Идеальная история

Обращение от автора: прошу простить меня, если глава вышла корявая – я заболела и плохо соображаю. Я не мог перестать думать о том разносчике пиццы. Не то чтобы я так старательно его выкидывал оттуда – он принес мне вдохновения на столько страниц, сколько я не напечатал за последние два месяца – но думать о ком-то даже тогда, когда идешь за покупками в супермаркет или когда видишь какого-нибудь шатена со спины, или просто когда идешь мимо пиццерии – это же не совсем нормально, да? В моей голове крутилось слишком много эпитетов, подходивших под описание внешности Ангела, но ни один из них мне не казался достаточно ярким для того, чтобы те, кто будут читать о нем, представили его себе и увидели нежную бархатистую кожу и пухлые губы, и голубые с изумрудными крапинками глаза, и все то, что делало его именно тем существом, которое надолго обосновалось в моей голове и в моих мыслях. Я не знаю, почему мне было так интересно узнать Ангела поближе, ведь, черт, я даже имени его толком не знал. Но в нем было что-то такое, притягивающее с такой силой, что сила, удерживающая нас на Земле, казалась мне неописуемо ничтожной. Иногда мне звонила Сантана, и в перерывах между упреками насчет того, что я плохо работаю, и ругательствами на английском и испанском, она рассказывала мне о своих грандиозных планах на мою ещедажененаписанную книгу. Обычно в таких случаях я врубал телефон на громкую связь и занимался чем-нибудь еще, давая этой ужасной женщине выговориться. Вообще-то, я вовсе не считал её такой уж и плохой. Каким-то образом она обнаружила меня, навещая свою девушку Бритт, учившуюся вместе со мной на журналиста. Сначала мы были просто друзьями, а потом она перерыла весь мой дом и нашла черновики с написанной мной, но еще не выпущенной книгой. Не обращая внимания на мои крики и вопли о том, что это все бред и что я стесняюсь, она забрала их к себе – и через два месяца вышла моя книга, получившая довольно-таки нескромный успех. Но сейчас, после пяти лет непрерывного общения, я наконец-то понял, что устал от неё. Устал от всех этих презентаций и людей, с которыми нужно было знакомиться. Мне казалось, что я растерял все то, что сделало меня когда-то хорошим писателем, и все мои попытки хоть что-то написать - бездарны. И вот, после трех дней непрерывных мыслей о моем собственном ангеле, я вылез из своей захламленной норы и отправился на поиски впечатлений по соседним кварталам, которые не заставили меня ждать слишком долго. Через пару минут я, улетевший в бескрайние дали моего подсознания, столкнулся с кем-то на пересечении улиц, выливая на себя только что купленный кофе. - Простите, простите, - обеспокоенно затараторил человек, с которым я столкнулся, тут же умолкая при взгляде на мое лицо, – Вы? – ошеломленно спросил он, тут же приходя в себя и улыбаясь. Сказать, что я был удивлен – ничего не сказать. Передо мной стоял тот, кто не покидал мои мысли уже несколько дней, вызывая нездоровый восторг – передо мной стоял Ангел, собственной персоной. Сегодня на нем была не его форма разносчика пиццы, красно-белая с полосатым воротничком и таким же козырьком. Сегодня на нем была простая белая футболка и черные джинсы, который обтягивали его великолепную, не побоюсь этого слова, задницу. Парень с легким смешком пощелкал пальцами у меня перед носом, заметив, куда устремлен мой взгляд. - У вас тут кофе, - он показал на мою рубашку с большим мокрым пятном коричневого цвета, – Если вы хотите, я могу заплатить за химчистку или еще чего. - Да ладно, - отмахнулся я от предложений Ангела, с интересом глядя на него. Какая-то часть меня восторженно радовалась тому, что Ангел запомнил меня, а другая – огорчалась насчет того, что тот вряд ли помнит его имя, – Не хочешь выпить кофе? – вырвалось у меня прежде, чем я смог подумать о том, что именно я говорю. - С удовольствием, - протянул Ангел, сверкая глазами. Я завел нас в небольшое кафе неподалеку отсюда. Те немногие, которые сейчас там сидели с удивлением и даже насмешкой косились на пятно на моей рубашке, отчего я невольно начал чувствовать себя неуютно. - Мне, правда, стыдно, что из-за меня у вас испорчена рубашка, - смущенно выдавил Ангел. - Ничего страшного, - опять отмахнулся я, – И давай на ты, все-таки, мы с тобой пьем кофе и… - Так это свидание? – усмехнулся Ангел, пробегая взглядом по меню, лежавшему на столе. Моё сердце тихонько екнуло. Неужели кто-то там, наверху, все-таки существует, и этот кто-то все-таки услышал его молитвы и сделал так, что это создание, этот идеальный парень напротив меня – гей? - Если ты захочешь, - смутился я. Он кивнул, все еще улыбаясь. Я не знал, как он умудряется улыбаться практически постоянно, потому что у всех тех людей, с которыми я был знаком раньше, уже давным давно бы свело скулы. - Я Блейн, - еще раз представился я на всякий случай, потому что я не был уверен насчет того, что он все еще помнит мое имя. - Я помню, - заметив мой удивленный взгляд, он пояснил: - Моцарелла и салями. У меня хорошая память. Я постарался сделать такой вид, словно я совершенно не расстроен тем фактом, что он запомнил мое имя не потому, что запомнил меня, а потому что у него просто хорошая память. - Кстати, я же даже не знаю, как тебя зовут, - словно только что поняв это, воскликнул я. Он опять загадочно улыбнулся, совсем так же, как тогда, при первой нашей встрече. - Можешь, ты угадаешь? Я мысленно застонал. С этим парнем было так сложно, но, кажется, это было именно тем, что меня в нем привлекало, не считая идеальной внешности и словно бы осязаемого теплого света, заставляющего моё сердце биться в разы быстрее. - Ты серьезно? - Ну да. Давай, у тебя будет три попытки, хорошо? – он взглянул на меня так, словно бы уговаривая согласиться, словно ему было это важно. Я никак не мог понять его. - Имен много, попыток – три, - вполне резонно возразил я. – Может, подскажешь? Ангел уставился на меня, соображая что-то про себя. - Так зовут музыканта. Вполне известного, особенно, в последнее время, - парень фыркнул, отводя глаза в сторону. Я поднял брови. Он что, серьезно? Я должен просматривать имена всех музыкантов из топ-40? Парень взглянул на часы на экране своего телефона. - Знаешь, я опаздываю на работу. Позвони мне, когда надумаешь, - он быстро написал набор из цифр на салфетке. - Ты же ничего не заказал, - упрекнул я его. Все-таки, мы должны были пить кофе. - Зато у меня было чудесное свидание, - тихо пропел он над самым моим ухом, исчезая в дверях кафе.