игра в жертву

             У ребят всегда были довольно странные игры. Немного безумные и рискованные для артистов, следящих за своей репутацией и наработанным имиджем, но никто не выступает однозначно против, когда в залитой смехом комнате, свободной от камер, кто-то предлагает новую авантюру. Горящие глаза и покрасневшие уши устремляются на отчаянного мембера, терзающего свои губы уже третью минуту объяснений.       — …так вот, боже, еще раз, будет человек, следящий за процессом, и тот, кто станет нашей прекрасной «жертвой». У всех остальных одна цель — узнать, кто этой жертвой является, любой ценой. Победитель выбирает желание, проигравший обязан его исполнить, что бы там ни было. Видали, как все просто?!       На заполненной участниками кухне на какое-то время виснет задумчивая тишина, необходимая для переваривания информации и возможности заинтересованным мемберам высказать свое мнение раньше остальных.       — Странно ты слова подбираешь, Сони, — первым на предложение реагирует полусонный Феликс, заведомо устроившийся на плече Джисона, который как раз таки бесперебойно вещал правила игры и чувствовал чужую мягкую щеку, льнущую к его обнаженным участкам кожи. Пальцы Хана на автомате в блондинистых волосах, уютно и трепетно поглаживают и усыпляют ликсову бдительность, пока их владелец носом зарывается в пушистую макушку и внимательно слушает. — Я бы не чувствовал себя жертвой в такой ситуации, но звучит интересно.       — Нет, звучит как всегда безрассудно… — пытается поспорить Сынмин, скрещивая руки на груди, и собираясь что-то вероломно дополнить и за себя, и за Феликса, но замечает краем глаза бьющегося в смущении Чана, поодаль от всех вперившегося взглядом в разлинованный пол. Его милые уши и щеки всегда разрисовывает алым, когда разговор заходит о подобных играх, но то, как он сейчас прикусывает нижнюю губу и отчаянно вздыхает, точно готовый рискнуть, заставляет Кима пораженно отступить от прежней мысли. — Но я хочу попробовать.       Сомнительный катализатор, этот хён, но безумно действенный.       — Понятно, младшие как всегда, — забористо вмешивается Минхо, который с первых слов, вылетевших из болтливого рта Джисона, скептически отнесся к выбранной игре, в отличие от некоторых мальчиков. — Ты реально предлагаешь сделать это на прямой трансляции? — и такой вопрос-то задавать смысла особого нет, ибо он знает ответ, но правда хочется удостовериться еще раз, насколько его парень в край обезумел. И когда на лице Джисона победно пестрит ухмылка, а энергичный кивок разрезает воздух, Ли ожидаемо закатывает глаза. — Сумасшедший, у нас миллионная аудитория, ты об этом подумал?       — Да ладно, хён, ты любишь оправданный риск, — прямо сейчас рискует только Хан, уверенно заявляющий о позиции Минхо, который, впрочем, этого не отрицает, но нахмуренно прожигает его растрепанную голову. — Ты все еще можешь стать победителем и заставить меня, например, целый месяц драить общежитие…       — Ага, или оставлю тебя на месяц без секса.       Гулкое эхо коллективного глумления разряжается в воздухе, и Джисон обиженно дует губы, бросая на Ли предупреждающий взгляд. Последний шутливо высовывает язык, зная точно, что через пару мгновений Хан забудет об этой несбыточной угрозе, и полезет к нему со слюнявыми любовными поцелуями.       — Ладно, Хан, лучше объясни вот что, — вовремя втянувшийся Чанбин помогает вернуть заблудший разговор в нужное русло и вывести Джисона из мимолетного поникшего состояния. — Сможет ли «жертва» как-то победить вообще?       — Конечно! — Хан быстро переключается на вопрос и громко хлопает в ладоши, бодря засыпающего сбоку Феликса. — Я тебе больше скажу, это самая выигрышная позиция, ведь если человек продержится до конца трансляции и не спалится, то сможет загадать сразу семь желаний.       Веер пальцев нужного количества зависает в воздухе, пока Джисон окидывает воодушевленным взглядом перешептывающихся между собой мемберов.       — Хён, скажи… ты это ради своих хотелок устроить пытаешься? — макне команды, распластавшийся в объятиях двух других хёнов, привычно наглаживающих его расслабленные бедра, саркастически улыбается и исподлобья пялится на виновника торжества. Чонин реально наблюдательный, умеет следить за крошечными деталями и связывать их с прошлым опытом, поэтому точно знает, что Джисон везде для себя выгоду ищет, и не то, чтобы это плохо, просто забавно до правоты. — Все в курсе, какой ты выносливый. Заполучить эти семь желаний будет проще простого.       — Согласен, Сони, ты можешь сутками в роли жертвы находиться, — Хенджин предательски подтверждает слова Чонина, за что получает от последнего сладкий поцелуй в щеку и раздраженное хныканье Хана, утомившегося каждый раз бесцельно оправдываться.       Что ж, взял роль, значит иди до конца.       — Боже, вы такие вредные, — Джисон треплет Ликса за плечо, в немом разрешении прося прервать их контакт, и соскакивает с места, чтобы на всех правах выйти в центр комнаты и разложить все по полочкам в последний раз. Он предусмотрительно достает из заднего кармана штанов сцепленную резинкой горстку палочек разного размера, и выкладывает их на обеденный стол, подзывая всех мемберов пристроиться поближе. — Итак, ведущий сам выбирает, кто будет счастливчиком, так что не факт, что он выберет меня, да? Только желание этого человека и определит исход. А ведущего мы выберем случайно, с помощью примитивной жеребьевки, чтоб все было максимально прозрачно, окей, мои любимые вредины? Ручки подняли, кто согласен, объяснять и спорить больше не буду. Только лично, в моей комнате, на пальцах.       В четкой уверенности руки поднимают только трое, и все они самые младшие: Феликс, кажется, всегда за такие вещи, поэтому неудивительно, что его рука тянется выше остальных, за логикой Сынмина тяжело угнаться, если не знать, какие цели он преследует, а Чонин из чистого любопытства и азарта быть правым соглашается, вытягивая из Хана облегченный вздох. Если весь макне-лайн согласен, значит и хён-лайн не посмеет стушеваться. Хоть и без особого энтузиазма, но Хенджин и Чанбин тоже неспешно вытягивают руки вверх, оставляя довольного Чонина без внимания, а вредный Минхо только через долгую минуту переглядок с умоляющим Джисоном пораженно кивает и поднимает ладонь на уровне плеч, ощущая свои горящие уши.       — Отлично! — Джисон восторженным взглядом обводит кухню, пересчитывая ладони, и вдруг не замечает последней решающей руки, поэтому оглядывается вглубь кухни, где молчаливый лидер пялится в пол и совсем никак не реагирует на происходящее. Он единственный не проронил ни слова за все это время, что немного настораживает Хана, привыкшего следовать за решениями хёна и совершать авантюры только с его четкого разрешения. — Чани-хён? Ты в порядке? Что думаешь?       Крис незаметно дергается, когда слышит свое имя, но быстро оправляется, поднимая нечитаемый взгляд на мальчиков. Его лицо смесь из разных остаточных эмоций, и наблюдающий Джисон ловит чувство дежавю, когда Чана невозможно было прочесть с первого раза. Его одолевает такой же раздрай в груди, в горле клокочет оправдание и мнимое желание все отменить, ибо лидер влияет сильно и страшно, особенно, когда невозможно понять, что он действительно чувствует.       — Хён, — доносится голос Сынмина и его шаркающие шаги, которые быстро обращают на себя внимание лидера. Ким останавливается возле замершего Криса, и шепчет что-то неуловимое ему на ухо, не давая шанса никому в комнате этого расслышать. Только по расширенным зрачкам и тихому вздоху, облегчением отдающему в груди Хана, можно понять, что Сынмин сказал что-то в точку. Что-то, что выводит Криса из состояния каменной статуи за долю мгновения.       Никто, правда, не может заметить в тот момент, как Ким прозорливым котом облизывает свои губы и касается ими мочки уха лидера, напряженно сглатывающего от тяжелого шепота, мантрой проникающего в его разомлевший мозг.       «…ты повеселишься, малыш, обещаю»       Когда Сынмин отстраняется, он уверенно подмигивает Чану и возвращается на свое насиженное место, ловя заинтересованный взгляд Хенджина. Тот, кажется, о чем-то догадывается, но свои предположения оставляет томиться не озвученными на языке.       — Я согласен играть… — наконец на выдохе произносит Крис, вызывая моментальную бурную реакцию со стороны зачинщика и всех заинтересованных.       — Супер, все согласны! Тогда давайте выберем ведущего и начнем готовиться к нашей веселой трансляции.

*

      Рандом штука забавная — он никогда не встает на сторону того, кто этого действительно хочет, поэтому по результатам жеребьевки человеком, отвечающим за выбор «жертвы», становится Минхо. На самом деле, он своей ролью в итоге доволен больше остальных, потому как она предполагает, что именно Ли будет подчиняться не только выбранный человек, но и вся игра. Хоть это и большая ответственность, но также огромный шанс почувствовать немного власти, которой ему глубоко в подсознании не хватает в обыденной жизни.       Прямо сейчас, распластанный на подушках он истерзанными губами мажет по разгоряченной скуле своего непослушного мальчика, который втрахивает его в совсем недавно выстиранные простыни. Тот набросился на него после жеребьевки поздно вечером, то ли от мнимой ревности, то ли от радости, что ситуация нашла такой исход.       — Детка, ты такой чертовски узкий, хах, — срывается на стон вбивающийся Джисон, так прекрасно заполняющий нутро своего хёна, который неумолимо хнычется от чувства наполненности и жгучих следов ногтей на своих бедрах. — Насадись сам, котенок, давай же.       Открытое горло подставляется под желанные укусы, и серьезная просьба Хана вперемешку с похвалой остается эфемерным следом возле дергающегося кадыка, когда Ли пьяно делает то, что ему велено сделать.       — Блять, Ханни…       Разморенное лицо Минхо горит от восторга, его аккуратный член сочится и наливается кровью от трения между впалыми животами, но в голове мелькают мысли не о том, как хорошо Джисон заполняет его задницу, а как сильно он хочет заставить кого-то также несдержанно стонать и умолять до непотребно высунутого языка … возможно, даже на глазах у ебаных миллионов — настолько его мозг растворяется в джисоновом нескрываемом безумии. И если честно, Сони там на последнем месте в списке кандидатов.       Минхо и так нравится до одури, каким энергичным и несдержанным Хан раскрывается в постели именно с ним. Как трахает его не по разу за ночь, отчаянно вымаливая прощения за плохое поведение, как складно двигается между разведенных ног и трепетно ласкает чувствительные изгибы, какими грязными словами разбрасывается, точно зная, что для Минхо это будет тягучим медом по потерянному разуму. Ему не нужно доминировать над Джисоном, потому что тот выбивает из него всю эту потребность моментально, когда накидывается голодно и покрывает напряженную шею непрошенными поцелуями и слюнявыми засосами — сразу ноги подкашиваются и хочется утонуть в наслаждении и бесконечном влечении, забывая все недомолвки и наигранные обиды. Они идеальны друг с другом именно в таких позициях, и никому ничего менять в истинном балансе не приходит в голову.       — О чем думаешь, котенок? — воркует Джисон после секса, заботливо вытирая сперму, размазанную по животу Минхо, пока тот хмурится в раздумьях и пытается отдышаться после крышесносного оргазма. — Я думал, что смог выбить из тебя все мысли.       — Почти. Я думаю, кого мне выбрать, — Ли отвечает нехотя, еле-еле волоча запутанным языком, но Джисон его понимает с полуслова, ведет ладонями вверх по тазовым косточкам, огибает шрам на животе и мягко-мягко ласкает возле солнечного сплетения. — Идей ноль, особенно сейчас.       — Ооо, ты еще не определился? Но ничего страшного, у тебя много времени до послезавтра, — успокаивает парень, губами прокладывая дорожку к ключицам, на что Минхо обессиленно вздрагивает, хватаясь за взлохмаченные волосы Хана. — Я прекрасно осознаю, что ты не выберешь меня, но кто знает, вдруг тебе захочется попробовать что-то новое со мной… ты ведь знаешь, что другим я позволяю доминировать над собой, так что это не проблема.       — Ага, именно поэтому я ничего не хочу менять, — Минхо притягивает Джисона к себе за плечи, позволяя их лбам соприкоснуться, а после слизывает с его губ капельки пота и хищно улыбается. Опасно так делать, учитывая какой назойливой дрожью пронзает Джи от любого своевольного и неожиданного действия со стороны старшего. Но тот себя сдерживает, отстраняется от лица и ведет ладонью по блестящей горячей коже, убирая надоедливую прилипчивую челку, чтобы увидеть искренние глаза Хо получше, даже когда тот их в смущении отводит в сторону. — Мне нравится, что происходит между нами… и, блять, если честно, твой член идеален для моей задницы, поэтому я не хочу ничего менять… боже, я реально это сказал.       Джисон радушно смеется, клюет губами в острый кончик носа и игриво тычется в щеку, как любвеобильный звереныш, стискивая хёна в своих объятиях. Ему приятно это слышать до мурашек в затылке, поэтому убеждать в чем-то обратном совершенно не хочется.       — Хорошо, я приму любое твое решение, котенок, — обещает Джисон прямо в губы засыпающему Минхо. — Только не говори мне, кого ты в итоге выберешь, а то игра будет неинтересной.       — Конечно, Ханни.

*

      Минхо, в самом деле, везет с его ролью. Потому что уже в пять утра долгожданный ответ приходит к нему вместе с пробуждением. Он просыпается не сам, правда, а от разливистых стонов, доносящихся из соседней комнаты, но именно тогда его мысли посещают самые разные варианты, а тело забвенно реагирует на происходящее.       С вновь возбужденным членом в руке Ли представляет лицо их самого младшего, чей голос прямо сейчас отчетливо распознается сквозь тонкие стены, отделяющие Минхо от бесподобного зрелища — перекошенные раскосые брови, приоткрытый в наслаждении ротик, принимающий своих хёнов, большие ладони, которые над головой прижаты чужими сильными руками, чтобы Чонин не соизволил самостоятельно такие сладкие звуки заглушить, и щедро обнаженное тело, хаотично движущееся от каждого толчка в его растянутой дырочке. Минхо невольно думает, что будет здорово увидеть отчаянные попытки макне сдержать себя, когда начнется трансляция, как охуенно будет контролировать его расшатанное состояние и наблюдать за жадными до реакций Чонина мемберами.       Он размышляет об этом в прострации, пальцами размазывая предэякулят по чувствительной головке, пока Хан рядом с ним спит как убитый, совсем не беспокоясь о звуках и слегка накаленном воздухе в пропитанной сексом спальне. Почти синхронизируя свои тихие стоны с громкими всхлипываниями Минхо доводит себя до грани, пальцы на ногах поджимаются, но кончает он бурно и со вкусом не на финальном вздохе макне, а когда различает еще один голос, более страстный и животный, такой, в котором захлебнуться хочется и почувствовать на своей коже… и Ли распахивает глаза с мигающей лампочкой в голове, пытаясь себя по лицу не ударить от своего финального решения.       «Боже, прости, Чонин, но тот, кто тебя трахнул звучал невероятно нуждающимся»       Так Минхо и делает свой выбор, отсекая все остальные варианты. Если он услышит хоть каплю подобного или увидит хоть кусочек представленного от этого человека, то ей богу, он выйдет из этой игры победителем.       Осталось только поговорить с этим счастливчиком.

*

      День трансляции треплет всем нервы с самого утра. Мальчики после забитого расписания немного уставшие, но по-прежнему с азартом приходят на место встречи, расспрашивая друг друга в попытке вывести на чистую воду или найти кого-то подозрительного. Каждый отнекивается, следя за реакцией Минхо, но тот настолько серьезный и безучастный, что ничего выудить раньше начала игры однозначно не получается.       Накануне Ли и его «жертва» в тайне договаривались о способе наказания и остановились на управляемой вибропуле и сдерживающем кольце, которые одолжили без разрешения у одного из мемберов из секретной коробочки. Выбор был обоюдный, поэтому Ли не чувствовал себя зверем, хотя вел себя намеренно именно так.       — Я не буду щадить тебя, учти это, — Минхо почти горделиво смотрит на слегка растерянного парня, вертящего в руках черную маленькую игрушку. Его кадык двигается бесперебойно, грудь вздымается выше, чем обычно, а в глазах плескается что-то непривычное, и Ли реально допускает на секунду, что сломает свой образ жестокого хёна раньше положенного, если тот не перестанет быть таким невинным. Он ведь знает, что это не так. — Кхм… и я не буду ни за тебя, ни за них, просто сделаю все, чтобы они увидели тебя настоящим. Сломленным и просящим, если угодно.       — Ты такой безжалостный, хён, — нарочито обиженно произносит донсэн, убирая в карман свои инструменты наказания и поднимая жалостливый взгляд на Минхо. — Сам говорил, что там будет миллионная аудитория.       — Не переживай, ты в любой момент можешь сдаться и выйти из кадра, — прыскает Ли, уверенный, что это обязательно произойдет, но все-таки дает шанс парню проявить себя и не делает поспешных выводов вслух. — Никто ничего не заподозрит, если ты постараешься, мой хороший.       За секунду его «жертва» сменяет надутые в обиде губы на проказливую улыбку, от которой у Хо невозмутимость внутри разваливается на кусочки, а сам он тяжело сглатывает. Такая смена эмоций происходит обычно на сцене, но Минхо редко наблюдает за лицом конкретного мембера, что кажется теперь большим упущением.       — Почему ты выбрал меня, м? — спрашивает этот мембер и приближается к дрогнувшему лицу Ли, пальцами поддевая края его домашней футболки и оголяя плоский живот. — Хочешь трахнуть меня?       Минхо безвольно делает шаг назад, чувствуя как в штанах становится тесно и неприятно, но чужие руки не дают ему отодвинуться дальше разумного, притягивают к себе ближе, тело к телу, а после берут вечно загребущие ладони Ли и пристраивают на округлой заднице, скрытой за спортивками. Бедра по наитию поддаются вперед, и Хо раздраженно прикрывает глаза.       — Мы никогда этого не делали, — сквозь зубы цедит он, сдерживаясь, чтобы не сжать руками мягкие ягодицы и не толкнуться пахом в чужое бедро. Ему кажется, что вся кровь в организме как будто нарочно ринулась к ушам и его чертовому изнывающему члену.       — Вот именно, — дыхание мажет по щеке Ли прежде, чем шершавый язык влажным следом проходится по скуле и останавливается на приоткрытых от шока губах. — Я не против, вообще-то, только скажи.       Все, что останавливает Минхо сейчас, чтобы не прильнуть вперед к наглому рту и не выебать его на ближайшей кровати, это остатки похеренной гордости. Он с силой отстраняет от себя обнаглевшего донсэна, который только хохочет от показной агрессии Ли и победно скрещивает руки на груди.       Минхо понимает, что выбрал дьявола на свою голову.       — Если ты победишь, сможешь загадать желание, — максимально спокойно произносит он, успокаивая внутри себя разрастающееся пламя и пряча стояк за длинной футболкой.       — Хорошо, ты прав, тогда подождем моего выигрыша.       Так они и договорились.       Уже сидя за столом для трансляций Минхо вспоминает эту щекотливую ситуацию и смотрит на веселящегося с другими участниками парня, у которого игрушка в охуенной на ощупь заднице и наверняка неприятно давящее кольцо на большом члене. Руки так и чешутся нажать на заветную кнопку, чтобы его жертва от неожиданности вздрогнула, может быть, даже застонала, но точно проиграла бы, так и не влившись в игру. Но нет, это очень жестокий и нечестный ход, поэтому Хо лишь мягко улыбается всем, поправляя свои очки.       — Ну что, котята, давайте в первую очередь порадуем фанатов, да? — как организатор всего Хан кажется самым бодрым, хотя внутри него кипит настоящая тревога вперемешку с азартом от того, что их могут спалить. Он трепетно осматривает своих любимых мемберов, уже давно начав охоту за жертвой, но пока его не посещают никакие идеи, ибо каждый выглядит чрезмерно уравновешенным и… обычным. — Будем паиньками, насколько это вообще возможно.       — Это невозможно, Хан, — уверенно поправляет повеселевший Сынмин, который пришел на трансляцию со своей плюшевой игрушкой в виде щеночка. Хенджин в умилении смеется, когда Ким щекой льнет к плюшу и хитрым взглядом окидывает стол. — Сегодня особенный день, правда?       — Действительно, — подает голос уставший после репетиций Чанбин, который устроился на своем привычном месте, рядом с заряжающими бесконечно бодростью Феликсом и Джисоном. У него нет особой мотивации находить жертву, ибо он и так сможет добиться чего угодно от своих мемберов и без желания, но ради такого игривого и счастливого Хана он готов постараться. — Хотя, кажется, не все этому рады.       Со взглядом указывает на молчаливых макне и лидера, уже давно зависнувших в телефонах. Они не выглядят сильно поникшими или встревоженными чем-то, поэтому ребята ссылаются на обычную усталость после тяжелого дня.       Когда все окончательно рассаживаются и трансляция начинается, Минхо опускает глаза в стол и нажимает на кнопку.       Никакой необычной реакции пока не следует, все весело обсуждают какие-то темы, уткнувшись в телефоны читают чат и изредка подозрительно оглядывают стол на предмет необычной активности.       Чтобы не подавать явного вида, Хо не часто смотрит на свою жертву, но в груди застывает непреодолимое желание сразу выкрутить на полную и наконец увидеть и услышать то, что он давно представлял. Но пока не делает этого, да и мембер выглядит спокойным, только постукивает часто колпачком от ручки по деревянному столу и ногой дрыгает, но это все от привычки, поэтому ребята не обращают особого внимания.       В определенный момент, когда мальчики разряжаются смехом, Ли увеличивает скорость вибрации и в нетерпении прикусывает губу. В животе вяжет тугим узлом, когда он замечает, как жертва сквозь смех заламывает брови и тяжело выдыхает, не переставая, однако, улыбаться. Тело выглядит чрезмерно напряженным, но это может казаться только Минхо, который точно знает, что происходит.       «Какой же ты стойкий, черт возьми. Если ты выиграешь, мы точно потрахаемся, хотя… тут без вариантов»       — Хаха, Феликс, ты в порядке? — громкий голос Чонина разносится по комнате, прерывая сладкую мысль Минхо, и все устремляют взгляд на Ёнбока, который непонимающе смотрит на свои ноги и пытается что-то с них оттереть.       — Я случайно пролил колу… — хнычет Ликс, на что Хенджин прикрывает рот и хватается за живот, пальцем тыча в факт мокрых штанов его драгоценного мембера. Феликс бросает на него недовольный взгляд, высовывая розовый язык. Одновременно сочувствующий и веселящийся Чонин похлопывает парня по плечу, надеясь, что ему не прилетит потом за такое громкое и искреннее глумление.       — Ребят, принесите салфетки, пожалуйста, — один Чанбин как-то пытается разрешить ситуацию, обращаясь к стаффу и поднимаясь с места, чтобы отойти за салфетками для бедных штанов, пока остальные гогочут над неловким цыпленком. Все, кроме Минхо, который уплывает куда-то в свои мысли.       Ли бы так и просидел в прострации в ожидании подходящего момента, пока всё внимание направлено на штаны Феликса, если бы не услышал рядом с собой тихий звук, очень похожий на слабый стон. Когда он поворачивает голову к источнику, то удивленно вздыхает, замечая осунувшегося Чана, с большим усердием прикрывающего рот ладонью.       Нет, он явно не смеется, как все остальные — его подрагивающие ноги нелепо сведены вместе, шапка почти натянута на глаза и выглядывающие горящие уши, а крепкая грудь вздымается непозволительно быстро и тяжело, отчего у Ли выбивает воздух из легких. Любой бы подумал, что ему либо безумно плохо, либо невъебенно хорошо.       Минхо думает о втором варианте, пока незаметно печатает лидеру личное сообщение.       «Хён, что происходит?»       Чан сглатывает натужно, поправляя свою одежду под столом, и берет телефон в руки, пытаясь непринужденно улыбаться на камеру.       «Ничего не происходит, Хо»       Вновь стон через сомкнутые губы, заглушаемый смехом мемберов, доносится до ушей покрасневшего Минхо, который только сейчас осознает, что определенно не вся ситуация в его подчинении. Вот это действительно назревает пиздец.       «Почему ты стонешь, Чан? Ты не моя жертва»       Чан пытается дрожащими руками набрать ответ, но резко припадает головой к столу, не в силах справиться с тем, что происходит с его телом. Минхо смотрит ошарашенно то на него, то на отвлекшийся стафф, то на непринужденных мемберов и свою тихую жертву, которым будто нет дела до этого отдаленного уголка стола, где только он, страдающий лидер и… ухмыляющийся Сынмин.       Сынмин, который что угодно сделает, чтобы довести послушного и терпеливого лидера до размазанного состояния. Так было всегда. Ким дарит озадаченному Минхо свою искреннюю улыбку, когда сжимает своего плюшевого щенка в руках, и Крис незаметно прогибается в пояснице, царапая свои бедра сквозь плотную ткань джинс. Намек понят, но все еще не осознан до конца, поэтому Ли строчит сообщение ответственному за этот беспредел.       «Зачем ты это устроил?»       «Хотел поиграть с этим щеночком»       «Ты дикий, разве нам одного человека с вибратором в заднице не хватает?»       «Смотря кто. если это Хан, то действительно не хватает. Слишком скучно»       Минхо почему-то чувствует злость. А еще слишком сильное возбуждение, когда он не в силах оторвать взгляда с еле сдерживающего свою мольбу лидера, покусывающего бледные костяшки с хаотичной полуулыбкой, обращенной к камере. Боже, кто-то бы уже точно догадался. И Ли с этим сделать ничего не может, ведь если двинется в сторону лидера, то привлечет слишком ненужное внимание. Он может только неосознанно и слишком импульсивно положить свою руку на его бедро под столом, выбивая из лидера очередной полустон, и забыть на минуту, что у него есть человек, за состоянием которого по-прежнему нужно следить.       Когда он об этом всё-таки вспоминает, то ловит взгляд его жертвы на себе. Они впервые за сегодня пронзительно смотрят друг другу в глаза, и Минхо хочется бездумно завыть от того, с каким вызовом донсэн на него пялится.       — Кто-то в чате пишет, что Чани-хёна не видно из-за Лино-хёна, — тем временем сообщает Чанбин, обращаясь взором к двум парням напротив него, а после и все остальные устремляют свои взгляды в их сторону. В момент, когда Ли как ошпаренный убирает руку с бедра и отодвигается назад, ему хочется сквозь землю провалиться.       — Так лучше? — нервно смеется он, хлопая беззащитного на контакт лидера по плечу. Чанбин подозрительно хмурит брови, но в итоге возвращается к перелистыванию чата. — Наш хён сегодня немного молчаливый.       Джисон замечает неладное практически первым, когда лидер кашляет в кулак дольше положенного, а после шепотом просит стафф передать ему бутылочку воды, не переставая пальцами обрамлять свое покрытое венами горло. Вроде, ничего необычного, но тут паттерн поведения такой же, как и в ситуациях, когда вредный Хан не переставая крутил задницей на его члене, а говорящему по телефону Чану надо было всеми силами скрыть свой сломанный от наслаждения голос и рвущиеся из глотки стоны. Нежному Крису тогда впервые пришло наваждение отшлепать донсэна за проблемы на работе, и Джисон этому абсолютно не противился.       Ему нравятся любые стороны лидера.       Та сторона, правда, которую он видит сейчас, настолько откровенная и разгоряченная, что отдает каким-то непониманием и колкой иронией. Не может быть все так просто, поэтому он улыбается как ни в чем не бывало и решает узнать наверняка у Минхо.       «Что с Чаном? Такое чувство, что он сейчас на месте умрет. Разве ты его выбрал? Хён?»       «Нет, у тебя последняя попытка»       Джисон раскрывает рот в изумлении, пытаясь понять, почему его игра приняла новые правила. Нигде не было пункта, что не может быть отвлекающего маневра, но это чересчур жестоко по отношению к его слабому самообладанию.       «Я не понимаю. Скажи мне, что я больной, но хён очень горячий прямо сейчас»       «Ты больной, Хан»       «Ок, я больной, но если Чан продолжит выглядеть таким… выебанным, то нас точно спалят. Он вообще осознает, что происходит? Малыш может выпасть из реальности по щелчку, ты же знаешь. Сделай с этим что-то, Минхо»       Диалог завершается скоропостижно, потому что Ли не хочет ничего объяснять и выслушивать, когда под боком сидит млеющий лидер с игрушкой в заднице, и с каждой реальной секундой растет вероятность, что он по-человечески не выдержит давления. Действительно, не все такие выносливые, как Сони и улыбающаяся прямо сейчас жертва, от которой даже намеков на какие-либо шевеления не наблюдается. Черт возьми.       Почему-то в эту разрывающую на части секунду Минхо принимает решение сразу за двоих, поднимаясь со стула и хватая за руку не соображающего Чана, с грохотом отодвинувшегося назад. Извинения от Ли звучат слишком смазано, оправдания нелепо, но беспокойный стафф отпускает их без проблем, замечая помутневшие глаза Криса и сбитое дыхание — бывает же, видимо ему правда стало невероятно плохо.       Настолько плохо, что Минхо тащит лидера до туалета почти на руках, набирая попутно сообщение Хану, чтобы отвлек всех и как-нибудь намеками объяснил ситуацию. Волочащийся следом Крис дышит рвано через рот, стараясь не издавать звуков, но тихое скуление все равно рвется из саднящего горла на каждый нескладный шаг, шевелящий вибрирующую игрушку внутри него. Ноющий от жужжания живот и ватные ноги останавливают его на полпути, но Минхо не дает лидеру припасть к коленям, а в конец подхватывает на руки и спешно скрывается за дверью уборной.       — Сынмин чертов садист, — рычит он, уверенный в том, что беспощадный парень наверняка выкрутил на максимум перед их уходом, учитывая как несдержанно и хаотично Чан брыкается и жмется горячим телом к вспотевшему Минхо. Последний усаживает Криса на кафель огромной раковины, искренне надеясь, что никто сюда не войдет в ближайшие минуты, и с большой осторожностью пытается снять с него штаны. — Потерпи, хён, я сейчас вытащу эту штуку.       — Нет, нет, пожалуйста, Хо, только не вытаскивай, — Чан усиленно протестует, пытаясь оттолкнуть Минхо от себя, но тот сильнее стискивает ладони на его бедрах и тянет ткань вниз по дрожащим лодыжкам. Черные боксеры пропитаны смазкой от давящего члена, а хвостик игрушки виднеется сквозь неплотную ткань, что заставляет Ли нервно сглотнуть и остановиться. — Я сам попросил об этом…       У Минхо глаза фонари, когда лицо Криса меняется с абсолютно плаксивого и неразборчивого, на умоляющее и возбуждающее, такое, на которое без мата и грязных слов на языке не посмотришь. Без смущения лидер разводит колени в сторону, кладет ладонь на выпирающий стояк и вызывающе вперяется взглядом в застывшего Ли, похожего на испуганную лань. В голове на это проносится правдивая мысль, что Чан ничерта не похож на жертву обстоятельств… ни на секунду. Такое чувство, что жертва во всей этой катавасии сам Минхо, потерявший всякую надежду на адекватность.       — Что за сумасшедшая семейка, боже, — он ловит себя на мысли, что необратимо вязнет в конфликте внутри себя, глядя на раздвинувшего ноги хёна, который макушкой напрочь утыкается в холодную поверхность зеркала, а задницей не может отыскать себе стойкого места. Точно в молебной просьбе он тянется руками в сторону Минхо, борющегося с желанием в очередной раз подчиниться правилам, невольно выстроенным бесстыдным лидером.       — Прошу, сделай мне еще приятнее, Минхо…       Глядя на себя в зеркало Ли замечает как горят его скулы и глаза теряются в привычном мареве тотального желания подчиниться. Он подчинялся Хану, чуть не подчинился своей выбранной жертве, а теперь глубоко внутри он сгорает в желании следовать за чересчур влиятельным Чаном. Возможно, это его проклятие, но в конце концов, он его принимает, когда делает шаг навстречу.       — Блять, иди сюда, — Хо притягивает обомлевшее тело к себе, отбрасывая все остатки сомнений в мусорное ведро, вновь подхватывает Чана на руки и несет его в одну из начищенных до блеска кабинок. — Если нас ничего не остановит, то я затрахаю тебя до отключки.       Характерный щелчок, вошканье с тугим ремнем и жалобное хныканье поставленного раком лидера, опирающегося слабыми руками на сливной бочок — все это кажется Минхо безумно сюрреалистичным, но не менее желанным. Особенно желанным, когда Ли пальцами проникает в разработанную дырочку, нащупывая влажную игрушку и от пущей вредности проталкивая её глубже, чтобы Чан приглушенно закричал в его ладонь, марая кожу слюнями и болезненными укусами.       — Скажи, Ким уже заполнял тебя сегодня? — Минхо удерживает лицо Криса и больно впивается пальцами в его горящие скулы, чтобы максимально приблизить его шею к своим губам. — Отвечай честно, я все равно это узнаю.       — Нет, нет, нет, ты будешь первым, — лидер в отрицании мотает головой, трется непотребно задницей о стояк Ли, вбирая его холодные пальцы в горячее лоно, и Минхо этот ответ в довольстве засчитывает, приставляя головку ко входу. — Просто трахни меня уже, хён…       Оставляя сладкий засос на подставленной шее он одновременно толкается внутрь и чувствует, как идеально принимающий Чан кусает его обслюнявленные пальцы. Член неизбежно упирается в игрушку, приятной вибрацией разливаясь по обоим телам, но заставляя лидера остервенело прогнуться в спине и выпятить задницу еще сильнее, когда все разом стимулирует его чувствительную точку. Очарованный Минхо подхватывает Криса под живот, загоняется глубже и остается на пару долгих мгновений, чтобы его милый хён ощутил себя заполненным на двести процентов, прежде чем без предупреждения ускориться снова.       — П-пожалуйста, используй свою игрушку тоже, — шепчет Чан, оборачиваясь на Минхо и пытаясь поймать его пухлые губы ртом. — Я хочу, чтобы Бинни почувствовал, как хорошо ты меня трахаешь…       Минхо рычит, когда слышит имя своей жертвы, но продолжает ритмично двигаться, шаря по карманам толстовски в поисках заветной кнопки. Ему не особо интересно, как Чан догадался, и фактически победил в их странной игре, но ему интересно до чертиков, почему озвученное предложение отдается у него ебаной волной сумасшествия и нескрываемым чувством удовлетворения.       — Он писал мне… ах… на трансляции… писал, как хочет, чтобы ты довел его до пика, но ты был таким сдержанным. Прошу, сделай это сейчас, умоляю…       Крис пытается насаживаться сам, но жадный на движения Минхо не позволяет ему сдвинуться с места, поэтому они почти неподвижно стоят соединенные и тяжело дышащие, пока Ли переключает вибратор на максимум. Боже, он превращается в беспощадного Сынмина, и ему это откровенно нравится.       Не проходит и минуты, как они слышат приглушенно звонящий телефон, брякающий где-то по полу, пока Минхо вколачивает Чана в крышку унитаза, как самую грязную шлюху, по-прежнему просящую о большем, даже после того, как парень с жарким стоном изливается в него. Хо улыбается сквозь рычание и позволяет себе отпустить все мысли о последствиях и праведном гневе звонящего, потому что это самое охуенное ощущение — знать, что одновременно двое непокорных парней в обыденности превращаются в размазанное нечто под его контролем.       И даже не видя лица Чанбина и не слыша издаваемых им звуков, он может представить, как его сладко согнуло прямо за тем гребанным столом, на глазах у многих людей, как его вероятно перекосило, смыло с лица всю напускную серьезность и дерзость, оставило только раскосые брови, закатанные до орбит глаза и желание истерзать малиновые губы до крови, и, без сомнений, мнимо проклясть Ли за его одурманенный вид. Это самое точное представление, самое сладкое, самое победное, поэтому Минхо действительно не жалеет о том, что в очередной раз подчинился.       Он любовно расцеловывает чановы лопатки, сдерживаясь от искреннего смеха, и шепчет в теплую кожу, помогая ему подняться с неудобного положения:       — Чани, загадаешь Чанбину свое заслуженное желание, когда он влетит сюда с минуты на минуты?       А Чани улыбается счастливо, бесперебойно кивает и сгорает в нетерпении, что с ними троими будет дальше…