Бессмертные Узы. Глубины Тартара

Два дня я продолжала тренироваться, совсем не видя Джека. Мне сказали, что он в больнице Универа, но быстро приходит в себя, только именно мне к нему нельзя. По слухам, он и сам хотел меня увидеть, но директор Университета категорически запретил нам встречаться. Вот только мне об этом он ничего не сказал, более того, сам избегал меня. Настал день испытаний. Этим утром я встретилась с Ритой Милано — с Афродитой. Она встретила меня как старую подругу, очень тепло и приветливо. Рита крепко обняла меня. Выглядела она, как всегда, потрясающе. Длинные черные волосы волнами струились до пояса, серые глаза сияли, кожа слегка загорелая, хоть это обычно и не свойственно Богам; она была оживленной и яркой, высокой и красивой. — Я слышала о том, что случилось с Танатом и очень, очень сожалею, — тихо проговорила она. Сейчас она была немного печальной, что совсем не ассоциировалось со всем ее жизнерадостным обликом, — Но я уверена, что все наладиться. Я улыбнулась ей. — Спасибо тебе. Она обняла меня на прощание. — Не за что. Удачи в испытаниях. — Спасибо, тебе тоже, — повторила я. Алеся ушла, и моя улыбка мгновенно растаяла. Я боялась. Обычно Джек всегда поддерживал меня, а сейчас? Я осталась одна. Сэм после случившегося тоже не попадался мне на глаза. Да и вообще никто из друзей не контактировал со мной. И не потому, что они не хотели — Плутос запретил. И все же в это утро я была шокирована — все мои друзья и подруги пришли к главному зданию — от этого места мы должны были с Джеком отправиться к Аиду, но только наши души, а тела останутся здесь, в башне этого готического собора. Я безумно обрадовалась — все кинулись меня поддерживать, обнимая и давая напутственные советы. Через некоторое время подошли Танат и Плутос, я замерла. Танат вымучено улыбнулся мне, будто не хотел этого делать, так и было на самом деле, поняла я, Дэнис наверняка наговорил ему кучу всего. Я с горечью вздохнула. Ох, не хотелось бы мне, чтоб все это было между нами, чтобы все вот так обрывалось. Я понимала, что очень, очень люблю его, но что мне делать с этой любовью?! Она все равно не нужна мне без него, совсем. И все же я продолжала испытывать к нему трепет. Мы оставили друзей позади, взяли по жемчужине Персефоны, войдя в здание только вдвоем. Джек знал куда идти, и поэтому я просто шла за ним. Повисло напряженное молчание, что случалось между нами очень редко. Обычно если мы молчали, значит нам просто не нужно слов, чтоб понять друг друга, это было уютное, теплое молчание. И я снова задалась вопросом — как мы допустили, чтоб все между нами так испортилось? Не знаю, думал ли об этом Джек, но он не проронил ни слова, даже не обернулся ко мне ни разу, просто шел, и все. Лучше бы он на меня накричал! Лучше бы он ударил меня или хорошенько встряхнул... Я тихонько хихикнула, поняв, о чем я думаю, и Джек обернулся ко мне, когда мы поднималась по винтовой лестнице к самому верху башни. — Что такого забавного? — спросил он. О господи! Его голос... Как красив был его голос! Он тоже улыбался краями губ, я заметила это, прежде чем он снова начал смотреть себе под ноги, чтоб не упасть. — Просто ты себе даже представить не можешь, о чем я сейчас о думаю. Мы сравнялись и теперь шагали рядом. Он снова коротко взглянул на меня, мне было приятно, что он не игнорирует меня. — О чем? — спросил он, снова слегка улыбаясь. Даже эта его полуулыбка заставляла каждую клеточку моего тела трепетать, но этого я, конечно же, сказать не могла. — Хорошо бы, чтоб ты хорошенько промуштровал меня. Он издал короткий смешок. — В каком это смысле? Я слегка покраснела, растаяла при звуке его мелодичного смеха. — Устроил мне хорошую взбучку. Выругал меня, может быть, даже хорошенько встряхнул меня, дал бы пощечину. Он засмеялся уже громче, даже как-то теплее и веселее. — Знаешь, Карли, сейчас я бы не против, — Я тоже засмеялась, потом неожиданно даже для самой себя взяла его за руку и остановила. Он немного удивленно посмотрел на меня, а я вздохнула. — Что такое? — Прости меня, — еле-еле произнесла я, — Я очень виновата перед тобой. Я опустила глаза и не видела, что он чувствует по его лицу, но мне хотелось сгореть на месте. Он тоже молча вздохнул, но не отпустил моей руки. То, что он дальше сказал, казалось, удивило даже его самого: — Ты ни в чем не виновата. С этими словами он отпустил меня и пошел дальше. Я покачала головой, но направилась за ним, вот мы и пришли. Джек открыл дверь в башню. Мы положили жемчужины на пол, он взял меня за руку, и, обменявшись взглядом, одновременно наступили на них, голова закружилась, мир пошатнулся. Я почувствовала, что теряю сознание, накатило чувство тошноты и жжения в горле, как будто изжога, я не чувствовала под собой пола. Даже рука Джека будто отпустила мою, но я знала, что он все еще ее держит, просто не чувствовала этого. Органы будто сместились, мне стало трудно дышать, я будто задыхалась, легкие сдавило, боль в груди возрастала, если бы я могла, то начала бы лихорадочно хватать ртом воздух, но я была полностью обездвижена, пришпилена к... чему? Я ведь даже не чувствовала своих ног! Но пошевелиться не могла. Это как будто морфий, который не анестезировал, а обездвиживал и лишал всех чувств, кроме боли, всепоглощающей и невыносимой. Мне так хотелось кричать, звать на помощь, просить, чтобы это остановили, но не могла, рот как будто тоже онемел, вместе со всеми остальными частями тела. Я не ощущала даже собственного биения сердца, в голове была куча голосов, криков, где присутствовал и мой собственный, а потом все стихло, остались только я и моя боль. Стук сердца заполнял все тишину, стуча громко, глухо, будто молот о колокол. И тут все мои воспоминания пролетели мимо меня, вся моя жизнь. Нет, не земная жизнь, а тысячелетия на Олимпе. Сознание останавливалось на самых волнующих, самых ярких моментах, все мгновения силы и слабости, любви и ненависти, счастья и боли... Все это сейчас ожило в моем сознании, каждый краткий миг, каждое чувство, которое я пережила. Последняя битва — вот что мое сознание показывало мне дольше всех — самые последние мгновения перед моей смертью. И тут исчезло все — осталась лишь пустота и ничего кроме. А через несколько мгновений я почувствовала, что лежу на чем-то твердом и холодном, ветерок обдувает мое тело, Танат все еще держит меня за руку. Я открыла глаза, вокруг был полумрак, мы находились в пещере, а стены ее были тщательно отполированы, потолок очень высокий, тоже ровный, свечение факелов, висящих на стенах, привлекло мое внимание. Потом я повернула голову и увидела рядом с собой костер, с другой стороны Танат сел, оглядел меня. Ему было трудно дышать, как и мне. — Ты в порядке? — заботливо спросил он, я кивнула, — Это и есть царство Аида… — снова кивок. — На самом деле это всего лишь вход, — сказал новый голос. Мы резко соскочили и одновременно посмотрели на человека. Очень, очень высокий, в длинном до колен кожаном черном плаще, напоминающий пыльник. Черные до подбородка волосы, холодные, но красивые бледно-голубые глаза, точно толстый лед, тонкие губы, изящные движения, жесты, походка, красивый голос. Все это говорило, что передо мной стоит Аид, тот, кто устроил эти испытания, вернув нам наши жизни. При чем благодаря тому, что влюблен в мою сестру, и это заставляло меня испытывать перед ним чувство вины. — Здравствуй, Аид, — сказала я. Танат взял меня за руку, и я почувствовала прилив силы, тепла и любви. Я взглянула на него, Ангел подмигнул мне, улыбнувшись. — Приветствую вас, дорогие мои, — Он направился к нам, — Вы двое припозднились с испытаниями, но это не имеет значения. Я рад видеть вас двоих. — Мы тоже рады, — улыбнулся Танат, — Спасибо тебе за все. Аид кивнул Танату, потом посмотрел на меня, и я улыбнулась тому, с каким теплом он ко мне относится. — Неужто, очаровательная Эйрена даже не обнимет меня? — Я рассмеялась и сделала несколько шагов к нему, крепко обняла, он обхватил меня руками и, слегка покачивая, сказал:- Я очень по тебе скучал. И твоя сестра тоже. Он отпустил меня и я отошла. — Я тоже, Аид. Персефона здесь? Он покачал головой. — Нет. Можешь сказать мне свое земное имя? — Карли, — улыбнулась я. — Карли... — с задумчивой улыбкой проговорил Аид, — Очень красиво, хотя Эйрена звучит лучше. Я снова улыбнулась. — Нам пора в путь, не поделишься секретами выживания с нами? Он кивнул. — Вы пробудите там один месяц, хотя вам покажется, что всего лишь день, и это нормально. Вас ждет много опасного — песчаные бури, ветра, знойное солнце, хищники, среди которых и синоны. Высокие скалы, по которым нужно проползти, но самое опасное — мост, преимущество первых было в том, что он был прочнее, а вы последние, следовательно, вам будет труднее всех выжить в этом кошмаре, но это необходимость, чтобы доказать — вы имеете право на эту жизнь, вы заслуживаете второй шанс. Внезапно все мои страхи возросли до небес, как я справлюсь? Заслуживаю ли я второй шанс? Имею я право на эту жизнь? Достойна ли я этой жизни?.. Мы отправились в путь, проходя в глубь пещеры Аида, даже не имея представления, что нас ждет дальше...