свой взор на золотые часы на запястье девушки. Девушка тут же осеклась, быстро заведя руку за спину. Она тут же поменялась в лице, не скрывая своей досады. Разумеется, Хайтани не дурак, чтобы поверить в «честное приобретение» этих часов. А Дзюн никак не докажет ему и не объяснит, что часы не украдены. Это фамильное украшение, доставшееся от бабушки, она носила с гордостью. Единственное украшение, которое она не решилась продать… Рана это позабавило еще сильнее. Девушка пытается строить из себя невинность, но под легким давлением сразу же меняется в лице, теряя хрупкую маску. Ему неведомо, что творится у нее в голове и почему ее глаза внезапно потухли, но это было и не нужно. Он бы все равно не поверил. Ему ли не знать, как правильно прятать эмоции и каким образом их умело изобразить. – Я не отпущу тебя так просто. В моем клубе так нельзя себя вести, дорогая. – А чего вы хотите, господин? – с опаской произносит Дзюн, сделав шаг назад. – Раз тебе так нужны деньги, я помогу тебе их заработать по-крупному, но в обмен ты будешь отдавать мне кое-что по первому моему звонку. – Хайтани знал, на что идет, предлагая такую сделку. Хоть девушка была ему совершенно незнакомой и он в полной уверенности не мог ей довериться, но что-то внутри него вызывало неподдельный интерес к ней. Дзюн так же была совершенно не глупой, чтобы уловить истинную суть его «сделки». Он обещает ей крупный заработок в обмен на нее. Ничего удивительного. Подобное она слышала уже множество раз от разных мужчин, но все они - не Ран Хайтани. В денежной компенсации не было сомнений, нестандартная оплата уже не кажется чем-то аморальным. Дзюн колеблется. Ей прийдется продавать свое тело, в обмен на какие-то деньги. Это вызывало брезгливость, но одновременно и безнадежность сложившейся ситуации. – А что, если я откажусь? – выпаливает она, пытаясь прикинуть возможные варианты обхода. – Я позвоню копам, раз на то пошло. – Ран откровенно издевается, загоняя мышь в ловушку своих когтистых лап. – Ты спокойно отделаешься штрафом или парой лет лишения свободы. Уверен, тот бедолага будет не против дать показания. Зато, это будет честно, не думаешь? Ран замечает все всплески эмоций на ее лице. Он в самом деле не ошибся, находя ее интересной. По началу, она казалась лисой, а теперь показала свою мышиную сущность. Правильно ведь говорят: «Загнанный в угол человек показывает свою истинную сущность.» Дзюн остается в полном замешательстве и непонимании происходящего. Ее силком привели к этому психопату, поставили перед выбором, так еще и не дали нормальных вариантов. Она не сможет отказаться и он это прекрасно понимает. Очевидно, что он вряд ли будет блефовать. У этого человека, возможно, есть такие связи, которые ей и не снились. Так, что же ей выбрать: Честь и добровольное наказание или грязные деньги с отсутствием нужды в финансах? Дзюн жалобно и с неким сожалением покосилась на фамильное украшение. «Бабушка, прости меня. – мысленно шепчет Дзюн. У нее трясется все нутро, подрагивают онемевшие конечности и наворачиваются слезы. – У меня правда нет другого выбора.» Это решение разделит ее жизнь на до и после. Прежняя жизнь умрет вслед за прошлой Дзюн. Ей хочется расплакаться от безысходности, перед ней стоит один из презираемых ею богачей и откровенно издевается, унижает и окунает лицом в грязь. Она не позволит ему увидеть свои слезы. Дзюн всегда завидовала богатству и финансовой обеспеченности других людей. Видеть всех этих богатеньких, привелегированных и напыщенных детей было невыносимо. «Почему все это досталось именно им?» «Они палец о палец не ударили, чтобы получить все то, что у них есть.» «Неужели, я оказалась проигравшей, родившись у бедняков?» «Ненавижу. Ненавижу их всех.» Ей было не жаль выманивать деньги у офисных планктонов, как и не было жаль ограбить кого-нибудь из «богатеньких детишек». Всю свою сознательную жизнь она не видела нормального ужина перед собой, не видела новых и красивых игрушек, не видела дорогой и брендовой одежды. Возможно, она бы никогда этого и не увидела, если бы не эта возможность. Этого мужчину знали в определенных кругах Токио. Он пользовался популярностью благодаря своей внешности, деньгам и родителям. У него полно в окружении таких же богачей, которые ни разу не видели трудностей. Если она откажется, то так и останется в дрянных клубах с тонкими кошельками простых работяг, вместо кошельков, которые заполнены банковскими картами. Благодаря нему, она может оказаться среди них, стать на вершине этой пищевой цепи и, наконец, попрощаться с нищетой. К чему ей сдалась эта проклятая гордость и праведность? Никто не вытащит ее из дерьма и бедности, кроме нее самой. Никто. – Я согласна. – Я знал, что ты не глупая. С этой минуты, она ощутила себя совершенно другим человеком. Ран не был груб и никогда не напирал. Он появлялся в ее жизни совершенно неожиданно и каждый раз вел себя непредсказуемо. Они виделись нечасто, а встречались в самых разных местах. Хайнани мог вызвать свою давнюю знакомую в любое время суток, но в основном это происходило ночью. Они ни раз виделись в номерах дорогих отелей, в кабинете его клуба и в салонах его автомобилей. Это были оптимальные для него отношения, построенные на необходимости к близости. Абсолютно без напряжения, без лишних эмоций и обязательств. Для них обоих это было удобно и взаимовыгодно. Она отдает ему свое тело, а он в ответ - связи и деньги. – Тебя отвезти домой? – очередное небезразличие, которое по-настоящему загоняет их в тупик. – Нет, сама доберусь. Мне нужно кое-куда еще зайти. – отвечает девушка, попутно собираясь и поправляя потекший макияж. – К парню своему едешь? – ухмыляется Хайтани, глядя на нее. – Уже к жениху. У нас недавно была помолвка. – натянуто улыбается Дзюн, не в силах изобразить радость даже в глазах. – Вы помолвлены? Ну, поздравляю с предстоящим статусом супруги. – саркастично выдает он, откинув сигарету через приоткрытое окно. – Благодарю. В целом здесь есть и твоя заслуга. Это ведь ты познакомил меня с Накамурой. – даже произнося его имя, Дзюн вела себя абсолютно безразлично. Ран уже давно сделал свои выводы, глядя на ее реакцию при упоминании Накамуры. Ран прекрасно помнил тот период своей жизни. Это произошло через год после окончания университета. Он посещал разные мероприятия и тусовки «золотой молодежи» Токио, ведь принадлежал к их кругу по праву рождения в семье бизнесмена. Ран часто приходил с братом на эти встречи, а иногда приводил с собой и Дзюн. По правилам, он был обязан согласовать ее присутствие с участниками компании, что он и сделал. На удивление, Дзюн смогла закрепиться в компании, ее даже стали приглашать лично. Она вела себя непринужденно, заводила интересные беседы и была легкой на подъем в общении. Ран наблюдал за ней на каждой встрече, боялся, что спутница может оступиться, сказать лишнего или проявить дурной тон, но она справилась. На одной из тусовок, к ним присоединился начинающий режиссер - Накамура Масару, чей отец был телеведущим на крупном телеканале. Он сразу положил глаз на Дзюн, а дальше уже было ясно, к чему все идет. А девушка не стала упускать такую возможность для себя. Будучи простой девушкой из далеко небогатой семьи, она вкусила настоящую обеспеченную жизнь. А почувствовав подобное хотя бы раз - никогда не захочешь вернуться к прежнему образу жизни. Она захотела безбедной и беззаботной жизни и готова была ухватиться за этот шанс. Накамура - наивный, слегка неуклюжий и полноватый, но это не мешало ему сорить деньгами и ставить себя выше других. Он насмехался над бедняками и обслуживающим персоналом рядом с ней, не догадываясь о ее происхождении. А ей уже не было больно, ведь та прошлая жизнь навсегда осталась стерта для нее. Она врет. Нагло и откровенно врет обо всех подробностях своей жизни, но больше не чувствует сожаления. Она никому не расскажет о постыдном прошлом, о мошенничестве и грязной сделке. Дзюн унесет эту тайну с собой в могилу, ведь ничто так сильно не пугает ее, как вскрытие этого страшного скелета в ее шкафу. Если бы она приняла иное решение, то никогда бы не увидела другую сторону этой жизни. Если бы не Ран, давший ей этот шанс, то она так и осталась бы в самом низу. Смешанные чувства ни раз посещали ее. Ей следует быть благодарной или в тайне презирать его? Он помог ей, но в то же время использует ее, как куклу. Кошки скребут ее, заставляя каждый раз сидеть в душе по несколько часов, пытаясь смыть невидимую грязь. Да, она мечтала быть Золушкой, мечтала о сказке и принце, но чего ей стоила вся эта «сказка»? – И то верно. Надеюсь наши встречи не прекратятся? – Ран спрашивает это словно невзначай, с толикой безразличия, но все равно внимательно вглядывается на ее тусклое и нечитаемое выражение лица. – Пока ты остаешься таким же красивым - еще не скоро. – загадочно отвечает Дзюн. Она плавно, почти невесомо целует Рана в щеку и исчезает. Дзюн растворяется в ночи, исчезая в переулках и в бесконечных мерцаниях ночного Токио. Ран глубоко вздыхает, откинув голову назад. Он прикрывает глаза и исчезает в собственных мыслях. Его не покидает чувство опустошения и некого груза на душе. Он не понимает, что же он чувствует сейчас? Подобные встречи всегда приносил ему физическое удовольствие, но ментально - еще никогда. Близость преподносится, как нечто духовное и крайне личное. Как нечто, способное не просто «снять напряжение», а увидеть истинное лицо человека, его желания, тайные эмоции и истинные и неподдельные чувства. Но для Рана это никогда не являлось чем-то духовным и «высшим» в духовном плане. Ведь он сам до конца не понимает - был ли он когда-то искренним во время полового акта? Он занимался им, как должным, ведь искренне считал это «развлечением» и «физиологическим процессом». Почему люди ощущают что-то помимо физического удовлетворения? Почему для кого-то половой акт значит нечто большее? Почему для него он никогда не являлся таковым? Почему после контакта он не ощущает ничего, кроме пустоты? Ран боится узнать это на самом деле. Как и боится, что их тайные встречи с Дзюн когда-нибудь вскроются. Для их общества и круга общения - они давние друзья, не более. Возможно, Рану стоило бы прекратить эти отношения, ведь Дзюн уже далеко не жалкая эскортница без средств, а невеста одного из представителей золотой молодежи. Их связь уже не имела выгоды для обоих, но почему-то Ран продолжал делить с ней постель, а Дзюн продолжает идти с ним на контакт. Они не знают причин. Может это привязанность, а может и созависимость. Рану стыдно, что он спит с «эскортницей». Поэтому, он боится этой тайны с каждым разом все сильнее. Ему страшнее потерять лицо и идеальный образ своей личности, чем получить по лицу от ее горе-жениха. В его окружении подобные связи с женщинами без всяких обязательств не считаются постыдными. Сын чиновника развлекается сразу с тремя одновременно, дочь депутата любит рушить мечты наивных юношей, даже тот же Накамура собирается жениться на эскортнице, хоть ему никто об этом и не скажет напрямую. Для Рана это обыденность, но признаться в том, что он «такой же, как и все остальные» он не в силах. Он выше всех них, их низменных желаний и пороков. Страшно представить, что же о нем подумают все остальные, узнав об этом. Вероятнее всего, ничего масштабного не случится, ведь таковы негласные правила: пока ты молчишь - они тоже собираются молчать. Никто из этих «детишек» не влезет в чужие отношения, пока они не коснутся корректно их. Никто из них не даст утечь правде наружу, пока ты первым не осмелишься сказать что-то лишнее. Его тошнит. Тошнит от этого лицемерного общества и их мнимой идеальности во всем. Они никогда не были совершенством из-за своего состояния. Они улыбаются своими безжизненными лицами, но никогда не улыбнутся своей душой. Они скучны для него и совершенно неинтересны. Рану хочется отречься от них навсегда, позабыть обо всем и больше не пересекаться, но он не может этого сделать даже намеренно. Каждый член их компании важен друг для друга. Никогда не знаешь в какой момент жизни тебе резко понадобится «знакомый» владелец клуба, чиновник или хирург. Да и Рану подсознательно всегда было удобно с ними и показательно не стыдно находиться с ними рядом. Возможно, они не так уж плохи, как личности, но Хайтани не покидает ощущение одиночества рядом с ними, что непременно гложет его, как ничто другое. Одиночество… А с кем он вообще не ощущал себя столь одиноким и пустым? Возможно и были такие люди, но они ломались прежде, чем Ран успевал показать себя настоящего. Он листает список контактов, обреченно вздыхая. Странно. Раньше он мог позвонить любому человеку из контактов и пойти на очередную тусовку с малознакомым человеком, а сейчас у него почти не осталось вариантов. Остановившись на середине списка, взгляд Рана цепляется за забытое имя - Маки. Маки?… Точно. Он же говорил, что хочет вернуться к ней. Иронично. Хайнани наговорил ей множество туманных фраз, заставил ее светиться от счастья и краснеть, как школьницу, а на следующий день забыл об этом. Ран проверяет свои сообщения, список пропущенных звонков, но от нее не было никаких непрочитанных сообщений или пропущенных звонков. Хайтани нахмурился, начиная закипать от раздражения. Нахлынувшая тоска тут же испарилась, заменяя собой злость и оскорбленность. «Подумаешь, не написал ей на первый день, и на следуюший тоже… Но она же не могла просто так забыть обо мне после моих слов? Почему она продолжает бессовестно молчать? Маки в самом деле изменилась или пытается играть в аналогичном стиле? Как глупо.» – Ран тут же заводит автомобиль и трогается с места. Он не знает, что скажет ей и как оправдается, но одно он знал точно - ему нужно увидеться с ней. *** Маки словно позабыла, как дышать, стоило ей услышать его голос. Она беспомощно ловит ртом воздух, не зная, что ответить. Рука, прижимающая телефон к уху, подрагивала и немела. Живот скрутило так, что она была готова скрутиться на полу от боли. В голове метель из сотней мыслей и эмоций, которые она не может выплеснуть. Тревога оказалась настолько сильной, что остальные эмоции скрутились в одно неконтролируемое состояние. Она ожидала все, что угодно, но только не это. Да, она ждала его эти мучительные несколько дней, которые не продлились даже неделю. Маки цеплялась за мысли о нем, мечтала вновь увидеть, ощутить тепло его рук и манящий голос. Но сейчас… Сейчас, все, что связано с ним вызывает неконтролируемый и животный страх. Она и сама не понимает почему. То ли «бабочки в животе» от сбывшихся надежд, то ли обыкновенная неожиданность. Такаяма молчит в трубку дольше положенного, а естественная пауза превращается в неловкое молчание. – Маки? – голос Рана тут же заставляет ее опомниться и заговорить. Это произошло настолько быстро и неожиданно, что у Такаямы даже не было времени придумать подходящий план для такой ситуации. С импровизацией у нее было все плохо, но выбора не оставалось. Приходится идти на контакт. – Зачем ты приехал, Ран? – первым делом спрашивает она, стараясь сделать голос как можно естественнее. – Хотел тебя увидеть. – Где ты был все эти четыре дня? – внезапно выпалила она, уже коря себя за эту импульсивность. – Я… – Ран осекся, глядя на соседнее пассажирское сидение. Он поджимает губы и выдает ей очередную ложь. – Был занят. Работа, сама понимаешь. Я не мог вырваться к тебе и освободился только сейчас. – Почему именно сейчас?… – Так вышло. Прости, что так поздно, но спустись, пожалуйста, ко мне. – Хайтани старается быть терпеливым. Отвечает ей вежливо и вкрадчиво, осторожно надавливает и вынуждает принять решение в его пользу. Маки медлит с решением. У нее вновь появляются сомнения, а категоричное «нет» рассеивается в воздухе. «Он ведь работал…» «Он наверняка был занят, а я?…» «Чем занималась я в это время?» «Почему я опять не могу принять тот факт, что у него дела крупнее, чем мой рутинный быт?» «Я не должна, нет! Но…» «Ничего ведь не случится, если я выйду к нему ненадолго? Так ведь?…» Маки поджимает губы, ее взгляд метается из стороны в сторону. Сердце вновь колотится, как сумашедшее, тошнота подступает к горлу. Ей страшно. Необыкновенно страшно, но причины она не знает. Ей следует бороться со страхом, встречаться к нему лицом к лицу и перестать трястись. А что, если она не выйдет? Это сделает ее слабой?… Очевидно, что «да». – Ладно. Я спущусь. – отвечает Маки и тут же сбрасывает. Она натягивает спортивный костюм и выходит в подъезд, прихватив телефон с ключами. Она шаркает по лестничной площадке, преодолевает одну ступень за другой и на нее внезапно накатывает дежавю. Такаяма вспоминает, как впервые бежала навстречу к нему, ждала его звонков и сообщений, мечтала вновь к нему прикоснуться и раствориться. А сейчас, она вновь бежит к нему «по первому зову», не зная, что ее ждет дальше. Все это кажется таким неправильным. Хочется развернуться и уйти, но в то же время пронестись вниз по лестнице прямо к нему. Но замешкавшись в пролетах, она обречена на падение вниз. Маки оказывается на улице. Перед подъездом стояла незнакомая иномарка. Она с подозрением осматривает ее и не решается подойти. Все-таки, ни раз так похищают неосторожных девушек. Внезапно, стекло опускается. Маки приглядывается к водителю и замечает знакомое до боли лицо. Она молча подходит к автомобилю и садится внутрь, оказываясь один на один с Раном. Он выглядит откровенно небрежно и помято. Его рубашка выглядит мятой, лицо уставшее и явно выражает плохо скрываемое раздражение. Волосы растрепанны и уложены хаотично. Ран сам на себя не похож в таком виде. Маки почувствовала себя виноватой, глядя на него. Ее опасения уходят на второй план, а предположения подтверждаются. Ран наверняка был настолько занят и смог увидеть ее только сейчас, а она… – С тобой все в порядке? – осторожно спрашивает она. – Ты выглядишь уставшим. – Да… – медленно отвечает он, откинув голову назад. – Я действительно так сильно устал… Ран прикрывает глаза, глубоко вздыхая. По каким-то причинам, он ощутил опустошение и усталость в разы сильнее именно сейчас. У него не осталось сил выстраивать перед ней привычный образ, но он все еще держит себя в узде. – Зачем ты приехал, если устал? Поезжай домой и отдохни. – тихо и успокаивающе отвечает Маки. Ее голос звучит, словно маленький ручей в пригороде. Она спокойная, умиротворяющая и уютная. Благодаря приятным ассоциациям, Ран расслабляется перед ней еще сильнее. Маки списывает это на обыкновенную усталость, никак не интерпретируя это по-другому. Ей неведомо, что он испытывает на самом деле. – Я просто хотел тебя увидеть, ничего более. – сонно молвит он. Ран медленно подступается к ее руке, слегка прикасается подушечками пальцев к нежной коже. Он ждет ее разрешения, все еще пытаясь бессознательно контролировать ситуацию. Маки дает разрешение, самостоятельно беря его за руку и переплетая их пальцы. – Прости, что побеспокоил тебя так поздно. Ты наверняка тоже устала после работы. – Да нет, все в порядке, правда. – Такаяма подавила в себе ком обиды и беспокойства, отдаваясь полностью этому умиротворяющему ощущению рядом с ним. Они держатся за руки еще какое-то время, пока она не замечает, что Ран внезапно отпускает ее руку и уже тянется к ее лицу. Ее глаза округлились от неожиданности. Его лицо все ближе и ближе к ней. Маки замирает, не пытаясь оказывать сопротивление. Его губы накрывают ее и они сливаются в поцелуе, наполненном странными ощущениями. Ран и сам не знает, зачем это делает с ней. Возможно, он пытается забыться сам того не осознавая. Может быть, для него это было необходимо, словно глоток свежего воздуха. А может, ему просто захотелось сделать ее еще более зависимой от него? Кто знает… А Маки не хочет сопротивляться желанию близости к некогда бывшему возлюбленному. Похоже, она никогда и никого не любила так сильно, как его. Еще ни к кому она не посмела испытать столь высокие, яркие и искренние чувства. Она вновь в этом убеждается. Внезапно, она ощущает нечто иное. Она знает парфюм Рана, знает, что он использует один и тот же, не меняя его годами. Даже в их «первую встречу» она это заметила. Но сейчас… Запах был совершенно иным. Вместо легкого аромата свежести с нотками древесины и коньяка, в нос ударил сладковатый запах миндаля и цветов. Маки внезапно отстранилась, словно ее ударило током. Ран непонимающе посмотрел на нее, переводя дыхание. – Т-ты поменял парфюм? – Маки смотрит ему прямо в глаза, пытаясь уловить правдивый ответ. – Ты раньше пользовался совсем другим. Ран опешил. Его глаза забегали из стороны в сторону. Он запаниковал, как подросток, пойманный на сигаретами. Самый страшный секрет в его жизни вот-вот мог раскрыться. Что сказать? Как это объяснить? Какого хрена эта идиотка облила себя половиной флакона перед их встречей? Почему Маки так подозрительно на него смотрит? Как она смеет сомневаться в нем? Нет-нет! Только не это! – Я взял у Риндо, когда в последний раз заезжал к нему домой. – в его голосе нет и толики той паники, которую он испытывает внутри. Взгляд Маки смягчается и он мысленно вздыхает от облегчения. «Вроде бы она поверила в эту чушь…» – Извини, это было глупо. – старается она разрядить обстановку. – Я думала, ты не любишь цветочные ароматы. – Д-да, я их не очень люблю, но этот мне понравился. – поддерживает он диалог, все еще пребывая в смятении. – Мне уже пора идти, Ран. Мне завтра на работу еще идти. – Маки уже приоткрыла дверь, стараясь как можно быстрее выскользнуть из машины. – Была рада увидеть тебя. Ты тоже иди домой и отдохни. – Спасибо, Маки. – мягко и тепло отвечает он. Маки уже скрывается в подъезде, переваривая сложившуюся ситуацию. Это походит на типичную ситуацию из мелодрам. Внезапный поцелуй. Запах чужого парфюма. Ответ, произнесенный второпях и дрожащим голосом. Маки все это кажется до жути подозрительным и странным. Разве Риндо будет пользоваться «цветочным» парфюмом? Это совершенно не в его характере. Но мужчинам ведь могут нравится цветочные ароматы, разве нет? Голова адски заболела от количества разных мыслей. Ей страшно подумать о том, что у Рана есть кто-то на стороне. Эта мысль съедает ее изнутри. Она вспоминает их расставание, которое окончилось изменой. Она боится и отгоняет эти мысли, но правда так и норовит кольнуть ей в сердце своей очевидностью. «Разве он мог так поступить со мной после всего того, что было?» «Разве он бы посмел завести кого-то на стороне, после всех громких слов и обещаний?» «Пожалуйста, нет! Только не это! Пожалуйста, нет, я не хочу вновь это испытать!» – на последней мысли, проговоренной вслух, Маки оседает на пол, так и не переодевшись. Слезы предательски капают на серый костюм, заливают ее щеки и стекают по подбородку. Она погружается в горький плач, который позже перерастет в тихие всхлипывания. «Почему он дарит мне все эти эмоции, чувства, а потом вновь закапывает меня в эту яму? Зачем?…» Подруги действительно были правы. Все это вряд ли кончится хорошо. А призрачный аромат миндаля все еще стоял у нее в носу, словно он был рядом с ней. Она больше не упомянет при нем об этом и вновь проглотит неприятный ком из вопросов и обиды. Ведь заикнуться о «другой женщине» она не в силах. Это погубит ее быстрее, чем она отважится взглянуть правде в лицо. Ран, прийдя домой, тут же вызовет домработницу и заставит перестирать все вещи. Он больше не допустит такой неосторожности. Никто не должен знать и никто больше не посмеет об «этом» догадаться. Однако, правда все же вытекла, ведь он дал ей выйти наружу по своей неосторожности. Теперь ему осталось лишь надеяться, что Маки прекратила о чем-то догадываться. Но он никогда не узнает, что за закрытой дверью, она плачет в тишине от своих же догадок и удушающих мыслей.