Мой Крест или рожденная Учиха

— Папа, папа! А почему на фасаде здания полиции изображен герб нашего клана? — настойчиво теребила отца за рукав малышка Самари. Ее огромные угольки-глаза умоляюще вглядывались в серьезное лицо родителя. — Самари, я уже тысячу раз объяснял тебе почему… — хмурил кустистые темные брови Рийото Учиха, настойчиво увлекая дочь вверх по ступеням. Он был крайне раздосадован тем, что ему временно пришлось взять на себя обязанности няньки. Его жена, Саюри, обычно занимающаяся домашним хозяйством и воспитанием детей, которых, помимо младшенькой Самари в семье имелось еще двое, вынуждена была срочно отлучиться по делам в соседний город, оставив юное чадо на его попечение. Впрочем, нельзя сказать, что общение с дочкой было для Рийото в тягость. Хотя Самари было без малого десять, она отличалась удивительной дисциплинированностью и самостоятельностью. Однако, несмотря на это, Саюри и мысли не допускала, чтобы оставить ее дома одну. Между тем, Самари уже не первый год обучалась в Академии ниндзя и в будущем обещала вырасти весьма перспективную боевую единицу. Жена же своей гиперопекой, пускай ненамеренно, но портила характер дочери, что в дальнейшем могло негативно сказаться на ее службе. — Папочка, ну, пожалуйста! — взмолилась Самари, стараясь не отставать от него. — Еще один разок! Ты так интересно рассказываешь! И Рийото привычно не устоял. Самари была единственной девочкой в семье и привыкла находиться в центре внимания. Старшие братья души в ней не чаяли и страшно баловали. Что, как ни странно, ничуть не испортило ее. Окруженная заботой, она росла благополучным, счастливым ребенком, не знавшем нужды и недостатка внимания со стороны родителей и ближайшего окружения. Понимая, что слишком часто идет у дочери на поводу, Рийото с обреченным вздохом опустился перед ней на корточки. — Ну, хорошо. Только в последний раз. И пообещай мне, что мы не будем больше возвращаться к этому вопросу, по крайней мере сегодня! — Ты на меня сердишься, пап? — приняла усталость за недовольство малышка и ее черные глазки моментально увлажнились. Рийото же тут же растаял от нежности. Он обожал этого маленького ангелочка и каждый божий день не переставал благодарить небеса, после стольких неудачных попыток, подаривших им дочь. И еще какую! Добрую, послушную, с упоением познающую мир и особенно все, что связано с историей родного клана. Самари боготворила Учиха и обычно с удовольствием слушала все, что он ей рассказывал о семье, о традициях. Рийото не уставал поражаться ненасытной любознательности этой юной головки. — Что ты, малышка! — мягко пожурил ее он. — Просто у меня очень много работы. Я не могу отвлекаться на мелочи. От этого зависит мое повышение по службе. Да и капитан Фугаку не одобрит, если я опоздаю. Ты же не хочешь, чтобы у твоего папы были проблемы? Шмыгнув носом, Самари поспешно замотала головой и бросилась к отцу на шею. — Почему ты плачешь, малышка? — с нарочитым удивлением Рийото слегка отстранился и заглянул в расстроенное детское личико. — Я вовсе не плачу, — отважно солгала девчушка. Утерев нос рукавом, она ткнулась лбом в его грудь. — Мне просто в глаз что-то попало. Ресничка наверное. — Понятно, — тихо рассмеялся Рийото, приподняв лицо дочки за подбородок. — Признаться, я так и подумал. Ты же Учиха. В будущем отважная куноити и не станешь расстраиваться из-за такой глупости, верно? — Верно… — буркнула Самари, всхлипывая, от чего ее хрупкие плечики систематически вздрагивали. Потрепав дочь по голове, мужчина поднялся. Приставив ладонь козырьком ко лбу, он устремил задумчивый взор таких же черных как у нее глаз на фасад здания, туда, где на фоне темно-синей звезды выделялся пурпурно-белоснежный веер — символ клана Учиха. — Значит, ты хотела, снова послушать историю о том, как наш клан стал олицетворением спокойствия и добродетели Конохи, и почему именно наш герб был избран символом полиции? — Очень! — оживилась девочка, хлопнув в ладошки. — И о Втором хокаге, который доверил Учиха заботу о безопасности селения… Длинные, залитые солнцем, коридоры полицейского ведомства были необычайно пустынны. Рийото усадил Самари на скамейку около входа в зал для совещаний, строго-настрого наказав не сходить с места. — Оставайся здесь. Я скоро… И скрылся за массивными дубовыми дверями. Потекли минуты ожидания. Соблюдая отцовский наказ, какое-то время Самари развлекалась, разглядывая причудливые тени, подрагивающие на скучных светлых стенах, качала ногами и полушепотом повторяла последовательность печатей в дзюцу клонирования, которое вскоре предстояло продемонстрировать на зачете. А когда от долгого сидения начало сводить икры, встала и бесцельно побрела вдоль коридора. Совещание затягивалось. Такое часто случалось. А значит у нее в запасе достаточно времени, чтобы вернуться в срок. Шкрябая пальчиком по стенке, шаг за шагом Самари сознательно все дальше удалялась от кабинета. Она любила гулять по этим полнившимся историей коридорам, с восторгом ощущая свою принадлежность к культурному наследию той эпохи, в которое имя «Учиха» было вписано красными буквами. Самые сильные, самые выдающиеся синоби родом из их клана. Разумеется, кто-то мог с ней не согласиться. Но у нее имелось свое мнение на сей счет. И хотя она была еще слишком мала, чтобы судить подобным образом и что-либо понимать, уже тогда остро ощущала свою уникальность и принадлежность к чему-то грандиозному. И была этим горда. Глазея по сторонам, Самари незаметно заплутала в перекрестках сходящихся и разбегающихся лестниц, коварных поворотов и неожиданных развилок. И что самое печальное, спросить дорогу ей было не у кого. Здание будто вымерло и лишь ее робкие шаги эхом блуждали по пустынным коридорам. Гулкая тишина обволакивала и Самари стало немного жутко. Она десять раз пожалела, что нарушила приказ отца и пустилась в это незапланированное путешествие. Но присутствие духа не утратила. Сражаясь с одолевающими ее страхами, Самари пересекла очередной лестничный пролет, когда до ее слуха донеслись отчетливые лязгающие звуки. На радостях, она пулей припустила по коридору. Бежать долго не пришлось. Сразу за поворотом Самари наткнулась на приоткрытую дверь. «Зал для тренировок № 5» — гласила табличка. Зачем-то привстав на цыпочки, она заглянула в просвет и тут же обомлела. Это был он — сын капитана Фугаку — гордость и надежда клана! Итачи Учиха. Не многим старше ее, он в свои юные года сумел достичь таких высот, какие ей и не снились. Подумать только?! В тринадцать лет он возглавил отряд АНБУ, став, таким образом, самым молодым капитаном в его истории. Самари им искренне восхищалась. Итачи с родителями жил неподалеку, и она часто видела его издалека просто бредущим по улице, или о чем-то беседующего с отцом, иными словами в привычной повседневной обстановке, но никогда в деле или при исполнении. Сегодня же ей выдался уникальный шанс прикоснуться к его гениальности и воочию убедиться в неподражаемости его технического мастерства. Итачи вышел на середину просторной залы и легко вскочил на невысокий постамент, зажав между пальцами метательные звездочки. Закрыв глаза, он выждал мгновение, будто подстраивался под ритм собственного сердца, согнул колени и, стремительно взмыл вверх. Кувырок и сюрикены один за другим вонзились в расставленные по периметру площадки мишени. Подобного мастерства Самари в жизни не видала и была поражена. Не удержав возглас изумления, она громко ахнула. Испугавшись быть застигнутой за подглядыванием, девочка прижала ладонь к губам, и прильнула спиной к стене. Когда же донеслось настороженное: — Кто здесь? - она и вовсе пустилась наутек. — Пап, ты куда? — всполошилась Самари, увидев, что отец надевает форменный защитный жилет. — Опять миссия? — Все в порядке, малышка! — улыбнулся Рийото, усаживаясь на низкую скамеечку у входа и обувая сандалии. — Фугаку-сан просил зайти. Пойду, узнаю, в чем там дело. — Фугаку-сан? — словно эхо повторила Самари. Вылетев из кухни, она метнулась к отцу и рухнула перед ним на колени. — Папочка, миленький, умоляю! Возьми меня с собой! Приподняв брови, Рийото с удивлением взглянул на дочь. — Откуда такое рвение, Самари? Насколько мне известно, ты не водишься с этим семейством? — Не поверишь, отец, но здесь все до неприличия очевидно! — усмехнулся Кагами, возникнув на ступенях лестницы. Взгромоздившись на перила, заскрипевшие под его не дюжим весом, он съехал вниз и там бросил на сестру торжествующий взор. — Ведь под крылышком Фугаку-сама живет наш непревзойденный гений. — Нии-сан! — заливаясь румянцем, вскочила на ноги Самари. — Вовсе не поэтому! На прошлой неделе мне исполнилось шестнадцать, и я только-только сдала экзамен на тюнина и в честь этого хотела поделиться радостью с соседями! Разве это преступление? — Поводов, конечно, много… — криво усмехнулся Кагами в ответ на ее сумбурный лепет. — Только почему-то вспомнила ты об этом именно сегодня, как раз тогда, когда отец собрался в гости к капитану. Еще и нарядиться не забыла. Самари задохнулась, не найдя, что возразить. Ее поймали с поличным. Прозорливый братец, который, к слову, был старше ее на три года, как обычно все успел заметить и не упустил случая пустить шпильку. — Полно вам спорить, — выдохнув, устало произнес Рийото. — Все же, Кагами, согласись, наша девочка правда делает успехи. Почему бы не блеснуть этими достижениями перед капитаном? — Возможно, и стоит, — равнодушно пожал плечами, Кагами, внезапно утратив былую веселость. — Однако, Итачи Учиха все-таки гений. Нам ли с ним тягаться, отец? Нарочитое ехидство проскользнуло в речи брата довольно отчетливо и это показалось девушке по меньшей мере странным. Она никогда не замечала за нии-саном подобной злокостности. Юморист Кагами в округе слыл славным малым. Об Итачи он редко заговаривал, считая того выскочкой и зазнайкой. Но сегодня брат буквально излучал неприязнь. — Не говори так! — повысил голос Рийото, что случалось с ним крайне редко. Повернув голову, он искоса посмотрел на среднего сына, который словно гора возвышался над ним. — Мы тоже не лыком шиты и тоже Учиха… — Брат, отец! Ситуация едва заметно изменилась и, уловив возникшую между мужчинами напряженность, Самари испугалась. Не вникая в смысл диалога, она вдруг почувствовала себя лишней. — Не волнуйся, малыш… Все хорошо, — натянуто улыбнулся Рийото. Поспешно склонившись, он застегнул сандалии, затем встал, и привычным жестом оправил края жилета. — Если все еще хочешь пойти со мной, поторопись. У меня мало времени… Торопливо семеня за отцом по тротуару и с трудом поспевая за его стремительным размашистым шагом, Самари испытывала колоссальное волнение в преддверии возможной встречи с Итачи и несколько подзабылась, едва не раздавила фирменный матушкин пирог, слишком истово прижав к груди сверток. Ладно вовремя спохватилась. Пожалуй, так сильно она волновалась лишь в накануне экзамена на тюнина, провалить который попросту не имела права. Ведь она Учиха. А к выходцам из их клана всегда повышенный интерес и требования вне зависимости от возраста и пола. Слава Будде, она не осрамилась и добыла заветный «титул» на радость отцу и печаль матери, мечтавшей видеть ее в иной, более приземленной ипостаси: примерной дочери и, в будущем, хорошей жены. Не желая огорчать маму, Самари старалась щадить ее чувства и не отказывалась от навязываемой ей роли. Однако и отца не хотела подводить, зная, какие надежды он на нее возлагает. Именно ради него она, как проклятая, вкалывала на тренировках, еле живая от усталости приползала домой. И это стоило того. Первая ступень в карьерном восхождении далась ей на удивление легко. Она стала тюнином. Вторая не за горами. — Нет, это никуда не годится! — причитала мать, когда утром она никакая выбиралась из кровати. — Ты только взгляни на себя?! Еле на ногах держишься! Бледная как смерть! Решила в гроб себя загнать? В такие моменты ей обычно на выручку приходил отец. — Прекрати, Саюри! Самари — не кисейная барышня. Она куноити. Уймись и дай ей спокойно делать свое дело. Так обычно зарождался долгий и утомительный спор, изматывающий сильнее, нежели десятикилометровка по пересеченной местности. Мама частенько разводила панику на пустом месте. Что ж, в этом ее, несомненно, можно было понять. Самари была единственной девочкой в семье, долгожданным ребенком и естественно, мать желала ей добра. Отдельный вопрос, в какие формы это порой перетекало. Как бы то ни было, Самари любила родителей со всеми их страхами и недостатками. «Господи! Почему я так нервничаю, думая о тебе?!» — мысль скакнула и снова вернулась к предмету ее неустанных грез. Наверное, у нее действительно все на лице написано, раз Кагами так быстро разобрался, что к чему. Неужели ее чувства настолько очевидны? Итачи давно ей нравился. Обычно в его присутствии она до неприличия смущалась, чувствовала себя никчемной и страшненькой. Однако все-равно старалась не упустить случая пересечься с ним. Благо они были знакомы, поскольку жили по соседству. Несмотря на это, их общение сводилось приемущественно к банальному формализму. Ничего не значащий обмен приветствиями, взглядами, а то и вовсе дежурными кивками. А ей так хотелось большего! Поэтому-то она и упросила отца взять ее с собой. Оставалось надеяться, что Итачи будет дома, так как, насколько ей было известно, у него был довольно плотный рабочий график. Это и не удивительно. Ниндзя подобного уровня редкость не только для Листа с его-то дарованиями. С рассчетом на встречу, Самари на всякий пожарный с особым усердием отнеслась к своему внешнему виду. Хлопковая полуприлегающая блуза на запахе в нежно-фисташковой гамме в стиле «Аля-кимоно» до середины бедра с клешенными от локтей рукавами и углубленным V-образным вырезом, отороченным ярко-синей тесьмой, подчеркивала фигуру и визуально стройнила. Так же как и плотные стрейчивые легинсы. Они сидели на ней довольно провокационно — в облипку, однако за счет своей фактуры не сковывали движений. От любимых кожаных сандалий со шнуровкой спереди она не смогла отказаться. Они были очень удобными и подходили практически к любому наряду. Дольше обычного пришлось повозиться с волосами. Насыщенно черные, прямые как стрела, длинною до середины лопаток, они и в обычное-то время доставляли массу хлопот и трудно поддавалась укладке. Поэтому Самари не стала изобретать велосипед, решив, что нет ничего лучше изысканной простоты, и оставила волосы струиться по плечам, лишь слегка подколов их заколкой на затылке. Поправив челку кончиками пальцев, она затем еще долго крутилась перед зеркалом, придираясь к каждой мелочи, а в конечном итоге и вовсе нашла себя дурнушкой. Между тем, подружки наперебой восхваляли ее внешность, чуть ли не воспевая прелести гибкого, словно лоза тела, достоинства круглого личика с гладкой бархатистой, будто у младенца, кожей, на котором под разлетом тонких бровей пронзительным омутом сияли проникновенные черные глаза в окружении роскоши густых ресниц, миниатюрным носиком и чувственной припухлостью сочного, будто спелая вишня, рта. Сама Самари столь поразительной привлекательности за собой не признавала. Всего лишь слова. Возможно, парни и обращали на нее внимание, но тот, кто нравился ей самой, о ком еженочено тосковало ее сердечко, в упор не замечал. Это ли не показатель? — Мы на месте, Самари. — объявил отец, когда они, наконец, подошли к высоким деревянным воротам, за преградой которых виднелись зеленеющие верхушки ухоженного сада…