Бессмертные Узы. Глубины Тартара

И вот солнце пробилось сквозь тучи, освещая все вокруг. По мере того, как мы шли, все таяло на глазах, ручьи бежали по замерзшим холмам песка, все стало мокрым и чистым, тепло чувствовалось в воздухе свежестью, и Джек отпустил меня, больше не держа за руку и не обнимая. Потом снова полил ливень, но теплый, и я снова вспомнила нью-йоркскую весну, тот день, когда я просто мечтала поделиться с Джеком радостью того проливного дождя. Как до того, как он уехал, мы бродили под ливнями и смеялись, как дети. На самом деле мы и были детьми, и эти мгновения забыть невозможно. Невозможно забыть, как это было: сидя за одной партой мы обменивались записками с анекдотами, а потом нас двоих выгоняли из класса за хохот посреди занятия, как вместе ездили к океану семьями, как чуть не утопили друг друга, дуря в воде, и это было здорово. Я никогда не смогу забыть, как мы вместе ходили в «Скорпион», как были беззаботными Карли и Джеком. И сейчас было бы все идеально, если бы не огромная стая синонов впереди нас... — Бежим, скорее! — воскликнул Джек, снова хватая меня за руку. Мы рванули вперед, я высвободила руку, чтоб было удобнее, и прибавила скорости, ему это тоже сработало на руку, он смог двигаться быстрее. Не могу сказать, почему, но сейчас у меня открылось второе дыхание, дождь все лил, но ветер снова становился все сильнее и сильнее, и, слава богу, он дул нам в спину, только быстрее подгоняя. Да, вот оно — впереди виднелись горы и веревочный мост, а так же обрыв, вдоль которого нам и нужно бежать. Мы свернули и помчались вдоль ущелья, в которое я заглянул — бездна, темная, пустая. Я прибавила скорости, синоны были уже слишком близко. Один нагнал меня, но я скинула его в пропасть, быстро вытащив свой нож, и полоснула им второго, который собирался накинуться на Джека. И снова битва, снова кровь. Я только сейчас поняла, как мне отвратительно все это: кровь на моей кофте, ненависть, ярость, убийства, война синонов и Богов. И все же я должна уничтожить это зло, должна очистить мир от дряни и мусора — они противоестественны, не настоящие, они не должны жить. Я начала яростно сражаться, убивая их одного за другим, и каждый раз, когда я забирала жизнь одного из них, мне казалось, что я вырываю жизнь из себя, по кусочкам отдавая ее тем, кто когда-то был человеком. Все они в прошлом — люди, которые променяли все прелести жизни на бессмертие, существование за счет убийства и пожирания плоти других людей. За это я их ненавидела, всех их. Но сожалела им — они вряд ли когда-нибудь теперь смогут вернуться к прежней жизни. Только те, кого укусил сам Морфей, имеют право вернуться обратно — укусив своего хозяина. Но сделать этого не смогут — он слишком силен и могуч, и сам Морфей тоже может вернуться, точнее, его может вернуть Бог, но все его ненавидят из-за тех жестоких вещей, которые он творит, и никто не собирается давать ему второй шанс, и я, кстати, тоже, он не имеет на это право. — Карли! — воскликнул Джек, — К мосту, быстро! — я замешкалась, и он взбесился — Я сказал быстро! Я рванула, он за мной, как и все синоны, только мы взошли на мост, как все эти твари тоже. Я оглянулась — ну вот он же, замок! Мы же близко! Не найдя другого способа, я решила применить силу — нам не выбраться по-другому. Я опустила мощную звуковую волну, капли дождя исполосовали синонам лица в кровь, разрывая одежду неимоверно сильной мощью, которая снесла их всех в пропасть, и все они погибли. Но тем временем мост совсем разносило из стороны в сторону, ветер и дождь лишь все усугубляли, и стоило нам двоим сделать хоть шаг, мост трещал по швам. В глазах Джека была печаль, он замер посреди моста, я схватилась за канат, стараясь не упасть, а он взялся за оба и сел на колени. — Карли, — прошептал он, — Мне придется... Он не договорил, а у меня глаза на лоб полезли. — Что «придется»? — воскликнула я. Он долго молчал, а я задохнулась от боли, резко воскликнув: — Джек! Он посмотрел мне в глаза, которые были отражением моих — ему тоже было больно. — Мне... придется уйти... — Что значит уйти?! — в ужасе воскликнула я, слезы наворачивались на глаза. — Это значит... — он тяжело вздохнул, пытаясь объяснить. Мне уже не нужны были никакие объяснения, я все поняла, — Значит, что я должен спрыгнуть. Он маленькими шажками начал продвигаться к перилам справа, где была большая дыра. — Джек! Нет! — кричала я в истерике, но он не слушал, — Прошу, стой! Он был на самом крае шатающегося от сильного ветра веревочного моста. Слезы текли, к горлу подступало рыдание. Я не могу его потерять! — Пожалуйста, остановись! — взмолилась я, еле держась за канатовые перила. — Прости, Карли. Мост двоих не выдержит, — спокойно проговорил он. Я удивлялась его спокойствию, потому что во мне было столько эмоций, что мне казалось, я взорвусь. — Выдержит! Я знаю, выдержит! — кричала я, хотя понимала, что нет, не выдержит. Но мне так хотелось сохранить его, он мне дорог, — Прошу!.. Я уже буквально задыхалась от слез и от боли в сердце. — Я люблю тебя, Карли, — тихо сказал он. — Я знаю, — выдохнула я шепотом, и все внутри меня сжалось, я не смогу жить без него! Мой Ангел... Джек прыгнул в пропасть. Крик. Я кричала, сама не осознавая того, что он сейчас сделал. Я упала на колени, пройдя мост, всей душой его ненавидя, а из глубины бездны, казалось, до меня донеслось еле слышное имя Богини Мира... Я встала, ватными ногами дойдя до входа в замок, сверкнула молния, я распахнула двери. Я перенеслась в главную башню, но Джека не было рядом. Когда я вышла в холл, внутри были все, кто учился в Университете, все Боги, Ангелы и Божества до единого, все они уже прошли своё испытания, и все взорвались приветственными возгласами, аплодисментами. И такой ценой должна была достаться мне победа?! Я должна была обрести право на жизнь, потеряв любимого человека?! Человека, который мне был так дорог?! Я прошла до середины зала и рухнула на колени напротив стоящего Зевса, все стихли, наступило молчание. Я закрыла лицо руками и громко зарыдала, все вокруг начали перешептываться, но мне было все равно, я потеряла его, потеряла навсегда. Джека, моего любимого Джека, веселого, с прекрасной солнечной улыбкой больше нет! — Я вас всех ненавижу! — простонала я, когда руки мои упали вдоль тела от бессилия.