Мой Крест или рожденная Учиха

Омерзительно и гадко было у Самари на душе. Ей предстояло выполнить задание, своей предысторией заведомо угрожающее репутации Учиха в селении. Если она провалиться – разразиться скандал, чего куноити, разумеется, не желала. Имея от природы живое воображение, девушка с легкостью нарисовала в голове последствия своего возможного разоблачения, допустить которое нельзя было в любом случае. От ее профессионализма во многом зависела судьба клана, а малейшее упущение грозило обрушиться позором не только на ее голову, но и ударить по чести семьи. Спасаясь от тревожных мыслей, Самари резко задернула шторы. Тревога сводила с ума и от беспокойства в преддверии ответственного задания, девушка не находила себе места. Да и могла ли она отыскать его, когда сама по себе миссия шла в разрез с ее внутренними, личными принципами? Безусловно, в ней с детства воспитывали стойкость и крепость духа, что являлось неотъемлемым атрибутом успешной профессиональной деятельности. Однако вместе с тем, она буквально купалась в нежности и заботе, которой с рождения окружили ее родные. В результате у нее сформировался двойственный, периодически меняющийся характер. Мягкость и скромность сочетались в Самари столь же удачно, как и рациональная прагматичность и исполнительность. Духом синоби… Да, именно так все обстояло в реальности. Рожденная Учиха, Самари сердцем принадлежала клану, но душой, несомненно, селению. Два пограничных объекта изначально в ее сознании представлялись ей единым целым до поры до времени. Сейчас же многое обстояло иначе. Вернее, иллюзорные представления Самари, идеализированные детскими мечтами лопнули как мыльный пузырь под давлением неуступчивой реальности. Нынче дела обстояли таким образом, что Учиха было не по пути с Листом. Быть куноити Учиха вовсе не означало, являлся куноити Конохи и наоборот. И плевать, что все ее существо истово противостояло этому. Его мнением никто не интересовался. Шпионаж…. Диверсия… Предательство и служение…. Служение только интересам родного клана и по-настоящему никому более. На этих действиях испокон веков зиждилась слава синоби. Именно благодаря данному виду деятельности ниндзя прославились далеко за пределами Японии и остров. Не было в мире солдата более терпеливого, подготовленного и соответственно более умелого в плане подрывной, осаднической и оперативной деятельности, включающих терроризм и слежку. Самари с гордостью носила звание «куноити», что, однако не мешало ей порой задумываться о верности избранного пути – пути во многом кровавого и зачастую опасного. Откровенно говоря, ее шаткая вера, до сей поры державшаяся на слепом восторге, сформировавшемся под воздействием красочного примера отца и братьев, с детства стоявших перед глазами, и перешедшего в некий разряд слепого почитания их талантов, значительно пошатнулась. В том не малую роль сыграли произошедшие недавно события. Ее жизнь поменялась. Соответственно изменились и мировоззрение. Закономерное явление, учитывая то, сколько информации на нее свалилось за последние месяцы. Тут и готовящееся восстание, и болезнь отца, и непонятная любовь…. На фоне происходящего, ее пошедшая в гору карьера стояла особняком. Она заработала тюнинство, поступила на службу к хокаге и параллельно стала тайным агентом Учиха в его резиденции. Значительный скачок, ничего не скажешь. Хотя, если поразмыслить, могла ли ее судьба сложиться иначе? Мужчины ее дома дали ей то чувство защищенности, о котором мечтали многие, но получал не каждый. Ее мать, братья и в первую очередь отец, вырастили ее такой, какой она стала теперь – не в меру ответственной, и по-особенному совестливой. А все началось с родных. Талантами семейство Рийото в прямом смысле кишело. Взять ту же мать. Саюри Учиха, в девичестве Манзедани из всемирно известного клана Ига слыла в селении выдающимся медиком, перенявшей у своих знаменитых родственников уникальные приемы врачевания. Старший брат Хаябуса считался непревзойденным мастером сюрикен-дзюцу, средний брат Кагами – уникальным знатоком тайдзюцу, мастером контактного вида боя и, конечно же, отец, пример которого в свое время вдохновил не только ее, но и уже подросших сыновей ступить на тропу ниндзя. Жаль, что пример последнего в клане до сих пор оставался неоцененным в первую очередь со стороны сородичей. А ведь если вдуматься, то судьба, и в частности высокие чины несколько предвзято относились к заслугам Рийото Учиха. Это для нее он был героем, эталоном преданности. Но только не для Совета. Люди чтили его. Рядовые синоби относились с уважением, часто обращались за советом. На тех же собраниях клана частенько упоминалось его имя. Так почему же он оставался для Совета одним из многих? Самари недоумевала, разочаровавшись в клане практически окончательно. Беззаветно любя отца, она желала ему лучшей доли. И день за днем все глубже погружаясь в перипетии клановых интриг, куноити все чаще задавалась отнюдь не тривиальными вопросами. Кому было выгодно сдерживать нарастающую популярность Рийото? Членам Совета, отдельным чинам, или все же лицам из правления селения? Девушка терялась в догадках, не зная кому верить. Сердцу ли, которое не желало видеть в сородичах столь низменных корыстных злопыхателей, вознамерившихся погубить ее родителя, или разуму, заявляющему обратное? И виной тому служило, прежде всего, непонимание. Ей становилось тошно при одной мысли о том, что люди, на которых им приходится работать могут так несправедливо обходиться с собственными подчиненными. Ради собственного же спокойствия, девушка поспешила на время отбросить эту свербящую мысль, запрятав ее подальше. Придет время и все встанет на свои места. Пока же она сделала выбор. Пусть под указку Итачи, Самари вполне осознанно вступила в оппозицию. И теперь волей-не волей, ей придется идти до конца, даже если это означает пойти против всего того во что она верила когда-либо. Иного выбора не существовало. Узы крови связывали ее обещанием, разорвать которое возможно было лишь отрекшись от рода. Разумеется, к подобному решению куноити была не готова. Что во многом и обусловило ее покорность перед кланом. Да, сердце протестовало. Оно рвалось и отчаянно призывало одуматься. Только куноити не слушала. Она не хотела слушать…. Но это лишь верхушка айсберга. Проблему клана, их непосредственная деятельность в немалой степени занимали куноити. Однако не меньше она беспокоилась и о Шисуи с Итачи. Чувства как мышки, скреблись в ее сердце, вливаясь в общий поток серых будней, наполненных бесконечными заботами. Беззвучно растворилась дверь и в проеме возникла габаритная фигура старшего брата. - Ребенок, ты не спишь? – шагнув через порог, Хаябуса раскрыл ей на встречу объятия. - Нии-сан! – жалостливо воскликнула Самари, укрывшись на могучей груди брата, в его крепких и заботливых руках находя мимолетное забвение от досаждающих ей дум. – Я так рада, что ты пришел! Близкий, теплый, родной…. Нии-сан будто чувствовал ее состояние и интуитивно стремился поддержать и ободрить именно в тот момент, когда она особенно в нем нуждалась. Одно его присутствие ободряло, придавало ей сил. Как обычно Хаябуса понял все без слов. И ласка, прозвучавшая в его низком, немного грубоватом голосе согрела ее измученную душу. - Ну же, взбодрись, малышка! Что это на тебя вдруг нашло? – удивился он непонятной слезливости сестры. Слегка отклонившись назад, ниндзя приподнял лицо куноити за подбородок, и пытливо заглянул в черные, подернутые поволок растерянности, глаза сестры. - Столько всего, нии-сан…. Столько всего…. – посетовала она, крепче прижимаясь к нему, понимая, что лишь этому человеку может довериться полностью, без оглядки, не боясь быть непонятой или осужденной. - Проблемы, омото-сан? - Уйма! – уткнулась носом в кимоно синоби куноити. Хаябуса усмехнулся и мягко погладил ее по голове. - Не существует неразрешимых проблем, малышка. Есть людская ограниченность, мешающая им увидеть дальше собственного носа. Но ты же у меня сообразительная девочка и не относишься к данному числу, верно? Самари неуверенно мотнула головой, промолчав. Хаябуса снова заботился о ней. Он говорил ласково, терпеливо, словно бы утешал маленькую, пятилетнюю девочку, хныкающую о разбитой коленке. - Во всяком случае, - помедлив, продолжал молодой человек, – рядом с тобой всегда есть люди, готовые и выслушать и помочь. Не хочешь рассказать, что тебя беспокоит? - Хочу…. – откровенно призналась Самари. Не в ее привычках было лукавить. В любой ситуации она старалась оставаться искренней. Если не с собеседником, то хотя бы с самой собой. Не говоря уже о брате, которому безгранично доверяла. «Лучший брат на свете!» Правда сегодня она вынуждена была отвергнуть предложение, которым раньше с радостью бы воспользовалась. Настала пора взрослеть. Самари не могла вечно рассчитывать на Хаябусу, на семью. Она сама должна была стать для них поддержкой и опорой. - Очень хочу, но не стану обременять тебя своими проблемами, нии-сан… Отстранившись, девушка отошла в сторону, не заметив весь спектр удивления, отразившийся на лице юноши. - Почему же? – озадачено поинтересовался он. - Омото-сан повзрослела, - обернувшись, с грустной улыбкой отвечала Самари. Умилившись детской непосредственности сестры, Хаябуса приобнял ее сзади за плечи, прижавшись щекой к ее щеке. - Открою маленький секрет, для меня, - доверительно прошептал он ей на ушко, – омото-сан навсегда останется озорной, забавной малышкой, которую мне часами приходилось катать на шее потому что она упорно не желала укладываться спать. - Нии-сан! – растрогалась Самари. Слезы навернулись на глаза, и она часто заморгала, не давая им пролиться. – На сей, раз я должна справиться сама, иначе перестану уважать себя. Мне давно пора становится самостоятельной, а не надеяться вечно на вас. - Глупости какие…. – отмахнулся Хаябуса. – Мы любим тебя и…. - Я понимаю…. – перебила Самари. – Но ваша забота…. Нет, ты не подумай, я ничуть не жалуюсь. Мне приятно, что у меня есть такие братья и что все вы переживаете за меня…. Однако так не может продолжаться. Вы не сможете вечно оберегать меня. Когда-нибудь мне придется столкнуться с проблемами лично. И что тогда? Я не смогу…. Я просто не справлюсь…. - Тише, тише…. Не волнуйся. Я все понимаю и не осуждаю. – Успокоил сестру Хаябуса, видя как важно для нее сохранить свою маленькую независимость и в душе гордясь ею. Он повернул девушку к себе лицом и, отведя с ее глаз пряди волос, убедительно произнес: - Хорошо, что ты сама пришла к этому заключению, Самари. Умение замечать свои слабости и преодолевать их – ключевое качество в жизни куноити. Ты очень умная девочка. Умнее своего непутева брата. Клянусь, когда-нибудь ты переплюнешь нас с Кагами, станешь куноити на которую будет равняться весь клан. И тогда я скажу: «Смотрите – это моя сестра!». Но когда это случится, пожалуйста, не забывай о том, что у тебя есть любящая семья, и что все мы готовы помочь тебе, если потребуется. - Спасибо, братик…. – таки прослезилась Самари. Слова Хаябусы брали за душу. - Да у тебя глаза на мокром месте, омото-сан! – воскликнул он. Лукаво изогнув брови, он шершавыми пальцами смахнул скатившуюся по щеке сестренки слезинку. – Между тем, я пришел сюда вовсе не для того, чтобы довести тебя до слез. - Правда? Но у тебя это получилось… - шмыгнула носом куноити. - Прости, я ненамеренно…. Давно хотел сообщить тебе важную новость, но тебя, моя дорогая, практически невозможно выцепить дома. - Прости, работа…. – сложила губы в извиняющей улыбке девушка. - Только это тебя и оправдывает. Вы противном случае, клянусь, я решил бы, что ты совсем позабыла про своего старшего братца. - Ну что ты! Нии-сан! – повисла на шее синоби Самари. – Не представляешь, как я истосковалась по нашим беседам, по нашим встречам. - Рад слышать! – удовлетворился признанием девушки синоби. – Все же не одному мне переживать. Самари не нашлась с ответом. Его и не требовалось. Они понимали друг друга с полуслова, потому как любили и эта братско-сестринская любовь прочно впечаталась в судьбы обоих. Их связь была чудом, и это маленькое счастье согревало ее в самые тяжелые периоды жизни. - Не спросишь, что за новость? – немного погодя поинтересовался Хаябуса, увлекая сестру на тахту возле окна. Самари не сопротивлялась. Устроившись рядом с братом, она подобрала босые, озябшие ноги под себя и с хитринкой во взгляде сказала: - Не стану, ибо надеюсь, что ты сам мне все расскажешь. - Лисица! – рассмеялся Хабяуса, ткнув ее пальцем в лоб. – Какая же ты все-таки лисица, Самари! Между прочим, ты одна ничего не знаешь. Весь дом на ушах стоит, а ты не сном ни духом. - Вот как? - Именно! Отец и мать в полнейшем восторге. Ожидается приезд дедушки и бабуши из Тсубагакуре…. - По поводу? - Мы с Амали решили пожениться…. - Ответ на этот вопрос я бы тоже не прочь получить…. Словно пух хлопьями стелился по пристани тяжелый молочный туман. Подгоняемый легчайшим ветерком, он наползал с пристани, нетканым покрывалом стелился по мостовой, обволакивая постройки, скрадывая их порой грубые, нескладные очертания. Невесомый, но вместе с тем практически осязаемый, он казался таким плотным и вязким, что в радиусе полуметра не было видно ни зги. Кроме того, этот осенний туман, будто вата, вбирал в себя звуки засыпающего города, приглушая и делая их едва различимыми. Вероятно именно благодаря туману в предвестии приближающихся заморозков, зачастившего в Коноху, появление Кагами вышедшего из этого полупрозрачного, зыбкого молозива и застигло занятых разбором личных неурядиц синоби врасплох. Гулкими отголосками упал его зычный голос в напряженную тишину и молодые люди, словно по команде повернулись. - Кагами-кун…. – сдержанно приветствовал его Шисуи, первым отреагировав на появление синоби. Моментально взяв себя в руки, он отпустил Итачи, но не отошел от него, продолжая стоять рядом так близко, будто опасался, что он исчезнет в любую минуту. А ему было о чем с ним поговорить. Вопросов накопилось множество, и все они требовали решения. Хмуро взглянув на товарища, Кагами сдержанно кивнул в ответ и обратился непосредственно к гению: - Что ответишь, Итачи? – без обиняков спросил он, углубляясь в животрепещущую для них обоих тему. Речь шла о Самари, о ее безопасности, которой, с его точки зрения, Итачи представлял реальную угрозу. - Мне нечего тебе сказать, Кагами-кун. – ответил Итачи. – Кроме того, о чем я уже говорил раньше и тебе и Хаябусе. А теперь вынужден напомнить и вам, семпай…. – ниндзя краем глаза покосился в сторону Шисуи, отметив тень недовольства, скользнувшую по его лицу. – Вам давно бы пора уяснить одну важную вещь – нехорошо лезть в чужие дела. Иными словами, мои отношения с Самари никого из вас не касаются. То, что происходит между нами – наше личное дело. Разберемся как-нибудь без вас…. - Не спеши! Слишком ушлый выискался! Позволь заметить, если вдруг запамятовал - Самари моя сестра! – возразил Кагами нервозно. Он начинал нервничать. Обычно при встрече с Итачи ему с трудом удавалось абстрагироваться от личной неприязни к нему. - Вы не даете мне забыть об этом. – Вздохнул гений. «Моя сестра!» - эту фразу в последнее время Итачи слышал чуть ли не чаще, чем собственно имя «Самари». - Тем не менее, она довольно взрослая девушка и способна самостоятельно решать проблемы. Пора бы прекратить носится с ней как с неразумным ребенком, иначе она так и останется им. Взгляни правде в глаза, Кагами. Вы душите ее своей заботой, не даете дышать и тем самым тормозите ее развитие. Да еще и обманываете сами себя, называя эту, так называемую заботу – любовью…. Если бы вы действительно любили ее, то поняли бы, что тем делаете только хуже. Уясните, глупцы! Самари – куноити. Она – Учиха! Одно только имя обязывает ее быть сильной. Итачи с нажимом произнес последнею фразу и его черные угольные глаза вспыхнули яростью. Огонь негодования пылал в его груди. Он был зол. Но умело гасил в себе эту ярость, понимая, что до добра она не доведет. Главное оружие воина – хладнокровие. Оно же лучшее в мире средство разрешения самых запутанных ситуаций. Например, та, в которой они оказались в настоящий момент. Кагами стиснул челюсти и гневно засопел. В словах Итачи ему чудились оправдания. Относясь к нему предвзято, он не мог воспринимать его воззвания конструктивно. В каждом слове ниндзя юноша видел подвох. Безусловно, задним мозгом Кагами осознавал, что ведет себя в корне неправильно, но пересилить себя, увы, не мог. Он часто размышлял над тем, почему сестра доверяет Итачи, в то время как он не испытывал к нему даже симпатии? В его голове совершенно не укладывалась мысль о том, что малышка Самари действительно могла полюбить этого во всех смыслах странного, отчужденного человека, который брезгливо чурался общества и регулярно задирал нос, кичась своим превосходством над рядовыми синоби клана. Да, природа щедро одарила его талантами. В клане сын капитана Фугаку по части одаренности, пожалуй, превосходил многих, однако это не означало, что следовало выпендриваться на каждом шагу?! Думая об этом, Кагами с недоумением припомнил, что рассуждал аналогично, еще тогда, когда Итачи и Хаябуса неплохо ладили между собой. Правда, он уже тогда недолюбливал его. Прошло несколько лет, а неприязнь только укрепилась со временем. Теперь сложно было вспомнить, откуда она проистекала? Явных причин для неприязни не существовало. Она присутствовала на каком-то внутреннем, подспудном уровне. По сути, Кагами не задумывался над этим, но признавал, что особенно его раздражала та легкость, с которой Итачи справлялся с любым заданием. Он щелкал их как орехи, кажется, не прикладывая абсолютно никаких усилий, и целеустремленно двигался вверх по карьерной лестнице. Звание «самый юный капитан АНБУ» за всю историю селения – говорило о многом. Только Кагами не желал признавать исключительности Итачи. Для него он оставался посредственностью, таким как все, не хуже и не лучше любого другого синоби клана. В данной связи, он даже в родном брате замечал куда больше достойности носить сей славный титул, нежели в Итачи. Однако Совет порешил иначе. Кагами мрачнел на глазах. Его привычно недовольное лицо приобрело раздраженное выражение. Брови сошлись на переносице. Глаза воинственно пылали, а уголки поджатых губ угрюмо опустились. Запахло жаренным… Обстановка накалялась с каждой секундой. Улавливая флюиды возрастающей напряженности, Шисуи приготовился к действиям. Кагами закипел. Понимая это и памятуя о его вспыльчивом, неуравновешенном характере, безопасности ради Шисуи поспешил встать между друзьями, таким образом, надеясь избежать назревающего конфликта. - Ты, безусловно, прав кохай, - спокойно изрек он, опасливо поглядывая из-за плеча на Кагами. – Но здесь, в селении помимо непосредственных клановых и должностных обязательств нас связывают еще и личностные, семейные узы, откреститься от которых просто так невозможно. В данной связи мне понятно беспокойство Кагами. Пусть не намеренно, однако ты всячески подпитываешь его, особенно когда упорно избегаешь ответов. А между тем в них нет ничего особенно. Это просто вопросы! Согласись, все они закономерны, учитывая твою связь с Самари. Простая предосторожность, или, если хочешь, можешь называть это элементарной братской заботой. Так уж вышло, что у Самари два брата. Ты с самого начала знал, во что впутывался. Теперь же будь мужчиной и не прячь голову в песок как страус…. Ответь прямо. Ты морочишь девочке голову или между вами все серьезно? Недобрая усмешка исказила черты Итачи. Потупив взор, он опустил веки, скрывая возбужденный блеск глаз за пеленой густых ресниц. Не спеша идти на поводу у товарищей, гений задумчиво качнул головой. Для него не составляло трудности ответить Шисуи. Простые фразы мигом погасили бы конфликт. Однако отчего-то гений не мог выдавить из себя ни слова. Ему сложно было выражать эмоции в присутствии посторонних, тем более такие противоречивые. Привычка? Нет, скорее, вторая натура. Он так привык жить в своем мире, что просто утратил способность быть откровенным. Шисуи занял выжидательную позицию, сверля его взглядом. То же самое касалось и Кагами. Два друга смотрели на него, ожидая ответа, только им не суждено было его дождаться. Итачи не собирался отвечать, равно, как и оправдываться. В какой-то мере он пошёл окольным путем, придав конфликту новый виток. Гордый и капельку надменный, он деланно пожал плечами и, в обход Шисуи, не проронив ни звука, молча зашагал по мостовой. Молодые люди автоматом переглянулись. Поведение Итачи, мягко говоря, озадачивало, а если конкретно – сбивало с толку. Не понятно было, о чем он думал, какими мыслями руководствовался, принимая то или иной решение. Однако логика здесь определенно присутствовала, просто в настоящий момент она оставалась за гранью их понимания. Вопросы множились, словно снежный ком. - Стой! Куда это ты? – бросил Кагами вслед синоби. – Мы не закончили! И снова тишина. Итачи демонстративно игнорировал призывы синоби, что не могло не задевать последнего. С каждой секундой белесый туман сгущался. Почти скрылся в ослепительном молозиве его объятий Итачи, когда Кагами сорвался с места. С невиданной прытью он рванулся за ним, собственным телом преградив ему дорогу. Итачи смерил ниндзя стальным взглядом, на который падкий на импульсивные выпады юноша отреагировал в своем репертуаре. Особо не церемонясь, он грубо схватил его за грудки. Раздраженно дернулся правый глаз гения. - Аккуратней, Кагами-кун. Я могу и ответить…. - Похоже, что я боюсь? – провокационно взвился юноша, истово сжимая плотную ткань тренировочной формы оппонента. - Похоже, что нет. Однако мое терпение тоже не безгранично. Потому совет – убери руки! Черный ресницы густым пухом взметнулись вверх, и в недрах бездонных глаз Итачи засиял шаринган, окрасив радужку в кровавый с причудливым рисунком цвет. На первый порах Кагами оцепенел. Но в следующую секунду овладев собой с пафосом заметил, в свою очередь, активируя шаринган: - Не зарывайся, Итачи! Не ты один сумел пробудить шаринган. Хочешь проверить, чьи глаза сильнее? Ситуация ухудшалась буквально на глазах. Понимая это, в потасовку поспешил вмешаться Шисуи. Словно невидимка он передвигался в тумане бесшумно, решительно вклинившись между враждующими. Тяжелая, требовательная ладонь синоби поочередно легла на плечо сначала Кагами, затем Итачи. - Не советую проверять это дело, ребята! – предостерег он их. - Если помните с подобными выкрутасами в клане строго. Замыслите учинить потасовку, как зам капитана я буду вынужден арестовать вас за дебоширство и нарушение общественного порядка. Уверен, это точно не понравится не только Самари, но и вашим семьям. К тому же придется «оправдываться», чего ты, Итачи, так не любишь, писать объяснительные, отчитываться перед руководством. Подумайте, вам нужно все это? Будто разъяренный бык, Кагами глядел на Итачи, и казалось, он готов был проигнорировать замечание Шисуи, однако в последний момент, все же разжал кулаки и отступил. Гений отряхнул кофту и сбросил ладонь Шисуи с плеча. - Благодарю за заботу, семпай. – сказал он. – Ваше умение внести в ситуацию толику рациональности всегда меня восхищало…. Кагами не дал Шисуи возможности ответить, вызывающе воскликнув: - Можешь арестовать меня прямо сейчас, если пожелаешь, семпай, однако я не позволю ему и шага ступить до тех пор, пока не услышу правды! Вознамерившийся продолжить свой путь, Итачи остановился. - Это так важно для тебя, Кагами-кун? – уточнил он, словно бы настойчивость парня свидетельствовала об обратном. - Есть сомнения? – буркнул Кагами ворчливо. – Думаешь, я прикола ради пытаюсь выпытать у тебя то, что мне безразлично? - Конечно, нет…. – Итачи помедлил, мысленно взвесив его ответ. – Что ж, в таком случае я могу удовлетворить твое любопытство. Только у меня есть одно условие…. - Какое же? - Самари не слова. Что есть долг? Несвобода, таящая в себе море ответственности и корнями, уходящая в основы совести? Или все-таки добровольный выбор сердца, заставляющий неустанно следовать избранным идеалам? Как бы то ни было, оба эти определения, сколь бы похожи или, наоборот, отличны они ни были, предполагали те или иные вехи зависимости, которые, как известно, делают человека слабым. Так думала Самари, собираясь на работу, которая превратилась для нее в некоторое подобие обязаловки. Хотя совсем еще недавно она судила абсолютно по-другому. Все изменилось в одночасье. Черное стало белым, белое – черным. Итачи, а затем и Шисуи кардинально изменили ее восприятие действительности, заставив четко осознать свою принадлежность. Она родилась и выросла в Конохе. Это ее дом. Но клан Учиха ее истинная семья. И если вернуться к первоосновам, то основой долг каждого синоби – следовать кодексу «Бушидо», который предписывал защищать в первую очередь интересы клана. Что ей еще оставалось? Покорно принять свою долю и не устраивать бурю в стакане воды? Но что делать, если готовящийся бунд претит ей настолько, что жить не хочется? Нет, нет…. Она не может так думать. Все это не правильно…. Учиха – ее семья. Семья, друзья, братья, любимый…. Она не может вечно их разочаровывать, быть зависимой от них. Настала пора освободиться, расправить крылья и взлететь…. К тому же отец болен. Ее работа – шанс порадовать его, доказать, что он не зря когда-то пошел у нее на поводу и привел в Академию ниндзя. Она стала куноити. «Я сделаю это для тебя, папочка…. Кто знает, если я буду работать более усердно и хорошо выполню задание, Совет Учиха зачтет это тебе в актив в счет повышения. Я так хочу, чтобы твои мечты осуществились….» С лёгким поклоном приветствовала девушка постовых у ворот резиденции. Начался новый день, ознаменовавший старт ее двуличной, агентурной деятельности. Шпион Учиха в рядах каге – вот отныне ее основная обязанность….