Бессмертные Узы. Глубины Тартара

Испытания предстоят очень скоро, а я даже не знаю, что это такое, как они будут проходить и что же мне делать, чтобы выжить, чтобы пройти их. Я стала задаваться вопросом — имею ли я право на второй шанс? И чтобы разобраться во всем, я могла пойти только к одному человеку — Плутосу. Мистеру Дэнису – так его звали здесь, на Земле. Я прошла в главный офис здания администрации и постучала в двери кабинета директора, он откликнулся и я вошла. Плутос сидел в своем кресле за столом и разбирал какие-то бумаги. Увидев меня, он встал, улыбнулся и указал на стул, я прошла, и мы вместе уселись. За окном светило послеобеденное солнце. — Здравствуй, Карли, — поздоровался он, понятно было, чем вызвана его любезность, — Чем я могу вам помочь? — Мистер Дэнис, — я сделала небольшую паузу, и слегка улыбнулась, — Или точнее сказать, Плутос. Он заулыбался, встал со стула и подошел ко мне, я тоже встала, и мы обняли друг друга. — Я так рад, что к тебе возвращаются воспоминания! Я с улыбкой провела рукой по волосам. — Да, я тоже. Довольно странно быть собой и не собой. Он тоже хохотнул. — Это уж точно, тебе уже рассказали про испытания? Я кивнула. — Да, но толком все равно ничего не понятно, — усмехнулась я, — Ясно только, что нужно готовиться серьёзно, и что надо выбрать надежного партнера. — Ты уже сделала выбор? – настороженно спросил он, держа руки в карманах. — Да, со мной должен пойти Джек… э-э-м, в смысле Танат. Он раздраженно вздохнул. — Нет, Эйрена! Ты с ума сошла? Ангел смерти не лучшая компания для выживания в Тартаре! Я серьезно! — Слушай, я понимаю, почему ты переживаешь… — Да неужели? – всплеснул он руками, перебив меня. Я взмахнула рукой. — Да, представь себе! – воскликнула я, а потом продолжила уже спокойно: — Я понимаю, почему ты переживаешь, но ему я доверяю, как себе. Я открыла для себя, что могу твердо отстаивать свою точку зрения и свои желания, и мне это в себе нравилось. Я поднималась по лестнице, загруженная мыслями, и даже не поздоровалась с Клэйдом, просто забыла про все на свете. Я не видела его всего пару часов, а уже скучала по нему, хоть и знала — он будет игнорировать все чувства. Но что, если это так и есть для него? Что, если он и в самом деле меня не любит, а я просто наивная дура, которая нафантазировала невесть что? Этого я боялась больше всего на свете. И все же я была рада и тому, что есть – он есть у меня, есть в моей жизни. Я открыла двери его комнаты, просто так по привычке, без стука, хотела улыбнуться ему, скрывая все свои мысли и делать вид, что все хорошо, но... Он лежал в постели, обнимая Сару, прижимал ее к себе, целовал ее, оба лежали под одеялом, он гладил ее рукой по обнаженному плечу. О господи. Весь мир перед глазами пошатнулся. Да, сказать, мы просто друзья — это одно, но быть с другой женщиной? Это уже иное. Теперь до меня в полной мере доходил смысл того, насколько я сильно себя обманывала. Они оба резко обернулись ко мне, а я была не в силах ничего произнести, поэтому просто рванула бежать, сама не зная куда. Выбежав на улицу, я обернулась и посмотрела наверх, там, где была комната Джека. Сердце екнуло, бешено заколотилось от жгучей боли, я задыхалась, душа, казалось, умирала во мне, медленно разрывая меня на части. Мне так хотелось кричать, так хотелось раздавить свое сердце, чтобы просто не чувствовать этой боли. Боль, только жгучая, невыносимая боль. Я пошла к центральному кампусу — учебному зданию, мне казалось, что я разваливаюсь на части. В этом готическим здании находился спортзал — он был на первом этаже. Здесь находились самые разные тренажеры, шведская стенка, потолочные лестницы, канат, боксерская груша. Мне не хотелось ни о чем думать, я быстро переоделась в лежащую на «козле» форму и побежала по кругу, наворачивая километры. Зал был большой, просторный. Я размялась и перешла на тренажеры, потом на канат и ползала туда-сюда. То же самое делала с потолочными лестницами, и чувствовала себя при этом обезьяной, старалась не упасть. Но все это время постоянно Джек не выходил из головы, я все время только о нем и думала, и всю свою злость, ярость начала выплескивать на висящую боксерскую грушу, яростно и отчаянно стараясь забить ее, будто насмерть. Я боролась с ней так гневно, так яро, пока не поймала себя на том, что на ее месте представляю себе Джека. Я зарыдала, обняв грушу, будто заглаживая свою вину перед ней. Я была в отчаянии. За окном тем временем уже стемнело, солнце село, и небо заволокло тучами. Хотя на самом деле наверняка нет еще и десяти часов вечера. Я взглянула на свои часы — так и есть, и через двадцать минут начнется комендантский час, но для меня это было уже не проблемой. Сара сама как-то дала мне ключи от нашего корпуса, чтоб я могла приходить к ней в комнату, когда она устраивала у себя вечеринки, так что я могу не торопиться. Я перешла на шведскую стенку, тренируя мышцы, но мне было ужасно плохо, я была просто подавлена. Через полчаса мучений для стены я вышла на улицу — уже довольно темно, все улицы и тропинки кампуса пусты, почти во всех окнах погашен свет. Я вышла на корт и побежала по бетонной дороге вокруг поля, залитой специально для бега, сердце как будто уже не жило, там огромная дыра, поразившая его. Я все бежала и бежала, не в силах остановить себя, хотелось свернуть и убежать куда-нибудь отсюда, на совсем. Чтоб больше не видеть ни Джека, ни любимого в нем человека и Ангела. Я мчалась, пока ноги не отказали мне. Я остановилась и со слезами рухнула на колени, ободрав их, и опустила голову. Волосы, стянутые в шишку, растрепались, выбитые пряди длинной челки упали на лицо. Я встала, чувствуя себя разбитой на тысячи осколков, и пошла к себе в комнату. Прошла так тихо, что, казалось, никто и не заметил. Поднимаясь по лестнице, я чувствовала, как из обеих колен по ногам стекает кровь, было больно, но душевная боль заглушала физическую, и мне было плевать на эти раны. Я, не включая в комнате свет, сняла с себя всю одежу, натянула белый атласный халат и пошла в ванную. Я была поникшей, боль захлестывала меня с головой. Он уже не мой... Он не мой чудный Ангел, не мой Танат... Больше не мой Джек. Я вытерла слезы, наклонилась над раковиной, включила кран и умыла лицо. Когда я подняла голову, резко вздрогнула — в отражении, позади меня стоял Танат, скрестив руки на груди и прислонившись к стене у ванны. Я обернулась, вначале решив, что это просто галлюцинации. Но, не знаю, к счастью или горю, это, в самом деле, было так. Он пристально смотрел на меня. Что ж, видимо, я слишком была погружена в себя, что даже не заметила его здесь. Я снова отвернулась к зеркалу, посмотрев на себя — волосы растрепаны, пряди упали на лицо, глаза усталые, красные от слез. Но я не показывала ему своих эмоций, не считая того, что жгучую боль в глазах скрыть не могу, и снова повернулась к нему, посмотрев в глаза. Да, как же быстро все может поменяться, подумала я. Да, я не заметила его, а следовало бы, и это жутко разозлило меня, но я не выказала никаких эмоций, просто стояла молча и смотрела, но все так же чувствовала боль, негодование, отчаяние. Его лицо тоже было непроницаемым, но все также неописуемо-прекрасным. Мы просто стояли, смотря друг на друга, во мне кипела буря эмоций, я сходила с ума. Все внутри меня сжалось, я пожалела, что не могу просто раствориться в воздухе, лишь бы не находиться под этим ничего не говорящим взглядом небесно-голубых глаз, я не смогу жить вот так! В горле встал ком, я не могла произнести и слова, а хотелось, очень хотелось! Хотелось накинуться на него с объятиями, поцелуями и шептать без конца о том, как я его люблю, как я скучала по нему и как ждала того, что мы будем вместе. Картинки в голове из моих воспоминаний были такими живыми, такими настоящими, мы с ним рука об руку... Нет! Я не могу поверить, что все это прошло! Я же люблю его, неужели он этого не понимает?! Неужели не осознает, как нужен мне, как я ему нужна?! Я не выдержала больше, просто отвела глаза и пошла мимо него к двери. Он зашевелился, пошел за мной в комнату, я хотела пройти и просто сесть на постель, но он мягко взял мою руку. Господи! По моей коже побежало электричество, я подняла на него глаза, изо всех сил стараясь не заплакать, что было непостижимо трудно. Он смотрел на меня с... сожалением? Нет, не этого я хотела, но вырвать руку не хватало сил — я чувствовала себя пусто и нелепо без его рук. Но я не хотела, чтоб он испытывал ко мне жалость, я хотела, чтоб он впился в меня с поцелуями, чтоб ласкал, любил, но не сострадал. — Что тебе нужно? — с дрожью в голосе спросила я, не в силах сдерживать и тон, мне было больно. Голос был охрипшим от громкого рыдания и слез, это слишком для меня. — Я... хотел с тобой поговорить. — О чем? — с сарказмом в голосе спросила я. — Об... — ...о Саре? Мне было жутко больно произносить ее имя. — Да... то есть, нет... то есть... — Что тебе нужно? — более жестко, но уже со слезами, которые не в силах была сдерживать, спросила я. — Я должен перед тобой извиниться... Просто пойми меня, я... Прости, Карли. Я посмотрела на него, слезы текли по щекам, падая на наши руки, он все еще держал меня за запястье. — За что? — усмехнулась я, в моем тоне явно слышалось издевательство, — «Мы же лучшие друзья»! Тебе не за что извиняться. Уходи. — Нет, Карли! Я виноват! Я столько времени, а потом еще и она... Не было смысла выяснять «она» — это Сара. Я снова усмехнулась. — Ну что же ты, она мне рассказывала, как влюблена в тебя, почему бы и нет? Она же Ангел, как и ты, а всего лишь друг. Я выдернула свою руку, во мне кипела ярость. — Да все не так! — воскликнул Джек. — А как?! — тоже закричала я, — Как все должно быть, когда ты обнимаешь меня, когда целуешь как тогда, в Нью-Йорке, но утверждаешь, что мы друзья, а теперь еще и она?! Как я должна все это воспринимать?! — Карли, прошу тебя... — Убирайся! — закричала я. Мой голос сорвался громко, отчаянно. Он с болью в глазах смотрел на меня, я тоже не отрывала от него глаз, я была в истерике. – В тот день, когда мы смотрели кино, ты целовал меня. Я соврала, что ничего не было. Я соврала, потому что боялась, что это все испортит… а ничего и не было. Джек приоткрыл губы. — Я… я помню. Но я тоже боялся. Я струсил тогда, потому что не хотел тебя терять из-за того, что перепил, но я все помню, Карли. Но я не железный, пойми меня, пожалуйста! — Что понять? – тихо спросила я. — Я не могу так – вместе и не вместе. Мне трудно каждый раз ждать подходящего момента, и ведь для всех вокруг же очевидно, как я к тебе отношусь! Всем, кроме тебя… — он снова взял мои руки в свои, и я вздрогнула. Это буквально то же, что думаю каждый раз я. — Ведь ты же делаешь то же самое – ты обнимаешь меня, просыпаешься рядом со мной. И касаешься так, как друзья просто не могут, — он подошел вплотную ко мне, обнял и прижал мою голову к своей груди, — Но почему то продолжаешь повторять, что я твой друг. Карли, это безумно жестоко. Я стояла и думала о его словах. — Прости, — тихо произнесла я, — Теперь я все понимаю. Только нам раньше надо было об этом поговорить. Джек вздохнул. — Прости, — шепнул он над ухом, поцеловал в волосы и повторил: — Прости, что все испортил. Он отпустил меня и просто вышел на балкон и спустился по пожарной лестнице, а я осталась наедине со своими эмоциями и снова, уже в тысячный раз упала у кровати, положив на нее руки и голову, закрыла лицо и громко зарыдала в одеяло, чтобы никто не услышал.