Мой Крест или рожденная Учиха

Тонкий серп народившегося месяца одиноко повис в звездном небе, погрузив город в тишину холодной октябрьской ночи. Тускло мерцая на небосводе, он горделиво вознесся над крышами домов, позолотив кроны шелестящих деревьев в парках и скверах Конохи. Холодный ветер гнал по небу мутные белесые облака, полупрозрачной дымкой изредка заслонявшие ночное светило, швырял под ноги случайным прохожим пожухшую листву. Пятничный вечер выдался на редкость спокойным, и в то же время богатым на сюрпризы. Как-то скорбно и жалостливо, словно скулящая в подворотне псина в преддверии близящихся заморозков, заскрипела входная дверь бара, распахнутая властной рукой, одинаково искусно умеющей как ласкать, так и убивать. Шисуи Учиха галантно придержав дверь, пропустил Самари вперед, и она вышла на крыльцо, оказавшись во власти чарующего лунного света, заигравшего бликами золота в ее темных, рассыпавшихся по плечам волосам. Послав юноше благодарную улыбку, девушка устремила задумчивый, печальный взор в непроницаемое небо, будто на его необъятных просторах пыталась отыскать ответы на мучавшие ее вопросы. «Волнуется» - решил Шисуи, уловив тень тревоги на ее миловидном профиле, обласканном луной. Ответственность всегда тяготила Самари. Она могла не выказывать этого. В среде синоби не принято было жаловаться. Все свалившиеся на ее хрупкие плечики тяготы, она несла с гордо поднятой головой, стараясь не уронить честь клана, ради семьи, ради близких людей. Но Шисуи-то видел, насколько велика и непосильна была для нее эта ноша. Да, пока Самари справлялась. Скрепя зубами выполняла поручения клана, идя против своих внутренних надобностей и принципов. Однако будет ли так всегда? Сможет ли ее нежная, трепетная душа и дальше отказываться от собственных убеждений в угоду клановых догм? Шисуи не хотел мучить ее, потому не стал тянуть. Выждав пару секунд, он протянул девушке руку. - Пройдемся? – предложил синоби, с надеждой глядя на нее. Девушка обратила на юношу тревожный взор, на дне которого, словно в зеркале отражалось звездное небо, и ласково улыбнувшись, вложила кисть в протянутую ладонь. - Пойдемте, семпай…. Грусть снедала ее и в эту лунную, прохладную ночь, вновь оказавшись в обществе друга, она моментально вспомнила об Итачи. Хотя, если быть до конца откровенной, она не на секунду о нем не забывала. Он всегда был с ней, рядом, присутствуя в мыслях…. Какое-то время молодые люди шли в полной тишине. Самари молчала, впрочем, как и Шисуи, опасаясь выдать свое смятение. Звуки их ритмичных шагов в разнобой разносились по улице, терялись в пустоте. И лишь когда они вышли на центральный бульвар, ведущий к городской площади, куноити отважилась заговорить. - Это похоже на наваждение…. – произнесла она с горькой ухмылкой так не соответствующей ее нежному образу. - Что именно ты имеешь в виду, Самари? – спросил Шисуи, смутно понимая, к чему она ведет. - Разве вы не заметили, семпай? Каждый раз, стоит нам только встретиться, мы, так или иначе, затрагиваем тему клана…. - Пожалуй, вынужден согласится….. - Это становится почти закономерным. Но скажите, неужели мы не можем просто пообщаться? Поговорить просто не о чем, по-дружески в тихой и спокойной обстановке? Не выдержав ее молящего взгляда, Шисуи отвел глаза. - Что тебе ответить, малышка? – сжав ладонь куноити, не подумав, изрек он, рефлекторно обратившись к ней по примеру брата. Хаябуса души не чаял в сестре, и она отвечала ему тем же. И кажется, он с течением времени невольно проникся аналогичной симпатией, словно переняв привязанность друга, и сам теперь испытывал по отношению к Самари отнюдь не братскую нежность. – Время сейчас не очень благополучное. Я, возможно и не прочь пообщаться на более отвлеченные темы, но по воле службы приходится совмещать. - Понимаю…. – выдохнула Самари уныло. – Так вы искали меня только для того, чтобы сообщить о намерениях клана? - Отчасти да, а отчасти, просто потому что хотел увидеть тебя, – признался он, останавливаясь и тем самым заставив, остановится и ее. – Самари я очень соскучился…. – продолжал Шисуи, взволновано прижимая ее ладони к груди. - Прошу вас, семпай, не начинайте снова…. – смущенно отводя взор, воскликнула девушка. – Мы уже говорили об этом…. Давайте не будем снова испытывать судьбу! - Хорошо, как скажешь… – нехотя согласился синоби, понимая, что своей настойчивостью лишь только отталкивает ее от себя. Выпустив руку куноити, ниндзя отошел от нее подальше, таким образом, создавая между ними свободный коридор, ибо опасался, что не устоит против искушения, толкавшего его на безрассудство, и вновь, как в прошлый раз, накинется на нее. – Тогда, пожалуй, сразу к делу. - Пожалуйста…. – слабеньким голосочком поддержала его предложение Самари, рассеяно глядя в землю. – Чего хотят от меня старейшины? Тихий голос куноити дрожал, и смятение ясно читалось на ее миловидном челе. Скромная и удивительно прелестная в своей природной застенчивости, девушка упорно избегала его взгляда, и выдержка Шисуи неожиданно дала сбой, что случалось с ним крайне редко. Нежная и умилительно прекрасная, она манила его, очаровывая невинностью, и под влиянием внезапного импульса, синоби шагнул к ней. Порывисто протянув руку, Шисуи приподнял личико девушки за подбородок. Она зарделась, чуть дыша. А его грубые пальцы, тем временем, на удивление ласково очертили манящую выпуклость чувственных губ. - Стать ушами и глазами Учиха в резиденции хокаге, Самари…. - Как все прошло, семпай? – бесстрастно поинтересовался Итачи, не поворачиваясь к другу. Шисуи отыскал синоби на пристани. Он стоял, облокотившись о деревянные перила моста, и пристально вглядывался в стремительно темнеющую даль. Дул сильный, порывистый ветер. Завывая в ушах, он будоражил водную гладь, гнал к берегу торопливые волны, мимоходом бросая в лицо юноши ледяные брызги. Накрапывал мелкий дождик. Проливаясь редкими каплями, он расползался по сухой брусчатке моста темными пятнами. Шисуи скалой возвышался за спиной синоби. Сложив руки на груди, он стоял против ветра, который безжалостно трепал смоляные пряди его густых, заметно подросших волос, курчавыми колечками, подавшими на высокий лоб и глаза. - Как и ожидалось, Самари расстроилась.… Нелегко выбирать между кланом и друзьями…. - Сочувствуете ей, семпай? – из-за плеча глянул на него Итачи. Острые как бритва черные глаза, пытливо уставились на ниндзя. - Скорее сожалею, что ничем не могу помочь. Наш долг призывает нас слепо следовать внутри клановым канонам. Свободомыслие же недопустимо и рано или поздно приведет к анархии. Между тем, мы не виноваты в том, что родились теми, кто мы есть – синоби Учиха. К этим действиям нас толкает судьба. Долгое молчание стало ему ответом. Итачи странно посмотрел на него, будто что-то хотел сказать, однако в конечном итоге, оставил ответ при себе, многозначительно заметив: - Судьбу не выбирают, семпай…. Глупые люди сколь угодно могут полагать, что сами творят свою жизнь. Что стоит только захотеть и все будет так, как они хотят. Сплошное заблуждение.… В реальности же мы все ходим под одним небом. Лишь оно ведает тайну наших жизней. Все давно уже прописано на миллионы лет вперед. И даже наша с вами ни к чему не обязывающая беседа, семпай, часть чьего-то плана…. Шисуи прыснул и поравнялся с другом. - Занятно, кохай…. И не предполагал, что ты веруешь в божественное проведение…. - Нет, в Бога я не верю. Но очень может быть в определенное сверхъестественное начало. - Вот как? – черные брови Шисуи слегка приподнялись, придав его усталому лицу несколько озадаченное выражение. – Я поражен, Итачи-кун…. Признаться в последнее время мы настолько отдалились друг от друга, что я тебя уже совсем не понимаю…. Безусловно, ты странный парень и всегда вел себя не так как все, однако в последнее время, ты сам на себя не похож…. - Что именно вас смущает, семпай? - Некоторые твои поступки…. - Например? - Самари…. - Самари…. – со вздохом повторил Итачи, пряча взгляд за пеленой густых ресниц. – Мы давно не виделись….. С ней что-то случилось? - Случилось, дружище, случилось…. – с деланным вздохом отзывался Шисуи, обратив на синоби упрекающий взор. Тревога, мельком отразившаяся на лице Итачи, в тайне порадовала его. Как всему живому ему не были чужды эмоции. - Что именно с ней случилось, могу я узнать? – прикрываясь привычным бесстрастием, поинтересовался гений. - С ней случился ты, Итачи. – без колебаний, несколько поспешно отвечал Шисуи. Опершись о деревянные перила локтем, он корпусом развернулся к другу. – И не стыдно тебе? Совсем извел девчонку! Даже я себе подобного не позволяю. А обо мне невесть, какие сплетни ходят. Совет, кохай, - юноша крепко, по-братски, хлопнул ниндзя по плечу. – Не хочешь – отпусти. Уверен, найдется не мало тех, кто сочтет за радость утешить ее. Лицо Итачи осталось непроницаемым, но его потемневший взгляд и слегка приподнявшиеся брови яснее ясного свидетельствовали о том, что он думает по этому поводу. Верно потому и слова, последовавшие после замечания Шисуи, прозвучали как-то по-особенному хлестко и резко. - И вы в первых рядах, семпай? Шисуи не был бы собой, если даже в этих несколько двусмысленных обстоятельствах не остался бы верен себе. В кривой ухмылке растянулись его губы. Крепко стиснув плечо друга, ниндзя отодвинулся. Как сильно отдалились они в последнее время – стали совсем чужими. Он почти не понимал Итачи. Ему и раньше с трудом удавалось находить с ним общий язык, в нынешних же обстоятельствах это стало практически невозможным. Словно пришелец из неизвестных миров он говорил, но речь его была неведома синоби. - А что? Имеются какие-то возражения? – съехидничал он, бросая на юношу лукавый взгляд. Да, они отличались, и может быть, сильно отдалились друг от друга. Но в кое-чем все еще были похожи. Мужчина всегда поймет мужчину, под какой бы маской не скрывал тот истинные чувства. Самари нравилась Итачи. Это мог заметить даже слепец. Но его непонятная игра сбивала с толку. В какой-то степени, она дезориентировала и Шисуи. - Несколько…. - А если поподробнее? - Пожалуй, воздержусь, семпай. Да вы и сами все прекрасно знаете. – Уклончиво отвечал гений. Однако Шисуи не собирался просто так отступать. Он хотел во что бы то ни стало растормошить товарища. Не ради него самого, так ради Самари, которую он безнадежно ранил своим равнодушием, которым в реальности и не пахло. - Боюсь, что нет, Итачи-кун. Иначе бы не спрашивал. - Самари… - Что «Самари»? Итачи смерил Шисуи долгим взглядом, после чего отвернулся, добавив тихим, но строгим голосом, в серьезности которого не приходилось сомневаться. - Оставьте ее. Она не для вас. -Но, как видно и не для тебя, раз ты так спокойно бросаешь ее…. – не упустил случая пофилософствовать Шисуи. - Здесь другое, - уклонился от прямого ответа гений. - Тогда, будь любезен, поясни, чтобы я понял. - Не могу, простите…. Последовавшая за тем реплика Шисуи была сокрушительно дерзка: - Ну, тогда и ты не обессудь. Мы повязаны узами по крепче чей-то непосредственной прихоти. Его шутливый тон способствовал разрядке, однако Итачи и не подумал улыбнуться. - Отговорки, семпай. Пусть не уточняя, вы и сами понимаете, что я имею в виду. – Остался непроницаемым он. - Отнюдь, - пожимал плечами Шисуи. Поежившись под пронизывающими порывами ветра, он небрежно взбил ворот жилета, поднял приспущенную молнию до конца. – Понимай, как знаешь, но это отчасти моя прихоть, отчасти проявление эгоизма. Оставить, отойти, забыть – большинство этих пунктов были бы легко осуществимы, говори мы сейчас о ком-то ином, а не о Самари Учиха. Ты меня знаешь, я чересчур себялюбив, чтобы просто так поступиться прихотями и упустить то, что очень желаю получить. Пойми, это ново для меня. Давно я не желал чего-то так сильно…. Самари нравиться мне, хотя я и понимаю, что в данном случае все зависит не только от меня и моих желаний. И, возможно, я не отважился заговорить с тобой об этом никогда, если бы не видел, как ты обращаешься с ней. В черных глазах Шисуи появилось то самое упорное выражение, которое возникало каждый раз, когда он на что-то серьезно нацеливался. В работе ли или в жизни…. Он не изменено стремился к победе. Вот и теперь разговаривая с другом практически «по душам», молодой человек был честен с ним до предела. Самари…. Когда он смотрел на нее, у него в душе все замирало и останавливалось. Непривычное ощущение. Шисуи робел перед ней и это его заводило. Регулярно натыкаясь на ее упрямый отказ, хотя и сформулированный в мягкой, деликатной форме, он ужасно страдал. Его душа болела, когда он видел, как болеет она из-за разрыва с Итачи и мучился вместе с ней. От этого уже не спасала даже выпивка и шумные застолья в компании друзей, которые он когда-то так любил. Самари изменила его. И хотя Шисуи глубоко задевало ее безразличие, он не отчаивался, намереваясь биться за нее до конца. Даже если это означало скрестить катаны с Итачи. Да, конечно, дружба – понятие вечное, не изживаемое. Множество поэтов воспевали ее уникальные достоинства. Но и она обесценивается, бледнея на фоне настоящего, искреннего чувства, теряясь на фоне любви. Можно считать любовь инстинктом, наваждением и, в какой-то степени, даже помешательством. Может быть, так оно и есть. Однако именно во имя ее совершались, и буду совершаться самые выдающиеся подвиги. Она губит города, рушит вечные оплоты дружбы и приносит самые страшные беды. Но она же одухотворяет…. Риск был оправдан. Шисуи осознавал, что ставит на карту собственного вожделения крепкое товарищество, на что возможно никогда не решился бы, если бы Итачи сам не подтолкнул его на это. Смотреть на то, как он играет чувствами той, которая ему не безразлична, у него не осталось больше сил. И это предопределило его решение. - Так что, мой друг, ты сам виноват, что все складывается подобным образом, – словно оправдывая то, что собирается сделать, продолжал Шисуи, украдкой поглядывая на синоби, который с каждым его словом становился все мрачнее и отстраненней. – Жизнь слишком коротка, чтобы пускать все на самотек. Да и не в моих это правилах. Я честен с тобой сейчас, потому и говорю все это, чтобы мои поступки впоследствии не стали для тебя неожиданностью. Нет ничего лучше честной конкуренции. Предлагаю разыграть нашу партию. Шисуи протянул руку, таким образом, предлагая скрепить намечающую дуэль. Однако Итачи медлил. С напряжённой задумчивостью он посмотрел на открытую ладонь друга и отвернулся. Но прежде чем это случилось, Шисуи с удивлением заметил, как нервно дёрнулись желваки на его каменном лице. Упокоив ладони на перилах моста, юноша крепко сцепил пальцы в замок. - Нашли время заниматься глупостями, семпай…. – произнес он монотонно. – Грядут такие события, а вы все о девушках думаете. - Можно подумать ты не делаешь того же самого?! – хохотнул Шисуи. – Мы не так уж и отличаемся, кохай. Разница лишь в том, что ты держишь все в себе…. Ну же! Решайся сейчас, ибо я все равно сделаю это. И тогда не жди от меня поблажек. - Довольно, семпай. Вы не ответили на мой вопрос. - Какой? Их немало прозвучало сегодня…. - Что с Самари? - Тебе виднее, Итачи. - Я же говорил…. - Да, да…. Вы якобы давно не виделись. Не нужно пудрить мне мозги, мой друг. Ты был вчера у бара. Я засек твою чакру…. Следишь за ней. Волнуешься? - Оставим эту тему… - Нет уж! – Шисуи грубо схватил Итачи за локоть, заставив юношу повернуться к нему лицом. – Давай разберемся раз и навсегда. Здесь и сейчас! Что между вами происходит?! Я правильно понимаю, что между вами все кончено?