Бессмертные Узы. Глубины Тартара

Я не могла уснуть, ворочалась всю ночь, мысли в голове были настолько угнетающими, что даже дышать становилось все труднее и труднее. Отчасти этому способствовала жара, стоящая в комнате, я снова настежь раскрыла балконные двери. Я вздрогнула. И как я смогла допустить, чтоб отношения между нами настолько испортились, как он мог такое допустить? Мне хотелось кричать от боли, поселившейся в моем сердце, хотелось разгромить все в округе, но я не чувствовала своего тела, я не чувствовала земли под собой, была лишь боль, разрывающая на части. И чего я добилась, прогнав его? Что я этим себе доказала? Легче мне уж точно не станет, но зачем тогда я это сделала, я ведь его люблю, я хочу быть с ним. Да, я закрыла ему свои двери, я вроде бы как и довольна собой. Но от чего же мне тогда так больно, от чего тогда сейчас так плохо?! Я просто идиотка, вот и все. Другого объяснения своему поведению я не видела. Я должна была простить его, должна была принять его извинения, но я этого не сделала. И теперь терзала себя вопросом — почему?! Почему я такая дура, что просто взяла и упустила его, не дав шанса. А ведь я не дала шанса не только ему, но и себе. Я сама лишила себя надежды на любовь, ту любовь, которая так долго была между нами. Солнце еще не взошло, когда я выбралась из душной постели, одела спортивную форму и вышла из корпуса, открыв двери своим ключом. Я пошла на корт, на беговою дорожку, я бегала около двух часов, до самого восхода солнца, а потом, чтоб не показываться на люди, снова, как и вчера, ушла в спортзал, начав там заниматься и проделывать все те же упражнения. День пролетел незаметно, и я была сильно голодна, поэтому к ужину пошла в столовую. Я заметила Джека сразу же, как только вошла — он стоял с подносом и выбирал, что есть, но я не подала и виду, что обращаю на него внимание. Ко мне подошел Сэм. — Привет, Карли Джейн, — улыбнулся он. Я одарила его самой очаровательной улыбкой, на которую была способна. И по его восхищенному взгляду стало ясно — сработал эффект обаяния Карли. — Вечер добрый, — весело отозвалась я, и почувствовала на себе взгляд Джека, — Как твои дела? — Да вроде... нормально. — А «нормально» — это, по-твоему, как? — хихикнула я, он смотрел мне прямо в глаза. Он опустил глаза, потом снова посмотрел на меня, стараясь не покраснеть. — Я... Может, мы, э-э-э... то есть, может, ты дашь мне шанс… Я мило улыбнулась ему, чувствуя теплоту в сердце. Мне не хотелось обижать его, не хотелось, чтоб Танат думал, что я все еще его люблю, не хотела показаться слабой. И все это в одном заставило меня произнести: — Может, достаточно тусовки вместе или просто прогулки. На это я могу согласиться, о'кей? Он просиял. — О'кей. Когда? — Давай завтра, к обеду. — Идет, — он наклонился и поцеловал меня в щечку, я немного смутилась, — До скорого, маленькая леди. Он ушел. Я заулыбалась сама себе, взяла гамбургер с кофе и, усевшись за столик, принялась за еду. Я была погружена в свои мысли, и даже не заметила, как ко мне подошел Джек, усаживаясь напротив меня. Я внутренне напряглась, а снаружи все так же была бесстрастна. — Серьезно? Это сейчас типа месть? спросил он, вместо приветствия, и меня это немного взбесило. — Здравствуй, Джек, — сказала я, отпив из своей чашки. Он ехидно улыбался. — Привет, — усмехнулся он, — Так неужели, и правда, месть? — Я ненавижу, когда посторонние люди суют свой нос в мои дела. — Ах вот, значит, как, — с огорчением и досадой сказал он, — «Посторонние люди»?! Я для тебя теперь «посторонний»?! — Интересно, с чего бы это вдруг, — парировала я, — Ты же совсем этого не заслужил, мир как всегда несправедлив к бедному и несчастному Танату! Он раздраженно вздохнул. — Оставь сарказм, Карли. Ты прекрасно понимаешь, о чем я. — Ты тоже, — злобно ответила я, — Ты понимаешь, почему я так с тобою. И ты прекрасно знаешь, каково было мне! Так получай же ответные удары! Или что, уже не в силах? Бессонные ночи с Сарой? Так на, хлебни кофе, взбодрись! Я плеснула ему в лицо своим уже остывшим кофе, он оторопел, а я просто встала и, не обращая ни на кого внимания, пошла в спортивный зал, снова принявшись за свою самоподготовку к испытанию. Да, я сильно оскорбила Джека, но он получил по заслугам, и этого было мало! Он не имел никакого права вот так обращаться со мной. И чему он удивляется? Он что, считает, что после того, как он со мной поступил, имеет право быть не посторонним мне человеком? Я все еще должна доверять ему и уважать его? Было бы за что! И снова эта злоба, гнев, боль, но теперь, когда я выплеснула свою чашку ему в лицо, мне как будто стало легче. Я хоть немного пришла в себя. Еще на меня положительно подействовала встреча с Сэмом, а еще то, что я дала ему шанс. «А Джеку вчера не дала», — возмутился голосок в моей голове, но я заставила его замолчать, снова переключившись на физические упражнения. Через пару часов ко мне постучали. Кто бы это мог быть? В зал вошел Тони Клэйд. — Клэйд! — воскликнула я с улыбкой, подошла и обняла его, — Что здесь делаешь? — Хотел посмотреть, как ты готовишься к испытаниям. Да и просто спросить, как у тебя дела. Я пожала плечами, беспечно улыбаясь, но, бог мой, сколько во мне было негативных эмоций, сколько гнева и ярости! — Да все в порядке. Ты-то как? Давно не болтали уже. — Так ведь я тоже буду проходить испытания, и тоже к ним готовлюсь. Знаешь, зря ты так с Джеком, ты ему дорога. Моя улыбка мгновенно угасла, я, развернувшись, пошла к маленьким, но тяжелым ручным гантелям, начав ими действовать. — Он сам виноват, и я ничего не хочу о нем слышать. И если ты пришел поговорить о нем, то лучше бы тебе уйти. Он покачал головой, подходя к выходу. — Зря ты так, Карли. Зря. И вышел. Я со злостью запустила гантелью в стену, потом вторую. На месте удара посыпался кирпич, я пробила стенку. Слава богу, что она была двойная, и ход на улицу я не раздолбила. Глубокой ночью, усталая и вымотанная, я пришла к себе в комнату, упала на постель, даже не приняв ванну и не раздевшись, и уснула. Когда я разлепила сонные глаза, солнце светило высоко в небе, сообщая мне, что уже день. Я внезапно вспомнила об обещании, которое дала Сэму, и соскочила, волосы пружинились в своей обычной манере, и я решила ничего с ними не делать, только быстро переоделась, умылась и выскочила из корпуса. Я искала глазами Сэма, в надежде, что он не обиделся на меня, и взглянула на часы — обед только-только подошел. Выходит, я не опоздала. Я улыбнулась самой себе и с облегчением вздохнула, направившись в столовую. Настроение поднималось по мере моего приближения к зданию, еще меня радовало яркое солнце, немного не свойственная пасмурной местности Британии, но было здорово. Я вошла в здание, все оживленно о чем-то болтали, из их слов я улавливала, что речь идет об еще одном прибывающем ученике. Интересно. Сэм сидел за столиком с Клэйдом и Джоном Поттс — своими приятелями. Поттс – Эос, Божество Солнца, но кроме того они хорошие друзья. Я с улыбкой подошла к ним. — Добрый день, — поздоровалась я. Все поприветствовали меня, Сэм встал и обнял, потом предложил мне место возле себя и мы сели. — О чем все так говорят? — спросила я. По-моему, все ученики (Боги, Ангелы и Божества) уже прибыли, так кого ждать? — Ты что! — воскликнул Клэйд с улыбкой, — Сегодня должна приехать Рита Милано! Я почувствовала неловкость. — Эмм... Немка? — Итальянка, — мило ответил Джон, — Ты и правда забыла? Я пожала плечами. — Человеческие имена мне ни о чем не говорят. — А имя «Афродита» тебе о чем-нибудь говорит? — спросил за спиной новый голос. Я обернулась — к нам подошел Джексон. — О да, — пропел Клэйд, — Это она... Теперь до меня в полной степени дошло, ну конечно. Ясно от чего на всех лицах парней такие восхищенные улыбки, даже на лице Сэма и Джека! Меня охватила ревность. Это не справедливо, что все так по ней сохнут! Я презрительно фыркнула, хоть Афродита и не виновата, я вдруг стала жутко на нее злиться. Джек сел рядом, по другую сторону от меня. — Все ученики уже прибыли, с чего она это нарушает порядок Университета? На лице Джека появилось мечтательное выражение, что просто взбесило меня. — Ну, это же Афродита, — произнес он задумчиво, — К тому же она просто готовилась к испытаниям, и подготовка немного затянулась. — Кстати об испытаниях, — заговорила я возмущенно, — Все готовятся парно, а ты даже палец о палец не ударил! Похоже, я одна буду их проходить. Поттс вытаращил глаза. — Ты с ума сошел?! Джек встал. — Это мое дело. — А если она их не пройдет? — с притворным спокойствием спросил Сэм. — Я не виноват, что каждый раз, когда я к ней прихожу, она где-то пропадает, ее нет ни днем, ни ночью. А когда есть, то спит. Я, пылая гневом, резко встала напротив него. — А ты никогда не думал, идиот, — громко крикнула я, — Что из-за твоей тупости я вынуждена тыкаться в слепую и готовиться сама, все свое время, пока держусь на ногах?! Что у меня осталось лишь всего ничего до испытания, а ты даже не сообразил, через что мне придется проходить?! Я была не в силах себя держать, поэтому резко, со всего маху, врезала Танату. И только в последний момент я сообразила, что применяю свою силу. От этого удара он полетел через весь обеденный зал и врезался в дальнюю стену, но мне было мало. С молниеносной скоростью я подлетела к нему, схватила за ворот рубахи. За спиной я услышала, как отец шепчет кому-то: — Остановите ее, она будет жалеть об этом позже. Остановите ее, кто-нибудь! Нет, он не шептал, он кричал. Но туман, застилавший меня кроваво-красным пятном, не дал мне возможности ни думать, ни слышать, ни видеть. Он сделал мне так больно, и все эти дни я это терпела, держа все в себе, пора бы вынести это наружу. — Карли! — воскликнул корчащийся от боли Танат, — Карли, остановись! Я с силой ударила его о стену, он застонал, а я швырнула его на пол и собралась ударить, когда кто-то схватил меня сзади, оттаскивая от Таната, я забилась в ярости, пытаясь вырваться. — Эйрена, — позвал мягкий голосок, — Эйрена, прошу тебя, остановись! Голос подействовал чарующе, восстанавливая в голове все, что сейчас произошло — Танат лежал на мраморном полу, корчась от боли, на виске у него было большое кровавое пятно, все ринулись к нам — кто-то остановить меня, кто-то помочь Джеку, а я просто расслабилась в чьих-то руках, обмякла, с горечью смотря на Таната. Что я такое делаю?! Мне стало скверно и тошно от самой себя, я ненавидела себя за то, что сделала. Я подняла голову к моему спасителю -Джон, Ангел Обмана, один из самых древних и могучих, это он остановил меня с помощью своей силы. Я смотрела на него, наверное, с благодарностью. Он поднял меня на руки и понес из столовой, я уткнулась лицом в его большое сильное плечо, тихо заплакав. Когда мы вышли из здания, он взлетел, распахнув большие черные крылья... Я издала смешок сквозь слезы, но Джон не обратил на это внимания, он подлетел к моему балкону, открыл двери и вошел, спрятав свои крылья, положив меня на постель. Я свернулась клубочком, закрыв лицо ладонями, потом взглянула на сидящего Джона — он тоже смотрел на меня, взгляд светло-карих глаз был печален, но они были прекрасны, словно жидкое золото. — Спасибо тебе, — тихо прошептала я, чувствуя, как к виску стекает слеза, одновременно вспомнив, как стекала с виска кровь Джека, и зажмурилась. Потом снова открыла глаза, глубоко вздохнув, — Почему ты сделал это? — Кто ж должен был, — грустно ответил он, — И ты не могла сама этого сделать, ты слишком нагружена, в тебе что-то негативное копилось очень долгое время, но ты молчала, держа все в себе. Так нельзя, Эйрена, это опасно, это как ядерный взрыв — одно цепляется за другое, а потом взрыв всей энергии, которая есть в тебе. Неужели ты этого не понимала? Я пожала плечами. — Я бы поделилась, если б было с кем. — Ты могла бы рассказать все Танату, он всегда тебя выслушает, всегда поймет. Ты же знаешь, как дорога ему. Меня охватила странная смесь чувств — боль из-за того, что он мне причинил. Вина, потому что я его чуть только что не убила и гнев, потому что это именно он довел меня до такого. Именно из-за него я так страдала и не имела ни малейшего шанса на то, чтоб хоть кто-то меня выслушал — мне приходилось готовиться одной, я не могла видеться с друзьями, не могла ни с кем поделиться. И вот Джон говорит мне о том, что я должна была делиться с Джеком, но я не могла! — Это из-за него, — тихо шепнула я после недолгой паузы, снова закрыв глаза. — А? — Это из-за него, — уже громче проговорила я, — Он меня разбил, растоптал. А потом... потом был с Сарой. Я... пришла к нему, а они там... — я не смогла договорить, но мне и не требовалось, Джон все понял. Его глаза светились непониманием и сожалением. Я села в постели, спустив ноги на пол. Он встал, подошел ко мне и опустился на одно колено возле меня, взяв за руку. — Я уверен, — сказал он, — Что Джексон одумается, уверен, что он вернется. — А смогу ли я? — дрожащим голосом спросила я, — Смогу ли я, после всего того, что он сделал с моим сердцем? Он посмотрел снизу вверх в мои заплаканные глаза. Смотрел долго, пристально, будто изучая каждую деталь и молчал. — Да, — наконец ответил он, — Ты сможешь. Ты простишь его, — он встал и пошел к балкону, — Простишь, потому что любишь. И никого другого тебе не надо, в том числе и Сэма. Ты только все усложнишь этим, не нужно. И улетел.