Идеальная история

Каждое мое утро было совершенно одинаковым. Один и тот же будильник, заведенный на восемь часов, одинаковый черный кофе с ложкой сахара и молоком, черный хлеб, выпрыгивающий из тостера, и непременные угрызения совести по поводу того, что у меня все еще не написано ни одной строчки к новой книге. Я, надо сказать, был не слишком удивлен тому, что с моим способом жизни, я все еще не могу найти тот самый, нужный сюжет. Словно следуя направлению моих мыслей, зазвонил телефон, зазвучала мелодия из титров к «Доктору Кто». Отчаянно ругаясь и прекрасно зная, что ругаться сейчас будут на меня, я поспешил в спальню, на ходу отыскивая брошенные вечером домашние штаны. Где-то на третьем завывании временного вихря или ТАРДИС, или что там вообще могло издавать подобные звуки, я нажал на кнопку принятия вызова и хриплым после сна голосом ответил: - Да? - Андерсон, твою мать, ты все еще спишь? - Нет, вообще-то, - почти обиделся я на заявление моего агента, одновременно просовывая одну из ног в штанину. Я знал, что это глупо, да и она все равно меня не видит, но мне было малость неловко разговаривать с ней голым. - Ну и отлично. Так, подожди, чего я звоню, чего я звоню, чего я звоню… - в трубке раздались голос Сантаны, напевающий это, и звук щелкающих пальцев, словно она пыталась ухватиться за ускользающую из её латиноамериканской головы мысль, – Да, я поняла. Как там продвигается написание очередного шедевра? - Эм… нормально? – не совсем удачно попытался выкрутиться я. Это даже удивительно, что при том, что я писатель, я совершенно не умею лгать, даже когда говорю по телефону. - ХОББИТ, ВКЛЮЧИ СВОЮ ПРИЛИЗАННУЮ ГОЛОВУ И ВСПОМНИ, - она выдохнула, пытаясь успокоиться, - что срок заканчивается через три недели. Ты вникаешь сейчас, да? Три недели. ТЭ-ЭР-И НЕ-ДЕ-ЛИ! - голосом болельщицы выкрикнула она в трубку, заставляя меня сморщиться и отодвинуть телефон подальше от бедного, почти оглохшего от её постоянных криков уха, – Ты умеешь считать, Андерсон? Ты подписал контракт своей собственной рукой, глядя на него собственными глазами ты подписал его при мне, тщательно вычитывая каждую гребанную закорючку. Помнишь, какой срок был тебе дан? Три месяца. Три месяца, блять, ты хоть понимаешь, что тебе осталась всего четверть твоего срока? – наступила пауза, словно Сантана мысленно считала до десяти, – Хорошо. У тебя много осталось? - Да нет, - беззаботно ответил я, даже махнув рукой для пущей убедительности, – Я уже почти все. - Оу. Ну, я бы тогда попросила прощения за то, что наорала на тебя, но перебьешься, - хмыкнула Сантана в трубку и отключилась, оставив меня наедине с паникой и частично надетыми штанами. Быстро приведя себя в порядок (я все-таки писатель, а не кто-то там еще), я направился к своему рабочему месту - то бишь дивану с лежащим там ноутбуком - по пути расталкивая, разбрасывая и раскидывая валяющиеся на полу вещи и убеждая себя, что это я так вроде как прибрался. Стоило мне открыть крышку ноутбука, как моё устройство времен да Винчи загудело в полный голос, высвечивая передо мной белый лист Microsoft Word на бледно-синем фоне и окно, сообщающее о том, что работать компьютеру осталось не больше пятнадцати минут. Отругав себя за то, что вчера просто захлопнул крышку, а не дождался выключения, я откопал среди завалов каких-то книг и запыленных коробок с дисками моток проводов и с талантом истинного мастера этого дела выудил оттуда зарядку. Когда проблема с энергией моего маленького чудовища была решена, передо мной встал следующий вопрос. Я не мог написать ни строчки не потому, как я надеюсь, что я полная бездарность, а потому что у меня не было ни одной идеи по поводу того, что я должен написать. Для меня было очень важно найти такую тему, которая не будет являться хоть чем-то. Я не знаю, как это объяснить. Просто, когда человек пишет о том, о чем он действительно много знает, пишет о том, что ему действительно интересно - это даже читать приятно, верно? Пишут же не о рандомных вещах, статью о которых накопали в Википедии, где даже в статье об аминокислотах можно вставить картинку с Микки-Маусом.. Надо сказать, я достаточно сильно старался написать хоть что-нибудь. Мой воспаленный мозг крутил какую-то философскую муть так старательно, правда, иногда отвлекаясь на сериалы, что я не заметил, как прошло время обеда, и когда я посмотрел на время в правом нижнем углу, ужаснулся тому, что уже семь часов вечера. Как бы обвиняя меня в пренебрежении им, мой желудок издал стон голодного кита. И еще одно откровенное признание - готовлю я не то, чтобы очень хорошо. Обычно мои друзья, если их угораздит не сбежать от ужаса при виде моих развалов, с примерно таким же ужасом отказываются от приготовленной мной еды, ссылаясь на то, что они и так сыты. Решив не рисковать собственным желудком, я набрал номер пиццерии и заказал огромную такую пиццу с моцареллой и салями, наивно решив оставить немного и на завтра. Я же знал, что съем все слишком быстро хотя бы даже для того, чтобы осознать, что я уже все съел. Дождавшись обещания, что пиццу скоро доставит курьер, сделанного приятным женским голосом и приправленного пожеланием приятного аппетита, я как бы "свежим взглядом" посмотрел на то, что я сотворил. Смотрел я недолго, потому что после первых трех минут чтения я понял, что это похоже на фрустрации какой-то семиклассницы, так что я безжалостно все удалил. Примерно через полчаса раздалась трель моего дверного звонка. Мой желудок почувствовал своим экстрасенсорным чутьем ароматы доставленной пиццы и, изливаясь феромонами, потянул все моё тело к двери. На пороге стоял парень. Нет, даже не то, чтобы просто парень. На пороге стоял Ангел в красном фирменном костюме разносчика пиццы. Его чуть рыжеватые волосы были уложены выше, чем Эмпайр-Стейт-Билдинг, голубые глаза сияли, словно два неограненных сапфира на солнце, а бледная кожа была настолько идеальной, что казалась фарфоровой. Одернув себя за ставшие привычными яркие метафоры, я заметил заодно, что он вполне может решить, что я сумасшедший или типа того, потому что на моем лице росла трехдневная щетина, а мои волосы изображали из себя композицию а ля "я у мамы брокколи". - Пицца с моцареллой и салями, размер большой, - высоким чистым голосом торжественно объявил Ангел, протягивая мне коробку, на которой было написано то же самое, - С вас шестнадцать долларов одиннадцать центов. Я, аккуратно устроив пиццу на возвышении из какого-то хлама (чтобы Ангел не подумал, что я свинья), полез за кошельком. В это время Ангел внимательно осматривал моё жилище. - Выглядит... - начал он. - Ужасно? - усмехнулся я. - ... так по-творчески, - закончил он. - Вы художник? - Писатель, - я с интересом посмотрел на парня, протягивая деньги, – Как ты догадался? Кстати, я Блейн, а ты… Он загадочно улыбнулся, аккуратно взял даваемые мной деньги и, сделав шутливый поклон, сбежал по лестнице вниз, оставляя меня стоять совершенно растерянного в своей квартире. Я мгновенно бросился к ноутбуку, забывая про оставленную пиццу и судорожно начиная печатать строчки из черных букв. Я еще не знал, о чем будет моя история, но я знал, кто будет в ней главным героем.