Разлом
3 апреля 2022 г., 14:59
Я уже давно должна была понять, что человек заботиться лишь о себе. До других ему попросту нет дела. Что все мужчины — гадкие, самовлюбленные, полные лжи и мастерства пленения женщин. К примеру таких как я… И Флор прекрасно всем этим владел. Он легко запудрил мне голову, влез в мой мир, перевернув все верх дном, а когда дело дошло до чего-то серьезного он ушел… Это можно было сразу понять — он лгун. Лишь жалкий притворщик, решивший, что может играть с чувствами других. Но он слишком слаб, чтоб продолжить игру. Слишком… Слишком…
Я сжимаю зубы, не в силах подобрать слов, пока меня прихорашивают две девушки-служанки во главе с Картин.
Ох, Люцифер… Была бы я старухой, дряхлой, из мяса и костей, со сроком жизни не более ста лет и все было бы проще. Мне бы не было сейчас так больно. Бездонная дыра в моем сердце, где разъяренные ураганы крушили целые города, океаны покрывали пол земли под воду, а раскаленная лава сожгла целую вселенную, так болела… И ничто… Никто не мог залечить её.
Я чувствую себя разбитым, обманутым маленьким ребенком, которому не дали сладкого перед обедом. И сейчас я хочу завопить. Закричать во всю глотку — до срыва голоса, пока не перестану слышать и ощущать все вокруг…
Но вместо этого лишь делаю легки взмах ресниц, понимая, что не ему они теперь принадлежат.
С сегодняшнего дня я — Келли Кристиан Франц Дэкард, и все во мне — от кончиков пальцев до самих костей принадлежит моему жениху — Эрику Франц Шуберду. Сегодня я стану его на целую вечность. Ах… Вечность — это так долго. А я мечтала, как дурочка, о вечности с ним
«Ох, Келли, Келли, » — лелеет меня внутренний голос, — «Какая же ты ещё юная и наивная… Вечность… Счастливая вечность проходит лишь в сказках. А ведь ты даже не принцесса…»
Я хватаюсь за столешницу рукой, такими действием пугая служанок.
— Ты выглядишь бледной, — проводя ладонью по моей щеке, сочувственно говорит леди. Её светлые волосы завиты в объемные кудри, а под левым глазом нарисована пентаграмма и козлиная мордочка.
— Я хочу выпить, — вздыхая, шепчу я.
Девочка выглядит сбитой с толку. Она тоже считает, что я не должна связывать себя с таким порочным и испорченным мужчиной, но ведь именно её отец сделал все это… И я знаю, что не должна, но не много злюсь на неё… Так, что костяшки сводит.
— Я даже не знаю, — растерянно лепечет она. — Одобрит ли это отец…
Фыркаю, раздраженно вертя головой.
Моей сказке пришел конец. Эндо помог её закончить… Он отвлек меня и всю ночь мы разговаривали о чем только могли, а потом настало утро… И предстоящая женитьба. И сказка растаяла, как сахарная вата в воде, затянув меня в облачную реальность. Вышвырнув меня из окна и переломав все кости. И теперь я в силах только беспомощно промычать.
— Ох, ладно. Ты готова. Пойду проверю жениха.
Она прогоняет служанок и оставляет в этой комнате меня одну. Со своими монстрами. Точнее с монстрами того, кто оставил меня на съедение чудищу.
Ах, разве возможно чтобы со мной такое произошло? Ещё совсем недавно я и подумать не могла, что буду вот так стоять и предвкушать свадьбы с ненавистным мне человеком, представляя на его месте любимого мне мужчину… Предателя, чье имя я даже боюсь произнести. Будто оно обожжет меня. Будто обглодает, выплюнув сердце, как кости. Милый, милый… Он сделал это тогда, когда бросил меня здесь…
Я вздрагиваю, видя, что в комнату пробралась худенькая, слегка лохматая служанка. Её лицо кажется мне знакомым, но я никак не могу вспомнить кто она.
— Леди Катрин велела ещё раз побрызгать Вас лаком. — дрожащим голосом сообщает она. Я не двигаюсь.
Тоненькие ручки едва удерживают какой-то большой балончик с аэрозолем. Я чувствую как он прилипает к моей коже, остается на платье и фате. Но я абсолютно не знаю надо ли им пшыкать и там. Девушка выглядит молодо, с ещё детским личиком, полным какого-то ребяческого веселья. Я охаю, понимая, что вот так я уже никогда не буду выглядеть. Что сегодня моя жизнь сломается. Сломаюсь и я. И сердце мое.
После тщательного опрыскивания, она уходит оставляя меня вновь одну. Я не могу
больше сидеть, потому встаю и подхожу к зеркалу.
На меня смотрела какая-то незнакомка — длинные, серые волосы, кончики которых были завиты, струились по плечам и с ровной осанкой спине, яркая помада, похожая на цвет спелого помидора, выведенные скулы, густо накрашенные ресницы и розовые тени, скрывающие мои синяки под глазами. Сейчас я была куколкой — стройной, красивой, нарядной, в платье с глубоким вырезом на груди и черными оборками сверху. Пышная, малиновая юбка, шедшая слоями, подметала пол. На ней так же был глубокий вырез с левой стороны, открывающий вид на темно-вишневые чулки. И объемная, бледно-белая фата с розовыми розочками вышитыми внизу.
Я прикрываю рот руками, одновременно восхищаясь работой Катрин и самой собой, выглядевшей настоящей вишенкой на сегодняшнем банкете. Вишенкой, которую Эрик сорвет в конце празднования.
Провожу рукой по оголенным ключицам, теребя в руках бледно-зеленый кулон, так отличающийся от всего наряда. Но он ничем не примечательный. Именно так и живу я. Все кому-то подходят, все сочетаются, образуя единое целое, но не я… Я всегда была какой-то другой… Какой-то поврежденной. Не подогнанной под все общие нормы. И сейчас они меня ломают, взывая к нормальному, пытаясь затолкнуть в коробочку и закрыть. А я не сопротивляюсь.
Я вновь вздрагиваю — дверь открывает мужчина, выглядевший безумно красиво и в каждой детали идеально в своем черном костюме и черных, отчищенных туфлях. Его карамельные волосы зачесаны назад и залиты лаком, а зеленые глаза едва подведены темным карандашом. Я улыбаюсь.
— Ох, — краснея, бормочет он, отводя взгляд в сторону. — Нельзя же видеть н-невесту до свадьбы…
Его уши пылают огнем. Ему не хватает воздуха, его выдает абсолютно все и он даже не пытается это скрыть.
— Ты не жених, — подхожу я. — Тебе можно.
Мы встречаемся взглядом и он слегка грустнеет. Я тоже. Выдавливаю из себя кислую улыбку, чувствуя, что сейчас мое сердце разорвется.
Он сломил меня этим действием. Из-за него я переступила через гордость и призналась первой, проглотила все его пошлые выходки в мою сторону — от прикусывания ушей до сжатых до синяков бедер. И после всего этого он так легко меня бросил. Как ненужную… Как наскучившую.
Я кусаю губы чтобы не зареветь.
— Я пришел забрать тебя, — он протягивает мне вытянутый локоть, предлагая взять его под руку. Я делаю это, кладя свою ладонь на его. И мы выходим из комнаты.
Сегодня я на каблуках. Я так то была выше Эндо, но теперь я буквально на пол головы его выше… Так бы и было, если бы для него не подобрали туфли на каблучке. Теперь он почти с меня.
Его галстук красного, кровавого цвета, запекающейся крови. Перчаток на руках сегодня нет, и я чувствую весь жар его кожи. Я бы обожглась им в другом случае, но сегодня я горела сильнее него. Я вся пылала. Я сжигала последние частички себя, своей гордости и свободы. Я уничтожала то, чем я являюсь.
Большие, темно-бордовые, деревянные двери, с пентаграммой на них и козлиной мордочкой со скрипом отворились. Первыми туда входят три дочери Сатаны — Катрин и две приспешницы — Агата и Криста. Они наряжены в короткие, но пышные кровавые платья с черными рожками и туфельками-лодочками. Приспешницы сыпят на черную дорожку лилии двух цветов — красные и синие. Серьезность и страсть… Я и Эрик.
После этого в свет выходим мы — начинает играть какая-то нежная, но в то же время напряженная музыка, собравшиеся в зале повернуты на меня, но я не вижу их лиц то ли из-за фаты, то ли из-за того, что меня мутит. Лишь рука Эндо позволяет меня не упасть. Он придерживает мое шатающееся и медленно шагающее тело.
Я на свадьбе впервые и как удачно, что она моя… Или нет? Ах, я совсем ничего не знаю об проведении этой церемонии. Я не хочу ничего знать. Не хочу куда-то приходить — тем более к Эрику. Сейчас я хотела бы вот так идти с Эндо под руку хоть всю жизнь. И пусть мои ноги превратятся в огромные опухоли, пусть кожа с ним сотрется до мяса, пусть превратиться в прах… Но я не хочу идти к алтарю.
Но все когда-то кончается. Так и кончилась моя жизнь и я сама. Эндо помогает мне
подняться по трем ступенькам, вкладывая мою ладонь в руку Эрика. В его холодную, как глубины льда, руку. Она такая же холодная, как его сердце. Как его хищная улыбка, и взгляд, раздевающий меня прямо сейчас.
Каждый из нас стоит в своем кругу. Перед нами высокий мужчина в красном костюме — Габриэль. Он, как король, начинает читать, держа в руках большую и толстую книжку.
Я потею. Я чувствую как с меня течет. Волосы прилипают к вспотевшей, обнаженной спине. Как хорошо, что пока я не могу касаться Эрика. Пока я в этом чертовом кругу ко мне никто не смеет касаться. Но в то же время как плохо… Кажется, ещё секунда и я свалюсь на пол от бессилия. Мои ноги дрожат в этих каблуках, я едва держусь.
Эта Преисподня Сатаны была вся в черно-красных тонах. Тут даже витраж, прямо передо мной, за Гариэлем, а на нем величественный портрет Люцифера, с большими, огненными крыльями и копытами, а так же бараньей мордочкой. Впервые в жизни я пугаюсь того, кем родилась. Демоном… О черти, я демон! Посланник самого ада! Порочность самого Дьявола. И что мне уготовано? Казнь. В лучшем случае смерть — долгая и нескончаемая, в доме у самого черта, где я привязана горячей цепью к стене. Это просто безумие…
Габриэль заканчивает говорить и в его руках появляются два бокала и маленький серебряный кинжал. Первым режет себе руку Эрик, сцеживая кровь в красный бокал. Потом руку режу я, вновь кусая губу до крови, и сцеживаю кровь в черный бокал. Откладываю оружие.
Эрик не видит моего лица через фату, и именно сейчас я должна приподнять её, показать лицо ненасытной женщины, дьяволицы которой стану после этого обряда. Я больше не буду генералом, впредь я искушенная предстоящим мне женщина. Порочная как сердце Дьявола, полная нескончаемой страсти и ненависти. И я покажу ему это лицо.
Поднимая бледную ткань я вижу удивление на его лице и зачарованность. Он удивлен моей волей. Думал я буду рыдать? Рофлеры не ревут в лица своих ненавистников. Они делают это молча, выпивая крепкого вина и закусывая своей же плотью. Мы слишком горды для печали. Даже в такой ситуации.
Мы берем в правые руки бокалы, скрещивая их и уже почти прикасаясь губами к холодному предмету.
И в душе я правда надеюсь на что-то, что он все-таки придет, разобьет этот чертов витраж и спасет меня из этого логова демонов. Но нет. Вокруг тишина, все ждут когда же я прикоснусь губами к бокалу, но я не очень с этим торопилась. Опустошив свой бокал, мужчина бросает свой взгляд на меня и ухмылка проскальзывает на хищном лице. Злость и отвращение вновь закипают внутри, и я сильнее сжимаю предмет, делая глоток крови, которая на вкус была мерзкой, с неприятным послевкусием.
После того, как мы испили кровь друг друга, в теле чувствуется дрожь и от кругов, в которых мы стояли идет небольшой пар, который будто растворяется в нас и они исчезают.
— И, наконец, вы можете скрепить вашу клятву поцелуем. — радостный голос Габриэля остался где-то в горле, от него першит.
Не успеваю я опомниться, как демон впивается губами, прижимая меня за талию. Вкус крови моей и его был на языке, Эрик не дает сделать и вдоха.
Меня сейчас вырвет…
— Поздравляю! — детский голос, кажется, Амелии, спасает меня. Слыша это мужчина отодвигается, облизывая губы.
Сжимая кулаки со всей силы, я желаю повернуться к ней, скорее ускользнуть из рук этого урода. Он хватает меня за локоть, вновь пододвигаясь, я вздрагиваю.
Дыхание Эрика было где-то на шее, рядом с ключицами. Он ведь не накинется на меня здесь… Да?
— Я очень жду нашей первой ночи, — целует кожу, слегка прикусывая. — Люблю твои крики.
Делая глубокий вдох, пытаюсь успокоиться, но это не очень выходит.
— Мерзость. — выдергивая руку, отворачиваюсь.
Радостные лица смотрели на нас с улыбкой, поздравляя и желая благополучия, а так же детей… Меня мутило. Красные тона становились какими-то отдельными кругами, вперемешку с черными и карими… Как его глаза, что я больше не увижу.
— Рада за вас, леди Келли Кристиан Франц Дэкард. — хлопая в ладоши, улыбается Изабелла. Только эта её напускная радость мигом исчезает, когда она подходит чуть ближе. — Почему вы не сбежали?
Я смотрю на лицо девушки, сошедшиеся на переносице брови и морщинки под глазами, что выражало сожаление.
Сбежала?.. Действительно, почему? Может потому, что мои родители до самой смерти были верны короне и ни разу не усомнились в выборе Габриэля? Я просто хотела пойти по их стопам и продолжить делать то, что они, но… Я так же надеялась на ангела. Моего ангела. Но, ха-ха, разве это правда может быть так? Я демон, а у демонов нет ангелов-хранителей, что спасали бы… Какую же очевидность я забыла. О, дьявол!
— Это мой долг. — не уверенно говорю ей. Она фыркает, понимая, что это глупость. Я знаю, ведь сама так не считаю. Это просто моя ошибка… Ошибка, что привела меня в ад. Теперь на мне всю жизнь будут невидимые оковы.
Брачный контракт — связывание двух душ на всю жизнь, разорвать его можно только в случае смерти одного из контрактников. Пока он действует, мы будем ощущать силу друг друга, сильный испуг и слишком серьезные раны. Ощущаются они как некоторое волнение в сердце, еле уловимое, но заметить это можно. А так же еще кое-что… Причинить сильную боль (физическую) и убить друг друга мы не можем. Поэтому, это что не на есть настоящие оковы, плотно прилегающие к запястью. И с этим мне быть всю жизнь…
***
После небольшого «бала», где все меня поздравляли с браком и дарили подарки, служанки отвели меня в ванную, смыв макияж и лак с волос. Но на этом все не закончилось, они начали делать новый, не такой яркий и более естественный, но подчеркивающий мои глаза и губы. Тело натерли маслами с запахом вишни. Волосы высушили и собрали передние пряди, убрав их назад, но оставив сзади распущенными. Я до сих пор помню всю боль во взгляде Эндо, когда я спускалась от Эрика на трясущихся ногах. Он не выдержал и более не смотря на меня ушел оттуда, на вечере он больше не появлялся. Мы останавливаемся около двери. Служанка ещё раз поправляет мои волосы, попутно снимая халат, оставляя меня в полу-прозрачной ночнушке. По коже идет озноб, прикрываю глаза, делая глубокий вдох, после чего захожу. Не очень большая комната, но даже так в ней была спальная зона, а так же диван со столиком и небольшой шкаф. Мельком пробегаясь взглядом, останавливаюсь только на фигуре, сидящей ко мне спиной. Дверь позади шумно закрывается, и только тогда демон оборачивается в мою сторону. На нем широкая рубашка с дутыми рукавами, выделяющими только запястье, а так же черные, облегающие брюки. Верхние пуговицы неприлично расстегнуты, и когда он нагибается, чтобы взять бокалы я вижу его пресс через разрез. — Ну что ты как не родная. — смеется он, подходя к стоящей около входа, мне. Вытянутое лицо, густые ресницы, скрывающие ядовито-зеленые глаза, пухлые губы, чистая и слегка влажная кожа. Светло-фиолетовые волосы были уложены влево. Не знаю кого он копирует красясь в этот цвет… Но такие же волосы и у Амелии. Ради внимания? Он протягивает мне бокал вина. Я мешкаюсь, но все же беру. — О-о, — протягивает мужчина, смотря как выпиваю весь залпом. Лучше я напьюсь и не буду об этом помнить. Лучше я напьюсь… Ускользая из-под его взгляда, я направляюсь к столику, разглядываю бутылку… Полу-сладкое… Прямо как тогда на балконе… В памяти проскальзывает его покрасневшее лицо, и я плюю на бокал, начиная пить с горла. Чертов Флор. Я тебя ненавижу. Чертов сукин сын! Я ненавижу тебя сильнее этого ублюдка! Я проклинаю тебя на всю жизнь! Эрик выхватывает из мои рук бутылку. — Что ты творишь? На его лице проскальзывает злость. Вытираю с подбородка то, что пролилось из-за него. — Пью за семейную жизнь. — выплевывая остатки ему под ноги, отвечаю. В комнате было не светло. Лицо Эрика было лишь на половину видно, но даже так было понятно, что брови его сошлись на переносице, а в сощурившихся глазах читалось недовольство. — Что? — рыкаю. — Ты не рад? Ты же этого хотел? Мужчина молчит несколько секунд, после он грубо хватает меня за плечи, врезая в близ стоящую стенку и нависая сверху. Я ударяюсь головой и не сразу ощущаю засосы на нее. Чувствую жар. Скорее бы опьянеть. Не хочу помнить этого. Скорее бы… — Чего ты ждешь? — вдруг отодвигается он. — Где весь твой пыл? Совсем потеряла гордость? Молчу. Опуская взгляд в пол, я стараюсь контролировать себя. Чем быстрее он начнет, тем быстрее закончит. В любом случае мне не убежать от этого, так лучше просто вытерпеть и уйти. — Что ты молчишь? Где твои крики, чтобы я отпустил, как в тот раз? Он ударят стенку рядом с мои лицом. Скрипя зубами, все же поднимаю взгляд на него. Выглядит ещё злее и отвратительнее, чем обычно, но что-то в нем… — Так тебя заводят крики? — усмехаюсь. — Мне покричать? Эрик ещё сильнее закипает, и я жмурюсь, когда он вновь хватает меня руками, боясь, что он разорвет мою одежду. Но нет, мужчина берет меня на руки, грубо кидая на кровать, после забираясь сверху. — Раз ты не хочешь кричать, я заставлю тебя стонать. — его руки проскальзывают под одежду. — Посмотрим, сможешь ли ты держать рот закрытым. Каково это? Лежать полуголая под ненавистным тебе человеком… М-м? — наклоняясь ко мне, он впивается в мои губы. Специально кусаю его до крови. — Ха-ха-ха. Мужчина резко вытаскивает пальцы, усаживая меня и вставая на колени. Расстегивает ширинку доставая член и подставляя мне. — Бери. — я не двигаюсь. Тогда он хватает меня за волосы, засовывая его насильно. Я упираюсь руками о его бедра, стараясь отодвинуться, но не могу. Он входит до горла, до тошноты, меня и правда вырвет. Слезы на глазах, в истерике я начинаю колотить его. Он отпускает, меня тут же вырывает. Рот и горло жжет и першит, чувство паники, что я сейчас задохнусь проходит, но вместе со слезами на глазах приходит и истерика, которую я подавляла. Все чувства, что я испытывала сегодня вдруг вырвались наружу и я начинаю реветь, захлебываясь слезами. Прикрывая рот рукой, я пытаюсь успокоиться, но меня накрывает новой волной. Перед собой я вижу лишь размытое одеяло с небольшой лужей того, что съела за день, после чего в поле зрения появляется стакан с водой. Хмурясь, я поворачиваюсь к Эрику. Наверняка он с чем-то. — Не пойми не правильно. Отвратительно будет тебя целовать когда во рту вкус рвоты. Мерзко. Мерзко. Как же мерзко. Я беру стакан, слегка покачивая, после чего выливаю ему все в лицо. Растерянность он прячет под усмешкой, проводит рукой по волосам. — Я понял тебя, Келли «Франц». — выделяя фамилию, говорит мужчина. — У меня пропал настрой. — с этими словами он поднимается, вытирая лицо. — В любом случае у нас еще много ночей. И не только их. Улыбаясь, он выходит из комнаты. Я вытираю слезы и потекшую тушь, складывая одеяло и выкидывая на пол, после промывая рот водой из графина. В шкафу нахожу белую не длинную мужскую рубаху. Да и вся тут одежда мужская… Это его спальня? Пофиг. Рубаху все же надеваю, после чего нахожу в его тумбочке еще две бутылки вина. Забираю все, располагаясь на кровати и выпивая их почти залпом. Реву, бью матрас, после чего все расплывается и я засыпаю.
