Идеальная история

"Все плохо", - говорил я себе, когда поспешно стирал напечатанное предложение. Если раньше мне не нравились строки, написанные год назад, то сейчас они казались мне смешными уже через минуту. "Все плохо", - говорил я себе, сбрасывая звонок от Сантаны. Я знал, что это ребячество и нужно было ответить и прямо сказать, что, хотя мне нужно сдать ей книгу для редакции уже через неделю, у меня до сих пор не написано и половины. "Все плохо", - говорил я себе, когда все мои мысли принадлежали только одному человеку — не человеку даже, а самому настоящему Ангелу. Конечно, в последнем пункте не было ничего плохого, если учесть, что писал я как раз о нем. Но доставать что-то из головы я не мог, потому что таким образом я бы обезобразил всю нашу историю. Нашу историю... громко сказано. Мы были знакомы всего две недели, я не знал его адреса и, да, я не знал даже его имени. Но во всем этом было что-то такое, из-за чего мое сердце настойчиво пускалось в радостные танцы, сводя меня с ума своим бешеным стуком. У меня оставалась всего лишь одна попытка. Первую я глупо потратил в караоке, спев песню Майкла Джексона, вторую использовал еще глупее, поддавшись на провокацию это хитрого лиса. — Все плохо, — буркнул я себе под нос, заказывая еще одну стопку виски у хлыщеватого вида бармена. — Действительно? — с интересом спросил блондин, подсевший к барной стойке на соседний стул. — Расскажешь, что произошло? Я угощаю. — Не надо меня угощать, я уже… — я щелкнул пальцами, подбирая слово, соответствующего моему статусу интеллигентного писателя, — …на-абрался. Все, хватит. Бармен пододвинул ко мне виски, и я, выпив его одним махом, слез со стула и побрел к выходу. В голове шумело, но этот шум никак не хотел заглушать настойчивый внутренний голос, напоминающий голос Сантаны. Внутренний голос твердил, как заведенный: «Все плохо». Все действительно было плохо. И мне никак не удавалось привести все в норму, потому что, наверное, я на подсознательном уровне хотел оставить все так, как есть. Чтобы Ангел всегда оставался для меня загадкой, а книга незаконченной. Наверное, именно поэтому я набрал его номер и дрожащей рукой поднес телефон к уху. — Да? — откликнулся голос на другом конце провода. — Ангел мой, — пропел я, вспоминая, что хотел сказать. Когда я вспомнил, то шумно выдохнул: — Я отказываюсь от третьей попытки. — Ээ… — протянул Ангел. — Что, прости? То есть, все кончено?   — Кончено, хах, — подтвердил я. Наверное, дело было все-таки во мне, потому что, стоило мне прервать звонок, как в голову закралась мысль насчет того, что зря я это сделал. И, наверное, Судьба просто решила посмеяться надо мной, потому что внезапно я понял, как зовут Ангела. Хотя, возможно, это случилось из-за того, что из бара, снаружи которого я стоял, донеслась «Rape me», а потом две девушки, проходившие мимо, восхищенно завизжали. И я вспомнил слова Ангела, гласившие: «Так зовут одного известного музыканта, особенно в последнее время». И когда я услышал протяжное визгливое «Ку-у-у-у-урт», я все понял. Но Ангел сбрасывал мои звонки, когда я пытался до него дозвониться.

***

— Я, правда, его знакомый. И мне, правда, нужно как-то с ним связаться, — сказал я пухлой темнокожей девушке в отделе кадров пиццерии, где работал Ангел. — А мне, правда, нужно узнать хотя бы имя того, кого вы ищете для того, чтобы хотя бы подумать, говорить вам или нет, — Мерседес, как гласил бейджик девушки, закатила глаза. — И почему я должна верить, что вы его знаете, раз вы даже не знаете его имени? — Это было нашей игрой, — сказал я, понимаю, как глупо сейчас это прозвучало. — Вы должны его знать,потому что его трудно не запомнить, если знаешь. Выше меня, кожа фарфоровая, голубые глаза с изумрудными крапинками, и сам он похож на ангела. Мерседес с интересом посмотрела на меня. — Так это из-за тебя мой лучший друг сегодня проснулся посреди ночи, а потом закатил истерику потому, что "этот козел оказался тем еще козлом"? Я густо покраснел. — Я был пьян. И я совсем отчаялся. Но теперь я понял все, правда. И мне нужно с ним поговорить. Мерседес вздохнула. — Ладно, — она вырвала из маленького блокнотика листочек и настрочила мелким почерком адрес. Мерседес протянула мне его. — Найдешь его здесь. Передавай от меня привет. Я благодарно кивнул и кинулся бежать. Я бежал по улицам до метро, до вагона поезда, потом торопливо мялся на одном месте, мешая другим пассажирам. Я выбежал из метро под яркие лучи солнца и помчался к дому, где я мог найти моего Ангела. И я его нашел. Ангел открыл передо мной дверь, не спрашивая, кто там, а когда увидел меня, то тут же попытался закрыть. — Нам не о чем разговаривать, — бросил он. — Кажется, ты обсудил то, что хотел по телефону. — Подожди, дай мне еще одну попытку, — я всунул руку в щель между дверью и косяком. — Постой. Курт! Ангел замер. — Мерседес сказала тебе? — Нет, — я помотал головой. — Я догадался. Ночью. Сразу после звонка.

***

Когда до крайнего срока оставалось пять часов, я с удовлетворенным вздохом сохранил документ с готовой книгой и отправил его файлом по электронной почте Сантане. — Ты закончил? — мурлыкнул Курт, все это время дожидавшийся меня рядом, на диване. — Теперь ты, наконец, можешь отдохнуть? И он, ничего не говоря больше, потянул меня за руку спальню. Я был уверен, что моя новая книга понравится далеко не всем, возможно, её даже Сантана дальше редакции не пропустит. Но эта книга была моей собственной идеальной историей.