дружеская привычка

/полгода назад/ янв 2020 Пенка медленно смешивалась с темным кофе, окрашивая тот в более светлый оттенок коричневого, пока ложка равномерно размешивала сахар где-то на дне высокого картонного стакана. В кафе было немноголюдно, несмотря на стремительно перетекающий в вечер ясный день. За маленьким столиком повисла тишина: она плавно витала в воздухе от одного сидящего к другому, аккуратно проскальзывая между взглядами и вплетаясь в темные пряди каждого. На удивление, к ней ничего не было примешано: ни запаха злости, ни привкуса обиды, ни громкости обвинений. – Почему? – я первой задала вопрос, который мучал меня достаточно давно. – Ревность, – тут же ответил мне парень, уткнувшись в свой коктейль не только трубочкой, но и глазами. Несмотря на то, что мы не знали друг друга, оба понимали, о чем идет речь. – Это того стоило? – моему спокойствию можно было только позавидовать. За окном можно было увидеть бегающих офисных служащих в соседнем здании, один из которых исподлобья рассматривал мои затянутые в джинсы ноги и красные туфли. – Как видишь, – подведенные глаза оторвались от созерцания плавающих кубиков льда и обвели мой профиль с чуть выпирающими скулами, собранными в хвост короткими волосами и нацепленными на нос тонкими очками. – Осуждаешь? – Не понимаю, – моя голова лениво повернулась в сторону, поднимая опустошенный взгляд на собеседника. – Неужели тебе настолько хотелось занять мое место, что ты не погнушался даже грязными способами? – Я завидовал, что приходили не ко мне, хотел стать таким же, но не удавалось, – где-то на дне зрачков глумилась грусть. – Те мои слова тебе были моей первой ошибкой. – Да уж, натворил ты дел, Ким Уджин. – Прости меня, Тиен. Знаю, что слишком нагло такое просить, но я сполна расплатился. – Да не за что прощать-то, – горькая усмешка сопроводилась легкой улыбкой. – Но как же… – старший был глубоко шокирован моими словами. – Все мы совершаем ошибки, главное уметь их принимать и разгребать последствия. Мне больше нечего сказать тебе. Поэтому в твоих же интересах будет не пересекаться со мной, – я грациозно поднялась со стула, подмигнув залипающему на меня офиснику напротив и уже развернулась в нужную сторону, как меня настигли тихие слова. – Пригляди за ними, пожалуйста. Для меня это оказалось непосильной задачей. – Тогда зачем изначально на все соглашался? – старая злость всколыхнулась глубоко внутри, придавая голосу привкус стали. – Они считали тебя своей семьей, рассчитывали на своего хена, доверяли в конце концов. – Мне нет оправдания, – парень сгорбился над стаканом, боясь даже голову поднять, пока я отчитывала его как нашкодившего школьника. – А его и не стоит искать, потому что оно ни к чему. Предательство никогда не оправдывается, – к горлу подкатил ком; где-то в груди снова болезненно сдавило. – Ты предал не столько мальчишек, а сколько своего лидера. Того, кто собрал всех вас и столько работал, чтобы показать всему миру ваши таланты, а что ты? – Я… л-лишь послушал не тех людей. – Не оправдывай своей двуличности, Уджин. Ты всегда был таким, и в какой-то момент возжелал быть в той нише, где нет места гордыне, зависти и черному эгоизму. Поэтому сейчас ты можешь лишь одним способом загладить вину передо мной. – Как? – темные глаза напротив были влажными от непролитых слез, его губы и руки потряхивало, пока я медленно подходила вплотную и нагибалась через стол, чтобы приблизиться к уху. – Не смей показываться в радиусе даже километра рядом с ними, слышишь? Узнаю, и тебе тот вечер раем покажется. – А е-если… – Твои проблемы, мишка, – на моих губах расцвела совершенно искренняя улыбка, вот только в глазах отражалась далеко не она. Остаток дня прошел в своем ритме: я прошлась по магазинам, прикупая какую-то мелочевку, после чего вернулась домой, стряхивая снежинки с одежды. Сестра еще не вернулась со своего свидания, а мама занималась делами у себя. Оккупировав диван в гостиной, я включила какой-то рандомный сериал и погрузилась в свои мысли. Почему-то они решили вернуться к одному событию вместе с глазами, вперившимися в покрытый легким снегом ровно подстриженный газон за стеклянной дверью в сад. Шкатулка воспоминаний приоткрылась: сбитые костяшки на руках, промокшая одежда, разбитая губа и затрудненное дыхание. Пальцы нащупали небольшой шрам на локте, а взгляд – отличающуюся от других балясину под перилами на террасе. Неожиданно рядом продавился диван. – До сих пор не верится, что моя девочка способна защищать свое наравне с мужчинами. Но мне все еще жаль, что все так обернулось. – Ты ни в чем не виновата, омма, и я сто раз об этом говорила тебе, – прошептала я, укладывая голову на родное плечо и прижимаясь ближе к маме. – К тому же в тот момент не было другого выхода. – Это все еще не повод драться с парнем, который сильнее и выше тебя, милая! – притворно возмутилась женщина, шлепая меня по руке. – Я все еще помню тот день и чувство, что нужно вернуться домой как можно скорее. На перекрестке меня обогнала знакомая машина, поэтому во двор я зашла уже последней, кое-как раскрыв зонт над головой. Вы оба были промокшие и тяжело дышали, грозно обмениваясь ударами и взглядами. Младшие тогда сжались у двери на террасу, боясь сделать лишнее движение, а старшие только приехали и также наблюдали за происходящим. – Он кричал на них, распространял про меня какие-то слухи и пытался рассорить нас с Сынмином. Но потом стал обвинять всех подряд в том, что сам не мог реализовать себя и хотел большего. Уджин не смог стать для них достойным старшим, поэтому вымещал это в своих попытках выжить меня. Я не смогла спустить ему это с рук. – Ему от старших тоже прилетело. Особенно после того, как он отшвырнул тебя в сторону перил и попытался ударить по голове, – мы обе хмыкнули, невидяще наблюдая за снегопадом за окном. – Но ты продолжала вытирать кровь с губ и улыбаться, объясняя, что даже в свое отсутствие была всегда рядом. – Слушай, – я перебила маму, резко вспомнив кое о чем. – А кто тогда забрал меня с улицы и был рядом, пока я кое-как не справилась с температурой и травмами? – А ты разве не помнишь? – удивление на родном лице было явно не фальшивым. От тех дней были лишь обрывки и несвязные моменты. Я помнила сильные руки, поднявшие меня с земли и бережно прижимавшие к чужой груди. Голос, сменявшийся шепотом каждый раз, когда я пыталась дотянуться до его обладателя. Приятное тепло, которое окутывало меня почти постоянно, пока я жалась ближе к черной футболке. Почему-то сейчас все казалось другим, чем тогда. /1 год назад/ окт 2019 Резкий звук взлетающего самолета заставил меня поморщиться и сгорбиться, привычно сминая бинты на ребрах. Кожу обожгло нервными импульсами, которые еще не до конца отошли от агонии прошлых дней, отчего я сжала левый локоть, наклоняясь за стоящей в ногах сумкой. Чуть спутанные неубранные волосы широкими прядями свисали с обеих сторон лица, закрывая ссадины на скулах и закушенную губу. Конечно, в огромной толпе улетающих и провожающих никому не было дело до какой-то девушки, с болью в груди покидающей свой родной город снова в одиночестве. – Ты уверена, что справишься? – прозвучал рядом обеспокоенный женский голос. – Может стоило еще на неделю перенести отлет? Я привычно замотала головой из стороны в сторону и опустила взгляд на зажатые между пальцев посадочные билеты и паспорт. Мое присутствие здесь и так затянулось, к тому же университет больше не мог закрывать глаза на мои прогулы, несмотря на спешно заключенные договоренности с преподавателями. Несколько шагов, быстрый чужой взгляд, несколько кликов мышки, штамп, и прямая наводка в зону посадки. Как бы мне не хотелось, но глаза все равно мазнули по толпе возле стоек регистрации, словно все еще не теряя надежды за кого-то зацепиться. Мама никак не прокомментировала мои действия, лишь положила руку на плечо и чуть сжала в знак поддержки. Во второй части аэропорта было уже не так многолюдно, что не могло не радовать. Я выбрала один из угловых столиков в зоне кафетериев, положив перед собой какую-то булочку, к которой прилагалось кофе. Парень на кассе еще успел сунуть мне печеньку в прозрачной обертке, словно чувствуя мою внутреннюю апатию. За ленивым пролистыванием ленты закончился кофе вместе с зарядом батареи. Я слушала приглушенные разговоры людей и объявления вылетов, бездумно кроша булку. В какой-то момент промелькнула мысль подойти к тому бариста и попросить хотя бы провод, но не хотелось тратить силы на подъем с места. Все же события прошедших дней еще долго будут давать о себе знать в своем нелучшем свете. Я прикрыла глаза, откидываясь на спинку стула и бросая тонкие черные ручейки наушников на стол, вспоминая, что так и не написала еще раз онни с просьбой, чтобы она меня встретила. Надеюсь, омма это сделает за меня, как это было с передачей извинений от Сынмина… Горький вздох тут же сорвался с моих обветренных губ, сопроводившийся скрипом стула. Слишком близко. – Я должен был тебе зарядку, Хома, – мои вмиг распахнувшиеся глаза натыкаются на усмехающееся лицо в маске и с низко нацепленной кепкой напротив. – Точнее провод, но сейчас это не суть, верно? – Ты что тут делаешь? – мое шипение было больше похоже на потрясенный шепот. Пальцы жгло от желания соединить свободный конец моего любимого и родного провода с телефоном, чтобы нагло использовать предложенный повербанк. – С ума сошел? – У меня есть вопросы, у тебя – ответы… – У нас жених, у вас невеста, – пробормотала я, глупо усмехаясь в ворот пальто. – …и мне хотелось бы принести извинения, – спокойно закончил парень, несмотря на мой комментарий. Хотя за время общения со мной он должен был привыкнуть. – Даром они мне сдались, как коту второй хвост, – мои глаза закатились в привычной манере, пока я все-таки умыкнула кейс с заряженными электродами для своего девайса. – Так что зря пришел, хеннн. Тебя могли заметить как минимум раз семь с момента выхода из машины до оккупирования стула за моим столиком. Или мне снова привлекать твоего менеджера? – Не поверишь, но он самолично проследил за моей транспортировкой сюда, – из-за маски добрую половину лица не было видно, но я точно знала, что сейчас этот несносный лидер бессовестно улыбался своей фирменной улыбкой. – Позволь мне кое-что сделать. Тщательно скрытые под рукавами черной куртки руки в мгновение смахнули крошки и подхватили обертки и пустой стакан из-под кофе. Их обладатель тут же скрылся в направлении к какому-то кафетерию, по пути выбросив ненужное. Мне было неинтересно, чем решил заняться этот парень, поэтому я просто положила руки на стол, коснувшись его поверхности еще и лбом в попытке остудить мысли. Зачем он пришел? Ради чего так рисковал? Что он хочет от меня? Пальцев коснулся чуть обжигающий холод, заставивший вздрогнуть и еле заметно поморщиться от неаккуратного удара локтем о пластиковое ограждение зоны столиков. Передо мной стоял стаканчик с пломбиром, плавящимся от еще теплого шоколада с кусочками клубники по краям. – Ладно, задавай свои вопросы, – буркнула я спустя пару ложек, которые исчезли между губ, наполняя рецепторы сладостью. Все это время Бан молчал, мня пальцы и мечась глазами по мне и столу. – Как долго… между вами… все это… происходило? – Что именно? – я со звуком вытащила ложку изо рта, снова зачерпывая мороженое и раздумывая. – Взаимная неприязнь? Почти сразу. Крики друг на друга? Третий раз. Желание вцепиться друг другу в глотки? Уже года полтора. – Но почему это вообще произошло? – он и правда ничего не понимал. Наши глаза встретились, и я увидела на дне все ту же усталость и одиночество. – За свою семью я порву кого угодно, даже если нахожусь за тысячи километров от нее. В этот раз Уджин окончательно перешел черту, и если у вас не нашлось времени это разрешить, то это сделала я. Не думай, что я не в курсе вашей жизни: каждую субботу я видела твою боль через экран, каждый выходной я уделяла несколько часов ответам на накопившиеся сообщения, каждое утро я просматривала новости о вас, – у меня вырвался вздох настолько же усталый, насколько хорошо я чувствовала обострившуюся боль в ребрах. – Мое сердце чуть не остановилось, когда мы приехали и услышали звуки драки вперемешку с криками, – он отвернул голову от меня и понизил голос. – Ты атаковала словами, раскладывала все события, а хен в ответ замахивался. Почему ты не позволила другим защитить тебя? – Потому что иначе досталось бы вам всем. Я – чужой человек, и к тому же не я начала эту войну. Он знал, что со мной лучше ладить, но зерно полтора года назад посеял именно он. – Зачем тогда уехала? И улетаешь сейчас? – второй вопрос он добавил после объявления посадки на мой рейс. – Вам нужно было научиться жить вместе, поддерживать друг друга и полагаться на ставшее родным плечо. На пути к мечте, который вы все вместе выбрали, слишком много препятствий, с которыми взрослому порой тяжело справиться. Меня и правда оказалось слишком много, поэтому я приняла решение дать вам самим расти. Но и вы тоже что-то решили между собой относительно меня, так что отъезд был предрешен… – Извини, Хома, за Уджина и за всех нас. Ты была рядом, а мы поддались злым мыслям и додумкам. Решили, что можем вот так легко отказываться… – Успокойся, Кристофер, я никогда не держала на вас зла и не обижалась, – я искренне улыбнулась, с трудом перегибаясь через стол в попытке поймать его взгляд. – Мы все люди, все совершаем ошибки, главное их понять и идти дальше. – Тогда позволишь мне проводить тебя? Уставшее лицо с осунувшимися скулами, черными синяками под глазами и бесподобными глазами вызвало внутри волну тревоги и тоски. Мы больше не разговаривали по пути через почти всю зону ожидания к нужной стойке, где уже не оказалось пассажиров. Я развернулась спиной к девушке и стала выпутываться из длинного провода зарядки. Моих рук тут же коснулись чужие пальцы, обжигая своим теплом и останавливая копошение. Другая ладонь, сухая и немного шершавая, невесомо легла на мою щеку, отодвигая волосы и обводя еще красные борозды порезов. – Теперь тебе есть ради чего вернуться сюда еще раз, – легкий шепот запутался в темных прядях и осел где-то глубоко в душе. – Иди, а то опоздаешь. Я с трудом удерживала слезы, пока подходила к стойке и ждала проверки своего билета. В этот раз уезжать было больнее, потому что я точно знала, что меня ждут. Поэтому перед тем, как исчезнуть в коридоре, я обернулась. /2 года назад/ июль 2018 Дико хотелось кричать во все горло, пока воздух не закончится в помещении, горло не устанет от нагрузки, а легкие не умрут бравой смертью. Но нельзя. Можно лишь до боли сжимать ладони в кулаки и маскировать черные круги под тоналкой, а красные глаза – под очками и черными стрелками. Стоило заметить, что это происходило не в первый раз, однако сейчас все было иначе. В кармане зазвонил телефон, отвлекая меня от созерцания пыли в солнечных лучах в собственной комнате. – Милая, я опаздываю, пробки, подождешь возле калитки? – Да, мам, ничего, я все равно заранее приеду. – Ты точно не передумаешь? – женщина уловила в моем голосе холод и тоску. – Не отвлекайся от дороги, иначе нажалуюсь твоему ухажеру. На той стороне фыркнули и бросили, что скоро будут, после чего уже я закончила звонок. Посмотрев на себя в зеркало, я поправила убранные в пучок волосы, еще раз прошлась по отглаженной рубашке красивого темно-серого цвета с небольшими узорами, заправленной в обычные брюки, и тяжело вздохнула. Спустившись вниз, я закинула в свой небольшой рюкзак бутылку воды, всунула ноги в любимые красные шпильки и перекинула через локоть удлиненный пиджак. Улица встретила меня теплом и яркостью красок, от которой я спряталась за темными очками, в тон депрессии внутри себя. Правда она скорее сменилась уже некой апатией и безразличием, но сути это особо не меняет. Закрыв калитку, я прислонилась к небольшой башенке спиной, устало выпуская изо рта плотный белый дым. – Ты обещала, что не пристрастишься к пагубной привычке. – Ты обещал, что не позволишь другим судить нашу дружбу. – Хен был не прав, как и все мы. Давай поговорим. – Я тоже была не права, но разговаривать не хочу. Новая затяжка и молчание с его стороны. На самом деле, я ненавидела сигареты, но несколько месяцев назад мне вернули долг в виде вейпа, который все еще не закончился, так как парила я только в последнее время, когда становилось совсем одиноко и плохо. – Прости меня, Ти, – парень скопировал мою позу, облокотившись на другую башенку и смотря на носки своих кед. – Нельзя было все доводить до такого. – Тебе не за что извиняться, Сын-ни, – я спрятала вейп в маленький карман рюкзака и накинула на плечи пиджак. – Мне нужно было давно понять, что ситуация уже не та, что раньше, и теперь мне нужно изменить себя. – С чего ты взяла? Ты прекрасна такая, какая есть, хомячок, – он резко повернулся ко мне и буквально был готов дыру прожечь своими глубокими глазами. – И не слушай ты всяких глупых хенов, которым что-то не нравится! – Но ведь… – моя попытка возразить была встречена новой волной аргументов. – Кто, если не ты, смог бы снять панику у Джисона тогда, на выходе с концерта, перед сотнями фанатов? Кто сидел бы с перенервничавшим Чонином несколько часов, отпаивая того фирменным чаем с мятой и ромашкой? А Феликс с Минхо? Кто показал бы им, что они достойны своей мечты? – С этим помогли бы старшие, тем более рядом с Ханом был его менеджер, Чонин тогда домой уехал, а у Феликса и Минхо есть Чан, – мне не хотелось, чтобы мою чрезмерную опеку переводили в обычную помощь. – Поэтому я просто влезла со своей заботой туда, куда не имело особого смысла. – Ты хоть понимаешь, что Чанбин тогда впервые сдерживал меня от драки с Уджином? Он на пару с Чаном пытался разобраться во всем том хаосе, успокоить всех нас и вернуть все в свое русло. Они даже к твоей маме ходили, потому что сами запутались, где правда, а где додумки, – в конце Сынмин повысил голос, выдавая свои переживания с головой. Мой лучший друг всегда умел держать себя в руках, срываясь очень редко и никогда не показывая это за стенами комнаты. – Чан тогда всю голову сломал, себя винил, с хеном чуть не поссорился. – Потому что берет слишком много на себя, дурак, – буркнула я, смаргивая слезы. Их не видно за очками, но дорожки на щеках могут повредить макияж. – Вам не стоит так беспокоиться обо мне. – Я всегда буду беспокоиться за тебя, хомячок, – сильные руки притянули меня в объятия. Мои пальцы робко сжали ткань рубашки на груди, в то время как лицо смущенно уткнулось куда-то в сгиб плеча. – Ты – часть моей семьи, как и все парни. Только если их я знаю недолго, то с тобой знаком почти всю жизнь. – Тогда почему не приходил? Даже не позвонил и не написал ни разу, – я легонько ударяла Сынмина на каждое свое слово. – Ты хоть знаешь, как я переживала… – Ты бы не выслушала меня, даже сейчас стояла как снежная королева, поэтому я лишь хотел дать время успокоиться, а потом ты сама совсем перестала появляться в школе. Почему не сказала, что собралась учиться заграницей? – он отстранился, заглядывая в покрасневшее лицо и стирая пальцами все-таки проступившие слезы, приподнимая очки. – Мне давно предлагали поучаствовать в проекте по обмену, вот я и согласилась, поэтому пропадала постоянно в библиотеке, готовясь к тестам и экзаменам, – тихо призналась я, пряча взгляд и переминаясь с ноги на ногу. – Извини, что не сказала. – Извиню, только если скажешь, в кого влюблена. – Эй, вообще-то любопытная тут я! И не твое это дело, могут же быть у меня свои секреты. Ты вон сохнешь по Хенджину и молчишь, причем в тряпочку. Скажи спасибо, что это заметила только я, – я вырвалась из чужой хватки, отходя на пару шагов и показательно дуя щеки, чуть шмыгая носом. – Я не знал, как сказать, ведь тебе он тоже нравится… – парень замялся, а потом вдруг встрепенулся и поднял на меня немного испуганный взгляд. – Так это он?? – Не-ет, успокойся. Он был моим крашем от силы полгода, еще в школе, помнишь? – я закатила в ответ на его недоуменный вид. – Забудь, все пройдет, как обычно, стоит мне переключиться на учебу. – Когда ты улетаешь? – спустя минутную паузу раздался вопрос. Краем глаза я заметила знакомую машину, летевшую по улице, и в два шага пересекла тротуар. – Через несколько дней, нужно оформить еще несколько документов и получить билет, – в этот момент мама припарковалась прямо возле меня и с интересом рассматривала нас. Я бросила рюкзак на переднее сиденье через открытое окно и хотела уже открыть дверцу, но развернулась и приблизилась к парню, вкладывая маленькую вещицу в руку. – Не позволяй другим решать за тебя. Ты сумел доказать собственным родителям, что твоя мечта стоит твоих усилий, значит изо всех сил стремись к ней и подталкивай других. Но если кто-то не разделяет твоих мыслей, то ему не стоит занимать место в твоей жизни. – Поэтому ты отдаешь мне свой вейп? Потому что уходишь? – Нет, я оставляю его тебе на хранение. Пусть он придает тебе сил в самые трудные моменты, слышишь? – я коснулась ладонью его щеки и крепко сжала другой ладонью его руки. – Прошлое рассудит будущее, вы сильны, когда вместе. Он заплакал, активно кивая головой и сжимая мои пальцы в ответ.