Кастинг

POV Михаила Боль. Я совсем отвык от этого чувства… Блин, сука, до чего же плохо… Нет, конечно, в моей жизни было дохуя и больше ситуёвин разной степени паршивости, но под машину, как ни странно, я ни разу не попадал. И знаете, блин, бодание с капотом автомобиля оказывается, причиняет гораздо больше боли, чем обычная встреча башки с асфальтом. Ещё и в груди ноет и жжётся от этого идиотского деф… дебр… электродов, короче, этих, которыми сердце запускают. — Ой, бля… — непроизвольно вырывается стон, а голос в ушах непривычный и чужой, да вообще нахуй всё чужое. Как я смогу управлять этим телом, ё-моё? Ко мне склоняется врач, на бледном лице которого я вижу целую гамму чувств. — С возвращением, молодой человек. Вы, можно сказать, на том свете побывали. Его голос дрожит, а мне от этой фразы хочется демонически расхохотаться на весь салон реанимобиля. «На том свете…» Эх, дядя, тебе никогда не догадаться, где я был и как здесь оказался. Да ты представить себе не можешь, кто сейчас перед тобой. И это хорошо, потому что, блять, узнай ты это, и пришлось бы откачивать тебя, а не меня. Я в красках представляю эту картину и всё-таки не могу сдержать смех, но вместо нормального ржача получается лишь хриплое бульканье вперемешку с кашлем. Врач сейчас же бросается за своей трубкой и слушает мои лёгкие. К коже прикасается холодный металл, и эти ощущения понемногу будят во мне другие чувства, кроме боли. Я подношу к глазам ладонь и смотрю на неё так, как будто вижу в первый раз. Блять, да ведь так и есть. Пальцы, длинные, тонкие и гибкие, дрожат, я пытаюсь согнуть руку в кулак, но удаётся не сразу. Сука, я всё забыл, пока был бесформенной тенью. А сейчас… Бля, как же круто сейчас! Все твердили, что этого не может быть, но у меня получилось, я всё сделал, как надо, и теперь я снова человек! Мне больно, холодно, херово, хочется спать и есть, но какой же в этом всём кайф! Я вернулся, люди, блять, я вернулся! Чёрт… — Ты звал меня, Мих? — раздаётся голос бесёнка где-то внутри моей головы. А я, признаться, забыл про него. — Филька? — озираясь в его поисках, я произнёс имя вслух, и врач снова оказывается возле моего лица и беспокойно вглядывается, похоже, переживает, нет ли сотрясения или ещё чего похуже. Да нет, чувак, не парься, у меня всё в порядке, просто чёртика своего потерял. — Как вас зовут? — Михаил, — не задумываясь, отвечаю я и понимаю, что Смерть, оказавшийся, кстати, вовсе не старухой с косой, а чёрной тенью мужского пола, как всегда, прав: к другому имени привыкнуть было бы сложно. — Михаил, — кивает он и сверяется с паспортом, который, похоже, был в кармане. — А фамилия? — Гор… Горюхин, — отвечаю, боясь сбиться и напутать. Блять, а отчество какое было у этого студента? — Георгиевич, — подсказывает откуда-то Филька. Да где же ты? Показался бы хоть. — Михаил Георгиевич Горюхин, — повторяю я уже уверенно. — Замечательно, — успокаивается наконец медик. — Михаил, мы сейчас отвезём вас в больницу, а оттуда вы уже сможете связаться с родными. — Не надо в больницу, — резко отказываюсь я. — Со мной всё в порядке, сейчас чуть отлежусь и пойду домой. Доктор смотрит на меня как на умалишённого и говорит, будто ребёнку, внятно и ласково: — Михаил, это безрассудство. Вам необходимо пройти полное обследование, могут быть повреждены внутренние органы. Да нихера они не повреждены, я точно это знаю. Мне никак нельзя в больницу, чё я там забыл-то? Вернуться для того, чтоб валяться впустую неделю, а то и больше, на больничной койке? Нет уж, спасибо, мне этого уже по горло хватило, а сейчас я хочу остаться наедине с собой и своим новым телом. — Давайте отказ, я всё подпишу. — Да ты хотя бы сесть попробуй для начала! — всё-таки выходит из себя этот тип в хирургическом костюме, теряя всю свою вежливость и деловой стиль. Я собираюсь с духом и сажусь. Но то, что в моей голове выглядело идеально, на деле превращается в жалкое подобие попытки подняться и удержать корпус в вертикальном состоянии. Мало того, что кружится голова, так я просто не понимаю, как двигать всеми этими мышцами, такими сильными, настоящими и, как ни крути, чужими. Чувствую себя, блять, новорожденным, которого пытаются заставить ходить с первых дней жизни. «Филька, эй, чё делать? Я не могу управлять этим телом». Он молчит, советуется, наверно, с кем-то, а потом отвечает: «Езжай в больничку, не спорь. Там научишься постепенно». Нет, на такое я не согласен, но машина уже трогается и несётся по мокрым мостовым, мерцая мигалками, хорошо хоть, сирену не врубили. Блять, бежать надо отсюда. Но как? Я максимально концентрируюсь, незаметно шевелю то рукой, то ногой, и медленно обретаю уверенность в движениях, но всё равно чего-то не хватает. Водитель, заскучав, включает магнитолу, и я слышу, как в кабине играет «Наше радио». Ё-моё, оно ещё не исчезло, что ли? Блять, а это что? Наша песня? Ну точно, «Мёртвый анархист». Охуенно в тему. Да вот же он, этот недостающий штрих! Скорая подъезжает к приёмнику больницы, врач отвлекается, а я вскакиваю, срывая эти идиотские провода, которые меряют пульс и давление, и, хуея сам от происходящего, неуклюже, но быстро убегаю вдоль забора. У, этот пацан, который одолжил мне тело, по ходу, прогуливал физкультуру, потому что уже через пять минут бега я начинаю задыхаться. Но за мной никто не гонится. Оно и понятно, кому нужен безумный студент, который после нормальной такой травмы дал дёру, как испуганный заяц. Перехожу с бега на шаг и останавливаюсь возле скамейки в сквере. Места знакомые, это почти центр. Перевожу дыхание и снова слышу в голове Филькин голос. «Ну, Миха, ты прямо спринтер. Куда рванул? Я даже свалился, еле догнал тебя». — А ты вообще где? — решаю уточнить я. «За твоим левым плечом, как и полагается порядочному чёрту», — хихикает он. — Но я тебя не вижу. — Да вот он я. Соскучился? — чертёнок материализуется прямо передо мной, ехидно улыбается и опять исчезает. — Мне нельзя в таком виде здесь появляться. — Ладно, понял. Слышь, а ангела там за правым плечом нету? — Не-а. Но, может, ещё появится, если нами там, наверху, заинтересуются. Вот только этого мне не хватало.