Same Room

— Дайте угадаю, вы и в этот раз не знали, что он придет, — Джисон сталкивается с удивленными взглядами, и ему становится смешно. Смех — единственное, что он может выпалить в данный момент. Напоследок он смотрит на Криса с не озвученным «и ты туда же?», на что тот только беззвучно извиняется. Но это же ему звонил Минхо. Это же он впустил его в дом, зная, что Хан здесь… Теперь последний пазл наконец-то образует полную картину в голове. Бан Чан все это время общался с Мином. Он все это время знал, где тот находится. Знал, что он придет в тот день. И все время молчал… Все повторяется. Джисон кидает на Криса разочарованный взгляд и опять идет в ту комнату, прекрасно зная, кто следует за ним. В этот раз уверенность будто сама по себе куда-то исчезает. Хан не в силах так же крепко стоять на ногах. Он думал… верил, что больше никогда не увидит Минхо. И он все еще не понимал, почему его друзья это делают. Почему они на стороне Минхо? Это он ушел. Он сделал больно. — Джисон… — Ли помнит о просьбе. — Выслушай, пожалуйста, — голос у старшего, кажется, ослаб за все это время. Больше нету этой твердости и уверенности. Хан молчит, потому что ком подошел слишком близко к горлу. — В тот день… — Мин делает паузу, обдумывая каждое свое слово. — Я долго думал над нашими отношениями тогда, и мне всегда казалось, что из-за меня ты не мог сконцентрироваться на учебе и своем будущем, — Джисону кажется, что в его сердце сейчас предательски всадили нож. Ему хочется кричать от того, что он слышит. Он не верит. — Будущем? О каком таком "будущем" ты говоришь? — Хан все же начинает, но голос дрожит, как и все тело. — Ты забрал его у меня, Минхо! Когда ты уже перестанешь решать все сам?! — в глазах все плывет из-за слез, скопившихся в уголках. — Я думал, что так будет лучше, но… — «ошибся» так и остаётся на Миновых губах. — Зачем ты пришел? Извиняться?! Я уже сыт по горло твоими «извинениями», — Джисон опять смотрит в черные глаза. В них теперь кроется надежда. Младшего это злит. Он опять подходит вплотную. — И знаешь, что меня раздражает больше всего? То, что ты, блять, постоянно маячишь перед моими глазами… Знаешь, как сильно я хотел тебя забыть? Знаешь, как мне было больно?! — Хан кричит прямо в лицо, а Минхо не смеет и слова сказать. Он знает, прекрасно знает, что чувствует Джисон, потому что и сам прошел через это. В тот день он улетел в Америку, надеясь покончить с этим раз и навсегда. Он желал только счастья младшему, но даже не догадывался, что оставит после себя только раны, которые вскоре станут шрамами, напоминающими о ноющей боли. — Знаю… Я знаю, Джисон, — Минхо обещал себе не плакать, но он тоже человек. — Я хотел тебя забыть, но я… я не смог, — Ли шепчет, потому что сил больше нет. — Я устроился на работу, проводил каждый божий день в танцевальном зале, даже кота завел… — старший горько улыбнулся — они так хотели сделать это вместе. — Но ничего не могло заменить мне тебя. Я не могу… нет, я не хочу тебя забывать. Джисона тошнит. Тошнит от того, что он все еще любит Минхо. От того, что позволил обнять себя и снова почувствовать тепло чужого тела. Снова впустил в сердце. Джисону страшно. Страшно, потому что теперь перед глазами чистая правда — он все это время любил и никогда не переставал. — Я так скучал… — старший зарывается носом в мягкие волосы и снова вдыхает такой родной аромат. Он ужасается, когда проводит руками вдоль талии и ощущает каждое ребро. — Что же ты сделал с собой, Сон-и? — Ли берет лицо Хана в свои ладони, вытирая соленые дорожки с щек. Только сейчас он может четко разглядеть впалые скулы и бледную кожу. На это больно смотреть. Но еще больнее заглянуть в глаза напротив — в них невозможно разобрать ни единой эмоции. Джисон наконец-то сдаётся и громко плачет, кричит. Он понимает, что все эти три года он тоже не хотел забывать. Хотел увидеть, обнять, почувствовать. И сейчас это наконец-то происходит. Боль хочет, чтобы ее чувствовали… В этом мире мы не выбираем, будет нам больно или нет, но у нас есть возможность выбрать, кто именно сделает нам больно. Джисон своим выбором доволен. Хан ведет пальцем по пухлым губам и касается своими. Электрический ток проходит по телам. Они так долго ждали этого момента. Минхо переходит на нос, ресницы, щеки, шею, но ему все ещё мало. Старший возвращается туда, откуда начал и запускает язык в рот младшего. Джисон робко сжимает маленькие кулачки на кофте и прижимается ближе. Он полностью отдается в руках старшего, потому что снова хочет быть слабым. Хочет быть беззащитным, но оберегаемым. — Пойдем ко мне? — Сон первым предлагает, потому что не может больше терпеть. Он хочет уединиться где-то, где их никто не найдет. Ли кивает, выводя младшего из комнаты, крепко сжимая крохотную ладошку. Они выглядывают с кухни. У обоих опухшие глаза (и губы тоже). Минхо говорит, что им надо уехать, пока Джисон прячется за спиной старшего. Они быстро скрываются, не давая удивленным друзьям что-либо сказать. Хотя они и не могут. Никто не понимает, как такое могло решиться за один вечер, но вопросы все-таки оставляют на потом. Ли приехал на машине, поэтому они запрыгивают и через пять минут оказываются уже под тем же подъездом, где когда-то по вечерам очень долго стояли, не желая расставаться. Теперь это и не нужно. Двоим сполна хватило. Они заходят в квартиру. Буквально переступив порог, Мин тут же ощущает сырость и холод. Последний раз, когда он был здесь, стены были пропитаны ароматом свежего завтрака и зеленого чая. Теперь же тут витал запах… одиночества (?) Хан успевает снять обувь и куртку, пока старший осматривает каждый уголок. Все стоит на своих местах, он уверен, но больше не имеет прежнего смысла. Кажется, все здесь потеряло свой смысл. Первое место, куда сразу же направляется Минхо, — спальня. Он включает настольную лампу, которая теперь слабо освещает каждый угол. Сколько рассветов они встретили здесь, лениво валяясь в мягких одеялах. Сколько раз прогуливали учебу, не желая вылазить из теплых объятий. Сколько бессонных ночей они провели, считая звезды на небе. Каждый момент, как вспышка, появляется перед глазами. А потом взгляд Ли падает на приоткрытую коробку возле кровати. Он замечает один из полароидов, который лежит рядом. — Ты все это сохранил? — старший опускается на колени, полностью снимая крышку. В этот раз он не даёт себе обещание «не плакать». Потому что все что у него было с собой — фото в галерее и те самые кроссовки, которые сейчас лежат в коридоре. — Ты же знаешь, я любил хранить воспоминания, — и это правда. Хан бы никогда не смог выбросить их. Ни из головы, ни из этой коробки. Это было единственное, за что он держался. Джисон садится рядом, наблюдая за тем, как трепетно Ли перебирает записки, крышечки из-под любимых напитков и прочую мелочь. Младший убирает нависшие пряди за ухо и краем рукава стирает слезы. Теперь он понимает, что больно было обоим. И, как бы он не злился, просто не может не простить. То, через что пришлось пройти, больше не имеет значения. Хан отпустил. Минхо наконец-то переводит взгляд на Сона. Перехватывает его ладонь, аккуратно касаясь губами. Целует каждый палец, смотря в затуманенные глаза напротив, и поднимается выше. Кисть, предплечье, плечо и наконец-то — шея. Ли двигается ближе, одной рукой обхватывая талию, а второй путаясь в волосах. Джисон тяжело дышит, откинув голову назад, чувствуя горячие прикосновения на чувствительной коже. Все кажется каким-то нереальным, ненастоящим, будто через секунду раствориться в атмосфере и оставит ни с чем. Но не в этот раз. Мин тут же оставляет пару багровых следов в районе ключиц. Пробирается под ткань свитера, задевая острые ребра. Он хочет ощущать каждый сантиметр кожи, соприкасаться ею полностью, не упустив ни одного изгиба. Поэтому старший встаёт, подхватывает Хана и сразу же укладывает на кровать, нависая сверху. Оба сбито дышат, но от этого только сильнее желают. Ли стягивает с младшего эту раздражающую, колючую ткань, покрывая поцелуями живот. Джисон чуть-ли не скулит и извивается от мокрых дорожек, ведущих к груди. Он так давно не ощущал Минхо на своем теле, но старший возвращает воспоминания, превращает их в реальность. Хотя, сейчас они чувствуют совсем другое. Тоска, которая резко перерастает в страсть и завязывает тугой узел внизу живота. Хан резко сталкивает с себя старшего, забираясь на бедра. Он пытается внимательно разглядеть лицо напротив (хотя при таком освещении слабо получается), чувствуя упирающееся в джинсы возбуждение. Теперь конкретно сносит крышу. Джисон нетерпеливо стягивает футболку со старшего, переходя к пуговице на джинсах, что делает и Ли. Пальцы предательски дрожат, но не от волнения. Наконец-то избавившись от абсолютно всей ненужной одежды, Минхо снова нависает сверху, и Сон сразу же обхватывает руками подтянутое тело, оставляя полосы на крепкой спине. Они опять затягивают друг друга в поцелуй. Ли пробирается языком внутрь сплетая его с Хановым. Наконец-то проблемы становятся жалкой мелочью, которую легко перешагнуть и идти дальше. Старший двигается к изголовью кровати, снова усаживая Хана сверху. Он медленно ведет рукой вниз по спине, добираясь до колечка мышц. Сон издает спертый стон и теперь упирается подбородком в плечо, обвивая шею. Он полностью расслабляется, телом говоря: «делай, что хочешь». И Мин прекрасно знает, что делать. Ли начинает с одного пальца, будто спрашивает разрешение, но, не заметив желаемой реакции, добавляет еще один. Джисон громко выдыхает, прогибаясь в спине и подаваясь навстречу. Старший считывает каждое движение и начинает двигаться быстрее. Хан стонет прямо в ухо, от чего Мин перестает давать отчет в своих действиях. — Вставь уже, — младший, как в бреду, расфокусировано смотрит в глаза напротив и в момент чувствует, будто из легких выбивают весь воздух. Ли особо не церемонится и входит по самое основание. Джисон сильнее вцепляется тонкими пальцами в плечи, царапая кожу. Он ярко ощущает каждое движение внутри, и от этого не знает, куда себя деть. Мин размашисто толкается бедрами и с ювелирной точностью находит простату. Хан вскрикивает и судорожно прикрывает глаза, видя перед собой только яркие пятна. Он ощущает старшего повсюду, начиная от пульсирующей плоти, заканчивая сминающими бедра руками. Минхо пробирается под кожу, заполняет комнату своим запахом и сбитым дыханием, чередующимся с низкими стонами. Сон решает взять инициативу на себя и начинает самостоятельно двигаться, от чего Ли может только откинуть голову и стараться не сойти с ума. Младший ускоряется и выбивает из Мина подобие рычания, потому что ощущения выходят за грани возможного. Он помогает руками двигаться, чувствуя скорую разрядку. Джисон позволяет управлять темпом и через мгновение изливается на живот старшего, чувствуя волну оргазма, растекающуюся по всему телу. Хо делает еще пару резких движений и кончает внутрь. Отдышавшись, Хан укладывается на груди, ощущая чужое учащенное сердцебиение. На лице появляется легкая улыбка, потому что он, как и когда-то, снова чувствует нежные поглаживания по спине, от чего жмется ближе. — Ты же знаешь, что я всегда тебя любил, Хан Джисон? — Мин немного склоняет голову, чтобы увидеть смотрящие на него беличьи глаза. Такие большие, будто способны уместить в себе целую вселенную, будто в них гораздо больше смысла, чем в чем-либо в этом мире. Его глаза — это целый мир. — Всегда? Даже до нашей встречи? — младший хитро улыбается, выводя какие-то узоры на ключицах. — Даже до нашей встречи, — Ли кивает, утыкаясь носом в висок. — Так ты все время следил за мной?! — Хан вопросительно изгибает бровь. — Я тебя засужу, засранец, и никто не спасет твой прекрасный зад, уж поверь мне. — Так все-таки у меня прекрасный зад. — Кто такое сказал? Я ничего не говорил. — Просто признай это… И это не конец. Мы сами являемся творцами нашей истории. И их новая история только начинается. Возможно, впереди будет еще много сложностей, с которыми предстоит столкнуться... но они живут сегодня, чтобы гордиться этим завтра