Смертельное лекарство

      Утро началось… не очень. Скорее всего, из-за того, что я вчера опять до четырёх ночи смотрела какую-то дичь на ютубе. Точнее, уже сегодня. Башка гудит. В глазах рябит. Кости ломит. Я же знала, что так будет, и все равно смотрела это странное нечто о том, как люди под ЛСД пытаются собрать шкаф из Икеи. У них же все равно ничего не вышло, а я сегодня страдаю.       Ладно, надо вставать, по дороге проснусь. Возможно.       Я немного взбодрилась, пока шла на вокзал. На перроне народу было негусто, что меня, несомненно, порадовало. Подъехала электричка. Она тоже оказалась полупустой. Воу, да мне сегодня везет! Я села на свое любимое место и отправилась на работу.       По пути наш поезд пару раз останавливался. Такое часто бывало и раньше, но сегодня он задерживался уже на пятнадцать минут. В общем-то, для меня не критично, так что я не очень волновалась. Написала на работу, что опаздываю и на этом успокоилась.       Приехав в город и спускаясь в метро, я снова обнаружила, что народу меньше чем обычно. Это меня снова порадовало, так как в поезде я ехала даже сидя. Он, так же как и электричка сегодня, пару раз остановился посреди тоннеля. Такое, опять же, часто случалось и раньше, но моя паранойя тут же сопоставила все сегодняшние совпадения и решила, что я сегодня помру.       Когда поезд в очередной раз резко затормозил, да так, что всех в вагоне швырнуло вперёд, народ занервничал. Как и я. Некоторое время стояла тишина. Она уже затянулась на минуту, пять минут, десять… Люди стали перешептываться между собой, кто-то недовольно ворчал что-то себе под нос, многие поглядывали на часы. Кто-то предложил связаться с машинистом. Мужчина, что ближе всех стоял к кнопке связи, нажал на неё и поинтересовался, почему мы стоим. В ответ была лишь тишина и какие-то непонятные помехи. Народ занервничал еще больше. Как и я. Кто-то предложил подождать еще, но когда ожидание затянулось уже минут на пятнадцать, начала подниматься паника. Снова попытались связаться с машинистом, но в ответ снова была тишина. В соседних вагонах — та же ситуация.       И вдруг в динамике раздался оглушительный вопль. Сразу же поднялась настоящая паника, кто-то заплакал. Двое парней принялись раздвигать двери вагона руками, и тогда пассажиры разделились на два лагеря: первые пытались им помешать, а вторые пытались угомонить первых. Я же все это время сидела на своём месте в углу вагона, наблюдая за происходящим.       Несмотря на протесты, тем двум парням все-таки удалось открыть двери. Теперь шли споры о том, стоит ли выходить наружу, или лучше остаться в вагоне и ждать помощи. В итоге те, кто решил идти, стали по одному спрыгивать в тоннель.       Что-то я засиделась. Мне тоже уже стоит решить, что делать. Остаться в вагоне и ждать помощи звучит как будто разумней, но что это был за вопль, раздавшийся из динамика? Не буду ли я также вопить, если останусь? Нет уж, лучше свалить отсюда. В тоннеле хоть убежать куда-то можно.       Я встала и тоже направилась к выходу. Чья-то рука помогла мне спуститься на рельсы, и я оказалась в тоннеле. Не стану скрывать, мне всегда было интересно пройтись по тоннелю метро. Но сейчас, у меня до сих пор в ушах стоит тот вопль из динамика, и меня совершенно не тянет узнать, что же могло заставить человека, так кричать.       Народ тем временем начал спорить, что делать дальше. Кто-то вернулся в вагон. Кто-то предлагал пойти в обратном направлении. Серьезно? То есть они даже не думают, что следующий поезд может нас по стенке размазать?       — Скорее всего, никто не знает, что мы здесь застряли, — неожиданно для себя сказала я вслух. — Если пойдём обратно, нас может сбить следующий поезд. К тому же по технике безопасности в чрезвычайной ситуации, следует идти по направлению движения поезда к ближайшей станции.       Откуда я это знаю? Чего только не начитаешься на стенках вагона, если сел телефон.       Все смотрели на меня с недоумением и недоверием. Как всегда. На работе также: раз мне недалеко за двадцать, то я еще ничего не знаю и несу какой-то бред. Но вдруг меня поддержал мужчина, первый связавшийся с машинистом.       — Вообще-то, девушка права. Надо идти вперёд, к тому же это ближе, чем возвращаться. Думаю, минут за десять дойдём, — сказал он.       Никто не стал возражать, и все, забыв обо мне, двинулись к голове состава.       Из других вагонов так же вылезали люди. Некоторые присоединились к нам, некоторые пошли в обратную сторону. Вдруг впереди началось какое-то движение. Я пробилась вперед, к кабине машиниста, и поняла, почему он так истошно вопил. Одна его рука оставалась крепко вцепившейся в рычаг управления, а другая валялась снаружи. Увидев эту картину, я тут же отшатнулась назад, пытаясь спрятаться за спины впереди стоящих. Люди, тоже успевшие увидеть этот ужас, начинали кричать, плакать и, также как я, отходить назад.       По спине прошли мурашки. А ведь та тварь, что это сделала, может быть где-то поблизости! Видимо, эта мысль пришла в голову не только мне, потому что некоторые из собравшейся толпы побежали кто куда. Мне тоже хорошо бы убраться отсюда куда подальше. Я понемногу стала отходить от толпы, а потом и вовсе побежала бегом с одной из групп таких же беглецов.       Не особо обращая внимания друг на друга, мы бежали по тоннелю, подальше от происшествия. Уже изрядно выдохшись, я немного отстала. Несколько человек тоже решили отдохнуть, привалились к стенкам, кто-то хотел сесть прямо на рельсы. Идиоты, они же под напряжением.       — Рельсы под напряжением, лучше к ним не прикасаться, — опять я выразила свое мнение вслух.       Что это на меня нашло сегодня?       Несколько человек неохотно отошли от рельс. И тут, один из них вдруг пристально уставился прямо на меня.       «Ну, и чего ты вылупился?» — так и вертелось у меня на языке.       Но что-то в выражении его лица мне не понравилось. Да и смотрит он не на меня, а куда-то… за меня? Я медленно поворачиваюсь, уже слыша какое-то хриплое сопение за спиной, и вижу, как из-за угла, прямо в наш тоннель на четвереньках вылезает нечто, напоминающее человека. Возможно, оно им и было когда-то, но не теперь. Это было похоже на какую-то глупую шутку. Я видела достаточно фильмов и сериалов про зомби и то, что сейчас видела перед собой именно так и можно было назвать. Но это ведь полный бред. В моей голове одна за другой проносились мысли о том, что это не может быть правдой, зомби — это исключительно плод воображения сценаристов и авторов книг, создание гримеров. Я искала глазами камеры и съемочную группу, но ничего похожего не видела. Я по прежнему была уверена, что это какой-то розыгрыш, но ужас уже сковывал меня по рукам и ногам.       Плод воображения сценаристов, тем временем, вылез в тоннель окончательно, и как будто не видел нас. Но тут позади меня кто-то вскрикнул, видимо, тоже заметив это нечто.       Тогда, создание гримеров резко повернулось в нашу сторону, и побежало прямо на меня. Я в ужасе попятилась назад, споткнулась, упала на спину, а оно налетело прямо на меня. Все, что я видела, это зубы, клацающие прямо перед моим лицом, скрюченные пальцы, мелькающие возле моей шеи. Я сопротивлялась как могла, кричала, звала на помощь, но помощь не пришла. Понимая, что долго так не продержусь я последних сил оттолкнула тварь ногами и попыталась отползти подальше, но та крепко схватилась за меня. Одной рукой отталкивая от себя ее зубы, другой шарю по земле, в поисках чего угодно. Под руку попался какой-то обломок трубы, и я, схватив его, бью тварь прямо по голове. Видимо, я смогла ее ошарашить, так как хватка ослабла. Тогда я продолжила бить еще и еще, пока совсем не вырывалась из ее лап и не встала на ноги. Тварь, вся в крови, все еще ползла ко мне. Я хотела подобраться к ней поближе, чтобы добить, но пока топталась на месте, она опять схватила меня за ногу, и я упала прямо на неё, с размаху воткнув обломок трубы ей прямо в глаз. Под моим весом он прошел насквозь и тварь затихла.       Некоторое время я не могла пошевелиться, с трудом переваривая произошедшее. Я что-то убила. А перед этим, это что-то пыталось убить меня. Я все-таки отползла подальше, сжимая в руках окровавленный кусок трубы. Взгляд никак не хочет оторваться от трупа. Это ведь точно не грим. Что могло произойти с человеком, раз он превратился в такое… зомби? Все еще звучит как бред.       Кажется, кто-то мне что-то говорит. Вокруг люди. Откуда они взялись? Я думала, они давно уже убежали, ведь никто не помог мне.       — Эй! Эй, ты как? Не ранена? — надо мной наклонилась какая-то женщина.       Позади неё стояла перепуганная девочка лет восьми. Вокруг собралось еще человек девять. Все что-то говорили мне… или не мне… Что им от меня надо? Все со мной в порядке. И не благодаря им. Чьи-то руки потянулись ко мне, стали ощупывать голову, руки. Только этого не хватало! Ненавижу, когда меня трогают посторонние. Кто-то попытался вынуть из моей руки кусок трубы. Ну уж нет!       — Да все со мной нормально, отойдите, пожалуйста! — раздраженно сказала я, отбиваясь от всех этих рук и людей.       В голове слегка звенит, но ничего страшного. Я встала, отряхнулась, насколько это было возможно. Боже, ну и видок, вся в кровище! К горлу подступила тошнота. Так, спокойно, спокойно. Народ тоже смотрит, выпучив глаза.       — Ну что, так и будем стоять, или все-таки выберемся наружу? — спрашиваю я.       Мне уже плевать, что они там обо мне подумают. Я взяла покрепче свое оружие, и пошла дальше по тоннелю. Они вроде как пошли следом.       Через некоторое время, адреналин в крови поутих, и весь мой боевой настрой куда-то делся. Интересно, в том ли направлении мы идем? Шли мы долго, я снова оказалась в конце группы, все чаще оглядывалась и прислушивалась, изо всех сил стараясь не вспоминать недавний инцидент. Да я же чуть не погибла! От этой мысли по затылку и спине пробежал холодок. На глаза навернулись слезы. Так, только не сейчас. Потом как-нибудь проревусь. Когда наружу выйду.       Тут, девочка, шедшая с нами, начала хныкать. О нет. Надеюсь, она не собирается реветь. И она заревела.       Ну класс, мало того что этот вой слышен всей округе, так еще и на нервы действует. Ненавижу, когда кто-то рядом начинает плакать. Я абсолютно не умею утешать людей, наоборот, только бешусь и сдерживаюсь, чтобы не сказать: «Да заткнись ты уже!». Особенно если ревут дети.       Наконец, мать успокоила ее, и все прислушались к образовавшейся тишине. Вокруг не было ни звука.       Спустя полчаса блужданий мы поняли, что заблудились. Чтобы успокоить нарастающую панику, решили сделать привал. Но я садиться со всеми не стала, просто пошла дальше под недоумевающие взгляды людей.       Я шла довольно долго. В стенах часто появлялись ответвления в технические тоннели, но заходить в них я опасалась. Вокруг было темно и очень страшно. Я прислушивалась к каждому шороху, половина из которых мне, скорее всего, мерещились. Спотыкаясь о шпалы или еще что-то, часть непонятных шорохов я производила сама. Эхо усиливало все это и, казалось, что я передвигаюсь как слон в посудной лавке.       И тут я услышала нечто иное. Быстрые шаги. Кто-то сломя голову бежал прямо на меня, а я не могла понять, откуда. Сердце колотилось, я крутилась на месте, сжимая в руке кусок трубы, пока не прижалась спиной к стене. К шагам прибавилось тяжёлое дыхание, и вот этот кто-то выбежал из бокового тоннеля, и врезался прямо в меня. Это был мужчина средних лет, с дикими глазами, полными ужаса, в спецовке, видимо, работник метро. Я обрадовалась, так как он мог вывести меня из тоннелей, но тот вдруг начал вопить и бить меня руками. Из-за паники, по мне он почти не попадал, так что особо отбиваться мне не пришлось, но вот орал он так, что уши закладывало.       Я попыталась его успокоить, но он меня, как будто не видел и не слышал.       — «Заткнись, заткнись, заткнись, идиот, мы же оба погибнем из-за тебя!» — так и хотелось закричать мне в ответ.       Он все не затихал, и тогда я решила хорошенько дать ему по голове. Размахнулась, и врезала по затылку. Но он не вырубился, как я ожидала, а только рассвирепел. Теперь он перестал орать и наконец увидел меня. А я увидела в конце тоннеля тварь. Я приставила свою трубу острым концом к горлу мужика и слегка надавила. Он инстинктивно попятился назад и, пыхтя, как стадо быков, прижался спиной к стене.       — Заткнись! — прошипела я ему.       Тогда он, наконец, тоже увидел тварь, которая все еще неподвижно стояла в конце тоннеля. Тогда мужик начал поскуливать.       — Заткнись ты, придурок! — шипела я на него, но он никак не затихал.       Тварь стала медленно поворачивать голову в нашу сторону. Я в отчаянии пыталась заткнуть мужику рот свободной рукой, но он начал сопротивляться. И тогда, я всем весом навалилась на трубу, приставленную к его горлу. Раздался тихий хруст ломающегося хряща, из его глотки вырвался булькающий звук, но он был приглушен, так как я все еще затыкала ему рот другой рукой. По пальцам потекло что-то горячее и липкое. Тогда мужик наконец затих.       Тварь в конце тоннеля все также неподвижно стояла, повернув к нам голову. Я замерла, изо всех сил удерживая тело мужика, чтобы оно не рухнуло на землю. Наконец, тварь шевельнулась и отправилась в противоположную от нас сторону. От шока я еще долго не могла пошевелиться, но вот наконец, тело мужика рухнуло вниз. Я попятилась к противоположной стене. Кусок трубы выскользнул из моих мокрых пальцев, но звука, с которым он ударился об пол, я уже не услышала. На меня пустыми глазами смотрел труп.       Итак, похоже, я убила человека. Что я по этому поводу чувствую? Пожалуй, ничего. Только руки трясутся. И ноги. И почему-то слезы льются. Ноги совсем не держат. Наверное, мне стоит присесть, отдохнуть. Немного…       Я сползла по стене на пол. Только не здесь. Он смотрит. Почему он так пристально смотрит? Пытаюсь отползти подальше, но мое тело, как будто ватное и совсем не слушается. Ну и ладно, просто отвернусь. Посижу немного. Отдохну… Чуть-чуть…       Из забытья меня вырвало чавканье, раздающееся прямо у меня над ухом. Я медленно открыла глаза, и, не увидела, но почувствовала, как тварь ест труп. Тот самый. Труп человека, которого я убила. Реальность произошедшего обрушилась на меня, однако страх от происходящего в данный момент пересилил. Я ведь была совсем рядом, как оно меня не учуяло? Видимо, с нюхом у них так себе. Или этот товарищ предпочёл мертвечину, а меня оставил на десерт. Ужас парализовал меня, даже дышать было страшно, не то что предпринимать что-либо. Но что-то делать все-таки нужно, иначе, эта тварь сожрет и меня тоже. Я осторожно, пальцами, стала искать тот самый кусок трубы, который уже один раз спас мне жизнь. Надеюсь, он не откатился слишком далеко, иначе мне точно конец, голыми руками я не справлюсь. Тут мои пальцы наткнулись на холодный металл, и мое сердце заколотилось сильнее. Я аккуратно попыталась поднять мое оружие с земли, но, видимо, сделала это слишком быстро, так как тварь оторвалась от своей трапезы и замерла. Как и мое сердце. То, что я так и не решаюсь назвать зомби, стало медленно поворачивать голову в мою сторону, и я, решила: сейчас или никогда. Даже не думая о конспирации, я замахнулась, и в тот же миг оно бросилось на меня. Кусок трубы в моей руке насквозь проткнул глотку, а чужие зубы замерли в сантиметре от моей шеи.       — «Я жива, я жива, я жива,» — твердила я себе, пытаясь вновь научиться дышать.       Немного придя в себя, я спихнула с себя тварь и выдернула кусок трубы.       Взгляд упал на обглоданный труп. Руки снова задрожали, но уже не так сильно. На что он рассчитывал? Бросился на меня из-за угла, принялся вопить, махать руками. Идиот. Мне пришлось это сделать. У него не было шансов. Его все равно бы сожрали позже. Я перешагнула через него и пошла дальше.       Сейчас я легко призналась себе в содеянном, и смирилась, потому что чем раньше я приму, что стала убийцей, тем лучше для меня. Если стану обманывать сама себя, то рано или поздно, правда все равно раздавит меня, как бы я ее ни отрицала. Так что да. Я убила человека. Убила. Однако больше об этом не узнает никто. И никогда. Это случилось в тёмном тоннеле метро, и в нем же и останется. Эту правду я унесу с собой в могилу.