Не более, чем стечение обстоятельств

Наступил долгожданный день свадьбы. После недели упорной подготовки к торжеству парни были уверены, что готовы. Совсем недавно Николай познакомил своего возлюбленного с родителями. Знакомство прошло хорошо, и родители были рады, несмотря на «не совсем обычный» выбор парня. Впрочем, они сильно любили своего сына, и если он счастлив с этим человеком, не в их власти было разлучать пару. После наступления утра блондин проснулся первым и, приподнявшись с кровати, сверился со временем на будильнике. До самого главного события в его жизни оставались считанные часы, и это заставляло сердце биться быстрее в предвкушении торжества. Окончательно проснувшись, юноша почувствовал себя бодрым и полным сил. Он сладко потянулся и повернулся в сторону все ещё спящего брюнета. — Федя, подъём, — немного снизив голос, парень нежно коснулся чужой макушки губами. Федор лениво открыл глаза и кратко поцеловал Николая в качестве утреннего приветствия, а потом снова упал на кровать и натянул одеяло на плечи. — Скоро выезжать, а ты все еще дрыхнешь, — сложил руки на груди юноша. — Который час? — медленно уселся на кровати тот. — Уже восьмой. У нас свадьба в десять. Федя, у нас всего два часа! На это утверждение брюнет неторопливо потянулся и не с первой попытки встал с кровати. — Ну и чего ты такой вялый? Вообще-то… — не успел договорить светловолосый, как его притянули к себе и страстно впились в губы. — Все? — усмехнулся Федор, все ещё обнимая блондина за талию. Николай вздохнул и устало положил голову на чужое плечо. — Прости… Я совсем забегался. Эта подготовка так отнимает силы, — пробормотал в шею парень, за что его аккуратно погладили по светлой голове. — Расслабься. Все готово, осталось лишь запустить, повернув рычаг, — поцеловал того в макушку Достоевский. Николай кивнул и, выпутавшись из объятий, потопал на кухню. Федор заправил постель и тоже пришёл к нему. Стол уже был почти накрыт, лишь еда подогревалась в микроволновой печи, наполняя комнату приятным ароматом. Наконец парни уселись за стол и принялись завтракать, иногда переговариваясь о предстоящем событии. Когда с завтраком было покончено, вместе привели кухню в порядок и начали собираться, предварительно сходив поочередно в душ. — Так, твой костюм в шкафу, ты помнишь. Насчет галстука подойдешь ко мне, — указал блондин Фёдору, попутно набирая что-то в телефоне. Федор лишь кивнул и, достав черный свадебный костюм, принялся одеваться. Блондин же, краем глаза посматривая новости по телевизору, приводил волосы в порядок. Еще раз посмотрев в зеркало, он оценил состояние укладки и, довольно улыбнувшись, повернулся к брюнету. — Иди сюда, — потянул Николай того к себе поближе, завязывая галстук. После сборов любимого на работу нужные движения руки запомнили сами собой. Окончательно поправив воротник, Николай жестом приказал ему покрутиться вокруг себя. Исправил ещё парочку недочетов, и вуаля — перед ним стоял самый завидный жених на планете. Нежно чмокнув в губы, он отправил его заказывать такси, а сам вытащил свой костюм и принялся одеваться, попутно отвечая на вопросы брюнета. — Да, их мы решили посадить у окна. Неужели передумал? — повернулся к нему Николай. — Не совсем… Просто хотел убедиться, — помотал головой парень, подойдя к нему ближе. — Я почти закончил… На, помоги. Он достал из коробки материал белого цвета и протянул его Федору. — Невестка, значит? — усмехнулся брюнет и, посадив светловолосого для удобства за столик с зеркалом, принялся аккуратно прикреплять пышную фату. — А ты против? — повернулся к нему блондин. — Ты сам знаешь, что я люблю намного больше, когда снизу ты, — ухмыльнувшись, Федор наклонился к парню. — Напыщенный индюк, — хитро сощурил глаза юноша. — Снова ты за своё, — закатил глаза Достоевский, выпуская того из плена. Довольно улыбнувшись, Николай встал со стула и, еще раз поправив фату, пошел в прихожую. Такси уже стояло у дома, предварительно оповестив клиентов о своем прибытии. — На, неси. Николай протянул ему свою сумочку и уселся в шикарный черный автомобиль. — На кой черт она тебе? — недоумевая, вскинул бровь темноволосый, но все-таки тоже уселся рядом с парнем. — Там мой телефон, а еще она дополняет мой образ. Поздно уже перестраивать мои наиумнейшие планы, дорогой Федор Достоевский, — с умным видом сказал Николай, пригрозив ему указательным пальцем. От этого действия Федор рассмеялся и подал команду водителю отправляться в путь. Наблюдая знакомые пейзажи, Гоголь всё больше и больше начинал волноваться. Руки в белых перчатках предательски вспотели, а сердце все ускоряло свой ритм. Заметив нехилое волнение светловолосого, Федор успокаивающе взял его за руку и наклонился, чтобы поцеловать. Николай понимающе улыбнулся и поддался, позволяя углубить поцелуй. Невольно рука Федора легла на талию блондина, настойчиво притягивая к себе. Блондин медленно уселся на бедрах и положил руки на плечи Достоевского. Когда рука в темной перчатке забралась под рубашку, тот попытался оттолкнуть его и прикусил губу. — Одежду помнем, Федь, — возбужденно выдохнул в шею Николай. — Когда это нас останавливало… — все еще держа руку на бедре, сказал Федор. — Видимо, сегодня, — усмехнулся блондин.

***

Вдруг открылось окошко со стороны водителя в салон, и оттуда послышался голос мужчины. — Мы приехали. — Спасибо… — неловко ответил блондин. Федор взглянул в окно и открыл дверь. — Давай руку, — протянул ладонь Достоевский. Николай еще раз поблагодарил водителя и, приняв помощь возлюбленного, вышел из машины. — Федя, сумка! — вспомнил блондин. Но было поздно, и машина уже сдвинулась с места. Разочарованно взглянув вслед автомобилю, светловолосый расстроенно хмыкнул. — Я позвоню им, они нам ее привезут, — успокоил его Федор и достал свой телефон, вглядываясь во время. Дорога заняла довольно много времени, и до начала торжества оставалось всего пятнадцать минут. Схватив брюнета за руку, блондин стремительно зашагал в сторону ворот. Свадьба состоится в огромном поместье родителей, окруженном красивыми видами и садом. Федор был очень удивлен такому приданому своего суженого, но отлично понимал его желание быть самостоятельным человеком. После их прихода во двор Николай удивленно вздохнул. Он ожидал, что будет красиво, но чтобы настолько… Федор повел его через задний двор внутрь здания. Там они встретились с родителями. — Ох, вот вы где! Десять минут до начала! Где вы ходите! — залепетала женщина, мать Николая. — Прости, мам, — неловко улыбнулся сын. Федор осмотрелся вокруг. — Все гости снаружи? — Да, пьют шампанское за здоровье молодых, — махнула та рукой. — Не суть… Значит, так, Коля. Коля, ты меня слышишь? — обратилась та к немного задумавшемуся парню, выводя его из мыслей. — Да? — Берёшь Федора за руку и шагаешь ко входу. Как по сценарию: включается музыка, отворяются двери, и вы выходите. Без концертов или чего ты там можешь выкинуть… — начала причитать женщина. — Мам, я уже взрослый. Разберёмся, — нахмурил бровки блондин. — Взрослый он… — цыкнула та и поправила его слегка взъерошенные волосы. — Не бойтесь, я за ним прослежу, — улыбнулся Федор. — Вот в тебе я не сомневаюсь, — добро взглянула она на Достоевского. — Следи за ним. — Есть. Женщина одобрительно кивнула и ушла, оставив парней одних. — Почему мне кажется, что как только я вас познакомил, она начала любить только тебя? — смотря ей вслед, недовольно сморщил носик Николай. — Не завидуй, — улыбнулся Федор и, приобняв Николая за талию, повел ко входу. Парни стояли напротив двери, рядом друг с другом, крепко держась за руки. Почему им, черт возьми, так страшно? Как только музыка заиграла, возлюбленные последний раз взглянули друг на друга и, гордо подняв голову, вышли во двор к гостям. До их выхода ведущий, отец Николая, произнес торжественную речь. Она была несколько иной, но смысл остался тот же. Выслушав речь, Николай посмотрел в аметистовые глаза Фёдора, а тот — в его. Ответив на вопросы, согласны ли они взять друг друга в законные мужья, парни обменялись обручальными кольцами и поцеловались. Фёдор крепко обнимал своего мужа, не желая выпускать его никогда. Закончив с речью и прочими дополнительными приветствиями, парни наконец-то спустились к гостям, принимая искренние поздравления. — А кто это у нас? — ласковым голосом протянул Николай, принимая из рук друга маленькую Джесси. — Приветик, малышка, — улыбнулся Фёдор и повернулся к гостю. — Здравствуй, Эф. — Привет, поздравляю вас, — наблюдая за Николаем и дочкой, сказал парень. — Спасибо… Как жизнь? — Да потихоньку. Ваши дела как? Не жалуетесь? — Нет, не на что, — Фёдор повернулся к Николаю. — Какая хорошенькая! — продолжал тискать ребёнка тот, как вдруг остановил официанта и взял у него сладкую закуску. — Открывай ротик. «И всё-таки он особенный», — подумал Фёдор. Наконец вернув ребёнка, держащего вкусняшку в руках, Николай поблагодарил друга за то, что пришёл на такое важное для них событие, и прорвался, приветствуя новых и новых людей. Казалось, что с этим покончено, как к ним подбежал Ацуши. — Ребят, поздравляю! — искренне, радостно улыбаясь, Ацуши поздравил парней. — Ох, спасибо. — Аку, ты там где? — повернулся к ним спиной беловолосый. Наконец Акутагава показался и подошёл к своему парню, тоже поприветствовал и поздравил юношей. Достоевский, вежливо кивая, разговаривал с парнями, пока глазами искал главного, кого хотел бы увидеть здесь и сейчас. Сквозь разговоры Николай заметил замешательство темноволосого и приблизился к нему, держа руку в успокаивающем жесте. Однако беспокоиться было не о чем, и коричневая макушка показалась среди толпы, а после приблизилась к ним. — Дазай, не беги ты так! — послышались возражения голубоглазого из толпы. — Чу, мы и так опоздали! Шатен тотчас остановился, поняв, что они пришли к нужным им людям, и с улыбкой взглянул в аметистовые глаза напротив. Он даже не скрывал во взгляде восхищения, насколько тот ослепителен. Ему никогда не доводилось видеть его таким красивым и по-настоящему счастливым. Одна нежная улыбка, которой Фёдор одарил подошедшего Гоголя, уже чего стоила. — Ну и народу у вас… Фёдор поприветствовал обоих парней и, ощутив незнакомую ауру Чуи, приобнял не понимающего, что здесь происходит, Николая. Он помнил старую неприязнь Чуи к себе и не хотел лишних конфликтов в такой день. Немного ещё с ними поболтав, повёл любимого к напиткам с полным ощущением, как уже утомился от этой суеты. Наконец протянул ему бокал и тепло взглянул в гетерохромные глаза, которые парень красиво подвёл снизу и вывел коротенькую стрелку. — Ты сам пригласил Дазая? — спросил Достоевский. — Нет, я позвонил Ацуши, а дальше уже не я, — улыбнулся блондин, отпивая напиток. — Понятно… — рассматривая игристую жидкость, задумчиво сказал брюнет. — Федь, я знаю, ты можешь подумать, что я странный. Но тебе не кажется… — не успел светловолосый договорить, как его перебили. — Что мы здесь лишние? Да, — согласился Фёдор. — Давай уйдём отсюда? — тут же предложил Николай. — Пошли. Парень позволил повести себя за руку подальше от этого места и судорожно вздохнул. Очень скоро молодожёны зашли в поместье и, торопливо шагая по лестнице, смотрели вперёд. Наконец, пара поворотов вглубь здания, самый верхний этаж — и они врываются в комнату. — Как я устал… — протянул Фёдор, выходя на балкон и опираясь на перила. Николай запер большие двери теперь уже их покоев и последовал за брюнетом. Достоевский почувствовал нежные руки на своей талии, крепко обнимающие его, и улыбнулся. — Ты счастлив? — положил голову на чужую спину блондин. — Как никогда, — кивнул брюнет и повернулся. — Тогда мы можем с тобой сказать, что не зря нашли друг друга? — Наверное, да, — пожал плечами брюнет. Николай потянул юношу за собой, заводя в комнату. В комнате царил полумрак, свет проникал лишь сквозь неплотно задернутые шторы. В центре комнаты стояла огромная кровать под балдахином, застеленная шелковым постельным бельем. На небольшом столике у окна стояла ваза с полевыми цветами, наполняя комнату нежным ароматом. Вдруг его повалили на кровать, и светловолосый почувствовал горячее дыхание на своей шее. — Мы так долго планировали всё, а сами в комнате сидим, — рассмеялся блондин, закидывая руки на чужие плечи. — Значит, мы с тобой большие преступники, — улыбнулся Фёдор. Николай приподнялся на локтях и накрыл чужие губы своими. В штанах стало непривычно тесно, а в комнате послышались вздохи. Вдруг за окном раздался громкий салют. Затем ещё и ещё. Парни непонимающе уставились друг на друга, а потом Фёдор осторожно обратился к любимому: — Напомни, где ты салюты заказывал? — Ну, малыш, откуда мне было знать, что они плохие и сами по себе взорвутся? — Ничего тебе нельзя доверить, — вздохнул Достоевский и с горячим поцелуем припал к чужой шее.