Зимний персик

  Чимин проснулся на рассвете, когда первые лучи ленивого солнца скользнули по горизонту, прогоняя любимую ночную тьму. Он уже долгое время сидит в зале на холодной плитке, наблюдая за ещё немного сонным городом из панорамного окна, попивая горячий кофе с молоком. Почти восемь, но старший всё ещё спит, заполняя квартиру своим храпом.     Вчера, после прихода домой, они разошлись по своим комнатам, не сказав друг другу ни единого слова. Эта прогулка явно повлияла на чувства и отношение парней. Юнги начал испытывать ещё больше негатива к младшему, из-за его ориентации, в то время как Чимин — влюблялся в Мина с каждой минутой проведённой вместе всё больше и больше. Сначала он отрицал свой интерес к Юнги, а потом всё-таки смирился с тем, что старший ему и в правду понравился…не только как человек, но и как парень, с которым хотелось бы иметь что-то больше, чем общих друзей и временное для младшего жильё.   Пак готовит для Юнги завтрак, и накрыв на стол, садится на широкий кухонный подоконник выпивая уже вторую за утро чашку кофе, ожидая когда же причина ускорения его сердцебиения проснётся. За окном уже бурлит жизнь, люди спешат по своим делам, проносясь мимо других, и постоянно задевая кого-то плечом. Снег всё также медленно падает на бледные и тусклые крыши домов, посыпая их так, словно мама посыпает рождественский пудинг сладкой сахарной пудрой перед тем, как подать на стол. Увлечённый жизнью за окном Пак даже не замечает как громкий, будоражащий храп стихает, и уже через несколько минут в коридоре слышатся приближающиеся к кухне шаги.  — Доброе утро, — Младший аккуратно поправляет кружку с кофе на столе, и ещё раз поливает сахарным сиропом теплые блинчики. — Садись, пока не остыло.  — Я не буду.  — Почему? — Пак, ранее не смотрящий в сторону старшего, поворачивается и вместо сонного и потрепанного Юнги в пижаме, видит человека, который вот-вот готов убежать из дома.  — У меня дела. — Юнги поправляет руками взъерошенные волосы, покидая кухню.  — Может, дела немного подождут, и ты съешь хотя бы немного?  — Ешь сам, я не хочу. — С коридора послышалось шуршание куртки и звон ключей. — Слышь, тюлень? Если случайно сегодня захочешь сделать мне сюрприз, и по-тихому убраться из моей квартиры — закроешь за собой дверь. Запасные ключи оставляю на полке. Входная дверь тихо захлопнулась, и Пак грустно выдыхая, вернулся на подоконник, захватывая со стола свой недопитый кофе.   — Тюлень... Вот же, — Он уткнулся лбом в стекло, охватывая пальцами уже почти остывшую кружку. Как же обидно, когда человек, от голоса которого бабочки буквально разносят нутро, относиться с таким холодом и безразличием. Чимин готовил, старался. Старался. Для. Юнги. А он просто ушёл, приказав есть самому. Грусть с нотками злости и обиды окутали Пака тугим коконом. Утро было испорчено, как и настроение на целый день. Внутри всё затянулось серыми тучами, изливая в душу холодные дожди одиночества. Всё как обычно. Чимин снова почувствовал то, что чувствовал каждый день, находясь дома. Холод, и постоянное чувство брошенного, никому не нужного котёнка, который снова закроется в себе, пряча последний лучик света и надежды на лучшее отношение где-то глубоко внутри. Спрячет, затолкает в самые недоступные, окутанные тьмой части души, и будет ждать того самого человека, который своей любовью и искренностью сможет осветлить тёмные стороны Пак Чимина.   Юнги сбежал. Да, он не имел никаких «дел», которые могли бы заставить его, человека, которого едва с постели вытащить можно, подорваться и спросонья напялив первое что под руки попало убежать из дома. Одна только мысль, о том, что ему придется целый день сидеть в квартире с этим геем, взрывала последние нервные клетки. Юнги не знает, что у младшего на уме, и не сделает он с ним что-то…неправильное? Он просто боится оставаться с ним наедине. Мину всё-таки удалось найти тот самый изъян в этом, казалось, невинном существе. Выходит, этот белый и пушистый ангел, не такой белый и пушистый? Если вчера утром Пак просто раздражал старшего, то уже сегодня, Юнги по полной программе презирает его... А за что? За то, что он просто имеет право на свое мнение, и возможность любить того, кого хочется? Парень, девушка, трансгендер. Какая нахрен разница, кто нравится тому или иному человеку. Это его жизнь и его выбор, и Юнги, по сути это волновать не должно. Но оно ещё как волнует его. Ведь…Пак Чимин — смазливый красивый парень, являющийся геем, живёт вместе с ним, и всё бы ничего, но Юнги тоже парень, и ему совсем не хочется разбирать в голове двусмысленные фразочки и такие же взгляды Чимина.  Он. Не. Гей. Всё. Мин будет чувствовать свою натуральную ориентацию в безопасности, если будет поменьше видится с этим персиковым тюленем. Юнги может до ночи шляться по городу в собачий дубак, но это уже будет лучше, чем оставаться в квартире и душить себя «зимними персиками», шарахаясь любого лишнего движения младшего в его сторону.   Жизнь Мин Юнги серая и скучная. Он днями сидит в своей комнате-студии, записывая и аранжируя музыку, которую чуть позже в очередной раз отнесёт своему преподавателю в музыкальную консерваторию и уже в тысячный раз услышит так надоевшую фразу: «Твоей музыке не хватает жизни». Сколько бы парень не работал над этой «жизнью» в своей музыке, результат всё равно сходил к нулю. Он снова и снова возвращался к началу, переделывая «от» и «до», вселяя в каждую выписанную ноту частицу своей души. И наконец-то, спустя несколько месяцев тяжёлой роботы и десятки ночей без сна он всё-таки смог добиться нужного результата. К зимним каникулам осталось буквально пару дней. Сегодня вечером у Мина будет последний шанс сдать свой музыкальный проект, и если на этот раз что-то опять пойдёт не так, считай, дорога к мечте: закончить этот год с высшими балами — закроется перед ним также, как шлагбаум перед проносящимся по рейсам поездом. Юнги уверен, на этот раз у него точно всё получится.   На улице ещё холоднее чем вчера, и парень уже спустя сорок минут пребывания в не дома начинает взглядом выискивать хорошее местечко чтобы согреется. Он прячет красный нос за воротником куртки и на мгновенье вспоминает как же хорошо было с шарфом Чимина, но сразу же пытается без остатка стереть эту мысль со своей головы НАВСЕГДА, вместе с мимолётно возникшей перед глазами милой улыбкой младшего.  — Бесит. — Юнги нервно сжимает края рукавов куртки, заходя в тёплое помещение небольшой кофейни, садится за самый дальний столик. Он заказывает себе кофе, и пока дожидается, согревая обмороженные кончики ушей, не перестаёт представлять рожу своего преподавателя, когда тот впихнет заветную флешку с написанной Мином музыкой в проигрыватель и с первых же секунд охренеет от её идеальности. Юнги украшает свое лицо улыбкой, невольно засовывая руку в карман, чтобы нащупать флешку. Тудум Сердечко ударило с такой силой, что в ушах зазвенело и тело моментально обдало жаром. Глаза увеличились в несколько раз, а улыбка плавно покинула бледное лицо. Тудум Юнги начинает шарить руками по всем карманам, которые только есть, но, он так и не находит того, что нужно.  — Нет, пожалуйста, только не это… — Он прикрывает покрасневшие щёки холодными руками. Мин так хотел поскорее сбежать от Чимина, что забыл бросить флешку в карман, оставив её на столе после вчерашнего, контрольного прослушивания перед сном. Парень устало трёт виски, нервно постукивая ногой по светло-бежевой плитке. Возвращаться в квартиру раньше времени не хотелось настолько сильно, что он был готов ночевать на лавочке под подъездом. Хочется замёрзнуть насмерть, и больше не чувствовать совсем ничего: начиная с раздражения, и заканчивая чувством, когда хочется рвать и метать, царапать короткими ногтями лица всем, кто делает нервы, и плевать в лицо всем тем, кому вдруг захочется научить его «правильной жизни». Юнги греет длинные изящные пальцы о недавно принесённую официантом кружку эспрессо, мягко прижимаясь губами к горячей ёмкости. В голове бушует ураган с мыслей и причин всех его невезений.    Он ещё несколько часов потратит впустую, гуляя по улицам города, максимально оттягивая время возврата домой, а потом, по быстрому заберёт флешку, желательно не пересекаясь с Чимином, и со всех ног побежит в консерваторию. Несколько часов на улице с температурой замерзания сосулек в носу, всего то. *** В квартире тихо. Угнетающее одиночество вперемешку с вкусно пахнущим гелем для душа, доносящимся с ванной, витают в пространстве. Чимин вышел с забитого паром помещения, вытирая мокрые, чёрные волосы махровым полотенцем. Как только младший провёл взглядом вышедшего из подъезда Юнги, сразу же побежал в ванную, по пути захватывая лишь одно полотенце. После вчерашнего «весёлого» для него катания на колесе обозрения, уцелевшие нервные клетки просто умоляли снять с тела напряжение, позволив хотя бы немножечко покиснуть в джакузи. Покрасневшая от горячей воды кожа, покрылась табунами мурашек, когда прохладный квартирный воздух окутал его с ног до головы. Большая квартира начала казаться совсем не уютной и мрачной, а настроение Пака всё больше и больше скатывалось к отметке «самое херовое, которое только может быть», и даже приём горячей ванной не помог. Чимин переодевается в тёплую мягкую пижаму и включив на полную громкость свои любимые песни, начинает убираться в квартире. «Heat Waves» - Glass Animals Всего того «вечного бардака» о котором говорил Тэхён, на самом деле и не было. Просто много пыли и завалявшиеся под и за диваном фантики от сладостей и снеков. Правда, Чимин не знает о том, что перед тем как привести его сюда, Тэ, закачав рукава убирал здесь добрых два часа. Ким был уверен: попади его пухлощёкий чистоплотный друг в эту (до того времени совсем не похожую на место жительства) квартиру, то он бы в обморок упал. Чистюля пак Чимин. Зал и кухня блестели чистотой. Все полки, на которых досель можно было рисунки на пыли рисовать, были до идеальности протёртые и наполированные кучей средств, найденными Паком в небольшой кладовой. За время уборки Чимин успел почувствовать себя и дохлым лебедем, когда упал на диван, чтобы немножко отдохнуть, и Золушкой, когда выгребал мусор из-под дивана, бубня себе под нос что-то вроде: «Как можно быть такой свиньёй? Ещё тюленем обзывается», и даже балериной, пока танцевал под музыку со шваброй в руках. В помещении стало приятно пахнуть чистотой и лёгким ароматом персиков, от которого Чимин пытался по мере возможности избавиться, чуть ли не до дыр протирая все поверхности в своей комнате. Парень закончил с уборкой и уже хотел складывать всё обратно в кладовую, но остановился, проходя мимо двери в комнату Юнги.  — Он ведь говорил убраться по всей квартире, правда? — Пак аккуратно повернул ручку, глядя по сторонам, словно преступник намеренный что-то украсть, и убедившись, что Мин не вернулся домой, тихо проскользнул в помещение, закрывая за собой дверь. Комната Мин Юнги сильно отличалась от остальной квартиры. Она была более уютной, чем его комната, и светлее чем зал, хотя здесь, вместо панорамного, стояло совсем обычное, слегка прикрытое серо-синими шторами окно. Внутри непривычно пахло…ничем? Да, именно ничем: ни персиками, как по всей квартире, ни духами или чем-то в этом плане. Абсолютно ничем. Чимин плюхнулся на большую двуспальную кровать, утыкаясь лицом в подушку, пытаясь уловить хотя бы малейший, сводящий его с ума аромат, но тщетно. Юнги не пользовался духами, и все гигиенические средства старался покупать без отдушек, поэтому даже простынь на которой он спал, пахла тем самым «ничем». Конечно, для Чимина, как и для любого по уши влюблённого человека, существовал особенный, индивидуальный аромат, исходящий от кожи и волос самого объекта воздыхания. Юнги пахнул всеми самыми приятными запахами, которые Пак только мог вспомнить, а особенно лавандой, которую младший чувствовал, утыкаясь носом в ткань недавно ношеного Мином шарфа перед сном. Чимин улыбается, прижимая к груди мягкую подушку, вспоминая, как сегодня утром, проходя мимо приоткрытой двери в эту спальню, он видел обнимающего во сне эту же подушку Юнги. Он бережно поправляет помятую им постель и невольно начинает оглядывать комнату, цепляясь взглядом за каждую мелочь. В комнате Юнги царил творческий беспорядок. На столе, и возле музыкальной аппаратуры стояло несколько кружек, которые Чимин буквально вчера утром помыл, и гора фантиков от конфет. На полу, почти на каждом шагу валялась скомканная бумага, на которой виднелись ноты — не удавшиеся музыкальные шедевры. Большая плазма — единственная во всей квартире, была покрыта толстым слоем пыли, а возле неё стояли такие же грязные стопки старых книг. Беспорядок, который Пак не сразу заметил, бросался в глаза, так и прося убрать его. В этой комнате было в разы грязнее, чем во всём доме, и Чимин, мысленно для себя, поставил в голове галочку, напротив строки: «Убираться в комнате Юнги по чаще».  Мин Юнги давно установил табу на вход в своё «логово» кому-либо кроме себя самого. Даже Тэхён, которому старший разрешает практически всё — никогда не переступает порог, что и видно по беспорядке. Убирая по всей квартире, Тэ побоялся убираться там, тем более он был уверен, что Мин никогда не пустит какого-то Пак Чимина в свою комнату. Но вот, Чим здесь, и будь Тэ рядом, он бы сказал, что его друг имеет стальные яйца, ведь если Юнги узнает об этом — будет откровенный пиздец.  Пак начинает убираться, выгребая весь скопившийся за длительное время мусор и расставляя все разбросанные вещи по полкам и ящикам. Он убирается на столе, невольно останавливаясь взглядом на исписанном листке с большим кольцеобразным следом от кружки. Чимин откладывает тряпку в сторону и присаживается на стол, сжимая тонкий потрепанный лист маленькими пальчиками. Глаза плывут по строкам, а кожа покрывается мурашками с каждым новым прочитанным, вычерченным чёрной ручкой словом. Юнги с детства умел писать красивые тексты для песен, и красивые вдохновляющие фразы. Рождён, чтобы творить прекрасное…  — «Любовь раз и навсегда, не так ли?» — Пак прочитал последнюю строку в голос, устало выдыхая. Только сейчас он начал понимать абсурдность всей ситуации. Влюбится в человека с первой встречи. Разве такое бывает? Пак Чимин не такой уж и романтик, и не тот человек, который всей душой верит в любовь с первого взгляда. Симпатия — безусловно. Но не любовь же? Чувства бушуют внутри. Может, Юнги просто был предназначен ему свыше? Судьба, родственные души и вся эта хрень? Но раз так, тогда и Мин должен испытывать хоть что-то похожее на симпатию, чего Пак пока не наблюдал. Грустно. Чимин всегда влюблялся не в тех людей. Все делают больно, не думая о той нежной душе, покрытой множеством шрамов и трещин. Никто из них не знает, сколько слёз было сронено с этих прекрасных глаз. «Не могут быть красивыми глаза, которые не плакали ни разу», верно? Пак снова влюбился, как делал это множество раз. Чимин прекрасно знает, как это — любить. Любить, а потом привязаться и быть зависимым, испытывать жажду к человеку и его чувствам, тянуться к нему, как к оазису посреди пустыни, потом страдать и испытывать невыносимую боль, а в конце — ненависть и новый пластырь на не раз разбитое сердечко. Это так глупо, любить человека, с которым знаком чуть больше двух дней, и ожидать от него ответных чувств. Глупый Пак Чимин, глупое сердце и глупые чувства. Засунуть бы их, да по глубже… Парень сгребает всю лежащую на столе бумагу в ящик и скрутив шумящую на фоне музыку, продолжает убирать, уже без единого намёка на энтузиазм и веселье. Чимин скучает по маме, а та, приказав ждать её звонка и ни в коем случае не звонить самому, ведь отец запретил ей даже думать о «непутёвом» сыне, как назло уже вторые сутки не звонит. Он заканчивает убираться и выходит с комнаты, попутно захватывая первую попавшуюся под руку книгу, оставляя за закрытой дверью идеальный порядок.  На улице вечерело, когда Чимин обессилено упал на кровать в своей комнате, без особого интереса открывая книгу. Сначала он лениво водит глазами туда-сюда, а потом и сам не замечает, как тело пробивает дрожью, вызванной эмоциональным сюжетом. Пак дочитывает очередную главу, и прижимает развернутую книгу к груди, закрывая глаза. Почему писатели копаются в своих чувствах, а в точности до малейших деталей описывают всё то, что происходит внутри у ТЕБЯ? Все они описывают красивую любовь, но мало кто скажет об этом чувстве что-то в роде: «непонятная хрень, которая портит нервы и в большинстве случаев делает больно». Люди привыкли видеть только хорошее, смотреть на мир через стекло розовых очков и верить в фальшивые чувства. Любовь, она ведь не так чиста как кажется. И Чимину так хочется сейчас быть тем самым человеком, который верит в фальшивую любовь. Он откладывает книгу в сторону, ища свой мобильный, чтобы позвонить Тэхёну, и воплотить в жизнь только что пришедшую в голову идею.  — Привет, ТэТэ. — Пухлощёкий улыбается, слыша по ту сторону громкий смех и приветствие друга. — Мне нужна твоя помощь.  — Правда? Только не говори, что тебя вышвырнули с квартиры. — Ким на миг замолкает, боясь услышать в ответ подтверждение. — Что там у тебя стряслось?  — Ты можешь мне помочь разобраться во вкусовых предпочтениях Юнги? — Тэхён начинает радостно визжать, и Чимин слышит как Чонгук, вероятно сидящий рядом, бьёт его, пытаясь забрать телефон.  — Зачем тебе это? — В трубке всё-таки слышится голос самого младшего и мычащий Тэ, которому заткнули рот рукой.  — Да так… Чимин долго думал, и пришёл к выводу, что даже если это и не судьба, и Юнги он никогда не понравится — заслужить хорошее отношение к себе попробовать всё равно можно. Пак хорошо знает, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок, и не попытаться его покорить хотя бы таким способом, он попросту не может.           *** Чимин тихо открывает дверь в квартиру, впуская морозный воздух вовнутрь. В квартире, как и на улице - темно, хоть глаз выколи. Свет не горит абсолютно нигде, это значит что за время отсутствия Пака, Юнги домой не возвращался, или вернулся, но уже давно спит. Он тихо раздевается, и подхватывая с пола красивую коробку направляется в комнату Юнги. Пак идёт по коридору, нарушая гробовую тишину скрипом ламината под ногами. Он едва касается холодными пальчиками двери в комнату старшего, и та с лёгкостью открывается. В комнате пусто. Чимин облегчённо выдыхает, и уже не стараясь делать все по тихому, заходит во внутрь, оставляя на столе небольшую бирюзовою коробку с белой ленточкой.   Flashback Чонгук охотно поделился с Чимином всей любимой и не любимой едой Мина, а Тэхён, чье сердце в тайне абсолютно от всех, огненно желает свести своего чистоплотного друга с любимым хёном, радо вызвался помочь Паку, так, чтобы убедиться, что Чимин точно сделал всё правильно. Тэхен первым же делом потащил пухлощекого в пекарню, где Юнги обычно проводил время, если не сидел за музыкальной аппаратурой, и провёл Чимину длинный информативный инструктаж, по поводу того, что Юнги ест, когда у него плохое настроение, и когда хорошее. Перечислил, что лучше взять, когда он зол или просто, если захочется сделать приятно. Паку казалось, что Тэ годами учил все это, чтобы сейчас, без единой запинки рассказать ему, словно ученик заученное стихотворение. Ким Тэхен просто очень хорошо знал своего хёна, и каково было бы удаление Чимина, когда бы он узнал что о нём и его предпочтениях Ким знает не меньше, чем о Миновых. Чим планировал купить то, что нужно, и сразу же вернутся домой, только вот у ТэТэ были совсем другие планы. Он потащил своего друга куда-то, показывая самые любимые, и самые красивые места. Рассказывал, как они с Чонгуком впервые поцеловались, и даже в точности до сантиметра показал ту самую стену, где Чон прижал его, предлагая встречаться. - "А здесь мы с Гуком..." - "О, а тут, мы обнимались..." - " Было так весело, когда мы купались здесь, в фонтане летом..." Слишком много "Мы", и Чимину, по правде говоря, с каждым таким воспоминанием друга становилось более тоскливо и неприятно. Ему тоже хотелось иметь человека, о котором хотелось бы с таким же восхищением рассказывать своим друзьям. Ему тоже хочется обниматься под ночным небом, глядя на город, и есть мороженое в парку, держась за ручки. Ему просто хочется иметь то самое "Мы"... - Когда-то тут мы... - Уже темно, - Чимин недовольно фыркнул, перебивая друга, ведь это уже начинало немного раздражать: то ли просто завидно было, то ли он устал - уже и сам понять не мог. - Пора возвращаться. Ким неохотно кивнул, обижено хмуря брови, и отдавая ранее купленную коробку с выпечкой в руки Пака. And off flashback   Чимин ещё раз поправляет бант из ленточки и выходит с комнаты, предвкушая реакцию старшего на его подарочек. Он заходит в свою комнату, ещё на пороге скидывая свою толстовку, и оставаясь в одной лишь футболке, проходит ещё несколько шагов, не включая свет, и едва не падает, зацепившись ногами за валявшуюся на земле вещь. Пак бурчит что-то себе под нос и кое-как дотягивается до включателя. - ААААА!!! ТВОЮ МАТЬ!! - Чимин с испуга прижимается к стене, ударяясь головой об навесную полку, и чувствует, как сердечко отбивает ритм где-то в районе пяток. Он долго смотрит на сидящего напротив него, испепеляющего лишь одним взглядом Мина, мечась взглядом по комнате. - Какого хрена, Юнги? - Нет, это ты, какого хрена Чимин?! - Юнги резко поднимается со стула, возле туалетного столика и всего за пару секунд сокращает между ними расстояние до минимума. - Кто, разрешал тебе, заходить в МОЮ комнату?! - он выделяет буквально каждое слово, повышая интонацию. — Я..я-я-я...— Чимин заикается, мечтая уменьшиться до размера пылинки, и не чувствовать на своем лице жар, исходящий от не на шутку злого Юнги. — Ты - ты - ты - ты?! Ты хоть понимаешь, что ты наделал?! — Старший ударяет рукой по стене возле головы Пака, и тот дёргается, поднимая полон слёз взгляд. — О чем ты? — Флешка. — Что? — Флешка, которая стояла на столе. ГДЕ ОНА?! — В глазах горит огонь ненависти. Юнги вернулся домой за флешкой, и был очень рад, что не застал этого тюленя дома. Но стоило ему открыть дверь в свою комнату, как адекватность покинула Мина, загрузив чемоданы в машину и помахав ручкой на прощание, отправилась в дальнее путешествие. Комната перестала быть его "логовом". Пропала вся та идиллия, уют и самое главное — атмосфера, при которой тексты ручьем лились из головы старшего, при которой создавались все шедевры. От всего этого не осталось ничего. Лишь сверкающий от чистоты пол, наполированные поверхности и абсолютно пустой стол, где ещё утром, среди кучи исписанных текстами листов бумаги валялась заветная флешка. Юнги старается унять всю свою злость, и решает убить Пак Чимина немного позже. Сейчас было главным найти флешку. Юнги в спешке начинает шарить по всех тумбочках и полках, обыскивает каждый сантиметр, заглядывает под и за стол, успокаивая себя тем, что она просто куда-то упала, и он уже сейчас ее найдёт. Сейчас. Две, пять, десять. Уже более двадцати минут Мин ищет свой проект — но результата ноль. Его нет ни на одной из полок, где когда-то на пыли были записаны важные номера, ни в тумбочках, где раньше лежало множество важных для Юнги бумаг, ее нет, также как и всего ранее перечисленного. Мин садится на стул и умоляет держать себя в руках. "Чимин сейчас вернётся. Он вернётся и отдаст мне флешку" Но проходит час, и ещё час, а младший так и не возвращается домой. Юнги уже несколько раз звонил Тэхену чтобы узнать номер Чимина и позвонить ему, но у того как на зло телефон был отключен. Ещё бы, зачем ему телефон, когда он едва успевая хватать воздух, без остановки рассказывает историю их с Чонгуком отношений своему другу, таская того по городу. У Чона так вообще телефон редко когда был включен, так что и ему дозвониться шансов почти не было. Безысходность — единственное, что чувствует Мин. Он опоздал на сдачу экзамена, экзамена, к которому готовился больше трёх месяцев. Он не сдал главный проект, который ощутимо влияет на выходящие балы за семестр. Он провалил. Учеба для Юнги имела большое значение. Хоть он уже больше двух лет зарабатывает себе на жизнь написанием музыки и текстов для конкретных людей, которые на секундочку, считают его гением, и платят умопомрачительные деньги за самые простые тексты, ему нужно было ещё многому научиться. Иметь людей с хорошими связями — это хорошо. Но Юнги не планировал всю жизнь творить анонимно, а потом читать новости о новой взорвавшей интернет "своей" песне. Он мечтал покорять сцену самостоятельно, хотел писать и петь для себя, а не для зазвездевшихся малолеток, которые и поют, в общем-то, не очень. Юнги так хочет окончить консерваторию с высшими балами, что калечит свое здоровье, потихоньку зарабатывая себе на хроничный недосып, и конкретно бьёт по психическому состоянию. Он стоит посреди комнаты, понимая, что все исчезло так же, как утренняя роса на солнце. Испарилось. Юнги забывает о том, что это была единственная робота, которую он не смог сдать, и что это особо никак не повлияет на его выпускной бал в следующем учебном году. Ему просто хочется убить Чимина. И всё. Сломать ему нос, и выставить за дверь вместе с вещами. Он выключает свет по всему дому, направляется в комнату выделенную младшему, не обращая внимания на раздражающий запах персика скидывает из себя куртку на пол посреди комнаты, и садиться на стул. Юнги готовится устроить Чимину " теплую встречу" — Я ещё раз спрашиваю: Где флешка? — Я ничего не брал, — Пак едва сдерживает слезы, силой сжимая зубы. Становиться страшно, и ноги перестают быть частью его. Они немеют, от чего он шатается со стороны в сторону, прижимаясь лопатками к холодной стене. Юнги закрывает глаза, прижимая пальцы к переносице, и отстраняется совсем немного. — Я тебя сейчас ударю. — Голос звучит серьёзно пугающе. — Что я сделал не так? — Чимин начинает реветь, облизывая пересохшие губы. — Ты просто испортил мою жизнь своим внезапным появлением! — Юнги толкает Пака в грудь, так что тот начинает хватать воздух ртом, и выходит с комнаты, громко хлопая дверью. — Я же говорил, что не сдержусь. — Сквозь слезы мычит Чимин, падая на кровать, и скручиваясь на ней клубочком. Слезы ручьями текут по щекам, и подушка на которой лежит парень, впитывая в себя влагу, уже через несколько минут становиться мокрой. Он трясущимися руками вытирает красные глаза, и аккуратно достает из прикроватной тумбочки успокоительное. Чимин бесшумно плачет, прикрывая рот рукой. Запомни раз и навсегда: кем бы ты ни был, никогда, не повышай голос на Чимина. НИКОГДА. Маленький цветочек, который, даже не успел раскрыться, потрепали, надломов тонкий стебелёк. Тайные абьюзивные отношения, в которых Пак состоял полтора года назад, сильно ранили психику парня. Возможно ли любить человека, который может без проблем ударить тебя, за то что ты помог какому-то левому парню? Ударить просто так, или из-за неописуемой ревности? Ударить. Накричать. Запугать. Пак Чимин — не Пак Чимин если не полюбит не того человека, и будет терпеть до последнего вдоха. Если кто-то скажет: — "я ударю тебя" он просто ответит — " бей". Ведь ему не привыкать. Он до сих пор носит в рюкзаке тональный крем и консилер, чтобы скрывать синяки, хотя его недо-парень уже как с полтора года бросил его, уехав в США, и на последок избил его так, что даже отмашка "упал с лестницы" или "неудачно покатался на велосипеде" не помогли бы. Теперь каждый повышенный тон в его сторону нарушает неустойчивый блок на страшные воспоминания, и Чимин снова плачет. Плачет в подушку, понимая, что он снова полюбил человека, который делает больно. Зачем любить? Лучше ничего не чувствовать, но оставаться уверенным в себе и своих действиях, а не униженным и утопленным в жалости к самому себе, словно корабль потерпевший крушение. С каждым днём он все больше и больше тонет в этой тьме, позволяя ей без единого сопротивления окутывать его душу. Чимин не заслуживает на это все... Юнги со злостью толкает дверь в, уже не совсем похожую на его, комнату и, не включая свет, проходит к шкафчику, вытаскивая оттуда бутылку с каким-то алкоголем. Он открывает ёмкость, и припадает губами к горлышку, жадно заливая в себя жгучую жидкость. Мину хочется крошить все вокруг, и он бы с радостью перестал себя сдерживать, но здравый разум подсказывал, что смысла делать это, нет вообще. Проект уже к чертям не нужен, а убирать потом беспорядок ему совсем не хочется. Алкоголь расслабляет каждую мышцу и клетку его мозга, и думать, с каждой секундой становиться намного сложнее. Он успокаиваться, и садится на край кровати, запуская пальцы в волосы. Юнги устало прочищает горло, и наконец-то спокойно вдыхая воздух через нос, поднимает голову, смотря прямо перед собой. Парень несколько секунд фокусирует свой взгляд на столе, освещённом лунным светом, пытаясь понять, что там стоит. Из-за алкоголя, ударившего в голову буквально за эти несколько минут, перед глазами все плывет, и Мин кое-как находит  в себе силы, чтоб включить свет и рассмотреть неизвестный предмет. Он, шатаясь, подходит к столу, и без раздумий тянет за белоснежную ленточку на коробке. Он хмыкает, и лениво  скидывает брови, когда обнаруживает внутри уже не теплую, но вкусно пахнущую выпечку. Его любимую выпечку. Юнги смотрит на дверь, чувствуя как совесть по чуть-чуть начинает поедать его изнутри. Парень уверен, что Чимин специально купил это для него, он наверняка хотел удивить его, сделать приятно. Но это все равно никак не меняет ситуацию. Мин все ещё зол, и все ещё горит желанием вышвырнуть младшего за двери. Несколько минут колебаний, и парень всё-таки выходит в коридор, направляясь в комнату Чимина, чтоб поблагодарить за подарок, и возможно извиниться. Может он и агрессивный, на первый взгляд чёрствый и хладнокровный, но он тоже человек, и тоже умеет сожалеть. Он беззвучно приоткрывает дверь, тихо просовывая голову. Чимин лежит спиной к нему, и никак не реагирует на присутствие старшего. Скорее всего, он даже не заметил его — думает Юн. Старший уже было хотел сказать что-то, но быстро заткнулся, стараясь не двигаться. — «Он плачет?» — Юнги уткнулся опьянённым взглядом в спину младшего, замечая, как тот дрожит и шмыгает носом, — « Это из-за меня?» Старший чувствует, как внутри что-то сжимается, он никогда не заставлял кого-то плакать. Мин закрывает дверь, отходя от нее задом, ступает ногой на ту самую скрипящую часть ламината и, испугавшись резкого звука, забегает в комнату, резко захлопывая за собой дверь. — Ты не ребенок Юнги, успокойся, - говорит он сам себе, кое-как забираясь на кровать, и пытаясь успокоить быстро бьющееся сердце — Он сам виноват, и ты тут ни при чём. Парень зарывается в постель, накрывая голову подушкой, и долго думает, где-то глубоко в душе понимая свою виновность, прежде как его пьяная голова отключается от этого мира                                                                       *** Обед, а Чимин все ещё ни разу не вышел из своей комнаты. Юнги уже несколько часов сидит на кухне, ожидая младшего чтоб п̶о̶з̶а̶в̶т̶р̶а̶к̶а̶т̶ь̶ теперь уже пообедать вместе с ним. Он проснулся около семи утра, от жуткой боли в голове. Выпитый вчера алкоголь явно не давал ему хорошо поспать. Кое-как слезая с кровати, он опустошает половину бутылки с водой, и сердито закатывает глаза, когда видит на столе ту самую коробку с выпечкой. Воспоминания за вчерашний вечер становятся чётче, и перед глазами Мина сразу же возникает образ плачущего Чимина. Он чувствует вину, понимая, что был слишком груб и не на шутку напугал младшего. Юнги хочется пойти и извиниться перед ним прямо сейчас, но мозг останавливает его раньше, чем он успевает прикоснуться к дверной ручке своей комнаты. Чимин был в его комнате. Он полез туда, куда не надо было. И...он все ещё гей, от чего противней всего. Старший нервно смотрит в окно, очерчивая взглядом заснеженные дома, и решает, что все равно должен сделать что-то, что возможно поможет ему избавиться от чувства вины. Он несколько десятков минут думает, а потом решает заказать еду, о которой не однократно упоминали Тэхен с Чимином, когда голодные бродили по парку позавчера. Он ждёт. Ждёт. Ждёт... Но Пак все равно не выходит. Еда уже давно остыла, но парень не считает это проблемой, ведь ее всегда можно разогреть. Он начинает переживать, что с младшим что-то случилось, и когда уже намерен лениво подняться со стула, слышит скрип ламината в коридоре, и тихие шаги на кухню. Совсем тихие. — «Он крадётся?..» — Юнги удивлённо округляет глаза, когда из-за угла показывается голова младшего, и его разочарованные глаза, которые в ту же секунду встречаются с глазами старшего, — «Он явно не хотел меня здесь видеть» Чимин вяло проходит в кухню, стараясь не поворачивать голову в сторону Мина, будто что-то скрывая. И Юнги замечает это «что-то». Лицо все ещё красное и опухшее от слез, под глазами, будто углем намазали. Он не спал? Всю ночь проплакал? Или может он и утром не выходил потому что... Мин старается заткнуть свои мысли, пока Чимин стоя спиной к нему, заливает в себя воду. — Я уже подумал, что ты до вечера не выйдешь, — Чимин никак не реагирует на его слова, медленно закручивая крышку на бутылке, — Ты долго сегодня спал . — Спал, — Пак хмыкает, с какой-то резкостью в движениях возвращает бутылку обратно в холодильник. — «Значит, не спал...» Старший поджимает губы в тонкую линию, и когда Чимин уже готов покинуть помещение, он окидывает взглядом стол, спрашивая, не поест ли младший с ним, на что получает сухое «нет».   Мин Юнги со злостью выдыхает, чувствуя, как внутри все закипает и старается успокоиться. Ну да, он не учел то, что Пак может отказаться от его «извинений». — Ну и не надо. Мин прячет все в холодильник, думая о том, что Чимину просто нужно сейчас поспать. Потом он все равно съест это. Чимин ушел, опять закрывшись в своей комнате. Ему стыдно. Стыдно перед Юнги, за то, что вчера он смотрел на него с полными глазами слез, и дрожал как оставленный на морозе котенок. Он считает себя униженным, и не хочет находиться рядом со старшим. Руки опять охватывают ещё теплую подушку, когда тело падает на кровать. Живот предательски урчит, и Чимин сильнее прижимает к себе подушку. Он хотел бы покушать, очень, но не в компании Юнги, желательно без его ведома. Тело ломит от усталости. Ещё бы, прореветь целую ночь, лишив организм здорового сна. В такие моменты Пак начинает корить себя за свою нежность, и слабый характер. Он долго лежит на кровати в позе звёзды, и прислушивается к движениям в квартире. Чим ждёт, когда старший вернётся в свою комнату, чтоб без свидетелей спокойно утолить голод. На улице все также шел снег, казалось его уже так много, что хватит для того чтоб слепить армию танцующих снеговиков. В комнате приятно пахло персиками, как бы юноша не старался, полностью избавиться от этого аромата ему не удалось, но, тем не менее - он рад. До нового года осталось несколько дней, а в жилье праздником даже не пахнет, и это очень расстраивает,  любящего праздничную атмосферу Чимина. Холод... И от этого  холода не убежать, не спрятаться. Он по всюду: во взглядах, в словах, в мыслях. Душа страдает от недостатка тепла, и от этого хочется часами втыкать в одну точку, завернувшись в одеяло будто шаурма.   Спустя двадцать минут, соседняя дверь громко захлопнулась, и парень оживлённо соскочил с мягкой постели. Он несколько секунд определяет какая из дощечек пола в коридоре скрипит, и бинго, он беззвучно пробирается в зал, направляясь на кухню.                                                          *** — Алло, — Юнги моментально поднимает трубку, когда на экране телефона высвечивается «ТэТэ» и забавная фотография чудного парня в милой пижаме тигрёнка. — Эй, Хён, — Старший слышит неуверенность в его голосе, и что-то подсказывает ему, что пахнет неприятностями для самого Кима, — Я хотел позвонить тебе ещё вчера... но когда вспомнил, было уже слишком поздно. — Что-то случилось? — Нет, не совсем. В общем, вчера, когда я заходил за Чимином, я одолжил у тебя черную флешку, — сердце Мина на секунду замирает, — Она лежала на полке с ключами, и я решил что это очередная ничего не стоящая вещица, на которой возможно хранятся твои старые песни. Я взял ее, чтоб прослушать, но забыл предупредить тебя. Пиздец. Просто пиздец. Парень медленно поднимает брови, затем открывает рот, широко распахнув глаза, и медленно прикрывает веки, спокойно выдыхая. — Чёрная флешка с ленточкой неоново-зелёного цвета? — он мысленно бьёт себя рукой по лбу, вспоминая, что оставлял свой проект не на столе в своей комнате, а в прихожей. Он молится, чтоб это была не она, и глубоко вдыхает, когда слышит: — Она самая, Хён. Кстати песня очень крутая, только вот, раньше, я её не слышал. — Конечно, не слышал, — мямлит себе под нос Мин, понимая, что вчерашняя сцена, которую он устроил, и все обвинения Чимина были напрасны. Это был не он, он - не виновен. —Извини, я завтра как-нибудь занесу тебе ее обратно, — в голосе Кима слышны нотки испуга, потому, что по интонации Юна, он уже давно понял, что что-то не так, — Пока, Хён. Он сбрасывает, прежде старший успевает ему ответить. Юнги чувствует себя совсем паршиво. Он уже не злится ни на кого, кроме себя самого. И в голове крутится лишь одна мысль: «нужно извиниться перед Чимином»  Как бы Пак не старался быть «привидением», старший все равно услышал его шаги и доносящиеся с кухни звуки. Мин переместился в зал, усаживаясь напротив панорамного окна, и сделал вид, будто занимается своими делами, на случай если младшему внезапно захочется вернуться в комнату. Он стал вслушиваться в голос Пака и совсем скоро понял, что тот разговаривает с кем-то по телефону. Ещё несколько секунд, и по громких вскрикам Чимина: «опять твои комиксы!» было определенно, что собеседником Чимина является Тэхен. Не понимая зачем, и для чего, но старший продолжал подслушивать  разговор, надеясь услышать то, что поможет ему найти хороший способ извиниться. Безнадежно — «Тупее разговора, чем этот, я ещё не слышал», — Юн сердито поднимается с пола, разочарован тем, что напрасно просидел тут около пятнадцати минут, и направляется прямиком на кухню, чтоб поговорить с младшим, и возможно извиниться. Подходя ближе к помещению, где сидел Чимин, старший понимает, что тот разговаривает на громкой связи, и смелость, которая возникла буквально несколько секунд назад, моментально покидает его. Оставшись стоять за углом, прислоняясь к стене, Юнги аккуратно заглядывает на кухню — точно Чимин чуть ранее. Пак стоит к нему спиной, запаривая себе лапшу быстрого приготовления. — «Настолько принципиальный, что отказался, есть нормальную еду из холодильника?» — Он закатывает глаза настолько сильно, что на несколько секунд глазное яблоко становится полностью белым, с крохотными паутинками красных капилляров. Парень агрессивно, громко выдыхает, и в ту же секунду замирает, прижимаясь лопатками к стене ещё сильнее. — Подожди, ТэТэ, — Чимин отвлекается от запаренного "обеда" уставляясь взглядом на дверной проход, за которым затаив дыхание стоял Мин. Пак некоторое время молча, ждёт, а потом опять продолжает разговор со своим странным другом. Юнги прижимает руку к груди, пытаясь этим жестом успокоить испуганно колотящееся сердце. — «Дожился, боюсь показаться в собственной квартире» — он безнадежно качает головой, опять непроизвольно вслушиваясь в разговор Приятный бархатистый голос доносится из динамика телефона, и Юнги немного успокаивается. Низкий тембр Кима всегда действовал на психику Мина как успокоительное. Он опять решает заглянуть на кухню, но сразу же возвращает голову в прежнее положение. Пак сидит за столом лицом к нему. Он не смотрит по сторонам или перед собой, а без интереса перебирает палочками одинокие макаронины в своей тарелке. — Ты сегодня какой-то грустный, все хорошо? — Тэхен обеспокоен, это заметно по коротким паузам после каждого слова. Пак растерянно переводит взгляд с тарелки, на телефон стоящий на столе, и несколько секунд медлит прежде ответить. — Я в порядке. — Ты врешь Чимин сводит брови, приоткрывая рот, а потом стряхивает головой, вспоминая, что ведёт разговор с человеком, который знает его даже лучше чем он сам. — Я.., — он опять опускает взгляд  в тарелку, и молчит. — Юнги обидел тебя? — После этого вопроса Юнги почему-то думает, что ему пришел конец. Пак все расскажет Тэхену, и тот уже через несколько десятков минут будет сидеть в зале этой квартиры отчитывая старшего. Смешно. Юнги боится Тэхена как никого больше. Мин ждет, когда Младший уже начнет рассказывать, собирая вчерашнего вечера, но тот молчит. — Чимин? — голос Тэ звучит так, будто он уже готов все бросить и прибежать к другу, чтоб укутать его в свои объятия. — Нет, Юнги тут ни при чём. Стоящий за углом парень в удивлении сводит брови и с некой резкостью поворачивает голову в сторону кухни. — Скоро праздники, а здесь ими даже не пахнет. Я хотел бы украсить хотя бы свою комнату, но у меня нет возможности, — он замолкает, поднимаясь с места, и убирая за собой со стола, — К тому же, я не могу посмотреть фильм из-за отсутствия телевизора. — А телефон тебе зачем? — Это не то. Смотреть фильмы по телевизору перед каждым новым годом — это наша с мамой традиция. — Извини, я бы предложил тебе посмотреть что-то вместе, но у нас с Гуком уже есть планы на сегодня и на завтра тоже. — Ким грустно выдыхает, и пак знает, что будь он рядом, то сто процентов обнял бы. — Все хорошо... — Чимин ещё что-то говорит, но Юнги уже не слышит дальнейшего разговора, он с лёгкой улыбкой на губах, быстрым шагом направляется к себе в комнату. Кажется, у него созрел прекрасный план, как именно извиниться перед Чимином.