Зимний персик

***

— Разве так сложно было пойти без меня? — Голос Юнги был полон раздражения. — Я не знаю, что ты ешь, а что нет. — Чимин тянул парня за рукав между рядов большого супермаркета. — Да отпусти ты, не сбегу же я. — Мин одёрнул руку, освобождаясь из лёгкой хватки. Он перехватил из рук младшего тяжёлую тележку, попутно бросая в неё несколько пачек мандаринового мармелада. На некоторое время Чимин застыл на месте, разглядывая стоящего у прилавков с алкоголем Юнги. Пак расплылся в улыбке, когда его голову мимолётно посетила мысль о том, что они похожи на молодую пару. Сердечко совсем перестало слушаться хозяина. Оно стало биться быстрее, отдавая глухим стуком где-то в голове. — «Держи себя в руках, Чимин.» — Младший силой оторвал свой взгляд от белого лица, прикрытого чёрными взъерошенными волосами, направляясь в молочный отдел. Ему стоит поменьше смотреть на старшего, ведь любовь, она такая. Сначала: «нет, не мой типаж», «он мне совсем не нравиться», «ну, симпатичный, мало ли таких?», а потом и не замечаешь, как начинаешь смотреть влюблённым взглядом и краснеть при любом физическом контакте с объектом воздыхания. Юнги целиком и полностью во вкусе Пака, от кончиков пальцев к длинным чёрным ресницам. Не хватало только сейчас страданий от безответной любви, нет, влюбляться в этого злостного снеговика, точно не нужно. — Долго ты ещё стоять здесь будешь? — Юнги проговорил прямо на ухо задумавшегося Чимина, прогоняя этим глубоким тембром табуны мурашек вдоль хребта. — Бери,что хотел, и идём. — Да-да… — Чимин ещё раз прокрутил в руках бутылку с йогуртом, которую всё это время держал в руках, и положил её в тележку. — Персиковый? — Мин поморщился, разглядывая этикетку. — Гадость, какая. Вот тут Чимин уже немного офигел. Он ещё ни разу не слышал слова «персик» и «гадость» в одном приложении. — Гадость — это твой коньяк. — Чимин закатывая глаза, указал маленьким пальчиком на бутылку с жидкостью янтарного цвета, направляясь на кассу. — Послал же бог… — Старший качает головой, толкая тележку вслед за парнем.

***

Юнги уже несколько часов сидит в своей комнате, работая над музыкой. После обалденного обеда, приготовленного Чимином, Мин решил для себя, что он обязательно должен научиться готовить так же как и этот парень. Еда, которую он ел раньше, была просто помойкой по сравнению с пищевыми шедеврами Пак Чимина. Юнги был диким фанатом мяса, и Чим на все двести процентов покорил его желудок своими стейками идеальной медиум прожарки. Даже уже спустя несколько часов после принятия пищи, парень всё ещё чувствовал райский аромат говядины. Он на несколько минут закрыл глаза, отвлекаясь от роботы. Странные ощущения заполнили Юнги изнутри. Запах мяса, зависший в памяти, начал медленно рассеиваться, смешиваясь с внезапно возникшим новым ароматом. Сладкие нотки с вайбом лета проникли в нос, а потом и полностью заполнили голову. Перед глазами поплыли размытые картинки воспоминаний. Что-то знакомое, но Юнги долго не мог понять: что именно? — Персики? — Мин резко открыл глаза, подрываясь с места. Старший вышел в коридор, направляясь к, по его мнению, источнику этого «ужасного» персикового аромата. Он резко открыл дверь, в комнату Чимина, совсем не думая о том, что стоит постучаться. Сладкий фруктовый запах ударил в нос с новой силой, как только парень переступил порог. — Эй! Что за чертовщина?! Ты хочешь, чтобы я задохнулся?! — Ты чего так внезапно?! — Чимин стоял возле зеркала с полотенцем на бёдрах, расчесывая рукой мокрые волосы. — Нахрен ты так надушился? — Юнги подошёл к младшему, вырывая из руки духи и сразу же обращая внимание на этикетку. — Персик? Серьёзно?! Я блять, думаю, почему постоянно чувствую этот отвратительный запах! — У тебя, что, фобия на персики? — Пак отобрал бутылочку, прижимая рукой чуть не скользнувшее от резкого движения вниз полотенце. — Ну, духи с персиком, и? Что не так? — Кроме того, что сейчас в моей квартире начался сезон «зимних персиков» — ничего! — Юнги подошёл ещё ближе, от чего щеки младшего залились красным вином. — Почему моя квартира должна пахнуть тобой? Каждый сантиметр насквозь пропитан этими твоими персиками. Ванная, кухня, зал и даже моя спальня! Почему?! — Я не специально… — Чимин сжался, виновато опуская глаза, пряча их под мокрой чёлкой. Благодаря его первому парню-абьюзеру, он теперь до конца жизни будет до дрожи в теле бояться крика. Ещё с малых лет, от повышения голоса в его сторону, на глаза сразу набегала солёная жидкость. И сейчас, он опять борется с желанием заплакать. Нежная, хрупкая душа… — Прости. Перебор? Да, есть немного, но Юнги не понимает этого, продолжая наезжать на Чимина. Он замолкает, полностью вывалив на младшего всю накопившеюся за длительное время злость. Сейчас, ещё секунда, и одинокая слеза покатиться по щеке Пака, но он держится, чтобы не опозориться перед Юнги. Они знакомы всего день, и вот так сразу, падать в его глазах, Чимину не хотелось. Неловкую паузу между парнями прервал звонок в дверь. — Открой. — Юнги даже не попросил, а грубо приказал, как слуге, бегающему у него на побегушках. Не обращая внимания на агрессивный стук за входной дверью, парень вернулся в свою комнату, громко захлопнув дверь. — Если это повториться, я не сдержусь. — Пак прошептал, поднимая к потолку покрасневшие глаза. Чимин ещё раз посмотрел на себя в зеркало, весящее в прихожей, убеждаясь, что глаза не на мокром месте, и открыл дверь. — Ну, наконец-то! Я уже в 911 звонить хотел! — Тэ бросился на Чимина, заключая в крепкие объятия. — Юнги тебе ничего не сделал? — Да, что он мог мне сделать? — Он способен на многое! — Что за глупости, Тэ? — Чонгук закрыл за собой дверь, проходя вслед за своим парнем. — Вы уже готовы? — Готовы к чему? — Чимин озадачено посмотрел на Гука, отцепляя от себя руки прилипшего Кима. — Понятно, — Чон поджал губы в тонкую линию, снимая с себя куртку. — Где Юнги? — У себя. — Чимин указал большим пальцем себе за спину. Спустя несколько яростных ударов по двери в комнату старшего, Мин нехотя вышел в коридор. — Только не говори, что забыл. — Разочаровано начал причитать Тэхён, перебирая пальцами край своего шарфа. — Не забыл. Но я никуда не пойду. — Хён, ну ты же обещал мне! — Ким стукнул ногой об пол, будто маленький ребёнок. — Прошлого года ты отказался идти, скидываясь на то, что пойдешь в следующем. Вот, следующий наступил, и ты должен сдержать данное обещание. — Вот же… — Юнги точно не ожидал, что эго друг, запомнит такую мелочь, и будет сейчас шантажировать его. — Возьмите Чимина вместо меня, и отстаньте. — Чим в недоумении уставился на парней, совсем не вникая в происходящее. — Хё-ён…мы его и так возьмём, и тебя тоже, даже если придётся силой тащить! — Да, чего я там не видел? Новогодний парк, деревья в снегу, куча гирлянд и холод собачий! — А ещё, ледяной каток, ярмарка, полным полно развлечений, горячий шоколад и хорошее настроение. — Чон стал перечислять на пальцах все плюсы их предстоящей прогулки в предпраздничном парке. — Ну, пожалуйста, — Тэ обнял своего хёна, смотря на него молящим взглядом. — Ради меня, Юнги… — Ладно, ладно! Только не смотри на меня так! — Ким довольно улыбнулся. Его трюк с умоляющими щенячьими глазками удался, в прочем, как и всегда. Чимин всё ещё ничего не понимая, продолжал вопросительно смотреть на парней. — У вас пять минут на сборы. — Чон подхватил своего парня под руку, таща его за собой, в сторону выхода с квартиры. — Я так понимаю, ты решил остаться дома? — Юнги несколько раз щелкнул пальцами перед лицом смотрящего в след уходящих друзей Чимина, привлекая его внимание. — Что? Юнги закатил глаза, приподнимая брови, и медленно вздохнул. — Ты идёшь с нами, или нет? — В интонации, с которой старший задал вопрос было настолько много раздражения, что у Чимина моментально появилось желание ответить «нет», только бы эта злюка не смотрела на него так. — И-иду. — Тогда шевели булками, Чимин. Шарф на шею, варежки на руки и на выход. Чимин кивнул, почти бегом возвращаясь в свою комнату и с бешеной скоростью натягивая на себя тёплые вещи. На улице было ещё светло, кое-где можно было заметить бледные звездочки, появление которых обозначало скорый приход ночи. Уже спустя пять минут перебивания на улице, щёки и нос Чимина покраснели от холода и лёгкого морозного ветерка вперемешку с мелкими снежинками. — Ты как ребёнок! — Чонгук рассмеялся, ударяя рукой по груди, пытающегося поймать снежинку языком Тэ. Чимину давно не было так легко и весело. Атмосфера беззаботности окутала его с ног до головы. Казалось, что с приходом ночи, уходили все его проблемы, освобождая место в голове для чего-то вроде «поваляться в снегу» или «попробовать на вкус сосульку». Даже если Чимин и казался взрослым снаружи, внутри него всё ещё жил, или точнее правил, маленький ребёнок, желающий творить какую-то непонятную другим людям дичь. Ночь идёт шаг в шаг с ним, с каждой секундой затемняя красное от яркого города небо, даря так долгожданное умиротворение. Хотя, это как для кого. Есть люди, которые «живут» днём, а есть Пак Чимин, который готов отдать всё, за время, проведенное в компании с абсолютной тьмой. Повсюду горят гирлянды и тёплый жёлтый свет, пробивающийся из небольших окон кафе, из которых доносился приятный аромат кофе и выпечки. Снег хрустит под ботинками, переливаясь всеми цветами радуги. Всё как в сказке, даже лучше. Не хватает только принца на белом коне, который заберёт его в свой хрустальный замок. Ну… есть один «принц», на примети у Чимина, правда он совсем на принца не похож, да и забрать он Пака может максимум в свою квартиру… А ещё лучше будет, когда этот самый «принц» наконец-то покинет голову Чимина, и прекратит заставлять его сердце ломать рёбра изнутри от одного только своего присутствия. Пак тысячу раз, убеждал себя не влюбляться в этого противного злюку. Напрасно старается. Сердечко ещё с первого взгляда начало подавать совсем не ложные сигналы. Чимин считает что это просто интерес к новому человеку в его жизни, но нет. Он влюбляется. Каждый миг рядом с Юнги, незаметно запечатывает в сердце, пряча от самого себя за большими дверьми, закрытыми на несколько замков. Он продолжает отрицать все возможные чувства к старшему, продолжает врать самому себе. Процесс запущен, и отсчёт времени, к тому моменту, когда он наконец-то осознает, и примет свои чувства уже не остановить. Он поймёт, что безнадёжно влюблён, это всего лишь вопрос времени. Пак стоял на широкой алее в парке, рассматривая огромную, украшенную множеством игрушек ёлку с яркой звездой на верхушке, когда его внезапно потянули в сторону. Тэхён шёл впереди Чимина, громко что-то рассказывая, но парень не слушал его, продолжая идти следом, с каждым шагом отставая от него на всё большую дистанцию. Пак смотрел куда угодно, но только не вперёд. Ещё несколько шагов, и Чим сталкивается со стоящим впереди человеком, больно падая на заснеженную тропу. — Ты ослеп? — Юнги, об грудь которого ударился младший, раздражённо протянул ему руку, помогая подняться. — Прости… — Эй, ну долго вы там ещё?! — Тэ стоял около входа на каток под открытым небом, помахивая им рукой. — Я уже тебе несколько раз сказал, я туда не пойду. — Юнги нервно натянул шапку на уши, пряча нос за воротником куртки. — Почему? — Удивлённо спросил Чимин, потирая рукой ушибленный бок. — Он не умеет кататься… — Чонгук, уже давно катавшийся на льду, подъехал к парням, опираясь локтями об небольшой бортик. — О! — Тэхён прикрыл рот ладошкой, от осознания идеальности пришедшей только что в голову мысли. — Чимин, научи его! — Я? — Ну, не я же, как бог катаюсь на коньках! — Не дожидаясь ответа, Ким пошатываясь ступил на лёд, хватаясь за протянутую руку Чонгука. — Давай, Пак Чимин, научи эту бездарь! — Парень рассмеялся на последнем слове, подчёркивая это как шутку. — Тебе не жить, Тэхён! — А ты сначала догони! — Ким ещё больше залился громким смехом, удаляясь от борта, к центру катка. Они остались вдвоём. Чимин растеряно смотрел на старшего, ожидая от него каких либо действий. Но спустя несколько неловких для Пака, молчаливых секунд, он всё же решил брать быка за рога. — Ну, так ,что? Покатаемся? — Не в жизни! — Не будь таким занудой, хён. — Эй, тюлень, я же сказал, я тебе не хён! — Прекрати уже называть меня тюленем! — Чимин вцепился рукой в куртку Мина, таща его к месту, где обычно выдают коньки. — Если ты сейчас же меня не отпустишь, тюлень, клянусь, я тебя ударю. — Чимин остановился, поворачиваясь к парню лицом, но руку не отпустил. — Давай. — Что? — Бей. Ты же хотел меня ударить? Юнги молча смотрел на ожидающего удара Пака, пытаясь собрать хоть одно приложение из рассыпанных по всей голове слов. Чимин загнал его в тупик. Он не хотел никого бить, просто вырвалось…как-то…случайно. — Да, сдался ты мне. — Мин закатил глаза, дёргая рукой, которую всё ещё держал Чим. — Отлично, а теперь, позволь этому тюленю, научить тебя стоять на коньках. — Юнги устало выдохнул, понимая, что он уже не отвертится, и просто расслабил раку позволяя младшему вести его за собой. Чимин мягко ступил на лёд, протягивая руки к колеблющемуся Юнги. Старший с неуверенностью сделал первый шаг, крепче сжимая руку Пака. — Хорошо, теперь попробуй оттолкнуться левой ногой, немного наклоняясь вперёд. Юнги неумело попытался сделать то, что сказал парень, и не удержав равновесие, начал падать охватывая стоящего впереди Чимина, кольцом из рук. Под напором тела старшего, ноги Пака стали разъезжаться, и он не удержав равновесие, начал падать в обнимку с Юнги на твердый лёд. — Тоже мне, учитель хренов. — Прошипел Мин, пытаясь слезть с младшего. — Не всё получается с первого раза, Юнги. Нужна практика, много практики. — Чимин поднялся на ноги, помогая удержать равновесие старшему. — Если я ещё раз упаду, то ты будешь спать на улице. — Юнги вновь крепко сжал чужую руку, пытаясь повторить ранее неудавшееся движение. Раз, ещё раз, и ещё. Перебирать ногами становилось проще, и Мин уже и сам не заметил как отпустил руку Чимина, пытаясь двигаться самостоятельно. — У тебя неплохо получается. — Чим слегка придерживал старшего за плечи, уберегая от внеплановых падений. Юнги слабо улыбнулся, пытаясь не выказывать улыбкой, своей удовлетворённости. — Можешь не страховать меня. — Он убрал руку младшего, делая немного резче толчок ногой. Хоть движения старшего и стали более уверенные, Чимин всё равно продолжал кататься поблизости, так, для подстраховки его, и своей совести. — Эй, Юнги-хён! — Тэ окликнул старшего с другого конца катка. — Я горжусь тобой! Юнги блеснул дёснами, поднимая руки вверх, мол: «Смотри, я смог!» — Юнги! — Мин резко повернул голову, смотря перед собой. Буквально десять метров разделяли его, и несущегося на него человека, который явно не видел потенциальную угрозу впереди себя. Перед глазами всё поплыло, закружилось, смешиваясь в бело-серую смесь. Парень рефлекторно зажмурил глаза, ожидая неминуемого столкновения, но ничего не произошло. Он медленно открыл глаза, когда понял, что всё ещё стоит на ногах, сжимая руками мягкую ткань. — Смотри куда прёшь, придурок! — Чимин стоял, прижимая к себе Юнги, и смотрел в спину, как ни в чём не бывало удаляющемуся человеку. Младший в последнюю секунду, потянул Мина за руку на себя, уберегая от удара. Кто его знает чем бы обернулось всё для Юнги, если бы не осторожность Пака. — Юнги, ты как? — Чим взволновано посмотрел на парня, но ответа не последовало. Мин просто молча пялился на Чимина, даже не моргая. — Хён! — Чонгук остановился возле друзей, хватаясь рукой за плечо старшего. — Я в п-порядке. — Проговорил Юнги, резко выпуская парня напротив с крепких объятий. — Ты цел? — Подоспевший Тэ охватил лицо Мина руками, притягивая к себе. Юнги кивнул, вновь поднимая бледное от испуга лицо на Пака. — Спасибо... — Младший дарит ему свою ангельскую улыбку, аккуратно стряхивая снег с рукава куртки. — Всё в порядке. Веселитесь. — А ты? — Чонгук обнял Тэхёна из-за спины, смотря на Юнги. — С меня адреналина хватит. Я посижу лучше. — Идите. — Чимин мягко подтолкнул парней. — Я останусь с ним. Пара переглянулась между собой, коварно улыбаясь, но всё же двинулась в центр ледяного поля. — И почему же ты решил остаться со мной? — Юнги вопросительно уставился на младшего, постоянно контролируя разъезжающиеся ноги. Действительно, почему? В голове Чимина кружилась тысяча причин, но среди них не было ни одной веской. Парень физически почувствовал как внутри него заржавелые шестерёнки начинают медленно прокручиваться, в поиске нужного ответа. — Не хочу мешать Тэ и Чонгуку проводить время наедине. — Пак выбрал самый адекватный вариант из всех, стараясь не заставлять Мина, долго ожидать ответ. — А самому кататься совсем не весело. Юнги понимающе кивнул, снова теряя равновесие и цепляясь пальцами за край куртки твёрдо стоящего на льду Чимина. — Ну, и плюс, кому-то же нужно помочь тебе добраться до выхода в целости? — Пак звонко рассмеялся, хватая старшего за локоть. — Пойдём. Чими не на шутку начинает раздражать Юнги своим поведением, да и вообще практически всем. Мин со всех сил пытается держать себя в руках, просто ради Тэ. Он на дух не переносит таких как Пак. Слишком правильный и добрый, нежный и хороший, приятный и смазливый… он просто слишком, слишком во всех смыслах, и Юнги понимает, что это перебор для обычного человека. Может, он ангел, спустившийся с небес? Может, он был им в прошлой жизни, или должен стать в следующей? Юнги просто не может найти в нём хоть что-то плохое. Он без единого изъяна. Старший просто не мог понять подвоха, и это жутко бесило его, заставляя, относится к парню с грубостью. Или, может проблема была не в этом? Мин уже и сам нихрена не понимал. Он снова про себя подчёркивал отличную задницу Чимина, скользя по льду позади, и одновремённо уверял себя, что он натурал. Конечно, натурал натуралом, а задница у Чимина — ничего так. И губы у него красивые, любая девушка позавидует. И глаза, и тело, и голос… И всё это вместе, составляло собой особу, жутко бесящую Мина. Наверное, любой натурал начал бы сомневаться в себе, находясь рядом с таким ангелом, как Чимин. Уж слишком он хорош для парня. На такого и позалипать, и подрочить не грех. Эх, подумать только, бери, пока под носом, но нет: «бесит он его». Юнги всегда был каким-то не таким. Ему свойственно упустить все шансы предоставленные жизнью, а потом жалеть. В этом весь Мин Юнги, и его ничто, и никто не изменит. Разве, что… — Красиво. — Чимин положил руку на спинку лавочки, обводя взглядом, переливающуюся огнями алею. — Ага. — Юнги проговорил совсем тихо, но Чимин услышал, как дрогнул его голос. — Ты замёрз? — Н-нет, с чег-го ты взял? — Зуб на зуб не попадает. Мин весь трясётся от холода, почти незаметно потирая ладошки. Он кот — этим всё сказано. Ему нужно тепло, тепло и ещё ооочень много тепла. Чимин улыбнулся, снимая с шеи свой большой, мягкий, вязаный шарф. Он подвинулся ближе к старшему, обматывая шарф вокруг его шеи. — Вот, — Пак аккуратно натянул край мягкой ткани на красный нос Юнги. — Так-то лучше. Чёртов Пак Чимин. Юнги в недоумении смотрит на широко улыбающегося младшего. Ему хочется сорвать эту ткань с себя, и быстро намотать её на уже оголённую шею, чтобы Чимин случайно не замёрз. Мин слегка щипает свою не очень грубую ляжку сквозь чёрные спортивки, отвлекая от внезапно нахлынувшего желания. Он молчит, заглядывая прямо в карамельно-чёрные глаза, и чувствует, как лицо начинает гореть, то ли от тепла, доставленного шарфом, то ли от непонятного чувства смущения и неловкости перед Чимином. Мин резко прерывает зрительный контакт, поворачиваясь в другую сторону. — Даже шарф насквозь пропитан твоими персиками. — Юнги решает прервать тишину, и морщится, стягивая с носа ткань шарфа. — Отвратительные духи. Улыбка начинает медленно соскальзывать с лица Пака, теряясь где-то между сугробами. Персики. Персики, персики! Да, что не так с этим грёбаным фруктом?! Почему Юнги включает режим «злюки», как только учует малейший аромат персика? Чимин любит этот запах. Он весь, насквозь пропитан им, и даже природный запах кожи и волос Пака, отдают персиком. И Чимин считал это крутым, пока в его жизни не появился Юнги. Юнги ненавидит персики, и всё, что связано с ними. Даже сейчас, он сидит в Чиминовом шарфе, цвета персика, и с каждой новой порцией втянутого в лёгкие воздуха, морщится от нелюбимых персиковых духов, которые впитались в ткань, с кожи на шее младшего. Чимин молчит, затаив обиду на старшего, и просто старается не смотреть в его сторону. На улице становится совсем темно, и если бы не масса гирлянд, в парку было бы невозможно что-то разглядеть. Но, тем не менее, людей становилось всё больше и больше. Отличное время суток, для романтичных прогулок и просто проведения времени в хорошей компании. — Эй, ребят! — Чонгук с Тэ наконец-то покинули каток, направляясь в их сторону. — Нихрена себе! — Тэхён подбежал к Юнги, зацепляя пальцами край шарфа. — Я тоже хочу поносить шарф Чимина! — Так забери его себе, Тэ. — Чимин недовольно посмотрел на Мина. — Если, конечно, тебя не тошнит от запаха персика. Юнги всё равно с ним не комфортно. Юнги поворачивается лицом к Чимину, и медленно опускает взгляд, сталкиваясь со строгостью глаз напротив. — Некомфортно? Так отдай мне, хён! — Тэ слегка потянул шарф на себя. — Больше тебе ничего не дать? — Неожиданно для всех, и даже самого себя, Мин легонько ударил Кима по рукам, туже прижимая к шее шарф руками. — Мне он тоже нужен. Чимин вскинув брови, тихо фыркая. — Ну, отдай… — Нихрена Тэ, отбери шарф у своего Чонгука. — Юнги вновь натянул ткань себе на нос, совсем не обращая внимания на запах персика. — Чимин отдал его МНЕ. — Хён, с тобой точно всё в порядке? — Чонгук издает не громкий смешок, переводя взгляд с охреневшего Тэ, на ни менее охриневшего Чимина. — Ой, да идите вы все. — Юнги поднялся со скамейки, и поправив шарф, направился дальше по алее. — Что это было? — Тэ уставился на пухлощёкого парня. — Мне оттуда знать? У вашего друга явно раздвоение личности. — Чимин снова фыркнул, направляясь вслед за старшим. — Знаешь, Гук~и, думаю, эти двое идеально подходят друг другу. — Юнги скорее убьёт Чимина, чем полюбит. Тэхён рассмеялся, таща своего парня под руку за друзьями. Может, и убьёт, а может, именно Чимин станет самой глобальной причиной изменения жизни старшего.

***

— Вау. — Юнги поднял голову к небу, измеряя взглядом высоту колеса обозрения. — Чонгук! Я хочу туда! — Тэхён запрыгнул на спину своего парня, вытягивая руку перед собой. — Вперёд, мой любимый конь. — Да, мой повелитель. — Чонгук издал звук, похожий на ржание коня, и придерживая Кима руками, не спеша направился в сторону колеса обозрения. — Совсем с ума сошли. — Юнги сделал ещё несколько шагов, и остановился, оборачиваясь назад, будто что-то забыл. — Чимин, ты идешь? Пак громко сглотнул, переводя взгляд с аттракциона на Мина. — Да… — Он замялся, но сделал шаг вперёд, когда услышал кричащего ему Тэхёна, желающего в сию же секунду оказаться на самой высокой точке, рассматривая город. — Наверное… — Уже совсем тихо добавил парень, медленно догоняя друзей. — Кабинка рассчитана на троих, не больше. — Контролёр, выпускающий и запускающий посетителей в кабинки, исподлобья уставился на идущего позади своих друзей Чимина, преграждая ему путь рукой. — Вам придется дождаться следующей. Чимин кивает, облегчённо выдыхая, и нежно улыбается обернувшимся друзьям, радуясь выпавшему шансу не идти туда, куда совсем не хотелось. — Стоять! Куда собрался? — Тэхён потянул обратно, уже уходящего оттуда Пака. — Ты же слышал. — Мы можем… — Не стоит, Тэ, правда. Вы веселитесь, а я пока там, внизу посижу.— Чимин снова улыбнулся, ловя на себе озабоченный взгляд Юнги. — Ну, уж нет, — Ким подтолкнул друга в сторону Чонгука, подмигивая своему парню. — Мы можем разделиться. — Верно, мы не оставим тебя одного. — Чонгук подхватил Чимина и Юнги под руки. — Вы вдвоём, и мы с Тэ тоже. — Чонгук затолкал обоих парней в остановившуюся кабинку, игнорируя протестующего Чимина, отходя от двери, позволив недовольному поведением этих четверых контролёру, запереть её на специальный механизм. — Приятного проведения времени вместе! — Тэхён помахал смотрящему через большое окно Паку, второй рукой давая пять заливающемуся смехом Чонгуку. — Боже… — Чимин тихо сел напротив полностью расслабленного Мина, опираясь локтями об свои бёдра и прижимая пальцы к вискам. — Ну, подумаешь, они просто хотят побыть вместе, и поэтому пытаются избавиться от нас. — Юнги откинулся на мягкую спинку, пряча нос за персиковым шарфом. — Потерпишь немного, ничего с тобой не случиться. Мин отвернулся от младшего, всматриваясь в красивый ночной город за большим окном серой, кое-где исписанной не совсем приличными словами кабинки. Они поднимались всё выше, почти достигая самой верхней точки, но за всё это время Пак, ни разу не взглянул в окно. Чимин молчал, и эта тишина напрягала и даже немного раздражала Мина. Он недовольно посмотрел на Чимина, и уже было хотел выразиться по поводу этого странного молчания, но не сказал ни слова. Младший не двигался от того момента как в дверь в кабинку закрылась, продолжая потирать виски. Он рвано дышал, иногда делая слишком глубокие выдохи или вдохи. На лбу появилась испарина, которая мелкими каплями стекала по носу к губам. Чимин дрожал крупной дрожью, не издавая ни единого звука. — Чимин…? — Юнги взволновано уставился на парня, наклоняясь ближе. — Всё в порядке? Младший отрицательно покачал головой. — Что не так? Тебе плохо? — Вид Пака не на шутку испугал Юнги, заставив не плохо так сжаться внутренние органы от внезапного приступа волнения. — Не молчи. — Я б-боюсь таких аттракционов. — Чимин тяжело выдохнул, опуская голову ещё ниже, пытаясь избежать чёрных, испуганных глаз старшего. — Что? Почему ты не сказал об этом внизу? — А вы слушали меня? Нет. Я пытался сказать это, но меня просто напросто затолкали сюда. — Голос сильно дрожал, в глазах скапливалась солёная жидкость. — Тише… — Юнги пытался успокоить парня. — Дыши глубже. Чимин втянул воздух сквозь зубы, закрывая глаза и наконец-то складывая руки на коленях. Мин мягко прикоснулся пальцами к тыльной стороне ладони младшего, нежно охватывая, и сжимая маленькие пальчики. — Смотри на меня. — Он чуть сильнее сжал руку, наклоняясь к лицу Пака, в попытке поймать чужой взгляд. — Не думай ни о чём, и просто смотри на меня. Чимин послушно приподнял голову, заглядывая во тьму Миновых глаз. Прекрасен. Юнги сидел буквально в двадцати сантиметрах от лица младшего. Его бледное лицо вблизи казалось ещё красивее, особенно сейчас, когда свет ночного города мягко падал на белоснежную кожу, придавая ей слегка золотистого оттенка. Персиковый шарф Чимина, всё ещё сильно пахнущий духами владельца, создавал идеальный контраст с чёрными, идеально уложенными волосами на голове старшего. Юнги слишком увлёкся разглядыванием пухлощёкого лица, непроизвольно сплетая их пальцы в замок. Чимину становилось легче дышать, но он всё ещё дрожал. Мин заворожено наблюдал за чужим, гибким языком, изредка смачивающим губы слюной, и чувствовал, как его нутро сжимается от ранее не испытываемых, до жути приятных ощущений. Юнги впервые почувствовал внутри себя тех самых бабочек, о которых думал: «Они все там подохли, ведь ни разу не подали какой либо признак жизни». В один миг старший мысленно влепил себе подзатыльник, начиная испытывать дикое желание не просто смотреть, а прикасаться к этим блестящим сочным губам своими. Глупая мысль. Но с каждой секундой ему становилось всё сложнее сдерживать своё «хочу». — «Придурок, Юнги! Он же парень!» — Мин закусывает внутреннюю сторону щеки, сильно увеличивая расстояние между их лицами, и пугаясь собственных чувств, выпускает чужие, тёплые ладони. Он отстраняется, но не прекращает смотреть на лицо Пака, выражающее смущение вперемешку со страхом. Пак молча убирает свои руки в карманы куртки, опуская голову вниз, прерывая длительный, и такой желанный Чимином, зрительный контакт. Старший моментально сжимает руки в кулаки, едва удерживая себя, дабы не поднять лицо младшего за подбородок, чтобы вновь утонуть в карамели красивых глаз. Он слегка трясёт головой со стороны в сторону, вновь нехотя отворачивается к окну. Юнги не мог понять ни своего поведения, ни внезапно появившейся совсем неуместной симпатии к этому вечно раздражающему его всем, чем только можно парню. Он не мог понять себя: то ли душная кабинка, до единого сантиметра пропахнувшая Чимином, затуманила сознание, то ли шапка мозги надавила. Хрен его знает, но Мину совсем не нравиться сложившаяся ситуация. Колесо обозрения с легким стуком приостанавливается на самой вершине, открывая волшебный вид на заснеженный, переливающийся огнями город. Вот, только Чимин не желает видеть его, сильнее сжимая челюсть, и даже представить боится насколько они сейчас высоко. Да, он с лёгкостью может жить на девятом этаже, каждый день смотря на вид из панорамного окна, но он до жути боится колёс обозрения. Причина — несчастный случай. Стоило Чимину, когда-то в детстве стать свидетелем падения маленькой девочки с идентичного колеса обозрения — его мозг наотрез отказался адекватно воспринимать такие аттракционы. Ужасающий крик людей, и маленькое тельце в лужи собственной крови не плохо так повлияли на психику, тогда ещё восьми летнего Пака, сопровождаясь боязнью колёс обозрения. От упоминания прошлого, руки парня затряслись с новой силой, и он медленно потянулся пальцами к холодной руке Юнги. — Прости, мне нужно… — Он сжал пальцы старшего, стирая появившуюся слезинку со щеки. Юнги вздрогнул от тепла маленьких рук, выдыхая и почти незаметно подвигаясь ближе. Чимин не двигался: ему было страшно поднимать голову, да и вообще видеть что-то находящиеся вне серых стен кабинки. Парень лишь то сжимал, то разжимал руку старшего, согревая холодную кожу своим теплом. Кабинка была залита темнотой с лёгкими проблесками огней, красиво украшающих лица парней, и сладким ароматом персика. Мин уже привык к этому запаху, и лишь изредка вздрагивал, когда делал слишком глубокий вдох, до краёв переполняя лёгкие сладким воздухом. Он испытывал…страх? Этот ужасно раздражающий запах персиков заставлял его возвращаться на много лет назад, рисуя в памяти, слишком больные для парня воспоминания. Первая ассоциация, которая возникала в голове Юнги, когда он чувствовал или слышал что-либо связанное с персиком — был его младший брат. Брат — которого он лишился в совсем раннем возрасте. Малышка Сынги, чёрноволосый, кучерявый мальчишка, отдавший свою невинную, чистую душу небу. В смерти брата, Мин винил себя, и только себя. Ведь это он, накормил малыша персиками, даже не догадываясь о страшной аллергии младшего. Ведь это он, смотрел на задыхающегося брата, покрывающегося различных размеров красными пятнами. Это он не смог позвать кого-то на помощь, и это он погубил жизнь невинного ангелочка. Юнги было всего шесть, когда он положил парное количество красных гвоздик на могилу любимого брата, обещая, никогда не простить себя за это. И он не простил. Он всегда помнит, и корит себя, с каждым днём порождая всё большую и большую ненависть к, казалось, совсем не опасному фрукту. Персики — одно слово, и Юнги готов разреветься в сею же секунду, пряча лицо за руками, как тогда — семнадцать лет назад. Сейчас же, Юнги снова испытывает страх, подобно тому, что испытывал глядя на умирающего Сынги. Только теперь, он смотрел на бледное лицо Чимина, так напоминающего внешне его брата, и нервно жевал губы, стараясь не дать слабинку. — Ты когда-нибудь встречался с кем-то? — Юнги решает задать первый, пришедший в голову вопрос, просто ради того, чтобы отвлечь и себя, и Пака от плохих мыслей. Но осознав спонтанность и неуместность этого вопроса, сразу же немного тушуется. — Угу… — Чимин немного растеряно смотрит на старшего, вспоминая свои единственные, и не совсем здоровые отношения, и искренне не понимает, к чему этот вопрос. — Ты уже думал над тем, чтобы найти себе девушку здесь, в Сеуле? — Юнги пытается быстро придумать новые вопросы, чтобы хоть как-то поддержать случайно заданную собой тему для разговора. Чимин слегка улыбается, а потом и вовсе оголяет зубы в нелепой усмешке. — Я сказал что-то смешное? — Нет… просто… — Младший замялся, обдумывая: стоит ли ему, говорить старшему о своих «взглядах на жизнь»? — Ты… хотел спросить: не думал ли я найти себе…парня? — Медленно протягивает он, полушепотом произнося последнее слово. Чимин всё же решается сказать сейчас. Ведь, если не сейчас, то когда? В принципе, Юнги же привык к однополым отношениям, имея лучших друзей геев, и Чимин совсем не переживал по поводу реакции старшего на его ориентацию. А стоило бы… Пак невинно поднял глаза наблюдая целую палитру эмоций на лице старшего. Он был растерян? Удивлён? Огорчён? Может быть всё это вместе, но Чимин отчётливо видел именно отвращение к себе в тех манящих чёрных глазах. Он уже пожалел, что всё же решился на такое признание едва знакомому человеку, обводя взглядом напряжённые черты лица и сведённые, густые брови. — Ты гей…? — Этот вопрос прозвучал скорее как упрекающее утверждение. — Да, а что? — Пиздец конечно. Чимин вскинул брови, откидываясь на спинку кресла, совсем позабыв о своем недавно сковывающем движения страхе. — Что значит «пиздец»? — Пак прожигает недовольным взглядом отходящего от услышанной новости Мина. — Ничего, забудь. — Старший махнул рукой, натягивая на лицо маску абсолютного безразличия, пока внутри хрен его знает, как описать, что твориться. Примерно, третья мировая, если не уточнять инопланетян и фиг его знает, откуда взявшихся котов-киборгов-убийц, брызгающих мандариновым соком прямо в глаза. В его квартире. Вместе с ним. Живёт гей. Отлично! Лучшей новости для Мина и придумать нельзя было. В голове стали проноситься моменты, когда он без стыда и совести зарвался в ванную к Чимину, и все те, казалось, обыкновенные взгляды, хотя нет, НИХУЯ — они были не обычные. Да, Юнги ещё с первого момента их знакомства стал замечать на себе взгляды младшего. Какой частью задницы он думал, когда впускал к себе жить этого парня «с подвохом»? Ну, нахрен этот мир! Куда подевались все натурали? Выть хочется, от желания выставить за дверь этого пухлощёкого гея, и больше не видеть этих не свойственно больших для парня губ. Но он не сделает этого, ведь если и сделает, то Тэхён его на мелкие кусочки раздерёт и гербарий сделает, подсушивая бледные кусочки кожи между страниц старых, уже не нужных Киму комиксов. Знал бы Пак, сколько долгих месяцев Юнги не разговаривал с Тэ, когда тот привёл к нему на знакомство свою «девушку» Чон Чонгука. Знал бы, сколько Мину понадобилось времени, чтобы принять всю эту, по его мнению: «поеботу», и смириться с тем, что его лапочка Тэхён, трахается с парнем. Юнги едва привык к этим двоим, а теперь, он сидит здесь, в этой душной кабинке вместе с Чимином, мечтая, чтобы он поскорее убрался из его совсем не гейской жизни. — «Целый месяц…» — Он мысленно прокричал все самые некультурные выражения, которые только знал, понимая, что жить с этим «персиковым тюленем» ему придётся ещё длительное время. Каждый день просыпаться, зная, что через стенку всё ещё спит парень, от которого Юнги теперь шарахаться будет, как кролик от волка. Терпеть взгляды, улыбки и те, будто бы случайные касания. Он скорее с ума сойдёт, чем выдержит такую обстановку целый месяц. Колесо обозрения проходит полный круг, снова издавая звук похожий на стук, приостанавливаясь, и Чимин невольно хватается за руку Мина. Юнги хочет вырваться из крепкой хватки и покрыть парня трёхэтажным матом за эти гейские касания. Ведь за время тишины, пока Чим забыл о своей фобии и расслабился, старший уже успел себе придумать, что этот персиковый тюлень выдумал всю эту боязнь аттракционов, только бы с ним за ручку подержаться. Он уже готов оттолкнуть от себя парня, но тихо запечатывает в себе тот, так рвущийся наружу мат, при виде крепко зажмурившего глаза Пака. Его рука снова дрожит. Нет, это не выдумки, он реально боится. Дверь открывается, пропуская в кабинку дозу свежего воздуха, разбавляя концентрированный персиковый аромат. — Пойдём. — Юнги немного сжимает маленькую ручку в своей ладони, обещая себе, что это последний раз, когда он добровольно прикоснулся к этому гею. Он выводит Чимина за руку на улицу, и только когда тот глубоко вдыхает, открывая глаза, отпускает руку. — Спасибо… — Юнги молчит в ответ, сверля взглядом выходящих из аттракциона и идущих в их сторону друзей. — Как покатались? — Тэхён запрыгивает на руки всё ещё дрожащего Пака, хватаясь за чужую шею, и прикрывая шарфом Чонгука несколько свежайших засосов на своей. — Нормально. — Ты серьёзно? — Юнги вспыхивает пламенем злости, фыркая на не устраивающий его ответ. — Тэ, скажи, а разве лучшие друзья не должны знать о страхах друг друга? — Старший стягивает Кима с едва стоящего на ногах Чимина. — Ну да, должны. — Тогда, почему ты не знал о том, что этот, — Махнул головой в сторону пухлощёкого. — Боится аттракционов? — Боится? — Тэхён взволновано бросился к другу. — Чимин, почему ты не рассказывал об этом? Всё хорошо? Может воды, или ещё чего-то? — Причитая, стал задавать миллионы вопросов Ким. Чимин лишился возможности говорить, из-за плотно сжатых щёк своим другом, и лишь кивал: то отрицательно, то соглашаясь со словами друга. — Мы можем сходить… — Нет, — Юнги перебил Чона. — С меня хватит на сегодня эмоций и адреналина, спасибо, дальше вы сами. Я домой. Юнги не раздумывая поворачивается и сделав несколько шагов, останавливается, возвращаясь туда, где стоял, попутно стягивая с себя персиковый шарф, и сразу же натягивая его на шею Чимина. — Его я тоже забираю. — Он тянет его за руку, уверяя себя, что держать руку в варежке — касанием не считается. И просто уходит, напоследок что-то бросая Тэхёну о скорой встрече и о том, что это был последний раз когда он ходил с ними куда-то, слыша вдогонку оглушительный смех Чонгука и недовольное урчание Кима, которого не честно лишили лучшего друга. Чимин молчит, идя следом за парнем, и лишь тихо вздыхает, когда тот выпускает его руку на выходе с парка. Всю дорогу домой они молчат, занимая голову личными мыслями, и если младший думает о том, как сильно любит ночную пору, то Юнги ахуевает с самого себя, и обдумывает, насколько же странно выглядело его поведение со стороны, и зачем он вообще так по собственнически забрал оттуда Чимина, если он ему практически никто? Глупые чувства, порождающие глупые, необдуманные поступки. И эти чувства не на шутку пугают Юнги, ведь он натурал, и никакой Пак Чимин с обворожительной улыбкой, манящими глазами и шикарной задницей не повлияют на его вкусы. Ну, по крайней мере —он так думает.