По лезвию воспоминаний

      Шнайдер прикрыл глаза и откинул голову назад, задумавшись о чём-то своём, о чём-то неземном, о том, что никакому смертному не понять и не испытать. Он мысленно отправился на луну, оставляя под вопросом своё скорое возвращение на землю, ибо… о. Вот оно. Спасательный круг, который, не подумав, больше из целей безопасности, запустили через пару минут по его отправлению с орбиты Земли, и который прибыл не вовремя, задев самое сокровенное, возвратив, тем самым, на землю нашу.       Мужчина, не открывая глаз, потянулся за телефоном, который завибрировал в кармане кожаной чёрной курточки, что была надета не то чтобы от холода, лишь по обычной прихоти . Снайпер не хотел портить атмосферу небесных пейзажей, что так отчётливо возникли в голове, потому решил проигнорировать СМС, но буквально через минуту телефон снова подал сигнал, начав раздражать.       Вдох.       Выдох.       Надо закурить.       Он достал сигарету и под вибрации у почек, неспеша закурил, тут же сделав глубокую затяжку — попытка расслабиться и подавить внутренний вулкан, что вот-вот выкинет наружу уничтожающую всё вокруг лаву.       Густое облако дыма небольшой струёй вытекало с уст, запутываясь в седых прядях, и лишь потом поднималось в серую высь. Вот сейчас можно глянуть, кто тот слабоумный, что решил нарушить покой самого Шнайдера. Отправитель: Хьюся Привет, как дела? : > (15:00) Нуууу, что ты молчишь? (15:01) Даже не просматриваешь! (15:01) Вот такой вот ты! Не любишь меня совсем! Всё, развод и девичья фамилия! （￣へ￣）(15:02) ***       — М-да, Ксено… — лишь и выдал снайпер, озадаченно уткнувшись в смартфон.       Он опять затянулся. Ещё глубже, чем в предыдущий раз, и замер в ожидании, когда никотин точно заполнит каждую клеточку тела не упуская ни единой. Медленный выдох. *** Отправитель: Шнайдерёнок; кому: Хьюся Привет. (15:05) Собрание уже закончилось? (15:05) Или тебе просто делать нефиг, и ты решил меня достать, чтобы скуку развеять? (15:05) Отправитель: Хьюся; кому: Шнайдерёнок Блин, так очевидно? (15:06) Отправитель: Шнайдерёнок; кому: Хьюся Боже, ты точно тот человек, который Нобелевскую получил?.. (15:06) Отправитель: Хьюся; кому: Шнайдерёнок Именно он. Но с этим сборищем особо умных по-другому никак! Они своей болтовнёй напрягают, а мне терпи, соглашайся и разговор поддерживай! И улыбка тоже быть должна! Ей богу клоун! Вот взять бы..! (15:06) Отправитель: Шнайдерёнок; кому: Хьюся Таак, что ты удумал? Надеюсь, ничего не взорвётся? (15:07) Отправитель: Хьюся; кому: Шнайдерёнок Эх, я тоже надеюсь. (15:07) Отправитель: Шнайдерёнок; кому: Хьюся В смысле? (15:07) Ксено, ты чего молчишь? (15:08) Ксено?.. (15:08) КСЕНО, МАТЬ ТВОЮ, ДАВАЙ БЕЗ ВЗРЫВОВ?! (15:09) ***       Уголки губ сами поползли вверх. Он заливисто рассмеялся.       Сигарета медленно догорала, тоскуя о том, что о ней забыли, сделав всего две несчастных затяжки.       Успокоившись, он перевёл дух. Стэнли поглотили мысли — Хьюстон полностью взял их под контроль, и Шнайдер совершенно не был против, подчиняясь потоку. Седоволосый струсил пепел под чёрные массивные ботинки и вобрал в лёгкие остатки никотина почти дотлевшей сигареты. Он откинул голову назад, прикрыв глаза. Излюбленная поза.       Секунда.       Две.       Три.       Густое облако дыма неспеша покидало тело Шнайдера, сквозь приоткрытые губы. Мужчина медленно повернул голову, уловив боковым зрением что-то быстро движущееся к нему, и выкинул бычок в мусорку под рукой.       — Бегом-бегом-бегом! Пока не завернули обратно!       О, приплыли. Так в этом и заключалась гениальная идея разогнать скуку? Сбежать из собственного офиса, прервав тем самым собрание, которое сам же и устроил? Н-да, такое, наверное, учудить мог только этот учёный.       Стэнли сначала предпочёл провести бегущее изо всех сил к их машине тело взглядом, намереваясь снова закурить, но когда увидел быстро бегущую, от чего-то раздражённую и злую толпу, что возникла чуть ли не сразу же после выбежавшего из высотки Ксено, опустил сиё желание и рванул за чудом пернатым, след которого простыл, но вновь был обнаружен у красной ауди.       — Давай-давай-давай! Догонят — и нам двоим крышка! — на выдохе выдал тот с улыбкой до ушей, раз за разом оглядываясь, — ты же знаешь, как они любят подобные выходки.       Нет, мать твою, не знает, ибо это первая подобная выходка, и что-то подсказывало, что не последняя.       Шнайдер же, будучи заворожен выражением лица и сияющими от чего-то глазами возлюбленного, широко улыбнулся, сдерживая смех и желание накинуться на виновника внезапной пробежки с поцелуями, а потом… ну, а потом всем хорошо известно, что будет: заведут, но не дадут, ведь нечего людей заставлять нервничать лишний раз, ещё и срочно сбегать под предлогом «догонят и лещей надают».       Он завёл машину, и тут же нажал на педаль газа, услышав щелчок закрывшейся двери.       — Кто ты и что ты сделал с моим м… ахахахаха. мужем, позаземное с- ахаха. существо? — еле выговорил снайпер сквозь сдерживаемый (очевидно, очень плохо) смех, обращаясь к запыхавшемуся и довольно сидящему подле учёному. — Чтобы САМ Ксено и сбегать с собрания? Кто угодно, но. ха-хах-мхах. т…тебе-то не стыдно? — смех пошёл по второму кругу, что не понравилось Хьюстону, и он показал это своим видом: поморщился, угрюмо глянул на довольную рожу, скрестил руки на груди и наигранно надул губы. Вот где его такому научили только?       — Да там скука смертная была! Что ещё было делать? Послушал бы их чутка и тоже свалил! Я, между прочим, спасал офис от взрыва! — радостно, как ребёнок, затрепетал он, чему снайпер улыбнулся, внимательно слушая возмущённый рассказ о самой скучной, по словам физика, конференции во всей вселенной, иногда не сдерживая смех.       Стэнли очень любил подобные моменты, и на памяти их было немало — душу радовало, что именно ему выпала честь видеть учёного таким: с искренними цвета космоса глазёнками, которые сверкали каждый раз, когда он рассказывал подобное, или когда уставшие после работы, они в обнимку лежали под тёплым пледом перед плазмой и смотрели какой-то фильм, возмущаясь, что так быть не может, что всё происходящее — совсем нереалистично, ссылаясь на законы физики, химии, биологии и прочих естественных наук.       — Слушай, — закончив свой рассказ, и возвратив Стэнли от нахлынувшей ностальгии, Ксено обратил на себя взор зелёных глаз, — что у нас на ужин или обед? Который сейчас вообще час?.. — он спешно задрал рукав пальто, глянув на часы. Двадцать минут четвёртого. — Значит обед. Что у нас на обед? — невозмутимо смотря на улыбку снайпера, что не сводил с него глаз, он тоже не сдержал уголки губ, которые невольно сами потянулись вверх.       — Ну а что твоей душе угодно?       — Не знаю, всё равно как-то. Знаешь, я ведь и чашкой кофе могу обойтись, но всё же понимаю, что мой, — он притронулся указательным пальцем к виску, — мозг перестанет нормально функционировать, ежели не получит за два или три дня нормальную порцию питательных веществ, — и возразить нельзя.       — Тогда, что насчёт лазаньи? Только нам придётся заехать в магазин и докупить кое-каких продуктов. Плюс вино закончилось, а без него, понимаешь, никак, — подмигнул седоволосый и потянулся к бардачку, в коем лежали сигареты.       — Да-а, Шато Петрюс точно лишним в этой жизни не будет, — довольно протянул первый слог физик.       — Алкоголиком норовишь заделаться? — хихикнул снайпер и поднёс зажигалку к кончику секундой назад зажатой губами сигареты.       — А ты так и норовишь убить себя столь пагубной привычкой. И вообще, окна открой, — недовольно помахав перед собой рукой, дабы развеять смог, заявил Хьюстон.       Но Шнайдер, улыбнувшись, лишь отмахнулся:       — Брось, это последнее, что убьёт меня.       И открыл затонированные окна, впуская в салон дорогого автомобиля весенний воздух и тепло. Лёгкий ветерок развевал цвета платины немного вьющиеся волосы, что каждое утро старательно выпрямляли плойкой. Делал это никто другой как Ксено, с золотыми волосами коего тоже играл ветер.       Каждый провалился в мысли — Хьюстон, отчасти, думал о том, что сказал Шнайдер, но если точнее, — о самом Стэнли, а Шнайдер… Шнайдер задумался о той же фразе. Действительно, что же убьёт его, коль не злосчастная привычка, которая ежегодно убивает восемь миллионов человек? Да машина быстрее собьёт, честное слово.       Тема смерти одна из тех, над коей размышлять можно бесконечно, но сейчас, к сожалению, или, может быть, к счастью, эликсира вечной жизни не изобрели, и столько времени в запасе у Стэнли не имелось, потому он в который раз глубоко затянулся и через пару секунд выдохнул дым в открытое окно, прощаясь с мыслями, которые тот решил уволочь за собой.       Вот и магазин по другую сторону шоссе виднеется. В него-то седоволосый и надумал зайти, ведь только там можно купить что-то стоящее, по его мнению, а вот физику же было всё равно где что покупать, продукты и еда в целом везде для него были одинаковыми, на что снайпер хмыкал, мол, не понимает тот ничего, и молча шёл куда считал нужным — так и в этот раз. Стэнли порыскал в том же бардачке, откуда раньше потянул сигарету, и достал кошелёк с его инициалами, конечно же, не забыв взять и пачку с «пагубной привычкой» внутри.       — Я скоро, — только и молвил он с застывшей на лице улыбкой, закурив.       Хьюстон улыбнулся в ответ и одобрительно кивнул, почти сразу уткнувшись в телефон что-то внимательно читая, и иногда недовольно морщась, а потом быстро, сосредоточенно клацал по клавиатуре длинными пальцами. Наверное, в рабочей группе переполох устроили из-за сегодняшней выходки, которую никто не ожидал и даже не думал никогда, что подобное может сотворить сей человек, от чего Уингфилду пришлось писать целое сочинение, придумывая оправдания, ну а может просто отвечать на кучу вопросов, что задавали шокированные коллеги.       Стэнли в то время закрыл дверь машины и, для забавы, делая из дыма кольца, учиться сотворять которые пришлось не менее полугода, направился к гипермаркету. Так как машину он припарковал на обочине, за что можно было схлопотать немалый штраф, и пешеходного перехода поблизости не было, ему пришлось выжидать, когда трасса станет чуть свободнее и перебежать её. Порой Стэнли задумывался о покупке вертолёта, ибо в таких ситуациях он ой как был бы полезен, и всегда можно было бы повыёбываться, что является делом святым.       Вот так пока Стэнли окунался в мечты о ядрёно-красном вертолёте, шоссе стало свободнее, и быстро посмотрев направо-налево, седоволосый уверенным шагом двинулся вперёд, слегка прогадав…       Сигарета вылетела изо рта от немого крика, глаза широко открылись, уставившись в серое апрельское небо, тело отлетело на добрых метров пять. Всё-таки сбила машина. И по иронии красная, любимый цвет Шнайдера, кстати. Коль уж так, то по секрету, дома у него даже помада сего цвета есть, и он частенько ею пользуется, но об этих подробностях позже.       Всё жутко болело, шевельнуться сложно, в ушах звенело, а глаза предательски теряли чёткость, только и смогли разглядеть размытое лицо Ксено, по щекам которого катились слёзы, падая прямиком на бледный лоб Шнайдера, и которые физик быстро убирал рукой.       — Всё будет хорошо, ладно? Вон и скорая сейчас приедет, ты глаза не закрывай только, — тихим, дрожащим голосом начал говорить он, больше чтобы успокоить себя. Шнайдер на это слабо улыбнулся, попытавшись устремить потускневшие зелёные глаза на Хьюстона.       — Хорошо, но ты всё-таки не тоскуй сильно, — молвил тот в ответ на последнем вздохе, а в голове пронеслось: — «Я так люблю тебя, Ксено. Извини меня, идиота, коль бы в силах моих была возможность всё исправить, то обязательно бы…». — и мысли поплыли. Тяжёлые веки опустились.       Но вот не задача — спустя мгновение глаза вновь открылись.       Стэнли запаниковал, но быстро овладел собой. Как так? Вроде бы должен был откинуться, а тут… даже как-то неловко стало. Он попытался пошевелить пальцами рук — всё в норме, работают. То же решил проделать и с остальными частями тела, — как часики, без единой запинки.       Поднимаясь с асфальта, он сначала наблюдал красное кровавое пятно под ногами, после — то, как его забирает скорая, истерику блондинки, что стала причиной всего происходящего сейчас со снайпером, и которую хотелось придушить, но увы, вряд-ли выйдет, и Ксено, который спешно залез в скорую, и та сию же секунду умчалась, включив сирену.       Сердце сжалось, ну а если для скептиков — неприятно и жалостно стало от этой картины, ибо утверждать, что он ещё имеет сердце — как новая тема для обсуждения писателю-фантасту и тому же скептику, которые быстро переплюнут Толстого и его произведение «Война и мир».       Окей, вопросов меньше не стало, в голове творилось не пойми что. И это видят все, когда на тот свет собираются? Ну это так, из любопытства, ибо картина, честно говоря, не из приятных, и кто-то из особо нежных вполне мог второй раз помереть.       Шнайдер непонимающе и пристально глядел вокруг, пытаясь найти изъян, который бы доказал, что, может, это розыгрыш, ибо именно так это и выглядело: очень плохой шуткой, автору которой не помешало бы сходить к доктору. Он машинально потянулся к карману джинсов, но потом отвёл руку, ведь вряд-ли бы при нём в такой ситуации оказались сигареты. Чёрт, а курить-то охота. Сделав глубокий вдох, которым дал понять организму, что о никотине можно забыть и вообще всё под контролем хоть это и не видно, Шнайдер был намерен идти. Куда? Да фиг знает, куда глаза видят, и вообще подальше от всей этой метушни, которая лишь нагоняла желание покурить, а это, как вы знаете, пока невозможно.       Шаг-второй-третий… а этот странный тип в фиолетовой штуковине всегда стоял у его ауди? Стэнли остановился и поглядел на парня лет двадцати шести, который с ухмылкой смотрел прямо на него, опёршись о дверь его второй любви. Вопросов стало на один больше.       — Ты кто? — неожиданно для себя и каким-то не своим голосом спросил Шнайдер, подходя ближе.       — Ангел-Хранитель твой, — спокойно, с невозмутимой улыбкой молвил неизвестный пока субъект, выпрямившись. — Недоглядел слегка, уж извини. Ну ты это, не серчай, всяко бывает. Как там по Булгакову? Полбеды, что человек смертен, ещё хуже то, что он иногда внезапно смертен, — уж больно довольно протянул он, — списочек у тебя занятный, но это ещё у одного лука-порея уточнить надо, — начал говорить парень, не обращая внимания на недоумевающий и уже порядком злой вид Стэнли.       — Ты, блять… какой нахуй «недоглядел»?! И вообще, что здесь, мать твою, происходит?! — злостно начал Шнайдер.       — О, хороший вопрос, — одобрил странный, но не страннее, чем вся ситуация, собеседник, — ты сейчас и не мёртв, и не жив, как бы где-то посередине. Вот и думаю: коль я так оплошал, у тебя есть… — он сделал паузу, задумавшись, — процентов шестьдесят вероятности вернуться. Опять таки, всё зависит от списка «хороших дел», — он показал жестом рук кавычки, — и собственного желания.       Нет, ситуацию это не прояснило ни на дюйм, но перспектива вернуться, хоть и шаткая, очень радовала Шнайдера, что внутренне был готов повторить встречу с той самой красной машиной. В который раз тяжело выдохнув, седоволосый облокотился об ауди и зарылся пальцами в волосы, подымая голову вверх. Постоял так пару секунд, повернулся к парню и начал рассматривать его: правая половина волос длиннее левой и белая, а, собственно, левая — короткая и чёрная, глаза пронзительные, в них читается настойчивое наставление: «Беги! Спасайся!», но в то же время чем-то располагали к себе, успокаивали, были тёмные, почти чёрные, хотя Шнайдеру и показалось, что правый глаз больше отдавал голубым цветом, как глубины океана, тем временем левый скрывал в себе чёрную пропасть космоса. Спустился ниже. Фиолетовое одеяние с какими-то ломаными линиями очень шло данному субъекту, подчёркивая загадочность и неестественность присутствия парня в этом месте. Плюс ко всему, он был босой, что, наверное, было самым нормальным в этой ситуации, ведь что тут такого, что он босой? Выбор каждого. Стэнли, конечно, всё равно немного удивился, но лишь из-за того, что на мгновение забыл, что с ним сейчас происходит.       Слишком поэтичное описание. Шнайдеру это не свойственно, но по-другому, без такого рода сравнений, сложно было сказать что-то о неизвестном, который ухмылялся, точно зная о чём думает новоиспеченный коматозник. Он покрутился как пятилетняя девочка, которой первый раз дали самостоятельно выбрать что надеть, и она хвасталась своим видом родителям, что, очевидно, были недовольны её выбором.       Шнайдер вопросительно поднял бровь на это по-детски глупое действие, опять потянувшись к карману.       — О, ты же курящий, — только и выдал неизвестный, называемый себя Ангелом-Хранителем, заметив сей быстрый жест руки. Секунда, и между его тонкими длинными пальцами уже виднелась кремниевая, избитая временем, зажигалка с гравировкой и пачка сигарет. Ещё секунда, и он стоит около Стэнли, протягивая ему их, — сейчас только это я и могу, — пожал он плечами не отходя от снайпера.       Шнайдер недоверчиво глядел то на собеседника, то на так называемые дары, не зная как поступить. Это как в Гамлете «быть или не быть?», и тут победил соблазн и годы курения, так что «быть», дорогие, ещё как «быть»! Он, от чего-то недовольно, ибо гордость его это как-то задело, взял такие желанные дары и быстро вынул сигарету, остальную пачку запихнув в тот самый карман, и быстро поджёг сигарету зажигалкой, которая тоже оказалась в кармане, но другом. Даже руки от напряжения и полученного стресса немного тряслись, что было впервые. Он, насколько позволяли лёгкие, глубоко вдохнул дым, затаив дыхание на добрых полминуты, а потом спокойно, с наслаждением, выдохнул. Руки не дрожали.       — Так бы сразу, — молвил Стэн, совсем позабыв о былом раздражении.       Неизвестный хихикнул, ибо видел того насквозь и отлично читал язык тела.       — Слишком много переживаем. Слишком серьезно воспринимаем. Надо относиться ко всему проще. Но с умом. Без нервов. Главное думать. И не делать глупостей, — молвил он потом.       — Ремарк, значит, — улыбнулся Шнайдер, делая тягу. Его перестала смущать эта ситуация, и, как ему показалось, он даже сумел расслабиться, но всё также оставался начеку.       — Именно он, — горделиво изложил двухцветный, — довольно неплохой писатель, и человек интересный, лично с ним имел честь говорить! — вновь, как ребёнок с яркими эмоциями на лице и сильно жестикулируя, начал он.       — Да, конечно, — хмыкнул Стэнли на сей рассказ, не веря в него.       — Да честное слово! Я с ним…       — Вот ты где, болтолог! — раздался недовольный голос позади мужчин.       — А вот и мой лук-порей. — тихо, даже чуть смутившись, произнёс парень. — Да, свет очей моих, я тут! И не один!       — Да вижу я, глупая твоя гетерохромная башка… вот как так можно было? Я на пять минут отошёл…       — На пятнадцать...       — Да разница какая?! — вскипел второй, у которого волосы стояли дыбом, и, как заметил Шнайдер, зелёные концы на белых волосах смотрелись довольно необычно, но элегантно. — Ты это, — он кинул взгляд на спокойно курившее тело, интонацией выделяя последнее слово, — исправишь, а я пойду отвлекать главного, — сразу к сути перешёл он.       — Но, Сенку, дорогой, мы ведь в паре и должны вместе с этим разбираться! Ну, точнее путешествовать…       — Ген, я всё сказал! А ты, — второй незнакомец ткнул указательным пальцем в грудь Стэнли, спокойствие которого потревожили, что стало толчком к желанию сломать кому-то пару костей, — ты пригляди за ним во время путешествия. Снайпер ведь, дисциплина что надо. Может и этого научишь, хоть это и никому не удавалось, — глянув на виновато отводящего от него взгляд Гена, Сенку выдохнул и изменился в лице, успокоился, подошёл к нему и обнял. — Веди себя хорошо, не смогу же я вечно тебя прикрывать, — и испарился, перед этим оставив недоангелу свиток.       — Эх, — с читаемой грустью выдохнул он, но лицо осталось прежним — довольным, что показалось Стэнли очень занимательным. — Пора в путь. Чем быстрее закончим, тем лучше для нас обоих.       Возникла тишина, ибо Ангел, чьё имя, как оказалось, Ген, развернул свиток внимательно и вдумчиво просматривая каждую строку. Шнайдер же просто курил, вспоминая о Ксено. Физик бы сейчас отругал его хорошенько, ведь он тянулся за третьей сигаретой, а Хьюстон терпеть не мог подобного, говоря о том, что лёгкие, даже такие хреновые, как у его снайпера, должны отдыхать. Да и вообще помереть можно от такого количества никотина за раз. Сейчас эти воспоминания вызывали болезненную тоску и лёгкую улыбку.       Третья сигарета, а точнее её бычок, незаметно для Шнайдера оказались под его ботинком, который круговыми движениями носка вдавливал фильтр в асфальт.       — Так, вижу, ты докурил, — не отрываясь от изучения свитка молвил Ген, — жизнь у тебя весёлая была, и я покажу всю горечь, что ты пережил начиная с детства, а потом уж сам решишь возвращаться ли тебе обратно, дорогой, — голова поднялась и пронзительный взгляд упёрся в зелёные глаза Шнайдера.       — Ну давай, я пережил это один раз, и во второй справлюсь, не вижу ничего сложного, — уверенно, с вызовом процедил седоволосый, сделав шаг на встречу Хранителю, который отошёл от него ранее, во время беседы с Сенку. Хотя что-то всё-таки его смущало, но, как часто делал снайпер ранее, сейчас мы закроем свои прекрасные глаза и вернёмся к этому позже. Так всегда было удобнее. И вообще, его сейчас не это странное «что-то» волновало.       — Посмотрим, — с ядовитой улыбкой ответил парень, и продолжил: — Закрой глаза, сейчас мы отправимся в самое начало…