Кастинг

***

— Эй, Миха, ты что делаешь? Нельзя же! — тонким голосом завопил маленький чёрный бес, скорее даже, бесёнок, потому что рожки на его голове еле виднелись, а выражение мордочки было совсем детским. — Отвали, — отмахнулся от него Горшок, как от назойливой мухи, и, поднапрягшись, из сгустка энергии, похожей на размытую тень, превратился в призрачное подобие человека и уселся на поребрик, ухмыляясь. — Как ты это сделал? — удивился бесёнок, во все свои жёлтые глаза таращась на его кожаные плащ и брюки, чёрную футболку с логотипом «Misfits» и торчащие во все стороны тёмные волосы. Он выглядел так, будто только что сошёл со сцены «Олимпийского», не хватало лишь извечной дымящейся сигареты в пальцах и бутылки пива неподалёку. — До́ма и стены помогают, — подмигнул ему Мишка, сам не до конца понимая всю природу механизма. — Блять, ну где этот твой… Хозяин, или кто он там тебе? Долго ещё ждать? — Не знаю. Время, наверное, ещё не пришло, — почесал копытцем в затылке чёртик. — Нихуя ты не знаешь. Вот зачем ты мне нужен, такой никчёмный? — Знаешь, Миша, — обиженно хрюкнул бледно-розовым пятачком бесёнок, — ты так всех достал, что с тобой никто уже связываться не хочет, только я, дурак, согласился. — Да ладно, не сердись, Филька, — примирительно сказал Миха и посадил его к себе на плечо. Весь этот разговор проходил посреди оживленной санкт-петербургской улицы, недалеко от метро, но оба собеседника были невидимы и неслышимы для окружающих. Михаил крутил головой, рассматривая город, весьма изменившийся за то время, что его здесь не было, а потом, хитро сощурившись, встал прямо в центре проспекта. Люди проходили сквозь него, а он ржал и пытался мимолётом уловить мысли, но их было так много, что всё смешивалось в кашу, поэтому Мишка забил на это и просто развлекался под неодобрительными молниями взглядов чертёнка. В наушниках у одной девчонки Горшок уловил до боли родную мелодию «Проклятого старого дома», увязался за ней и, пока та стояла на светофоре, устроил для неё персональное шоу одного актёра. — Классно ты отрываешься, Миха, — показал ему шершавый, как у кошки, язык бесёнок, — жаль, видит тебя только вон тот малыш. — Правда видит? — поразился Миха, подошёл ближе к сидящему в коляске примерно годовалому мальчугану и улыбнулся, присев перед ним на корточки. Ребёнок разулыбался в ответ и ткнул в Миху пальцем, невнятно пролепетав что-то вроде слова «дядя». Мать его, конечно, не поняла и сказала: — Сейчас, сынок, подожди, загорится зелёный и поедем. Светофор сменился, Мишка помахал мальчишке рукой, и тот замахал в ответ, но этого вообще никто не заметил. — Убедился? — свесился с Мишкиной головы Филька. — Ага, — кивнул Горшок, задумался и потерял к сновавшим сквозь него людям всякий интерес. — Михаил Юрьевич, уйди с дороги-то. Растеряешь всю энергию, — незаметно подкравшаяся чёрная тень накрыла его крылом, и Мишкин образ рассыпался, вернувшись в ставшее уже привычным бесформенное состояние. Горшок разозлился, но повторить превращение не смог. — Блять, хотел хоть немного собой побыть, так нет ведь, не даёте. Сейчас, сука, даже не поговорить с тобой нормально, вместо слов одни эти, как их… мыслеформы, ё-моё. Эй, а Филька мой куда делся? — У него дела, вернётся, когда понадобится. Смотри внимательно. Видишь этого парня? — Смерть тёмным облачком окутал ничего не подозревающего студента, спешащего на пары. — Он — моя сегодняшняя добыча на вечер, и твой второй шанс. — Этот? — Миха оценил паренька, легко прочитал его мысли, прочувствовал эмоции, и выдал: — Блин, а нельзя было выбрать не такого задрота, а нормального чувака? В мире каждый день сотни людей умирают. — Слушай, Горшенёв, тут тебе не примерочная магазина одежды. Бери то тело, которое дали, или проваливай обратно в небытие, — полыхнуло яркое раздражение. — Он идеально тебе подходит, молодой, здоровый, и зовут тоже Мишей, привыкать не придётся. Живи хоть до старости, если шеф разрешит. — Нахуй мне старость? Мне дело одно провернуть надо, а что дальше, я ещё не решил. Молодой человек спустился в метро, и теперь за ним следовало уже две тени. — Давай, Михаил, познакомься с ним, покрутись рядом, пока он жив, а мне пора. Забот полон рот, неподалёку бабульку забрать на тот свет надо. Вечером увидимся. Горшок вздохнул и максимально приблизился к пацану. «Так, что мы имеем. Михаил Горюхин, родился 2 августа. Блять, а сколько ему сейчас? Двадцать, вроде, — Миха по крупицам вытягивал информацию из головы парня. — Живёт один, девушки нет, друзей немного, учится на программиста. Сука, какой, нахуй, программист? Я ж вообще не шарю в этом, тем более, мир ускакал хуй знает куда за девять-то лет… Ладно, чё там с музыкальным вкусом? Классику любит, похоже, это не так уж плохо, может, и слух есть. Так, что ещё? Не курит точно и почти не пьёт. Вот я попал, а… Ну, ничё, Мишка, подстрою твоё тело под себя». — Ничему тебя смерть не научила, Горшок, — возник над левым плечом студента Филька. — Ты хочешь снова себя угробить? — Слышь, чертяка, я привык жить в своё удовольствие. А тебе вообще какое дело? — возмутился Миха. — Хочу землю повидать, изучить, — признался Филька, — надоела преисподняя. Так что чем дольше ты тут протянешь, тем позже я вернусь к адским котлам. Миша Горюхин тем временем мирно уснул, убаюканный стуком колёс, и едва не проспал нужную станцию, но вовремя спохватился и побежал по эскалатору, переписываясь с кем-то в телефоне и не глядя под ноги. — Не бегать по ступеням! — загромыхал усиленный громкоговорителем голос работницы метрополитена. — Во избежание несчастных случаев! Филька хмыкнул: — Зря раскричалась эта тётка, здесь он точно не погибнет. — Слышь, а какая смерть-то его ждёт? — поинтересовался Миха, так и не узнавший подробностей. — Под машину попадёт, по собственной глупости. Да ты не парься, там травм почти не будет, только сердце стуканёт, но в нужный момент его запустят. — Ясно, — Миха потерял Горюхина в толпе, ускорился, чтоб его отыскать, и нагнал у входа в университет. Он честно зависал рядом с Мишей все четыре пары, потом они мотались по всему зданию в поисках какого-то препода, а вдобавок ко всему Горюхин с двумя очкастыми ботаниками до вечера сидел в крошечной аудитории и писал замудренный код компьютерной игры. — Ё-моё, Филька, я в игры только рубиться умею, но никак не создавать их, — Горшок всё-таки опять обрёл свой земной вид и устроился на подоконнике. — Как выкручиваться будем? — Миха, этот парень попадёт под машину и треснется головой, мало ли, какие шарики за ролики закатятся, — успокоил его бесёнок, качающийся на проводе. — Чё-то как-то… Жалко его, — задумчиво сказал Горшок. — У него же планы на жизнь, то, сё… — А ты тут причём? Если б не твоя игра с шефом, тело этого студента уже послезавтра черви бы грызли, — рассудительно заметил Филька. — О, смотри, он закончил! Пошли за ним, час Ч приближается. Миша, действительно, поднялся и пожал руки своим товарищам: — Я пойду, ребята, дома ещё поработаю. Будут идеи — пишите. Когда он вышел из метро, на улице уже стемнело, а город умывался сильным весенним дождём. Переходя дорогу возле дома, Миша зазевался и не заметил, как из-за поворота прямо на него выскочил легковой автомобиль. Раздался визг тормозов, но мокрый асфальт не дал водителю ни единого шанса избежать столкновения. В момент удара Горшок как-то неосознанно зажмурился, снова превращаясь в тень, и замер, не до конца веря в то, что сейчас происходит. «А вот надо ли мне всё это?» — задумался он, наблюдая, как Смерть уводит тень паренька, но отказываться было уже поздно. — Эй, Миха, давай, путь открыт, — шепнул ему Филька, он уже пристроился на шее человека и свесил копытца. Горшок скользнул в чужое незнакомое тело, и охренел от нахлынувших ощущений, обрадовался, но тут же пожалел об этом, потому что нервные окончания моментально начали посылать в мозг привычные импульсы, среди которых самым явным была боль.