Гордон, очнись, ты конь!

— Мне не нравятся пчелы. Или муравьи. Да я вообще от насекомых не тащусь. Почему она не сказала?.. Ай, я все равно бы пошел, как будто у меня есть выбор. Бубнеж Барни за спиной несколько успокаивал. Пони все дальше отходили от поезда в скользкую глиняную грязь, туда, где возвышался лысый и дырявый холм. Из глины торчали кусты, с виду довольно мертвые. Кажется, с неба что-то еще и капало. Сухой ветер Империи, запах раскаленного песка и пыли были Гордону гораздо привычнее. — Нет, это хорошо, что комбайн прогнал ее нахрен, чтобы не мешалась, я не спорю... Этот херов ветер скоро выдует мне все мозги! Повстанец хотя бы нормально видел, потому что грива не лезла в глаза. Но попроси его Гордон сейчас взлететь и разведать, что там, и Барни пошлет его так, что можно будет новые слова записывать. А ведь ветер как раз по ходу движения. Лужи лениво пузырились, над поверхностью поднимался пар. Жеребцы продвигались, хлюпая грязью и, на их удивление, вполне ощущая под ногами то тепло, то холод. Фримен не совсем понимал, почему его спутник пустил его вперед — не очень-то они походили на дипломатов, — впрочем, объяснения Твайлайт легли довольно легко и он больше не чувствовал себя безоружным, суясь в осиное?.. оборотниное гнездо. Это ведь с комбайнами невозможно договориться, а раз Илай их послал, то на этих насекомых есть вполне реальный шанс. — Это че за херня?! Ученый обернулся, чтобы увидеть нечто, поднимающееся из лужи вместе с грязью. Нечто двигалось, быстро выталкивая себя вверх. — Дерьмодемон какой-то! Таких существ оказалось несколько. Двое за секунды оказались в кольце, встали бок о бок, готовясь лягаться. Из лужи наконец выползло и отряхнулось насекомоподобное четвероногое существо. — Сш-ш... — оскалилось оно, наступая. Хотя бы не бросилось сразу на рог накалывать или глотки грызть, а там было чем. — Друг, мы пришли с миром, — слегка приподнял переднюю ногу Калхаун, разбрызгивая грязь в попытке изобразить приветственный жест. Гордон закивал остальным существам тоже. — Мы никого не ждем, — прошипел оборотень. Гордону он показался даже несколько больше остальных. И крылья у него были более драные. — А у нас есть для вас, эт самое, деловое предложение... — продолжал натянуто улыбаться Барни. — Если вы хотите закусить комбайнами, то мы можем вам сказать, где они, — указал он на свою сумку, где лежал накопитель. — Что нам мешает просто убить вас-с и забрать то, что вы принесли? — Валяйте. Пароль будете подбирать тыщу лет. Ой, то есть, триста тысяч лет. — Что вам здесь надо, пони? Вы же не пожертвование делаете. — У нас есть кое-какой план, чтобы нагадить Селестии. И оборотни могут нам помочь. — Сопротивление хочет атаковать Кантерлот? — Ну нет, мы хотим прийти и сдаться власти Альянса, потому что они же такие хорошие и несут магию любви! На последних словах существо неслабо перекосило. Оно фыркнуло и, прокашлявшись, ответило, что двое могут идти под конвоем до входа. Один из оборотней зарылся в грязь там же, откуда вылез, Гордон предполагал, что либо он остался там для охраны, либо у них там тоннели для быстрого перемещения по территории чего-то вроде улья, как описывала Твайлайт. Двое не заметили у них передатчиков или вообще каких-либо плодов современной цивилизации, даже одежды. С тусклых темно-серых экзоскелетов быстро стекала грязь, полупрозрачные крылья нервно вздрагивали при ходьбе. Так пони и добрались до холма, озираясь на полдюжины ведущих их оборотней. Вход преградила пара существ. — Это кто? Пленные? — Сопротивление. Они пришли по какому-то стратегическому делу. — Они не предупреждали. — Мы предупреждали... То есть, Спаркл должна была вам отправить сообщение, — нахмурился Барни. Две группы оборотней смотрели друг на друга с некоторым непониманием, пока из глубины темного прохода не возникло существо в царапинах на панцире и без одного глаза: — Они заинтересовали Ее Величество. Пусть назовутся, тогда смогут войти. — Доктор Фримен и офицер Калхаун. Оборотень усмехнулся. — Как же. Еще скажите, что ваша принцесса спустилась с луны и привезла вас сюда на сияющей колеснице. Впрочем, мне плевать, здесь вы будете слушаться меня. Жеребцы с недоумением переглянулись, но погрызенный уже рысил вглубь коридора: — Марш за мной, раз-два, раз-два! Стены многочисленных проходов освещали полосы чего-то тускло-синего, под холмом оказался огромный колодец с мостами, тоннелями, отверстиями. Стайки оборотней вылетали из одних, влетали в другие, таскали что-то на себе или за собой пешком, пару раз заставляли пришедших вжиматься в стены, чтобы их не снесло, пробегали мимо с топотом, чудом не врезаясь друг в друга. Погрызенный только усмехался, пока пони оглядывались на рабочих «насекомых» то ли с удивлением, то ли с восхищением. Светящиеся в темноте глаза, рога и крылья напомнили что-то. — Это очень похоже на гнездо стража, — осенило Гордона в какой-то момент. «Только вот дробовика у меня с собой нет...» Барни улыбнулся и уже открыл рот, но оборотень зашипел и взлетел до потолка, спикировал прямо перед носом ученого, заставив отпрянуть. Крылья затрепетали, сливаясь в гудящее пятно, хитиновые пластины приподнялись, и существо оскалилось, наступая: — Если ты еще раз!.. один единственный раз упомянешь этих тварей из Зена! Я не посмотрю, что ты пришел без оружия, мы сожрем тебя и твоего дружка, вы будете сидеть у нас в коконах и пускать слюни! — Я понял, — сделал пару шагов назад Гордон. — Я не хочу проблем. Кажется, его рог снова светился, хоть бы одноглазый не принял это за признаки агрессии. — Че ты шепчешь? Говори нормально! — Они вам очень досадили, да? — осторожно приблизился Барни. Оборотень зашипел снова: — «Очень досадили»? Да эти твари атаковали наш бывший дом в течение двух лет! Если бы не они, мы бы отразили атаку Альянса и остались в пределах Империи. Но теперь мы вынуждены месить эту проклятую глину! Существо с силой выдохнуло, сделало несколько шагов на месте и слегка уменьшилось в размере из-за движения пластин. — Это вам повезло, что я добрый. Вот мой совет: как доберемся до Ее Величества, молчите, пока вас не спросят, иначе не вернетесь к своей разноцветной братии. Теперь они бежали по очередному мосту чуть ли не галопом. — Эм... сэр? — догнал его Калхаун. — Чего тебе, травоядный? — Мы хотим действовать по вашим правилам: в конце концов, мы сейчас у вас дома. Так что, мы и Ее Величество могли бы прийти к взаимовыгодной договоренности, если у вас найдется еще несколько советов. — Знаешь, сколько я нормально не ел? Два месяца. Ты — ходячий бутерброд, и мы в выигрыше, особенно если кто-то облажается на переговорах. А теперь молчи. Пони переглянулись. Отличное начало. Однако если этот оборотень не блефует, то Илай хорошо угадал, чего они хотят, а значит в сумке Барни — очень ценный и весомый аргумент. Тронный зал был увешан светящимися грибами, его тяжеловато было охватить взглядом, но большое пространство почти пустовало. Вдали находилось небольшое возвышение и караул из пары существ. Трое пробежали большую часть зала галопом. Приблизившись к возвышению, оборотень встал, как вкопанный, пони не ожидали резкого торможения и чуть не пробежали дальше. — Ее Величество королева Крисалис! — объявил оборотень из караула, и стоящий рядом с пони склонился в поклоне до земли. Неуклюже повторив за ним, двое наблюдали. За звуками шагов возникло существо крупнее обычных оборотней раза в полтора с длинной гривой, похожей на пучок водорослей. — Вставайте. — Ваше величество, — поднялся оборотень, с ним и пони, — это те самые гости. Они назвались... — Мне плевать, как они назвались. Все — за мной. Пони переглянулись снова и, оглядываясь на идущего следом оборотня, прошли на возвышение, за ним — в небольшую соседнюю с залом комнату. В ней хотя бы было что-то напоминающее мебель, пишущие принадлежности, оборудование для связи. И компьютер, древнючий... И сидящий за столом, видимо, местный сисадмин. — Вы пришли сюда, чтобы совершить сделку. Покажите, что вы имеете, — приказала королева. Барни потянулся в сумку. — На этом накопителе... Оборотень выхватил флешку прямо из зубов повстанца и потащил ее сразу к компьютеру, подключать и настраивать. — Эм... Короче, там координаты где-то десятка баз комбайнов в округе. Есть три файла без пароля, чтобы вы знали, что мы не врем. — Фаринкс! Оборотень без глаза вытянулся по струнке. — Да, моя госпожа? — Проверь, насколько эти координаты похожи на правду. И как они нам подходят. Несколько минут королева со своей прислугой изучала координаты, выслушивала комментарии. — Все сама, ты посмотри, — прошептал Барни, приблизившись, Гордону. Тот закивал. Все казалось не так плохо: вот они зашли, пяти минут не прошло, на флешку посмотрели, координаты оценили. Даже не стали сопротивляться особо. Или готовить обед из конины. Оборотни некоторое время осматривали спутниковую карту и прикидывали время. — Мы можем принять то, что вы предложили, — резко обернулась королева к пони, заставив их вздрогнуть. — Как получить остальные? Водоросли гривы колыхались перед носами двоих, существо нависало, показывая преимущество в размере. — Тут стоит оговорить, собственно, что мы хотели получить взамен, — не растерялся Барни. — Ну? — Насколько нам известно, Селестия проводит праздник Равноденствия завтра. Пока она отвлекается на массовые гуляния... — Ближе к делу, травоядный. — Шестерых ее советников можно заменить оборотнями. Полный план атаки оборотни могут получить на месте, на нашей базе недалеко от Кантерлота. Но суть в саботаже армии, ГО, логистики снабжения, планов проведения мероприятия, а еще ослаблении влияния Альянса и отключении купола. — Для чего? — Для атаки артиллерии и наступления с нескольких сторон. — И вы приходите с этим за сутки до начала? Мы ваш план «Б», не так ли? — оскалилось существо, но, не дожидаясь ответа, продолжило уже равнодушно: — План ясен. — Итак, — заулыбался повстанец, — мы показали, что есть у нас, теперь, с вашего позволения, мы хотели бы увидеть, что есть у вас. — А ты уверен, что так сильно хочешь подвергнуть моих детей какому-то испытанию? Ты пришел сюда требовать солдат, верно? — сделала еще полшага вперед королева, ухмыляясь. — Ты наивно полагаешь, что твоя жалкая флешка даст тебе неприкосновенность? — Послушайте, я совсем не... — Не смей перебивать меня! — зашипела она, так же становясь больше из-за движения хитиновых пластин, блестящих, как будто отполированных. — Вы хотите испытания? Так тому и быть. Если среди моих детей твой дружок, — указала она на Гордона, — узнает тебя настоящего, то я приму ваш план. Ошибется, и мы сожрем вас заживо. Пони переглянулись, и ученый вновь ясно ощутил сжимающий ребра и горло канат. Эта затея просто не могла обернуться хорошо. Прижавший уши Калхаун, кажется, думал, что опять все испортил, надо бы сказать, что это не так. — Барни... — начал Гордон. И услышал собственный голос, чистый, без капли хрипоты: — Иди за мной. Вместо одноглазого оборотня по помещению шла его, Гордона, точная копия, как будто он глядел в жутковатое зеркало. Серый «единорог» в очках и грязной одежде, с растрепанной гривой остановился и обернулся в проеме. Губы существа кривились от еле сдерживаемой ухмылки. Калхаун переводил взгляд с одного существа на другое, в итоге обернулся к настоящему Фримену и нервно улыбнулся: — Ну, ты же что-нибудь придумаешь, правда? И получил бы внятный ответ, если бы не побежал в коридор за оборотнем. — Дам тебе пять минут, чтобы сосредоточиться. Можешь даже пользоваться своей жалкой магией, правда никакая магия не покажет тебе оборотня. Удачи, молчаливый травоядный, — облизнулась королева. — Посмотрим, как тебе поможет красноречие твоего маленького Барни. Она повела его обратно в зал, где не было никакого трона, заставила встать перед возвышением, к ней... спиной? как там называется у коней корма? Все вот это вот — это то, что называется самый настоящий конец. Перед ним полутемный зал, скоро сюда придет несколько оборотней, которые, конский черт их побери, в своем деле настоящие профессионалы. Среди них Барни может вообще не оказаться, между прочим... Так вот, придут они, и дальше что? Какой цирк надо им показать, чтобы настоящий Барни выдал себя? — Если подойдешь к ним ближе, чем на десять шагов, можешь с жизнью попрощаться. И только попробуй заговорить. «Спасибо, мне это очень помогает». Попытка успокоить дыхание и вспомнить все пятьдесят штатов родной страны помогла ученому хотя бы прекратить переминаться на месте и покрываться пеной. Твайлайт говорила что-то про эмоции и способности оборотней... А Гордон может управлять Эффектом, на это запрета нет. Но шанс только один, нужно выбрать что-то, а он даже не уверен, что ему делать. Барни должен подать какой-то знак, но к нему нельзя приблизиться. Фримен начал слегка стучать копытом по полу, выбивая незамысловатый ритм. Довольно глухо получается. Эффект, ритм, Калхаун. И кони, чертовы кони. Проекции — это физические предметы, они могут издавать звуки. Проекция в виде тонкой линии появилась слева от жеребца, по его желанию она дрогнула и издала звук, похожий на щелчок хлыста. Еще одну он нарисовал — скорее, разместил — с другой стороны, она дрогнула тягуче и высоко, даже немного уныло. Если рядом с первой поместить что-то вроде диска... Гордон не знал, почему его проекции резонируют сами по себе, как если бы это были не диски и кривые, а несколько барабанов и струн. Но звуки получались знакомыми, с каждой мысленной «настройкой» все ближе к тому, что он ожидал услышать. Не прошло нескольких минут, и у него в распоряжении был небольшой оркестр. Только вот голоса не хватало. Барни не собирался вестись на провокации и не отвечал на вопросы, не смотрел оборотням в глаза, даже старался не двигаться. Пусть он понимал, что уже поздно, они уже достаточно хорошо разглядели, как нужно вести себя, чтобы показаться именно тем, кем им было нужно. Больше всего его бесило наличие Фаринкса, который даже не старался. Ну не мог Калхаун себе представить Фримена, рассказывающего похабные матерные анекдоты и ржущего над ними же. Было омерзительно смотреть на столь гадкое существо с его внешностью, говорящее его голосом. Хоть патрульный и не был знаком с Гордоном до того, как тот его потерял, но он слышал его в записи. Барни очень быстро объяснили, что ему нужно следовать за Фаринксом и встать в максимально ровном ряду, и не дай создатель он хотя бы чихнет, собьется с шага, будет смотреть Гордону в глаза дольше пяти секунд... А еще он не имел представления, что сделает ученый и как это им поможет. Перед Гордоном в ряд встало пять одинаковых пони. Ученый шумно сглотнул и понял, что слегка дрожит. Он может бороться с ошибками, может бороться с физическими угрозами, с теоретическими угрозами, но бороться с такой херней... Он даже объяснить это словами не может. Что можно напомнить Барни, чтобы он показал себя? — Укажи хоть как-то. Начинай, — послышался голос позади. Они не слушали вместе музыку, они максимум в приставку играли, еще смотрели пару диснеевских фильмов. Калхаун услышал грустные звуки фортепиано, что-то лирическое, медленное и довольно тихое. Видимо, эти цветные штуки и были источником звука. Вступили барабаны, тоже тихо. Это была какая-то знакомая мелодия, но Барни в принципе не слышал музыки уже очень давно. Но не надо забывать, что для Гордона с момента резонанса прошло меньше недели. Он помнит все, что было в Мезе. «Что это за мелодия? Думай». «Проблема. Большая проблема. Огромная проблема», — думал Гордон. Что самое запоминающееся было в Мезе? Патрульный увидел под просторным потолком проекцию монорельса, точь-в-точь, того самого. Трамвайчик проехал по светящемуся рельсу и исчез. Барни сказали не двигаться, но он просто не мог. «Думай. Минорная мелодия на фортепиано и чертов монорельс». Гордон действительно хорошо играл на фортепиано. Но это было очень давно. Фримен прокашлялся. У него была идея, пусть он вспомнит, пожалуйста, пусть он вспомнит сам... Между ними возникла еще иллюзия: несколько человек, сидящих вместе за столом. Люди в халатах и один человек без, но в шлеме. Их лица сложно было разглядеть, потому что иллюзия сама по себе светилась. Возможно, это очень хреновая идея. Возможно, Гордон лишится связок насовсем. Мелодия становилась быстрее, в ней появилось как бы больше слоев, вступило еще несколько инструментов. Затем почти сошла на нет.             Вот и я. «Он что, поет, блядь?!» У него на горле что-то засветилось, какие-то полосы. «Господи, Гордон, ты чего творишь? Почему такой странный способ?»             Я пришел в этот мир диким и свободным. «Что это за песня? Что это должно означать? Почему? Это из какого-то мультика. Из какого? Думай, Калхаун». Музыка вновь наполнила зал.             Вот и я. Я молод и силен.             Весь этот мир — мой дом. В воздухе возник небольшой логотип Мезы. Это место — действительно его дом.             Это новый мир, это новое начало.             Он будет жить, пока бьется твое сердце. «Там не так было. Что угодно, но там не так было». Барни переступал на месте. Оборотни наверняка заметят. Два человека играют в приставку. Они сидят на диване и мучают контроллеры, они полны азарта, они смеются. Барни понял, что вокруг очень мало воздуха. Оборотень рядом с ним засветился и в синем вихре принял настоящую форму. Кажется, так и надо.             Занимается новый день.             Начинается на старой земле.             Ты ждал меня. И я пришел. «Нет, там не "ты ждал меня", а "я ждал тебя". Но, сука, будь я проклят, если я его не ждал». Один человек показывает другому телескоп. Вокруг пустыня, на небе тысячи звезд. Они смотрят на Луну. «Там есть как будто буквы, "икс" и "игрек". Да, давайте дружно пошутим про Декартову систему». Мелодия становилась все громче, Барни не заметил, как понял, что ему не пришлось больше вслушиваться.             Да, это новый мир, новое начало.             Он будет жить, пока бьется твое сердце. А сердце у Калхауна было уже где-то в глотке, судя по ощущениям. Засветился еще один оборотень.             Встречай новый день на старой земле. Еще одна проекция. Один человек протягивает другому небольшую коробку. Второй явно озадачен, но принимает ее и открывает. И Барни знает, что в ней лежит. «Это тот самый мультик про коней! Как он назывался? Почему такой странный текст?»             И этот мир... Барни даже издалека заметил, как тяжело Гордон дышит, это отразилось и в голосе.             Мы откроем заново.* Калхаун понял, что сам он задержал дыхание довольно надолго и у него уже кружится голова. Старый мир и новый мир. Сколько же в этом человеке еще осталось надежды. Как же он рад его видеть, как же он рад все вспомнить. Барни не мог смотреть куда-то, кроме как на возвышение, где стоял его спутник. — Это он, — указал Гордон вперед, прямо на Калхауна. Мир слегка качнулся. Через секунду Барни уже куда-то бежал, как от огня, он завязал в грязи, пытался не бежать по лужам, вокруг было холодно, так холодно, с неба лилась вода, и вот, что логично, он поскользнулся и пробороздил мордой по глине. Кое-как собрав ноги, он побежал снова. Спасаться. Вокруг только серое. — Барни! Твайлайт. Надо к ней. Но где? Он как будто видел только перед собой. Пришлось вертеться, но он заметил поезд. — Ты куда?! Ее голос ближе, но он так и не видит ее. — Где Гордон? То ли она перед ним, то ли еще где, но плевать, там дверь так близко... Барни чуть не переломал ноги, пытаясь запрыгнуть и поскользнувшись на лестнице. А где Гордон, действительно? Нет, его съели. Эти твари его точно съели.