Перемирие

      Ангелус прикидывал, как избавиться от Истребительницы чужими руками, допустим, заказать её демоническому киллеру. Но отказался от данной задумки, равно как от идеи похищения Лиама - рискованно. Если первая попытка провалится, второй у него не будет, это он не может убить Истребительницу, а ей убить его ничто не мешает. И потом, при двух живых родителях Лиаму безопаснее, рано или поздно им заинтересуются, он же уникальное создание, беспрецедентный случай; и вряд ли интерес будет безобидным.       Не дожидаясь, когда закончится предыдущее заклятие, Уиллоу наложила на Ангелуса новое, чтоб он не смог причинить вред всей их компании, включая Баффи и Джойс. У неё получилось, потому что Ангелус сам позволил. Пришлось согласиться, иначе были бы проблемы с доступом к сыну.       Ангелус окончательно переселился в Саннидейл. Какая же тут тоска, когда не можешь убивать всех подряд! Он чаял оттянуться в здешнем монастыре, совратить монахиню-другую. Но самой юной монахине было не меньше пятидесяти. Это раньше в монастырь шли главным образом от безнадёжности или в порыве фанатизма, а нынче туда приходят по велению сердца, созрев для осознанного и взвешенного решения, нередко после бурной жизненной трёпки. Так что скорее не Ангелус мог научить монахинь чему-нибудь новому-интересному, а они его.       К счастью, в городке неподалёку устроили элитный курорт для миллионеров. В другом соседнем городе проводили международный экономический форум, а в третий по налоговым соображениям переехало представительство крупной военно-промышленной компании. Словом, Ангелус с удовольствием открывал новые стороны гастрономического туризма. А в Саннидейле чаще всего приходилось довольствоваться свиной кровью. Дожил!       Мало того, он переехал в подвал Истребительницы. Они пытались заботиться о Лиаме, живя порознь, но смирились с тем, что под одной крышей это делать намного удобнее. Истребительница исхитрялась и бегать в школу, и охотиться по ночам, и заниматься ребёнком. С неё не убудет, она же бронебойная. Но и Ангелусу досталось немало забот и обязанностей. Кто бы мог подумать, что от одного младенца головной боли больше, чем от армии охотников за вампирами! А ещё младенец постоянно орёт! (Если б он с самого начала был таким крикливым, Ангелус подумал бы тщательнее, прежде чем возвращаться и спасать его.) К человеческим воплям Ангелус давно привык, но его жертвы вопили по понятным причинам, а попробуй догадайся, почему вопит грудной ребёнок: потому что он голоден, потому что у него что-то болит или потому что ему больше нечем заняться?       При всём при этом требовалось поддерживать дьявольский имидж. Ангелус распустил слух, что некая нечисть вызвала его гнев и потому он переключился с людей на нелюдей. Выбираясь на ночные вылазки, он выкашивал демонов пачками. Саннидейл семимильными шагами продвигался к званию самого безопасного города страны. И самого скучного. Ангелус развлекался тем, что отправлял в Ватикан анонимные доносы на местных монашек. Сперва-то он ещё шутки ради строчил в полицию кляузы на соседей, но случайно угадал сразу с двумя пунктами – наркопритоном в одном доме и подпольным борделем в другом. Какие у них, оказывается, интересные соседи, он и не догадывался. С кляузами пришлось завязать, чтобы ему не всучили награду за помощь полиции - ещё одного благодарственного письма он не вынес бы.       Когда у Лиама начали резаться зубы (ладно бы клыки, так ведь нет – обыкновенная молочная мелочёвка), Ангелус узнал, что такое настоящий ад. Со всеми этими криками, прорезывателями, жаропонижающими, бутылочками, пелёнками, присыпками, памперсами и тотальным недосыпанием он начал путаться во времени суток. Однажды пошёл прогуляться посреди бела дня. Вышел за порог и не обратил внимания на солнце, даже когда задымился. Спасла его вернувшаяся из школы Истребительница. Затолкала обратно в дом и заявила, что не даст ему так легко отделаться.       У него завелись странные мысли. Вот возишься ты с ребёнком, из бутылочки кормишь, подгузники меняешь, дней не спишь, ночами переживаешь. Он вырастет, а какая-нибудь сволочь отловит его в тёмном переулке, покромсает насмерть, и все твои труды и мучения насмарку. Ну не свинство ли?!       Не считая всё более редких гастрономических туров в соседние населённые пункты, ссоры с Истребительницей были чуть ли не единственным, что его бодрило. Начиналось с претензий и споров о том, чья очередь готовить смесь или менять подгузник, от устных аргументов стремительно переходили к ломанью мебели друг о друга (мать Истребительницы специально натаскала им в подвал ненужного хлама с работы). Обычно в разгар дискуссии появлялась Джойс и орала на них обоих, напоминая, что она в этом дурдоме единственная, кто официально работает, и ей надо отдыхать, а их разборки отдыху никак не способствуют. Лиам-то великолепно спал под устраиваемые ими вакханалии, зато просыпался от случайного скрипа. Самые громкие концерты он закатывал после полуночи, и успокоить его было нереально. Вымотавшись, они бросали попытки. Часа в четыре утра снова приходила Джойс, называла их бессердечными извергами и забирала внука к себе в комнату, приговаривая: «Пойдём, мой хороший. Они тебя обижали? Моего сладенького обижали? Ты же бабушкина прелесть!» Лиам, точно по волшебству, замолкал, а Ангелус с Истребительницей падали на диван и засыпали вповалку. Иногда просыпались в обнимку. Попервости отплёвывались и отпихивались, но вскоре перестали тратить на это силы.       Ангелус радовался, что не поубивал друзей Баффи, когда имел возможность. Они наведывались в гости и нянчились с Лиамом. Для них это было сродни игре – немного повозиться с хорошеньким младенцем и уйти по своим делам, но Ангелус и Баффи получали крохотные передышки.