au; kizoku

Средь приглушенных звуков ночи коротко раздается визг шин, а рев мотора в секунду стихает. мужчина покидает салон автомобиля и, на ходу заблокировав спорткар, торопливо направился в сторону многоэтажного здания. Монте-Карло напоследок холодный ночной воздух носом тянет, дабы разум проветрить перед их, пусть и не первой, встречей и пальцами обхватив дверную ручку, переступает порог отеля. В помещении царила тишина, разбавляемая едва слышкой классикой из колонок, а в воздухе витал непонятный и ,благо, ненавязчивый сладкий аромат. Игнорируя несколько удивлённый, и, если ему не показалось, очарованый взгляд молодой девушки, что, судя по всему, ответственна за уборку в ночную смену. Одарив миледи коротким взглядом, шатен бесцеремонно направился к лифту, а после в сторону уже известного ему номера, но туман из мыслей в голове рассеивается лишь тогда, когда Монте-Карло, на автомате защелкнув на замок дверь за собой, завидел знакомую фигуру, распластавшуюся на кровати. — Никогда не пойму твоего рвения отдыхать от работы не в комфорте дома, а в дешевых забегаловках. тебе ночевать негде? — сходу раздается бархатный голос младшего, с явно читаемым в нем недовольством. — и каждый раз я за тобой прибегаю. — фыркает тот, стягивая с себя бордовый пиджак и хмурится, не получая на свои предъявы никакой реакции. — заебал, подай признаки жизни. Кизоку тихо шипит от нежданного шлепка, прилетевшего от распинающегося любовника, но все же лениво разлепляет по одному глаза, заговаривая наконец: — И каждый ты раз за мной прибегаешь, — повторяет с тяжелым выдохом Кизоку, в голосе которого читалась снисходительная с со скрывающейся за ней наглостью улыбка, но на усталом лице и мышцы не дрогнуло. — Рот. — шикает тот в ответ, отбрасывая на спинку стула снятый пиджак, который секундами ранее хотел аккуратно повесить. — черт тебя знает, — как объяснение своего визита, скорее, озвучивает, но все же заваливается рядом с мужчиной Монте, устало потирая переносицу и взгляд медленно переводит на лицо брюнета с полуулыбкой на губах. — пропустил по шоту уже небось? — А я тебя должен был ждать? — выдает тот вопросом на вопрос, вместо честного « да » и ерзает на месте, разворачиваясь к успокоившемуся всем телом, но вместо ответа ему прилетает пинок от кареглазого, а сам тихо смеётся в ответ и рукой тянется к волосам Монте, вплетая в пряди пальцы. — Выходит, ты ждал меня. — мужчина хмурится, дергая головой, дабы избавиться от чужих прикосновений, но его тут же останавливает грубая хватка у корней, заставляя того замереть в немом вскрике. — Может быть, — Кизоку сокращает сантиметры меж их лицами и игриво кусает Монте за острую линию челюсти, медленно послабляя хватку, когда чувствует как чужое тело доверчиво расслабляется. × × × Холодный воздух, доносившийся из щели преоткрытого окна вместе со звуками ночи, рассекавшие духоту и тишину в номере, больше не справляются, оставшись бессильными перед жаром двух тел и сдавленными стонами Кизоку. Монте коротко давится, но все же покорно поддаётся вперед, сдавливая член мужчины горячей глоткой под давлением чужой руки на собственном затылке, глаза жмурит и вновь головой выше ведет, губами на краснеющей головке задерживаясь. — Ты ведь будешь завтра утверждать, что это снова я совратил непоколебимого Кизоку, — Монте-Карло пропускает смешок и губы приоткрытые лижет и вновь склоняется, все так же неотрывно смотря в черные омуты над собой. — Именно так и будет. — хмыкает довольно тот, пропуская меж пальцев пряди густых волос Монте, а короткая многообещающая улыбка трогает губы старшего. Кизоку нетерпеливо тянется к собственному галстуку, который в момент стал слишком удушающим и растянул тот на шее, тяжело вздыхая. Монте-Карло хорош в своем деле: эта мысль посещает голову Кизоку в очередной раз, когда мужчина вновь удивляет его мастерством в ласках губами на затвердевших сосках, щекотливыми укусами или резкой сменой позиций. Шатен любитель дразнить, но не любитель медлить: старший не прекратит поражаться с застывшим восхищением в глазах, как Монте умудряется извиваться на члене и доминировать, выкрикивать его имя и, рыча в кулак в попытках подавить застрявший в глотке стон, все равно взглядом сверлит, сводя с ума. В стенах этого отеля еще на долго останется отпечаток чужого рваного от очередного движения бедер дыхания, их тихие разговоры за ромом в четыре утра, на подобные случаи завалявшимся в салоне Монте.