По соседству

В свои двадцать пять Джонни верит в Нарнию, фей и прочих волшебных существ. Например, один такой живёт рядом с ним — точно не человек, иначе с чего все мысли только о нём, а руки так и тянутся пощупать, обнять и приласкать? Околдовали, сопротивление бесполезно, да и не нужно. У Юты на пояснице дракон — спираль, хвост которой скрывается промеж ягодиц, и Джон порой думает, как же, наверное, пиздец было больно, когда набивали такое. Но ему нравится — боже, да его уносит от одного только вида, и готов часами на коленях стоять, языком боготворя эту красоту. И самого Юту, несомненно, который оказался таким смелым и бесцеремонным. Сам бы Джон никогда не решился подойти, а стойко бы помер, так и не сделав шаг навстречу. А вот сейчас может сделать даже тысячу шагов, потому что любимый человек теперь рядышком, и того можно зажать в кольцо рук, когда вновь пробегает мимо с полотенцем на плече. Как бы этим самым полотенцем по лицу не заехал. — У меня вообще-то курица в духовке! — возмущённо пыхтит Юта, пытаясь отпихнуть, но Джон и выше, и сильнее, и вообще ему не много же надо, верно? Запускает одну руку под рубашку, поглаживая пальцами спину. Кожа горячая, слегка намокла от пота. Не удержавшись, Со смачно целует Накамото в ухо, на что тот взвизгивает и начинает орать, что от такого к себе обращения точно оглохнет. Запястьем трёт пострадавшее место, пока Джон выпускает любимого из объятий, про себя сетуя на то, что скоро и сам слуха лишится от подобных криков. Он выжидает, когда Юта разберётся с курицей. Хватает семи минут, а после никаких преград в пределах видимости, и Джон вновь готов захватывать рубежи. Ему нравится Юта в фартуке, Юта без фартука, в одних кроссовках, в чулках или полностью обнаженный — что только ни пробовали, и можно благодарить небо, что он такой безотказный и готовый почти на всё. Сейчас, например, Джон вознамерился вновь посягнуть на дракона своего личного дракона. Но для начала Со хватает своего неугомонного парня в охапку, чтобы вдоволь нацеловаться: как ни банально, но этим губам можно посвятить целый трактат о святости и страстности, ничуть не противореча реальности. Пальцы Юты хватаются за плечи, сжимают — ощущение твердых мышц наверняка заставляет его ноги стать ватными, а голова начинает кружиться. Во всяком случае так говорил он сам, и Джон не думает, что тот просто льстил. Завалить Накамото на стол — то, ради чего можно и в ад спуститься, и вообще с ума сойти, потому что это слишком охеренное зрелище, особенно когда Юта запрокидывает голову — рубашка расстёгнута на три верхние пуговицы. Можно облизывать, кусать шею, даже засосы оставлять, и никаких протестов по этому поводу. Язык касается ямочки между ключицами, ведёт вверх, к подбородку, пока ладони мнут бёдра. А после Накамото бесцеремонно переворачивают спиной вверх, развязывают фартук, задирают рубашку и приспускают штаны — не надел белья, кто бы сомневался! Джону уже не терпится вновь узреть тоненькую ленточку дракона, которая околдовывает разум, подчиняя плотским страстям. Юта выгибается, и его светлая задница такая гладкая, такая мягкая, крышесносная, бесподобная — ещё десятки эпитетов подобрать можно! — что сердце замирает, а рот наполняется слюной. Джон становится на колени, сглатывает и дует, заставляя покрываться мурашками тело. Как же это охуенно, кто бы знал! И пусть остаются в неведении. Пальцем проводит по чёрной спирали, а после прижимается носом к влажной коже, обдавая горячим дыханием, сжимает пальцами ягодицы, разводя, касается губами кончика драконова хвоста. Наверное, больно было, когда набивали, хоть вой. Вход сокращается, растянутый, готовый принять, и Джон вновь мысленно боготворит Ютовы настырность и смелость, проводя мокрым языком от ануса к драконовой голове, под конец прикусывая. Сверху всхлипывают, и Со знает, насколько этот человек может быть громким, и ему немного — совсем чуточку! — бывает жаль соседей. Потому что хочется гораздо большего, и он отстраняется, чтобы от души шлёпнуть по упругой ягодице и наконец услышать вскрик — пронзительный и короткий, заставляющий собраться внизу живота вязкому комку возбуждения. Джон проводит губами по покрасневшей коже, выдыхает, ощущая, как мелко дрожат чужие ноги. А после бессовестно вторгается языком в анус, заставляя Юту подавиться стоном. Слюна как смазка отлично подходит для подготовленного нутра, и сводит в животе, когда стенки сжимаются вокруг. — Джооон!.. Отчаянно, ногтями цепляясь за стол, пока вот так влажно и пошло имеют в зад. Джон проталкивает язык все глубже, Юта вновь заходится стоном: — О, Ками, дааа… быстрее, прошу, блядь!.. Бы… Звонок в дверь заставляет Со вздрогнуть и едва не откусить собственный язык. Он резко отстраняется, тем временем Юта едва не сваливается со стола, от испуга, наверное. Оба тяжело дышат, Со с трудом поднимается, рукой опираясь на столешницу. Звук точно режет перепонки, и можно только проклинать тех, кто так не вовремя вздумал прервать такой момент! Он долго открывает дверь, пока кто-то продолжает нажимать на кнопку. Щёлкает замок. На пороге стоит довольный Джэхён. — Привет, бро! Мне тут соль срочно нужна, не одолжишь?