дружеская привычка

/1 год назад/ сен 2019 В Каннаме поливало так, словно само небо рыдало в ответ на происходящие события, хотя ему-то точно было все равно на тех, кто под ним ходит. Капли громко ударялись о металлический корпус такси, в то время как дворники изо всех сил пытались препятствовать образованию ручьев на лобовом стекле. Я нервно мяла края плаща в попытках хоть как-то уменьшить свою панику. На телефон пришло сообщение: «Он уже здесь, ты где? Старших все еще нет». В этот момент мы проехали последний светофор, поэтому отвечать времени и желания уже не было. Выскочив из машины через несколько минут под ливень, я проскочила через калитку и скрылась от капель под козырьком дома. Дверь была чуть приоткрыта, словно приглашая меня бесшумно войти в собственный дом. Из гостиной доносились голоса: среди них один звучал громче и словно жестче. – Почему вы все еще не хотите поверить тому, что я говорю?! – Нам не пристало доверять слухам, а то, что ты называешь доказательствами, именно ими и является! – в звонком голосе проступали басовые нотки. Феликса уже успели немного разозлить. – К тому же никто не стал бы до такого опускаться, – вставил свое мнение самый младший. Дискуссия на миг замолкла, пока все обдумывали слова, что позволило мне немного сориентироваться. Старшая сестра Сынмина, Дженни, сидела на верхних ступенях лестницы, незаметно наблюдая за ситуацией. Значит моя мама снова ночевала у Кимов: вот почему встречу проводили у нас. На диване расположились младшие: Хенджин обнял свои колени и уткнулся в них лицом в попытке скрыться, Чонин сидел рядом с опущенной головой, Сынмин облокотился о стену со скрещенными на груди руками и смотрел куда-то в окно, а Феликс опирался локтями на спинку рядом стоящего кресла и зарылся пальцами в основание волос. Не было только одного… – Хэй, ты пришла, – раздался позади меня тихий шепот, похожий скорее на шелест листьев за окном. – Они уже п-полчаса вот так кричат друг на друга, п-поэтому я спрятался здесь и жд-дал. – Джисон-и, так это ты мне написал? – я вернулась ко входной двери: там стоял шкаф, дверца которого была приоткрыта из-за сидящего внутри парня. Мне пришлось сесть на корточки, чтобы быть на одном уровне с его заплаканными глазами. – Я-я ис-спугалс-ся, ч-что кто-нибудь пос-страдает, х-хенов ведь ещ-ще н-нет… – Все, тише, тише, я не дам никого из вас в обиду, слышишь? – мои ладони медленно проходились по согнутым коленям и чуть дрожащим плечам. Из гостиной снова донеслись крики, отчего младший рэпер вздрогнул. – Пора прекращать этот балаган. Поторопи старших, ладно? И спасибо, что сообщил обо всем. Хан еле заметно кивнул и еще сильнее съежился. Из-за сложившейся ситуации его психика стала давить сильнее, вынуждая закрываться в себе и страдать от приближающихся панических атак. Я бесшумно выпрямилась и подошла к арке в комнату, оставаясь все еще в тени, а значит незаметной для всех присутствующих. Инициатором всего выступал, как ни странно, самый старший, который расхаживал вдоль стены и не прекращал возмущаться: – Они не дают нам реализовать весь свой потенциал, как ты не понимаешь этого?! – И что ты предлагаешь, Уджин-хен? – в ответ рявкнул Сынмин своим стальным голосом. – Мы не можем разорвать наши контракты, а значит полностью во власти компании. К тому же мы и так делаем достаточно, чтобы набрать популярность. – Тогда почему о нас знают так мало? – А ты по кому меряешь? По второму поколению? Среди наших мы стоим в числе первых, чего тебе еще нужно?! – взбешенный Феликс это не то, что хотелось бы увидеть в своей жизни. – Хочешь, чтобы старшие вообще перестали показываться в общаге?! – А может пора рассчитывать на самих себя? Нам уже давно ничего не мешает полностью погрузиться в свою работу! – узкие глаза Уджина метали молнии, отчего между бровей образовалась складка. – Ты на что намекаешь? – прошипел Чонин, задетый словами своего хена. Хенджина, кажется, начало потряхивать от всего происходящего. – Неужели ты снова о нуне?! – Да, именно о ней! Разве вы не заметили, как нам всем стало проще после ее ухода? Повысилась продуктивность и собранность, каждый сконцентрировался на своей работе. Она тянула всех вниз своей чрезмерной заботой! Но когда я раскрыл ее глаза на это, то почему-то оказался виноватым! – Так это ты виноват в той ссоре? – впервые за четверть часа я услышала сдавленный хрип Хвана. – В том, что она ограничила общение с нами? – Я всего лишь помог ей понять, что ее опека мешает нам идти дальше, – злости в голосе не убавилось, но зато истеричная громкость превратилась во вкрадчивость. – И совершенно не жалею, что мои действия запустили все это. Ведь от этого все стало спокойней и лучше. – Браво, – редкие хлопки в ладоши сопровождались моим тихим смехом и весьма двусмысленной улыбкой. Я смахнула несуществующие слезы с ресниц и вышла на свет, лениво окидывая всех взглядом и останавливая его на старшем. – Как же тебе нравится быть в центре внимания. – Не больше, чем тебе, милочка, – мне ответили тем же ядом. На нас скрестились пять пар глаз: все знали, что мы недолюбливали друг друга, но встревать между нами не решался никто, кроме старших, которых тут не было. – Зачем явилась? Неужели вернуться захотела? Чтобы снова сеять распри и ссоры? – Разве не ты за это ответственен? Вот я захожу в свой дом и вижу Хенджина снова в слезах, Феликса с молниями в глазах, а у Хана ловлю паническую атаку. Ты посмел поднять голос на моего друга. Как ты объяснишь это? – я стояла, облокотившись спиной о стену, и рассматривала свой маникюр, специально не устанавливая зрительный контакт. Все без исключения бесились с моей способности язвить с максимально отстраненным видом. – Какая тебе теперь разница? Тебя здесь вообще не должно быть! С чего бы тебе пересекать полмира, да еще и в самом начале семестра? Совесть проснулась? – Смею заметить, что это мой дом, – парень в легкой панике отошел на полшага назад, пока я медленно надвигалась на него с довольно-наглым видом. – И кого не должно быть здесь, так это тебя, мишка Ким Уджин. /сейчас/ август 2020 Шел первый час ночи. В почти убранном от оборудования и вещей помещении кроме тишины было слышно лишь дыхание почти пятидесяти работников, стоящих с понурыми головами. У некоторых дрожали руки, но не от страха, а от холода, потому что не успели надеть на себя куртки или хотя бы кофты. Я устало прикрыла глаза, потирая пальцами виски и делая небольшой оборот вокруг себя. Хотелось уже быстрее оказаться в машине и поехать домой, а не слушать стук собственных каблуков. – Вы хоть понимаете, как облажались? Какого черта вы устраиваете трансляцию группы, когда не в состоянии проследить за ее ходом?! – звонкий и злой голос отрикошетил от высоких стен и коснулся потолка, замирая наверху. – И почему я узнаю об этом инциденте через третьи руки?! Вы хоть понимаете, что натворили?! Да вас уволить за это надо! Какого черта тут происходило?! Молчите? Что ж, имейте тогда хоть совесть признаться. Завтра чтобы объяснительные всех, кто тут находился на момент трансляции, были у меня в кабинете, понятно? Если хоть кто-нибудь не принесет мне эту бумажку, ответят все. И поверьте: вам лучше не знать, что вас в этом случае ждет. Свободны. Я подхватила свое пальто с сумкой со стоящего позади стула и вышла в коридор. Уже в лифте я достала телефон и ответила отчиму, что закончила и скоро буду дома. Уже на улице рука по привычке стала шарить в кармане, чтобы найти заветный стилус, но мозг не сразу вспомнил, что он закончился еще неделю назад, как раз перед прилетом сюда. – Тяжелый день выдался? – родной до боли голос резанул сердце так, что ноги чуть не споткнулись в попытке остановиться. – Я могу чем-то помочь? – Только если это не галлюцинация… Стоявший справа парень оттолкнулся от стены и распахнул руки в приглашающем жесте. Со слезами на глазах и комом в горле я бросилась в объятия, о которых мечтала два года. Сынмин за это время успел подрасти, поэтому мое лицо покоилось где-то в районе плеча. – Ты почему не написала, что вернулась? – спросили меня уже в машине, глядя как я выпускаю облака белого густого пара в открытое окно. – И брось ты уже эту гадость. – Хотела устроить сюрприз, да и дядя Джун меня тут же припахал, времени не было особо. К тому же я вас видела, и этого достаточно, – мои губы расплылись в улыбке, пока голова уютно устраивалась на широком плече. Так мы и доехали до родного Каннама. Меня разбудили уже после остановки и вывели из машины под сонное хлопанье глаз. – Ты почему со мной поехал? – Потому что моя лучшая подруга вернулась, и это следует отпраздновать, – я нахмурилась, пока Ким вел меня за руку к входной двери. – Надеюсь, ты не обидишься. – На что… – в этот момент меня буквально затаскивают внутрь и толкают в гостиную, где тут же включается свет и раздается дружное «Сюрприз!» и «С возвращением!». В воздух тут же летят разноцветные конфетти, включается тихая музыка и появляется смех. От шока и легкого испуга я застыла, широко раскрыв глаза и останавливая взгляд на каждом из семи мемберов, маме с отчимом и Лиен с Дженни. – Вы что здесь все делаете? Вы хоть знаете, который час? У вас же расписание и работа! – Мы отменили все на пару дней через руководство, чтобы встретить любимую нуну, которая стоит и возмущается вместо того, чтобы порадоваться! – почти в тон заявил Чанбин, получая одобрение от Минхо и Чонина. – И как жить после этого… – Но мы все слишком устали, чтобы долго сидеть… – начала было я под общее осуждение. – Поэтому быстро ужинаем все вместе, а завтра уже будем тусить, идет? Все дружно заголосили, вызывая у меня и онни улыбки. Через час с лишним началась драка за то, кто с кем и где спит, потому что родители и сестры Ким уехали к Сынмину домой, предоставляя все два этажа в наше распоряжение. Не долго думая мы разложили диван и два кресла в гостиной для младших, Сынмин забрал Хенджина к себе в гостевую комнату, а Чану не оставалось ничего, кроме как переночевать в моей. – Может уже признаешься своему крашу в чувствах? – спросил меня друг детства в коридоре перед тем, как уйти в комнату. – Не думай, что я слепой, хомячок. – Надеюсь, ты ему не говорил? – с долей смущения ответила я, получив отрицательный кивок. – Тогда можешь жить дальше. Если завтра обнаружу там хоть каплю… – Иди уже спать, сама говорила, что устала! – засуетился Ким и хлопнул дверью. Я лишь покачала головой и ушла к себе. Лидер робко сидел за моим рабочим столом и осматривал комнату так, словно был здесь впервые. Возле стула стояла неизменная сумка с ноутбуком и наушниками. – Я не позволю тебе работать в своем доме, Кристофер. Твой трудоголизм убивает уже всех, включая твои глаза. Поэтому быстро переоделся и в кровать, – все это было сказано во время пересекания комнаты к платяному шкафу, из которого я хотела достать матрац и запасное одеяло, чтобы лечь на пол. Вместо этого меня аккуратно подвинули. – Сама ложись, а я все достану. Обещаю, что буду спать, – чуть сверкнувшие в свете луны глаза уж точно этого не обещали. – Конечно будешь, – втиснувшись между парнем и шкафом, я схватила черное худи и уперлась руками в грудь Бана, заставляя того пятиться до самой кровати и сесть на край. В порыве еще не до конца улегшейся злости мои пальцы вплелись в темные кудряшки и оттянули их на затылке, заглядывая в темные чуть расширенные зрачки. – Если еще раз ты заставишь этих детей не спать почти в два часа ночи, то сегодняшняя трансляция покажется тебе раем. – Не угрожай мне, – мою талию тут же сжали, чтобы отправить в небольшой полет, пока комната переворачивается перед глазами, а спина ощущает одеяло. Я вцепилась одной рукой в плечо, а другую так и оставила в волосах, только приступила на шею. Теперь уже грозный лидер возвышался надо мной в нескольких десятках сантиметров. Неожиданно он рухнул на расставленные по бокам локти, утыкаясь головой мне в плечо. – Я так скучал, ты не представляешь. По твоим нотациям, улыбке, поздним сообщениям с просьбой отдохнуть. В какой-то момент мне показалось, что ты исчезла. – Я вернулась, и не потому что должна отдать твои вещи, – я обхватила его лицо своими ладонями, заставляя смотреть на себя. – Здесь остался человек, которого я люблю всем сердцем и с кем при любом раскладе хочу быть рядом. – Я его знаю? – тут же встрепенулся старший, чуть растягивая уголки губ в легкой улыбке. – У него крапинки на ободке темных глаз, терпимость и забота в душе, а еще теплые руки и неисчезающие мешки под глазами. На его плечах лежит большая ответственность, но он словно был рожден для этого. Ему нужно напоминать про приемы пищи и несколько часов сна, – в уголках глаз начали скапливаться соленые капельки, грозящие вот вот показаться. По лицу напротив проносились всевозможные эмоции: удивление, шок, осознание моих слов и… вопрос? – Да, я люблю тебя, Бан Кристофер Чан. Я хотела переболеть этими чувствами, упорно пыталась два долгих года и не смогла. Но это не коснется никого из вас, слышишь? Я глубоко спрятала свои чувства, не имея права на ответ… – Но я их вижу и хочу ответить, – большие пальцы коснулись моих висков, мягко вытирая полившиеся слезы. – Ты была поддержкой для Сынмина, стала опорой для всех остальных, а меня сделала зависимым от своей заботы. Позволь и мне стать твоей привычкой. Потому что курить вредно. Из моей груди вырвался сдавленный смех, смешанный с всхлипами и заторможенными кивками. Я цеплялась за чужую одежду, отпуская свои эмоции. Всю жизнь мне приходилось быть сильной и жесткой, чтобы иметь возможность ограждать других от напастей жизни и людей, желавших зла моим родным. Мне пришлось забыть о самой себе, и даже эти два года вдали от дома дались мне очень тяжело. Семья и Сынмин меня поддерживали, однако мне чего-то не хватало. Я бежала от своих чувств, боясь привязаться к чужому взгляду, но тогда, в аэропорту, именно его обладатель заставил меня обернуться и остановиться.