P.S.: Я люблю тебя

POV Северус Легче облака и нежней, Спит в ладони моей твоя, И эту ночь ты не торопи. Я не стою любви твоей И прошу тебя снова я, Прошу тебя: лишь не разлюби. (с)Игорь Наджиев — Мисс Грейнджер, вы позволите? Я стою на пороге ее дома, сжимая охапку красных маков. Гермиона смотрит растерянно и слегка недоверчиво. Я невольно отмечаю, что легкое бежевое платье, в которое она одета, делает ее силуэт еще более воздушным. После разговора с Гарри Поттером я решался три дня. Даже подготовил монолог, который, впрочем, тут же улетучился из головы, стоило мне увидеть ее. — Профессор Снейп? — я определенно застал Гермиону врасплох. — Что вы здесь делаете? — Пришел поблагодарить вас, — я отвечаю первое, что пришло в голову. — И извиниться. — Не стоило, — она выглядит смущенной и раздосадованной одновременно. — Гермиона, я… «Я старый дурак, который влюбился как мальчишка, но не умеет делать признаний и не стоит волоса на твоей прекрасной голове», — вот, что я должен ей сказать. Но я слишком горд, чтобы говорить о своих ошибках. Как будто считывая мои мысли, Гермиона молча подходит и забирает из моих рук букет. — Они очень красивые, спасибо, — она подносит цветы к лицу и смотрит на меня сквозь тонкие стебельки маков. Самообладание дает сбой. Я делаю шаг вперед, мои руки касаются ее плеч. Она не сопротивляется и не отталкивает меня. Ее взгляд устремлен мне в самое сердце. — Я прощаю вас, профессор Снейп, — тихо произносит она. Маки беспомощно рассыпаются у наших ног. Я чувствую ее руки на своей спине. — Девочка моя, — выдыхаю я у ее губ, прежде чем впервые коснуться их. Она открывается мне с такой готовностью, с таким безграничным доверием, что моя темная душа разрывается на части. Ее язык нежный, но требовательный. Ее пальцы на моей шее ласкают и обжигают. Поцелуй превращается в вечность. Мои руки исследуют ее тело в боязливом исступлении: «Только не исчезай», — умоляю я сначала про себя, а потом вслух. Она улыбается, хотя в ее глазах застыли слезы: «Могу я просить о том же?». Сердце сжимается. Она смотрит на меня своими прекрасными глазами. А потом берет за руку и молча ведет в спальню. Гермиона слегка вздрагивает, когда я одним движением расстегиваю молнию на ее платье. Невесомая ткань падает на пол. В воздухе — пьянящий коктейль из смущения, неуверенности, жажды и нетерпения. Сон, который я увидел однажды в другой жизни, становится явью: пальцы волшебницы расстегивают пуговицы моей рубашки. Гермиона на мгновенье замирает, а потом руками и губами начинает свой умопомрачительный танец. И я сдаюсь в ее плен без боя. Через секунду мы оказываемся на кровати. Гермиона прижимается губами к затянувшейся ране на моей шее. — Я так испугалась, — произносит она с поразительной серьезностью. Горло перехватывает спазм: мной владеет какое-то абсолютно новое, незнакомое чувство. Чувство, о котором я много слышал, но так и не сумел в полной мере испытать. И главное, что его никак не получается выразить словами. Я оказываюсь над ней и тут же тону в бездонных озерах. Как у нее получается смотреть на меня… так? Миллиметр за миллиметром я исследую ее тело. Желание наполняет меня до краев, но интуитивно я чувствую, что спешить нельзя. Я ловлю каждую реакцию, каждый выдох. Когда мои пальцы касаются бархатного бугорка у нее между ног, она издает протяжный стон наслаждения. И это лучшая подсказка изо всех, которые я только мог от нее получить. Я вхожу в нее. Она вздрагивает и замирает, откинув голову на подушку. Больше всего я боюсь снова причинить ей боль, поэтому двигаюсь медленно, ни на секунду не отрывая взгляд от ее лица. С ее губ срывается новый стон, который говорит больше тысячи слов. — Продолжай, — шепчет моя прекрасная волшебница. — Пожалуйста. Я повинуюсь, погружаясь в водоворот удовольствия, которого так давно лишил себя. Реальность оказывается лучшим из снов. Ее тело мягкое и податливое, ее ноги обвили мою спину. Каждое движение ее губ, каждый вдох, каждый шорох сводят с ума. Я чувствую, что развязка близка, но знаю, что испытал еще не все. — Гермиона, — задыхаясь произношу я, пристально глядя на нее. — Назови меня по имени. В ее глазах страсть перемешивается с нежностью. — Северус, — выдыхает она. — Громче, — прошу я. — Северус! — ее голос звучит, как сказочный музыкальный инструмент, и я полностью растворяюсь в нем. Я и не думал, что мое имя можно произнести так, как это делает она. Что можно вложить столько любви и желания в одно короткое слово. Еще несколько минут — и ее ногти непроизвольно вонзаются в мою кожу. Она вся сжимается, как пружина, ее тело бьет мелкая дрожь. На этот раз Гермиона буквально выкрикивает мое имя. Судорога на ее лице сменяется блаженством и умиротворением. Я перестаю контролировать свое тело и позволяю ему получить долгожданную разрядку. Мне кажется, что я снова умер, но на этот раз по нелепой случайности угодил в рай. Тело и разум погружаются в невесомость. Мы лежим без движения, я глажу каштановые локоны и любуюсь тем, как играет в них солнечный свет, проникающий через неплотно задернутую штору. — Какая же ты красивая, — наконец произношу я, растворяясь в ее ласковом взгляде. Она улыбается и гладит меня по щеке. Вдруг я замечаю шрам у нее на руке. Я осторожно перехватываю ее запястье. На нежной коже расплылось слово «грязнокровка». От ярости и боли у меня сводит скулы. — Кто?..— Я пальцами провожу по уродливым буквам. — Кто это сделал? — Беллатриса Лестрейндж, — потухшим голосом произносит Гермиона. Ее слова — как хлыст по обнаженному мясу. Мне требуется несколько секунд, чтобы набрать в легкие воздуха. — Прости меня. Гермиона смотрит с недоумением. — Прости, что меня не было рядом. Прости, что допустил такое. — Не вини себя. Это всего лишь прошлое. Меня не было рядом куда чаще, — грустно улыбается Гермиона, касаясь губами уродливого шрама на моем плече. Боль отступает. Я впервые не чувствую себя так, как будто падаю с самой высокой башни Хогвартса. Все прошло. Я обрел главное из сокровищ — земных и небесных. Лучи солнца играют на каминных часах. Голова прекрасной волшебницы безмятежно покоится на моей груди. Старый мир исчез и растворился. А мне непостижимым образом нашлось место в новом. И я сделаю все, чтобы тебе никогда не пришлось жалеть о том, что ты спасла меня, Гермиона. Пусть это станет моей самой главной в жизни непреложной клятвой. POV Гермиона Утро, вечер, Конец и начало, Крик и молчанье — Тебе дарю. Миг и вечность, Взлет и паденье, Смерть и рожденье — Тебе дарю. (c) Ольга Арефьева Несколько дней я чувствую себя растоптанной. Невероятно, но факт: Северусу Снейпу все-таки удалось ранить меня еще раз. Нет, я не ждала, что он станет клясться мне в вечной любви. Но можно было проявить хотя бы элементарную вежливость? А ведь был момент, когда мне казалось, что ничто человеческое ему не чуждо. Вероятно, во всем виноваты слишком реалистичные сны… Когда однажды днем в мою дверь стучат, я не придаю этому особого значения: иногда так делают Гарри или Рон, хотя я давно разрешила им аппарировать прямо в гостиную. Я открываю дверь и замираю от изумления. На пороге моего дома стоит Северус Снейп. С букетом красных маков. Может быть, у меня жар и бред на фоне регулярного недосыпа? Я стою раскрыв рот, не в силах выдавить из себя ни слова. Как только дар речи собирается вернуться, профессор Снейп наносит новый удар и… просит у меня прощения! Его бархатный, гипнотический голос, который действует на меня сильнее любого приворотного зелья, вернулся. Реальность разбивается вдребезги. Я забираю из его рук цветы и смотрю на него в упор. Мысли проносятся в голове со скоростью золотого снитча. Мне хочется спросить, с чего вдруг такие перемены, но язык предательски прилип к небу. Да и какая теперь разница? Когда Северус подходит ко мне вплотную и кладет руки на плечи, мир дает трещину, а потом растворяется в нашем первом поцелуе. Меня бьет мелкая дрожь, которую я тщетно пытаюсь скрыть. «Не исчезай», — шепчет он мне на ухо. И все, что я могу, — просить его о том же. Мне до сих пор кажется, что я просто сплю, поэтому мне ужасно страшно прервать контакт между нами. Застежка моего платья легко поддается его пальцам. Разум отключается. Я кое-как справляюсь с пуговицами его рубашки и передо мной открывается карта шрамов. Сердце бьется чаще: сколько раз ты мог умереть, Северус! Сколько раз меня не было рядом в минуты опасности. Я хочу коснуться каждой царапины, каждой отметины. «Ты полюбила одного из храбрейших людей», — вспоминаю я слова Гарри, и на глаза невольно наворачиваются слезы. Мне так много хочется сказать ему, но слов по-прежнему не находится. Северус, кажется, тоже больше доверяет прикосновениям, чем долгим речам. И мое тело с готовностью отзывается на них. Я растворяюсь в каждом его вздохе, в каждом взгляде черных глаз. Я вспыхиваю от каждого касания губ, о которых так отчаянно мечтала. Внутри меня — пламя, которое я не в силах контролировать. Резкая вспышка боли внутри рассыпается миллионами ярких искр. Кажется, только Северус Снейп умеет так замешивать коктейль из эмоций. Он замирает, давая мне возможность привыкнуть к новым ощущением. И вот я уже умоляю его продолжать. Он двигается осторожно, но уверенно. Он берет то, что принадлежит ему и только ему. Вдруг он просит меня о том, что я сама так хотела, но боялась сделать: назвать его по имени. — Северус, — шепчу я, задыхаясь от нахлынувшей нежности. — Громче, — требует он, и я охотно выполняю просьбу. Наконец вулкан внутри меня взрывается. Я вцепляюсь пальцами в его спину, пытаясь удержаться в этом мире. Но привычного мира больше нет. Я выкрикиваю имя Северуса и рассыпаюсь на миллион крошечных огней. Еще немного — и я наполняюсь им изнутри. Нет ни мыслей, ни времени, ни пространства. Моя голова — на его плече. Его пальцы запутались в моих волосах. Я глажу его по щеке и вдруг замечаю, как он вздрагивает. — Что-то не так? — спрашивая я и вижу, что он изучает шрам на моей руке. Северус меняется в лице. Еще вчера я бы не поверила, что он может испытывать такие сильные чувства по отношению ко мне. А дальше происходит совсем невероятное: профессор Снейп просит у меня прощения… второй раз за день. Он извиняется за то, что не смог остановить пытку Беллатрисы Лестрейндж. Милый мой… Я бы прошла через эту пытку еще две сотни раз, лишь бы наградой за это был ты. Мое тело постепенно окутывает дымка усталости. Я погружаюсь в блаженную дрему. Кажется, еще никогда в жизни мне не было легче и спокойнее, чем сейчас. Не знаю, что ждет нас впереди, но точно знаю главное: я готова до конца жизни держать тебя за руку и называть по имени, Северус Снейп.