Нами заболеет этот город

      Тэхён продолжал фыркать на альфу — тот уже просто не знал, что ещё нужно сделать, чтобы его простили. Даже купил ему холодильник, не забыв до отвала набить сладким, правда, всё это добро находилось в главном доме. Чон давно понял, что заманить старшего со стопроцентной вероятностью можно только сладким: без него Ким жить не может. Из дома за всё это время он так и не выходил.       Чонгук совсем не понимал, чего Ким так боится: омега мог взять охрану и спокойно пройтись по магазинам. Ему ничего не угрожает — от слова совсем. В последнее время Чону очень хотелось проводить больше времени с Тэхёном, вот только тот, конечно, его желания не разделял — прятался днями напролёт в своём доме.       — Хэсу, ты проснулся. — Альфа подошёл к ребёнку. — Думаешь, нам удастся уговорить твоего папу прогуляться с нами?       — Хочу гулять, — ответил мальчик. Для своего возраста маленький омега говорил очень хорошо, Чонгук бы и не обратил внимание, если бы не та же Дахён, которая не переставала хвалить ребёнка.       — Тогда идём уговаривать твоего папочку.       Чон взял малыша на руки. Он очень надеялся на согласие омеги. Дверь была не заперта, правда, на первом этаже Тэхёна не оказалось, в спальне — тоже. Чон прислушался и понял, что Ким сейчас принимает душ. Малыш разлёгся на кровати, чем Чонгук и решил воспользоваться: скажет, что пришёл в его комнату, потому что этого хотел Хэсу, проще же свалить на ребёнка.       — Хэсу, пообещай, что будешь очень-очень хорошо уговаривать своего папочку.       — Хорошо, — говорит ребёнок с радостной улыбкой на лице.       Дверь ванной открывается, оттуда выходит омега, которого еле прикрывало полотенце, и это зрелище заставило Чона шумно сглотнуть. Кожа омеги слегка бледная, волосы мокрые, по телу стекают капли, которые альфа с удовольствием бы собрал языком прямо в эту же секунду.       — Ты что тут делаешь? — с нотками неприязни спрашивает Ким. Они же до сих пор не помирились, так что Чонгук привык.       — Хэсу хочет погулять, — включает дурочка альфа.       — Так пускай идёт в сад, или вы решили, что лучшим местом для прогулки может стать моя кровать? — Чон чуть слюной не давится. Этот омега хоть понимает, как сейчас воспринимаются такие слова альфой?       — Я хотел сходить в парк аттракционов с ним и тобой. — Чон не сводит глаз со старшего.       — И с чего ты взял, что я пойду? — Тэхён недовольно выгибает бровь.       — У тебя нет выбора, — пожимает плечами альфа, мол, смирись.       — Я не хочу. — Омега просит Чонгука отвернуться и надевает пижамные штаны, но на секунду задумывается: он же действительно только дома и сидит, давно никуда не выбирался, тем более, если брат будет рядом, его никто не тронет, ну, ему очень хотелось на это надеяться.       — Папочка, пожалуйста, — попросил Хэсу, и его жалобный взгляд направлен на Кима, а ручки сложены вместе в знаке мольбы.       — Чонгук, это ты его этому научил? — Вот и доверяй альфе после этого ребёнка, видно же, что эти двое спелись! Будут крутить потом им, как захотят.       — Просто твой сын очень умный. — Альфа гладит ребёнка по голове и в душе гордится им, потому что ему начинает казаться, что омега вот-вот согласится. — Его научила Дахён, и он выпрашивает так у меня конфеты, — отвечает Чон, и его губ касается едва заметная улыбка. — Хэсу будет счастлив, если ты пойдёшь.       — Уговорил, — соглашается омега. — Только подожди внизу, мне нужно переодеться и накраситься. — Чон же радуется в душе своему успеху. — И перестань кормить моего ребёнка сладким, — начинает возмущаться Ким.       Чонгук уже целый час ждёт, пока Ким соберётся, сидя в его доме. Он отвёл Хэсу на кухню, потому что малыш проголодался. Как только омега выходит, Чон еле сдерживается в страхе потерять челюсть, он и забыл, каким Ким мог быть. Когда альфа увидел его впервые, тот тоже одет весьма стильно. Что уж таить от самого себя, Тэхён выглядел очень и очень сексуально. Дома он ходил в просто огромной пижаме, видимо, ему так удобно. Теперь же омега был в полупрозрачной чёрной рубашке и в джинсах, которые так изящно обтягивали его ноги, а главное — бёдра. Кажется, Чонгуку только что стало понятно, куда он будет смотреть весь день. Как же его сейчас бесило, что этот омега его и не его одновременно. Да, они истинные, только вот Тэхён ему не принадлежит.       — Хорошо смотрюсь? — Тэ бы обрадовался таким похотливым взглядам, вот только это его брат, который ему, похоже, и правда симпатичен.       — Очень. — И альфа встречается с ним глазами.       — Это неуместно, Чонгук, — пытается придать голосу твёрдости Тэ, совершенно не понимая, кого он сейчас хочет убедить в неправильности происходящего: себя или альфу. — Ты мой брат. — Почему-то в душе омега уверен, что будь он таким, как раньше, ему бы определённо захотелось оседлать этого альфу, вот только того Тэхёна больше нет, а есть этот.       Единственным исключением был Джу Хо... раньше был. Его прикосновения не противны, потому что альфа всегда был нежен, ухаживал за ним, любил, но так думал исключительно Тэхён. Теперь изранено не только его тело, но и проклятая душа. Мысли вернулись к тому, о ком он не вспоминал многое время: Джувон был тем, кому его продали впервые. Друг его отца — это мужчина, которого омега знал с пелёнок. Его восхищал этот альфа. Тэ мечтал, чтобы он был его мужем. Сейчас же Ким хочет больше никогда не встречать таких людей.       Чонгук отвёз омегу с ребёнком в парк, но настроение у Кима пропало окончательно. Он будто на подсознательном уровне чувствовал силу пиздеца, и от этого холодели руки. Омега делал вид, что всё просто прекрасно, на предложение Чонгука покататься на горках отмахивался. Стоило альфе только отойти от Тэхёна, как вдруг он слышит голос того человека, о котором вспоминал совсем недавно. Вот правильно говорят: вспомнишь говно — вот и оно.       — Надо же, — доносится голос. — Тэхён, а кто этот альфа, с которым ты пришёл? — Омегу пробирает мелкая дрожь.       — Дядя Кан. — Он оборачивается, намериваясь взглянуть на старшего не для того, чтобы проявить должное уважение, а для того, чтобы произнести немое: «Я тебя не боюсь».       — Какой я тебе «дядя Кан»? — усмехается мужчина. — Неужели забыл, как выстанывал в тот раз: «Дживон, ещё!.. Быстрее!» — да ты же просто умолял не останавливаться. — Да, Ким прекрасно это всё помнит, только вот есть одно очень весомое но.       — Ты накачал меня тогда наркотой! — Омегу накрывает злость.       — Если бы ты, Ким Тэхён, — ухмыляется альфа и тычет в него палец. — Не был шлюхой. — Эти паузы добивают парня морально и физически. — Мёнсу бы никогда не стал тебя продавать ни мне, ни другим. — Глаза омеги слезятся, ему снова хочется просто сбежать из этого ада. Он же знал, что ему не стоит вообще никогда выходить из чёртова дома, даже, блять, в парке аттракционов его прошлое успело напомнить о себе. — Сильно не расстраивайся, но просто ты такая же шлюха, как и твой папа. В вас с Минхо это заложено природой. — Омега может выдержать всё, но никогда не позволит оскорблять своего родителя, особенно этим людям. Да, сейчас у них с папой не всё гладко, но в глубине души он ждёт, когда тот придёт к нему и снова попросит прощения.       — Знаешь что? Вы все мерзкие ублюдки, но ты даже хуже Мёнсу. — И он отталкивает альфу от себя, и это у него получается, потому что Джувон явно не ожидал такого. — Я видел, как ты клялся в любви моему папе, но это не помешало тебе меня трахнуть.       — Маленький щенок! — Альфа замахивается, чтобы нанести удар, но его руку резко перехватывают.       — Кан Джувон, я как раз хотел вам позвонить сегодня и сказать, что наше с вами сотрудничество мне невыгодно. — И глаза напротив от ужаса расширяются.       — Ты заступаешься за эту шлюху? — Мужчина бросает на Кима полный взгляд ненависти.       — Ещё раз вы назовёте моего брата этим словом, и с вами буду говорить уже не я, — рычит Чон. — Думаю, мне стоит позвонить господину Мину.       Джувон просто в ярости, но поделать с этим ничего не может. У этого пацана слишком много власти. Если за Тэхёном стоят такие люди, то больше не нужно его донимать. Мужчина раз за разом срывал злость на мальчике из-за Минхо. Даже сейчас был настолько в бешенстве, что забыл: он приехал в парк с мужем и сыном. Ему пришлось звонить и врать, что появились срочные дела.

***

      — Ты же понимаешь, что мне нужны объяснения? — Чонгук пытается быть мягче, но, блять, он в принципе не понимает, как можно бить человека слабее, а тут какой-то мужик, который возомнил себя хуй пойми кем, чуть не ударил его омегу. Ему плевать, что Тэ так не считает, но они истинные, поэтому у Чона природой заложено защищать Кима.       — Дома ты мне всё расскажешь, Тэ. Даже не думай, что получится с этой темы слиться. — Альфа, если понадобится, будет доставать омегу так, что у того просто не останется выбора. — Нужно забрать Хэсу. Он был на каруселях, наверное, уже потерял нас.       Малыш и правда стоял и послушно ждал их. Альфа действительно поражался и удивлялся: если бы он был в его возрасте, то точно пошёл бы проводить исследования парка.       — Кто это у нас тут такой хорошенький и послушненький ждал нас? Умничка! — Альфа берёт омежку на руки и начинает носом щекотать щёчку, только вот мальчик не смеётся, хотя обычно это его очень даже веселило.       — Папа грустный, — отвечает малыш и жестом показывает, что его надо спустить. Чонгук так и делает, и как только Хэсу оказывается на твёрдой поверхности, то сразу же обхватывает ногу своего папы — в эту же секунду слышатся всхлипы.       Чонгук впервые видит хоть какую-то реакцию омеги на ребёнка: тот тут же приседает, начинает сцеловывать слёзы с маленького личика. Тэхён не понимает почему, но ему кажется, что он снова чувствует своего мальчика. В памяти всплывают слова Джэ Бома, что обоняние к нему вернётся, когда рядом будет его истинный, но омега тут же теряет эту мысль. Ким пытается втянуть едва различимый запах малыша. Как же он по этому скучал. Думать о том, что его истинная пара сейчас в парке, не хочется. Кто знает, какой человек этот альфа? Только вот Тэхён напрочь забывает, что ещё говорил доктор, ведь обоняние не является первым пунктиком в его так называемом восстановлении.       — Папа не грустный, — шепчет омега. — Дядя Чонгук меня защитил. — Мальчик поднимает голову, смотрит внимательно в Тэхёновы глаза. — Всё хорошо, мой маленький. — И он снова прижимает сына к себе.

***

      По возвращении домой Ким провёл весь день с Хэсу. Он взвешивал все свои за и против в голове, и ему нужно кому-то открыться, но у него никого нет, кроме папы и сына. Да, есть Чимин, но омега-то его друг и защитить не сможет. А вот Чонгук — альфа, его брат, у которого можно попросить помощи, да, совсем недавно Ким так не думал, но сегодня понял, что защита ему всё-таки нужна. А ещё необходим человек, которому можно доверить все страхи и посвятить в прошлое. Ему очень бы не хотелось травмировать своего ребёнка, ведь сегодня он, будучи в адекватном состоянии, впервые обратил внимание на то, что его трёхлетний сын так сильно переживает за него. Омега впервые ощутил, что чувствует его малыш. Тэхёну сложно понимать людей: он не может понять, что испытывает тот или иной человек, и ненавидит Хо за это, только вот сегодня что-то пошло не так. До этого Ким считал себя куклой без чувств и эмоций, только сейчас он вспомнил, каково это — чувствовать других людей. Вдыхать запах сына было просто невероятно. Когда у него случались срывы, ему было больно и плохо, но наступал новый день — и все эмоции будто снова смывало волной, словно это не он вчера задыхался от душераздирающей боли в груди.       — Он уснул, — доносится сверху.       — Мы можем выпить? Я не уверен, что смогу излить тебе душу в трезвом состоянии. — И альфа заметно вздрагивает: он очень хорошо помнит, чем закончилась последняя пьянка Тэхёна. — Погоди, — шепчет омега, и в голове мелькает догадка. — Ты что, уже видел меня пьяным? — Чон хочет сдерзить, что не только видел, но решил воздержаться.       — Ага, было дело. — Альфе пришлось применить всё своё актёрское мастерство: омега-то, оказывается, действительно ничего не помнит.       — Блин, я как напьюсь, то у меня напрочь отшибает память. — Резко омеге становится стыдно. — Ну и что я делал?       — Ну, устраивал Чимину приватные танцы. — И Тэхён густо краснеет.       — И как много ты видел?       — Достаточно.       — Как тебе Чимин? — Киму срочно нужно перевести тему.       — В смысле «как тебе Чимин»? — Чон в шоке от такого разговора.       — У него нет альфы, и он очень красивый, не думал с ним, ну, замутить?       — Тэхён, мне уже кое-кто нравится. — Вот альфе вообще не нужно, чтобы его истинная пара пыталась ему кого-то сосватать.       — Познакомишь?       — Конечно. — А что ещё он мог ответить?       — Чонгук. — Альфа смотрит в глаза Тэхёну. — Я готов рассказать тебе всё, что ты пожелаешь узнать. — Ким делает паузу. — Я хочу, чтобы мы действительно стали близки, ведь как-никак с тобой теперь родственники. — И Чонгук нервно усмехается. Знал бы омега, какие они с ним «родственники».       — Что тебя связывает с Джувоном? — Ким уже знал, что этот вопрос прозвучит первым.       — Сейчас я буду говорить, а ты не перебивай, хорошо?       — Хорошо.       — В молодости Мёнсу, Джувон, Джунг и Тэмин были друзьями, учились вместе на третьем курсе, и к ним со штатов перевели моего папу. Тэмин сразу понял, что он его истинная пара, мой родитель тоже признал как своего. Они доминантные альфы и омега, их пара одна на миллион. — «Как наша», — хочется сказать Чону. — Только вот Мёнсу и Джувон не были с этим согласны и решили поделиться информацией с твоими бабушкой и дедушкой. Мой папа рассказывал, что его обвинили чёрт-те в чём, потом всплыли фотографии его «измены», в которую Тэмин поверил. Собственно, так они и расстались. — Омега делает паузу: у него дыхания перехватило от этой длинной речи. — Только вот мне, знаешь, интересно: как мой папа прожил так долго без Тэмина? За эти два года наш отец проявил столько заботы и любви к папе. Как они справлялись всё это время друг без друга?       — Может, мой папа устраивал его как муж поначалу, — пожимает плечами Чон. Странно всё это: он не видел любви между родителями, но отец столько терпел выходки его папы.       — Я не об этом, Чонгук. — По Тэхёну видно, что он нервничает: омега уже все ногти себе расковырял. — Я чуть не умер без своего альфы. — И Чон хотел узнать совершенно не это, но теперь ничего другое его волновать не могло.       — Мне жаль, — говорит Чонгук, а омега смотрит грустным взглядом, ведь не понимает, что его истинный — причина всех страданий — сейчас сидит напротив него и хочет начать извиняться за принесённые ему мучения.       — Тебе незачем меня жалеть, потому что ты ни в чём не виноват, — твёрдо говорит Ким, поскольку не жалости он хотел добиться всем этим. — Знаешь, я его ненавижу.       И альфа прекрасно понимает, о ком он, но всё равно спрашивает:       — Кого?       — Своего истинного альфу. — Почему-то знать это было не так больно, как слышать.       Чон берёт себя в руки, чтобы наконец-то задать интересующий вопрос:       — Что с тобой было, Ким?       Ему тяжело, так тяжело сейчас называть своего омегу просто по имени. Он чувствует себя недостойным.       — Я лежал в больнице после операции, когда у альфы, видимо, начался гон, была высокая температура, но потом это прошло. — Чонгук готов себя прямо сейчас ударить. Ну почему он не встретил Тэхёна раньше? — Через месяц я прошёл через настоящий ад... — Чон думает: «Ах, так это не всё...» — и это больно режет по его сердцу. Чувство, что он сейчас выплюнет орган вместе с внутренностями, не покидает. Чонгук вспоминает, что было после его гона. Действительно, через месяц он слёг со страшной лихорадкой, и альфа только сейчас начинает осознавать, насколько их связь с Тэхёном сильная. — У меня была течка, я истекал кровью, практически не дышал, тогда все очень перепугались. — Те воспоминания впились в омегу навсегда, и он до сих пор помнит, как скулил от боли, думая, что умирает. — И у меня была клиническая смерть, но Джэ Бом нашёл выход. Всегда находил.       — Какой?       — Мне переливали кровь. Просто поначалу, видимо, недостаточно для того, чтобы я мог нормально жить, но после той течки мне пришлось практически каждый день приходить в больницу. — И догадка в Чонгуковой голове вводит его в ступор. — Теперь я должен постоянно ходить на переливание и сдавать анализы. Меня так уже всё достало, правда, сейчас я чувствую себя лучше, и это так странно.       У Чонгука земля из-под ног уходит: он не понимает, как ещё не упал, как конечности всё ещё его держат. Это его кровь переливали Тэхёну. Чон же тогда думал отказаться... Он хотел сказать своему отцу: «Нет».       — Господи, — шепчет Чон. — Прости, Тэ, мне нужно в офис подписать документы, я совсем забыл. — И омега охуевает: он тут душу изливает, а его тупо бросают. Альфе же даже взглянуть на Тэхёна сейчас тяжело. Он не может столкнуться с ним взглядом: ему кажется, что старший тогда всё поймёт.       Чон выходит из дома, направляясь к машине, и повторяет себе, как мантру, одну фразу:

      «Альфы не плачут, не плачут. Альфы, блять, не ноют».

      Только вот предательская слеза всё же скользит по его щеке. Он даже на похоронах отца не проронил ни слезинки, а вот прошлое Тэхёна просто крошит. Ему хочется орать, убить всех на хуй, кто хоть пальцем тронул его пару. И себя за то, что чуть не убил омегу. Незнание не освобождает от ответственности.

***

      У Чонгука больше нет уверенности в том, что он хочет знать о Тэхёне всё. Ему страшно. Что омега ещё может рассказать? Альфа, как последний трус, сбежал, завалил себя работой, возвращался домой поздно, когда Ким уже засыпал. Он все эти дни спал на диване, видимо, всё время ждал Чона. Чимин говорил, что Тэхён любит всё усложнять, но, кажется, и сам альфа недалеко ушёл. Ему срочно нужно было напиться, ведь решать таким образом проблему — так по-Кимовски. Омега заглушает боль в алкоголе, может, и у него получится.       — Мин Юнги, пойдём в бар?       — Блять, Юнги, это твой телефон. — Похоже, друг не один. — Чонгук, он тебе перезвонит. — Так, погодите-ка, это же точно сейчас был Чимин.       На его телефон проходит сообщение: Юнги: Зачем звонил? 18:45

Чонгук: Хотел выпить. 18:47

Юнги: Я тут намного занят. 18:48

Чонгук:

С Чимином?

18:50

Юнги: Да. 18:51       Похоже, у всех личная жизнь налаживается, кроме Чонгука. Только в его жизни происходит чёрт-те что.       Желание выпить у Чона не пропадает, и парень думает, что, наверное, стоит позвать Ки Ёна. Да, омега, с которым он спал, теперь его секретарь.       — Хочешь пойти выпить? — Он знает, что тот никогда не откажет, вот только это может обернуться новой попыткой залезть на его член: парень всё надеется, что у Чона на него встанет, ведь его истинная пара за столько лет не объявилась. По крайней мере, так думал Ки Ён. — Пойдём в клуб? — И глаза омеги светятся от счастья.       Они приезжают в самый хороший клуб города, и альфу тут же окружают омеги. Практически все знают, кто он такой. Молодой, завидный холостяк, которого все хотят хотя бы затащить в постель. Про то, что Чон не заводит серьёзных отношений, в курсе каждый, но в то, что он не трахался уже два года, посвящены только Юнги и Ки Ён.       Омега шипит на каждого, кто подходит к Чонгуку непозволительно близко, как сторожевой пёс. Альфа на это усмехается. Хотелось бы ему, чтобы Тэхён когда-нибудь тоже заявил на него права, и там бы Чон уже не имел вообще никаких возражений.       — Какого чёрта, Чонгук? — спрашивает омега. Теперь гнев направлен на альфу. — Они слетаются на тебя, как пчёлы на мёд. — И ему хочется напомнить, что вообще-то это Чон его сюда притащил! Можно было выпить в любом другом, более спокойном месте. — К чёрту всё! — Омега плюхается на бёдра Чона и впивается в его шею, оставляя на ней смачный засос, альфа уже пьян, и его это вообще не волнует. Ну, поставил и поставил, меньше проблем.       Ки Ён отвозит Чонгука домой, который весь пропитался омежьим запахом.       — У тебя в доме омега? — удивлённо спрашивает парень.       Чонгук не пропускает его дальше в дом: Тэхён уже наверняка спит, и если этот ревнивец сейчас его разбудит, то конец придёт всем, но в первую очередь, конечно же, Чонгуку.       — Да, — шепчет Чон. — И если ты его сейчас разбудишь, то это будут последние минуты нашей с тобой жизни.       Альфу игнорируют, Ки Ён отодвигает его с лёгкостью, так как тот пьян в дрова. Проходит внутрь дома — на диване спит Тэхён. Парень бросает злой взгляд на Чонгука, потом на омегу и начинает громко орать.       — Какого хуя он тут делает? — В голове Чона эхом проносится: «Блять, блять, блять».       — Кто это такой? — не успокаивается омега.       Тэхён открывает глаза, не понимая, что происходит, и видит обезумевшего омегу перед собой. Дальше его взгляд падает на Чонгука: тот стоит и смотрит как-то испуганно.       — Ты кто такой? — Ки Ён продолжает шипеть на Кима.       Тэхён пытается сообразить, как себя вести. Может, это тот, кто нравится его брату? Только вот злость берёт вверх. Ким подобной реакции от себя не ожидал, даже не думал такого говорить…       — Боже, Чонгук, что это за мышь? Только не говори, что ты с ним спал, иначе я больше никогда тебя к себе не подпущу. — Если дерзить альфе он и перестал, то на других людей это не распространялось. А Чон просто охуел. — Я Ким Тэхён. — Он встал с дивана и посмотрел омеге прямо в глаза, добавив: — Его будущий муж, приятного познакомиться. — Альфа, наверное, был совсем идиотом, раз ему захотелось, чтобы это было правдой.       Тэхён сделал выводы о бездействии альфы: если судить по реакции Чонгука, то, скорее всего, с этим омегой его ничего серьёзного не связывает, а значит, шоу можно продолжать, хотя он не уверен, что потом не отхватит пиздюлей. Ему же просто весело, что в этом плохого?       — Ты… — всхлипывает омега.       — Ты ещё не понял, что тебе тут не рады? — В его глазах появился азарт. — Долго ещё будешь жевать сопли, мм? — Сейчас действительно будет шоу. — Хочешь устроить мелодраму — пожалуйста, но только не в моё присутствие. — Тэхён подошёл к омеге вплотную. — Будь я альфой, даже бы не посмотрел на тебя. Ты совсем себя не уважаешь. — Омега провёл пальцем по щеке Ки Ёна, вытирая слезу. — Не будь таким жалким. — Чонгук проследил за этим движением. Он и подумать не мог, что когда-нибудь будет ревновать своего истинного к другому омеге.       Ки Ён смиряет Тэхёна ненавидящим взглядом, разворачивается и уходит, ведь делать ему тут больше нечего. Он уверен, что это и есть истинный Чонгука. Почему ему никто не сказал?       — Ты ходил на актёрское мастерство? — смеётся альфа.       — Это не смешно, Чонгук. — Омега сам себя не понимает: с одной стороны, он рад, что альфе плевать на того парня, но с другой стороны, между ними явно что-то есть, да, возможно, они только спят друг с другом, но парня это всё равно сильно задело. — Я его только что унизил.       — Жалеешь его? — Вмиг лицо Чона стало серьёзным. — Я ему сказал, что ты спишь, но он предпочёл устроить сцену, пускай обижается на самого себя. — Омега присматривается к ярко-синему пятну не шее альфы, и злость снова заполняет разум, ну, не только она. Он что, сейчас ревнует альфу к этому омеге?       — А ты, похоже, неплохо с ним повеселился, — говорит Тэхён, и его голос пропитан ядом.       — Я с ним не спал. — Ким думает, что ему вообще не сдались его оправдания. — Поверь мне, — просит Чон.       — Мне плевать, с кем ты спишь, — звучат эти слова только вот совершенно не равнодушно.       — Тэ, ты злишься. — «Ох какой проницательный!» — думает Тэхён. — Почему не доверяешь мне? — Омега понимает, что вопрос, заданный сейчас, касается не только произошедшего.       — Прежде чем учиться доверять людям, нужно уметь в них же не разочаровываться.       Альфа начинает принюхиваться, только сейчас замечая, что запах черешни усилился — вот почему Ки Ён так разозлился.       — У тебя должна начаться течка?       — Господи, — обречённо выдыхает омега. — Я всё думал, почему мне так плохо вот уже пару дней. Её не было пять месяцев, я и не думал, что она должна начаться. — Омега чувствует вину, ведь его брат всё-таки альфа, которому тяжело находиться рядом с ним сейчас.       Разум Чонгука полностью подчиняют инстинкты: он подходит к омеге очень близко, вдыхает сладкий запах черешни, который из-за течки стал ещё слаще и притягательнее. Это сводит его с ума, весь Тэхён сводит его с ума. Альфа лижет шею, и Тэ начинает задыхаться, только вот не от возбуждения, а от осознания. Феромон Чонгука забивает ноздри. Он чувствует запах американо, ему хочется, чтобы хоть кто-то сказал, что его сейчас просто разыгрывают. Этого не может быть. Ким умоляет Всевышнего, ведь его истинным не должен оказаться человек, которого омега только-только начал воспринимать как свою семью. Ему больно, так больно, что Чонгук ему ничего не сказал.       — Чонгук... — Но ком, образовавшийся в горле, мешает говорить. — Ты знал с самого начала?       — Знал. — Боль в глаза омеги отрезвляет, осознание бьёт под дых.       — Просто прекрасно, — сквозь зубы произносит Ким. — Запоминай этот день, Чонгук-и. — Омега даже не успел довериться. Он только хотел поверить, и ему снова воткнули нож в спину. — Это последнее, что ты от меня получишь. — Разум твердит альфе остановиться, инстинкты — подчинить. Чон поставит омеге метку, и Тэ навсегда будет принадлежать ему одному.       — Я могу всё объяснить. — Но он всё же находит в себе силы не накинуться на омегу.       — Нет… нет, не можешь. — И взгляд, полный разочарования, направлен на младшего. — Мог, когда я тебе решил довериться, когда рассказал про истинного. Тогда мог, а сейчас уже поздно, Чон Чонгук. — Омегу просто тошнит от него. — Ты жестокий, альфа, — ломается голос Тэхёна. — Я рассказал тебе про свою пару, доверился, а ты вместо того, чтобы поведать правду, бегал от меня всю неделю. А сегодня возвращаешься домой пьяный в хлам и с омегой, с другим омегой, блять! — Ким усмехается. — Это не я его унизил, а меня, — выплёвывает старший.       У разбитого сердца теперь есть имя — Чонгук. Тэхён бы предпочёл расшибиться о мокрый асфальт, чем от осознания своих чувств к Чону. Тэхён кончился как человек именно в тот момент, когда понял, что парень, который его привлекает, является ещё и его парой. Наверное, стоило бы обрадоваться, что брат, в которого он влюблён, является истинным. Это объясняет, почему омегу так тянуло к нему всё время. Вот только его альфа оказался полной дрянью, лучше бы Ким тогда умер. У него была надежда, где-то в глубине души он надеялся, что его истинный — это хороший человек, что когда его встретит, то наконец-то обретёт счастье.       — А если я скажу, что люблю тебя? — Для омеги формулировка вопроса звучит просто ужасно.       Будто он сейчас на базаре попросил продать вещь подешевле, а ему отказали, и он планировал уже уходить, но вслед ему кинули: «А что, если я продам вам подешевле?» Тэхёну подешевле не нужно, все эти «если» ему не нужны — он хочет услышать совершенно другие слова, только поэтому и говорит:       — Любовь — это слабость. Я бы не смог жить после всего, если бы во мне изначально не было равнодушия.       Омега боится. Ему страшно, что сейчас его накроет волной возбуждения, из-за чего не сможет отказать Чонгуку. Он умрёт, если не проведёт течку с ним, омега внутри него требует именно Чона, свою истинную пару.       Чонгуку страшно не меньше. Он наконец-то сможет взять своё, только вот последствия этого ему вряд ли понравятся.       Омега чувствуют реакцию организма на альфу: задний проход уже начинает течь, бельё намокает вместе с одеждой, взгляд младшего пугает, зрачки расширены. Он чувствует его феромон, но не слишком ярко, только вот это не мешает ему безбожно течь. Ким до боли закусывает щёку изнутри, чтобы сдержать мучительный стон. «Началось», — думает омега.       Альфу трясёт, он еле держится, но ждёт, когда ему разрешат. Тэхёну тоже не легче, он не понимает, почему Чон сейчас тупит. «Боится», — говорит Ким самому себе. Только вот сейчас себя омега мучить не намерен.       — Вылижи меня, Гуки. — И альфа подрывается с места, падает на колени перед ним, одним движением стаскивая штаны и бельё.       Чонгук пропадает: запах омеги заполняет его полностью, проникает глубоко в лёгкие, течёт по венам. Язык прижимается к пульсирующей дырочке — омега издаёт едва слышимый стон. Чон воспринимает это как знак одобрения дальнейших действий. Он толкается внутрь и собирает всю смазку языком — от вкуса омеги разум плавится.       — Да-а, — стонет Ким. — Войди в меня, — просит он.       Чонгуку нужно проверить, подготовлен ли омега достаточно, поэтому он проталкивает первый палец; тот двигается там с лёгкостью, второй и третий омега тоже принимает без особого труда.       — Ты готов? — всё равно спрашивает альфа, ведь не хочет делать омеге больно ещё и физически.       — Не тормози, Гуки, если ты не заметил, то у меня течка, — сквозь стон произносит он. — Мне нужен, блять, твой член.       — Ты точно в порядке? — От его голоса Тэхёну плохо. Он слышит в нём возбуждение и лишь кивает, не в состоянии произнести ни слова.       Пульс альфы участился. Сейчас, вот в эту же секунду, Чон окажется в своей истинной паре. Интересно, каково будет почувствовать себя внутри него? Ему кажется, что он просто разлетится на кусочки от счастья. Чонгук думал об этом моменте с тех пор, как омега вошёл в его дом, а после тех поцелуев по пьяни вообще начал с ума сходить: член стоял по стойке смирно, как только Ким оказывался где-то поблизости. Альфа начинает входить в истинного и чувствует, насколько тот узкий для его члена, у него от этих ощущений звенит в ушах, он даже описать не может, как ему сейчас охуенно.       Тэхёна пробивает на дрожь, а чувство заполненности взрывает мозг. У него секса не было два ёбаных года. Альфа начинает не спеша двигаться, даёт омеге привыкнуть к себе. Дальше темп ускоряется — в гостиной слышны удары тел. Ким извивается под Чонгуком, просит ещё, как тот и мечтал. Чон чувствует, что уже на пределе. Ещё пара толчков — и он кончает в омегу, тот даже не понял, что на альфе нет презерватива. Узел внутри набухает — сил на сопротивление у него не было, да и толку-то? Он же не дурак и поранить себя не хотел.       Сцепка длилась, как ему показалось, уже целую вечность. Раскрыв глаза, он понял, что Чонгук уснул. В области шеи что-то пиздецки жгло. Ким встал с альфы, дошёл до зеркала и ахнул.       — Какого хуя? — воскликнул омега. Его охватила паника. Не обращая внимание на боль, начал тереть по метке рукой, ему хотелось выжечь её с себя. — Зачем ты так со мной? — проскулил Ким. Какой же Чонгук дурак... Он только что разрушил всё окончательно.       Тэхён нашёл свой телефон, вызвал такси, произнося адрес Чон Хосока. Ему срочно нужно уйти из этого дома. Дверь омеге открыла Руна.       — Хоби сейчас в командировке. — Женщина не знала: будет ли Тэхёну комфортно с ней одной?       — Ты же меня не прогонишь? — спросил дрожащим голосом Тэ.       — Нет, конечно нет. — Омега обняла его. — Что случилось?       — Я нашёл своего истинного.       Женщина выслушала его, сказала, что ему нужно поговорить со своим альфой, пыталась убедить, что всё будет хорошо. Вот снова ему твердят, что всё наладится. Но когда это произойдёт? Ему кто-нибудь уже скажет или нет?       Для себя Ким всё решил: он оторвётся на нервах ёбаного Чон Чонгука. Альфа ничем не лучше того же Джи Хо, и Тэхёну тяжело принять тот факт, что его истинный оказался таким.