резинка

у коли волосы всегда непослушные и лохматые, и торчат они в разные стороны. часто это очень и до раздражения мешает тиктокеру вести стримы или записывать видео. и тогда на помощь приходит рома. роме нравятся его волосы. они всегда такие мягкие и пушистые. кажется – разок руками провести, и что-то такое другое трогать уже не захочется. мокривский не раз уже это делает. подходит к некоглаю за спину, на что коля обычно вздрагивает, и кладёт тёплые руки на плечи, мягко массируя и сжимая. а затем опускает голову вниз, и зарывается в эти самые волосы своим носом, вдыхая его сладкий, приятный аромат ванили. у лебедева всегда шампунь приятный, не то, что у него. но некоглаю нравится – рома не знает, почему. но больше всего из того, что он делает в эти моменты, мокрице нравится другое. то, что, кажется, сближает их на таком уровне, что не сравнится поцелуй, или даже секс. рома заплетает коле хвостики. сначала достаёт из под стола коробочку с разноцветными резинками, затем открывает их и являет на свет, а после уже подходит к тиктокеру, и зарывается тому пальцами в эти самые двуцветные локоны. зелёные прядки отдельно от чёрных – да это культ целый! мокривский собирает в кулак один хвостик, надевает сверху резинку и натягивает их, связывая, собирая вместе и принимается за второй. лебедев всегда по-началу возмущался насчёт этого, но затем быстро привык, когда ему так жарко объяснили всю полезность заплетённых волос. когда парень прекращает эту нежную пытку с волосами, резинки откладываются в стороны, и стример начинает мучить чужое лицо. некоглай всё ещё ведёт трансляцию, и это выглядит немного странно, что его там сзади лапают, но николаю всё равно. он слишком любит эти ласковые моменты, когда мокрица начинает проводить свои манипуляции – поначалу с волосами, затем с щеками, а дальше… рома умилительно оттягивает мягкие, покрасневшие щёки коли, трогая и бесконечно много повторяя, какие же они мягкие и красивые. от этого тиктокер, кажется, краснеет ещё больше, и обольстительно красиво закусывает нижнюю губу, скользя по ней зубами, и сминая. если бы тут было зеркало, мокривский бы смотрел на это. смотрел и плавился. а после, забыв, что лебедев, как бы, стрим ведёт, прижимался его пухлыми, сладко приоткрытыми губами к своим, таким сухим, но нежным, и целовал бы так долго, что крышу начинало сносить от похоти и удовольствия. только вот стример этого не видит. он лишь продолжает трогать некоглая за лицо, пальцами спускаясь всё ниже и осторожнее, и тискает его за эти самые щёки. трогает за скулы, нежно лаская пальцами. потом руки к шее ведёт медленно, от загривка, лёгкими такими движениями, отчего у тиктокера по телу сладкая истома проходит. ему приятно, рома видит это, но чувствует, что этого недостаточно для того, чтобы распалить своего мальчика. мокрица вновь накручивает прядь волос, что так кстати осталась виснуть у некоглая за ухом, перетягивает её и заново связывает в хвостик вместе с другими волосами. он нависает над открытой шеей лебедева и немного замирает. голубые глаза поднимаются вверх, в камеру, и он несколько секунд вслушивается в монотонную речь парня. что-то про розыгрыш или выигрыши. рома не понимает, как можно с таким, вроде бы, равнодушным лицом сидеть и рассказывать о всякой ерунде, когда тебя так жадно касаются. но у стримера есть ещё один выпад. глаза мокрицы вновь впиваются в слабое местечко на белоснежной коже, и слегка начинают мутнеть. николай после этого его снова отчихвостит, как было и в те прошлые разы, но это будет потом, а пока… лебедев продолжает вести свой стрим, говорит о событиях каких-то и новостях, а голос уже нервным становится, и хочется сглотнуть почему-то. его глаза немного бегают из стороны в сторону – что там рома вообще делает? мокривский же личность непредсказуемая, никто не знает, что у того на уме, и какую игру роман ведёт. его действия могут быть как приятными – так и опасными… хочется уже замолчать да прекратить стрим, чтобы развернуться и узнать, наконец, намерения своего парня, что, кажется, уже дышит ему в шею. у коли телефон, что он для демонстрации сейчас держит, из рук вываливается. они непроизвольно начинают дрожать, будто он наркоман в агонии. мокривский несильно впивается в чужую шею зубами прямо в то место, что секунду назад заприметил, челюсть смыкает. зря когда-то некоглай спалил свою эрогенную зону, что с ним сейчас довольно жестоко сыграла, вымораживая парня и трясся до жути. идёт стрим уже на тысяч 200 в России, а он тут стонет, как сука. коля судорожно пытается нащупать микрофон, чтобы выключить, но тот слетает куда-то на пол, всё ещё прекрасно продолжая работать на всю. громко. слишком громко. тиктокеру стыдно, ему до ужаса стыдно, что люди видят и слышат это сейчас, но он ничего не может сделать. всё это бесполезно. невозможно вырваться из цепких лап романа мокривского, если тот вошёл в раж. ему хочется больше, хочется, чтобы у лебедева крышу сносило до состояния крайнего опьянения. чтобы экзальтация, коей так часто любил придерживаться николай, вошла в максимальное состояние. некоглай бы остановить это попытался, в сторону отодвигаясь или вообще из комнаты выбежав, но стример и это предугадывает, как будто даже мысли его читает. он с силой обхватывает подрагивающее, хрупкое тело руками, к себе прижимая, и с нажимом вгрызается в местечко, зубами оттягивая нежную кожу. коля стонет от такого дикого контраста боли и удовольствия, и яростно зажимает рукой рот, впивается ногтями в мягкие щеки, чтобы не издавать такие до отвращения пошлые, хлипкие звуки. чувствует себя шлюхой, которую заставили трахаться. мокрица привычку такую имеет – в каждом их сексе доводить его до исступления и больного, слишком заостренного даже для бляди, удовольствия. заставляет ноги трястись и тело ходить ходуном. он может ошибаться в последующих словах, но ему очень и очень сейчас кажется, что в этот акт стример хочет довести его до ручки, клеймя этим его мысли о том, что некоглай – та ещё шлюха в этой паутине похоти и разврата. да, лебедев не хочет для себя такого жалкого стыда, вталкивающегося в душу, и перед зрителями не хочет сейчас позориться – детьми, тем более естественно, он не хочет! тиктокер может прямо сейчас сразу же вырубить камеру, поднять микрофон свой, нажимая на кнопку, или же может накричать на ромочку, выталкивая из комнаты, но… у него не поднимается рука. да он не может просто! мокривский теперь языком вместо зубов по шее ведёт, мокро-мокро облизывая загривок и эрогенную зону, и это некоглая затормаживает буквально, вынуждая лишь опереться локтями на стол, и запрокинуть голову, заставляя все ослабленные резинки упасть на пол, распуская прекрасные волосы на плечи, отчего кончики начали щекотать рому за нос. он от этого как-то смешно фырчит, и отодвигает их, следом за этим скручивая и натягивая на кулак. мокрица поднимает голову и приближается к чужому ушку, горячо и жадно утыкаясь в него, и кусает за кожу уже, мажет вдоль мокрым языком, что заставляет лебедева ознобом пробиться. стример скользит кончиком по завитку, по верхней полости уха, а затем уже язык проникает дальше, вглубь, конвульсивно обводя стенки и лихорадочно вдалбливаясь внутри. николай сильнее зубы сводит, а затем жмурится от стыда дикого. потому что из горла вырывается такой омерзительный скулеж, что сквозь землю провалиться хочется. мальчик невзначай кидает мутный взгляд на цифры онлайна, и с удивлением подмечает, как цифры округлились уже до 500к. хотя если учесть, чем они тут с ромой занимаются… измарав чужое ухо слюной полностью уже, мокривский отрывается от сладкого, такого моросящего душу занятия, и начинает бесконечно сглатывать. становится так плохо и тесно в штанах, что у него глаз дергается. хочется уже обкончать чужое, желанной тело, что сейчас беспрекословно принадлежит только ему, и сорвать с себя кожу от удовольствия. рома ещё не понимает, почему так отвратительно долго медлит, сохраняя какую-то однотонную прелюдию, и не устраивает людям то жаркое шоу, что они уже ожидают настолько долго. тиктокер уже и не сопротивляется совсем, трется головой о чужой живот, ожидая, когда уже мокривский просто выебет его, к чему явно и идёт. и коля даже не заботясь о факте наличия детей перед своими экранами. он всего лишь хочет лицезреть тот жадный, возбуждённый взгляд ромы мокривского. стример разворачивает растекшегося от ощущений лебедева к себе, крутонув за ручку кресла, и наконец обретает возможность смотреть в любимое лицо своего мальчика, что сейчас выглядит таким развратным, что вкрай. мокрица убирает черно-зеленые волосы ему за уши, чтобы не мешали, и удовлетворенно рассматривает каждый миллиметр разгоряченной кожи. у николая уже совсем губы от бесконечного терзания искусались, но от этого выглядели ещё более сексуальными и вытормаживающими, что за душу хватает. чёрные глаза бесконечно часто моргают, выдавая чужое волнение, а ресницы, что были слегка подкрашены, слиплись теперь от брызжущих слёз из-за дикого кайфа, что коля сейчас испытывал. липкий, сладкий язык пару раз чертит нижнюю губу парня, на что мокривский немного залипает, чувствуя внизу живота горячую, приводящую в негу истому, что грозится вкрай вытрясти из ромочки душу вперемешку с слюнями. голубые глаза ещё пару коротких секунд насмешливо обводят взглядом камеру. скоро начнётся что-то, по настоящему приводящее в ужас. да, сейчас вот. стример нагибается к лицу коли, трепетно мурашками покрываясь при взгляде на такие уничижительно-манящие губы, и сам уже надровно скулит тому куда-то в нос, языком лаская чужое лицо. мокрица вязко проводит им ниже, ещё ниже, слизко пачкая тиктокера слюной, а затем обхватывает рукой за волосы, и сжимает в ладони в излюбленной манере. некоглай на это болезненно-страстно стонет, и тянет руки к шеи любимого, сдавливая совсем легонько и не больно. лебедев уже окончательно на грани сейчас будет, если мокривский не прекратит делать всё так медленно. но тот на его страдания внимания не обращает, и кончиком языка мажет по верхней губе николая, заставляя того впасть в сластный трепет. коля жуть как любит эти его поцелуи, но ещё больше любит, когда рома заводит свою любимую, азартную игру. немного проталкивается в уже приоткрытые, мягкие губы, медленно вползая и расширяя пространство. стример поднимает руку, и одновременно с языком пропихивает в мокрый рот палец, пачкая в чужой слюне. некоглай глаза прикрывает – сейчас начнётся самое интересное. толкая в полость палец, рома идентично с этим вдалбливается языком лебедеву в рот, вынуждая открывать его шире, и грубовато пропихивается глубже в глотку. коля сдавленно что-то стонет, разводя губы ещё, и отвечает на это резкое поведение более ласково, нежно оглаживая чужой язык своим. у тиктокера глаза закатываются – настолько это охуенно. мокрица будто трахает его уже так, просто всасывая в себя и вбиваясь резкими толчками языка, что мокро расталкивает в себе вязкую, тягучую слюну и немного крови. николай сглатывает всю жидкость, что накопилась за этот грязный поцелуй. интересно, они станут призерами зрительских фантазий? с хлюпающим звуком размыкая губы, мокривский отрывается от своего мальчика, и стирает с губ свисающую жидкость, затем стряхивая руку. после чего поднимается. тиктокер непонимающе смотрит на него, как бы вопрошая, почему тот вдруг прервался, но снова оказывается лицом к экрану. чёрные глаза заинтересованно всматриваются в чат, что уже орёт о том, какой это они тут пиздец устроили. о нет, детки. всё ещё впереди. рома подхватывает колю за подмышки, заставляя парня встать, и тут же на стол толкает, прямо к камере. лебедев немного испуганно хлопает глазами, и пытается оглянуться, но стример разворачивать его лицо обратно. всё это немного жутко. некоглай нервно хмурится, но не сопротивляется. таким с мокрицей они еще не занимались. тот снова же приближается к нему со спины, и жарко прижимается к парню всем телом, давая этим самым понять, что остановиться уже не получится. нельзя. его голова уже впечатана в стол, и тиктокер чувствует, как же дрожат чужие руки. но, в отличие от этого, действия ромы уверенные и твердые. коля слышит, как расстегивается ширинка, и ухмыляется в стол. а затем вновь глаза закатывает и стонет своим глубоким, низким голосом, когда мокрица пихает коленом его сзади. такие грубые движения… они так заводят. стример припускает чужие джинсы, ведёт пальцами лениво и липко, но некоглай знает – тот снова играет. всё так медленно… так раздражающе. и возбуждающе. тиктокера конфузит осознание того, что там, снизу, он слишком, слишком мокрый и липкий. интересно, смешит ли это рому? роме нравится. его мальчик слишком развратный и слишком грязный. мокривский готов поспорить, что ему до ужаса нравится делать это перед столькими людьми. стример сплёвывает на пальцы, и вводит их в колю, ловя очередной, грязный стон. жуть. круговыми движениями проталкивается внутрь, разводя чужие стенки до основания. грубо так давит, заставляя мурашками крыться, и пропихивает. это невыносимо. он вводит их глубоко настолько, что у николая в глазах темнит. хочется сдохнуть. он всхлипывает, прижимая руку к глазам, задыхается буквально чуть ли не до смерти, и пытается, пытается, пытается вздохнуть. его скоро растопит прямо здесь, прямо выкачает тягачими ощущениями. нега. приятная такая, терпкая нега. мокривский его буквально в стол вдалбливает, отчего больно. тот вжимается в живот, а мокрица пальцами под его футболку лезет, успокаивая. в некоглае тепло и так тесно, что сводит, мать его, челюсть. даже от этого фактора уже хочется кончить. мокривский ещё разок проводит по чужой шее языком, а затем указывает дрожащим пальцем в онлайн. — смотри. кажется, они добили лям. хочется смеяться от осознавания того, каким именно способом.