Часть 11
14 июня 2022 г., 12:23
Тэхён не хочет себя жалеть. Он просто обязан взять сейчас себя в руки ради их с Чонгуком ребёнка. Ему не хочется признавать, насколько его папа был прав и что сейчас омега видит лишь один выход — бегство. Ким, как и раньше, надеется, что Намджун с Джином смогут ему помочь. Он верит, что друзья смогут его простить. Ему нужна защита, только вот от кого? К сожалению, омега знает ответ на этот вопрос: его нужно защищать от самого себя.
Ким чувствует укол вины в глубине своей уже, кажется, прогнившей души. Он осознаёт, насколько не прав, но разве может переступить через гордость? На вопрос, почему любит Тэхёна, Чонгук ответил: «Потому что ты мой истинный». Омега не хочет, чтобы и на вопрос, почему хочет быть с ним, Чон сказал: «Потому что у нас будет ребёнок». Он просто этого не переживёт. Ему нужна любовь Чонгука, которая не зависит от истинности или ребёнка, которого носит сейчас под сердцем. А ещё Тэхён знает, что теперь его нахождение рядом с Чонгуком абсолютно ничего не значит, теперь уже точно. Именно в этот момент он вспоминает то, что рассказывал ему как-то Джэ Бом, главное, чтобы эти слова оказались правдой. Отец его друга говорил, что если Тэхён родит от своего истинного, то это дарует ему такую долгожданную свободу: никаких больше переливаний крови, никакого плохого самочувствия от отсутствия Чонгука в его жизни, абсолютно никакой зависимости от альфы — это именно то, чего так хотел Ким. Только эта свобода от Чонгука ему больше не нужна, и вот это уже проблема. И эту проблему Тэхён игнорирует как может.
Сидя на холодном полу в ванной, которая кажется ему сейчас такой давящей, Тэхён глушит в себе последний всхлип, подходит к умывальнику, смывая остатки слёз. Он ненавидит себя за чувства к Чонгуку. «Ещё один день или два нужно побыть сильным», — уговаривает себя не расклеиваться. Ему больно от осознания, что он не сможет взять с собой Хэсу в Америку: Ким не может повесить на друзей ещё и своего ребёнка. Его начинают мучить мысли о том, что будет, если Чон начнёт ненавидеть его сына из-за побега. Разве он может обречь его на такую жизнь? Но тут же вспоминает, что его истинный не кто иной, как Чон Чонгук, — альфа, который души не чает в его сыне. Ким уверен в том, что Чон будет заботиться о Хэсу, несмотря ни на что. Его папа тоже останется тут, и если что-то пойдёт не так, то не даст внука в обиду. Тэхён так запутался в себе, в своих чувствах, он уже не понимает, чему верить, только факт того, что Чон за это время не сделал ему ничего плохого, успокаивает. Кто из альф, кроме Намджуна и Тэмина, относился к нему как к равному? Никто. Никто до Чонгука.
Тэхён берёт телефон, смотрит на время: до прихода Чонгука осталось часа четыре. Да, альфа часто задерживался, но Ким уверен, что по закону подлости сегодня тот явится пораньше — так всегда бывает. План был прост: ему нужно как-то попасть к Джэ Бому, однако вторая вылазка из дома покажется всем в доме довольно-таки подозрительной, поэтому он всё же думает отложить побег на завтра. Только он понимает, что если ехать к Джэ Бому завтра и потом сразу в аэропорт, то нужно же ещё вещи собрать, так что это точно не вариант. Омега понимает, что тогда вообще ничего не успеет. Чонгук уходит на работу ближе к десяти, а раньше него Ким уйти не может.
Омега проторчал в ванной ещё час, ища варианты, и решился только на один, но он может показаться альфе подозрительным. Тэхён надеется, что тот не поймёт всё слишком быстро. Тэхёну нужно отпроситься в гости к Чимину, так он сможет обсудить своё решение с Джэ Бомом, только как сделать так, чтобы друг ничего не узнал? Ким решает подумать об этом позже. Сейчас его единственная задача заключается в звонке Чонгуку: если Тэхён уйдёт просто так, не предупредив, альфа может что-то заподозрить.
Гудки идут — трубку не берут. Омегу накрывает паника. Его раздражает, что нужно отчитываться, ему не нравится осознание, что приходится отпрашиваться. Он не хочет видеть Чонгука. Как Тэхён сможет даже просто посмотреть тому в глаза, зная, что у них будет общий ребёнок, а он просто собирается сбежать, ничего не сказав?
Тэхён идёт в главный дом. Хэсу играет на детской площадке, которую Чон сделал для него. Радостный омежка, увидев папу, бежит к нему, пытаясь на него запрыгнуть, а Ким по привычке ловит его. Этому научил сына Чонгук, а позже и сам омега начал так делать. Как только Тэхён осознаёт, что это может быть опасным для его положения, сажает малыша обратно на качели.
— Папочка хочет с тобой поспать. — Хэсу дуется, так как не любит рано ложиться спать, только вот малыш ещё не знает, что совсем скоро его папочки рядом не будет, а Тэхён хотя бы сегодня хочет насладиться присутствием своего мальчика.
Омежка был смышлёным: считывал чувства папы практически сразу. Вот и сейчас никакой истерики нет, даже губки дуть перестал, лишь смотрит настороженно. Тэхён понимает, что Хэсу, кажется, снова что-то понимает. Ему не хочется расстраивать сына.
— Папочка, что случилось? — спрашивает слишком обеспокоенно, слишком заботливо для маленького мальчика.
— Ничего. — Тэхён натягивает на себя улыбку. — Я просто соскучился по тебе. — Он тянет омежку в объятия.
— Ты обманываешь. — Ким хочет спросить, в кого только такой умный.
— Сделай вид, что поверил. Папе тяжело, просто побудь рядом. — Наверное, нормальные родители так не разговаривают с трёхлетними детьми. — Ты такой умненький для своих трёх лет. — И Тэхён не знает, радоваться или расстраиваться из-за этого: дети не должны столько понимать в его возрасте.
— Мне почти четыре, папочка. — Сделанное замечание заставляет губы Кима растянуться в улыбке.
— Совсем большой уже. — Только вот сам Тэхён даже в четыре года столько всего не понимал. Он начал замечать, что его папе плохо, когда стал достаточно взрослым или, может, тот это слишком хорошо скрывал? — Ты же знаешь, что папочка тебя любит?
— Я тебя тоже люблю, папочка.
— Запомни, Хэсу, даже если меня не будет рядом, я всё равно буду тебя любить. — Омега закусывает губу, ему совсем не хочется оставлять сына тут, может, потом, когда он помирится с друзьями, сможет забрать Хэсу в Америку.
— Что значит «не будет рядом»? — Мальчик удивлённо распахивает глаза. — Ты умираешь? — В глазах появляется блеск.
— Тише-тише. — Кажется, только что Тэхён переборщил. И как вообще он собрался рожать второго, когда одного-то постоянно доводит до слёз? — Я не умру, просто кое-куда уеду и буду тебе звонить каждый день… — Мальчик перебивает.
— Обещаешь? — Хэсу вцепляется в руку папы, будто тот вот-вот исчезнет.
— Обещаю. — Тэхён целует малыша в обе щёчки и обещает себе как можно скорее забрать Хэсу из этого дома.
Он укладывает ребёнка, обнимает его, вдыхает запах, пытаясь надышаться, запомнить, и понимает, что этого всего ему будет не хватать. Так же как и запаха, что остался на подушке — запаха его истинного.
— Я останусь с дядей Чонгуком? — И это спрашивает его трёхлетний ребёнок, которого он, сука, вообще не должен оставлять. Голос Хэсу задумчивый, Тэхён анализирует и понимает: если бы ему в три года папа сказал, что уезжает, начался бы Всемирный потоп, а тут маленький ребёнок пытается его, кажется, что сделать? Понять?
— Да. — Тэхён гладит сына по маленькой спинке, пытаясь успокоить то ли его, то ли себя. — Меня не будет примерно год. — Он не уверен, что ребёнок поймёт, сколько это. — Только не говори пока ничего дяде Чонгуку. — И от этой просьбы становится страшно. Он же ещё маленький, поэтому если расскажет, то Киму некого будет обвинить. Хэсу не виноват, что его папа сейчас пытается избавиться от чувства вины.
— Не скажу. — Хэсу ещё сильнее жмётся к омеге. — Только скажи, почему ты уезжаешь.
— Пока что я не могу тебе сказать. — Тэхён старается звучать серьёзно, чтобы сын не задавал больше вопросов. — Всё, давай спать. — Он не может сказать Хэсу, что у него будет братик, если Чонгук узнает, его точно больше не выпустят из этого дома. Омежка засыпает практически сразу, как стихают их разговоры.
Тэхёну не удаётся уснуть всю эту долгую ночь. Его мучают мысли, и отсутствие Чонгука радости не добавляет. Обычно альфа всегда приходил спать домой, но сейчас уже третий час ночи, а его всё ещё нет. У Тэхёна был шанс сбежать сегодня, если бы он только знал, что тот, кажется, вовсе и не собирался возвращаться. Хотя, если уж начистоту, ему нужен был ещё один день. Он бы ни на что не променял эту последнюю ночь рядом со своим ребёнком.
Киму всё тяжелее и тяжелее держаться, в голове крутятся слова папы о том, что теперь Чонгук может спать с другими. Кажется, именно по этой причине его и нет. Рука ложится на всё ещё плоский живот, и он просит прощения у своего ещё пока не родившегося ребёнка. Ему так жаль, что и у второго его малыша не будет отца.
В пятом часу утра на первом этаже слышатся возня и то, что Тэхёну хотелось бы не слышать. Он слышит чужой голос, и если он сейчас увидит Чонгука, то убьёт его, вот серьёзно, быстро и без сожалений. Только по этому принципу убивают сейчас именно его: дверь комнаты распахивается, и на пороге появляется омега, как его там, Ки Ён вроде? Киму не хочется знать, провонял ли Чонгук сейчас этим омегой. Тот обнимает альфу… Но для чего? Чтобы довести до кровати или показать ему, Тэхёну, что он для Чона ничего не значит? Довести альфу до комнаты могли и другие люди, для этого у них есть Дахён, есть охрана, что этот омега делает в их комнате — Киму непонятно.
— Извини, Чонгук показал на эту комнату, видимо, ошибся. — Сколько желчи в этом приторно-сладком голосе, и сколько боли этот голос сейчас доставляет Тэхёну…
Ким знает: этот омега из подкласса шлюх Чонгука видит, прекрасно, блять, видит, что альфа живёт в этой комнате — все его вещи тут. Он говорит всё это, чтобы задеть Тэхёна. Хотя, может, Чонгук привёл его в их дом, чтобы, например, трахнуть. Кима это не касается. Больше его это не касается. А этого мерзкого Чонгука не касается их ребёнок. Нет, больше не их. Именно в эту минуту альфа навсегда потерял любые права на этого ребёнка.
Ким встаёт с кровати, не удосуживаясь даже кинуть взгляд на этих голубков. Ему уже достаточно причинили боли в этом доме. Всё, хватит. Он захлопывает дверь прямо перед лицом омеги, достаёт из шкафа свой чемодан, в котором лежат его вещи. Тэхён принёс их в эту комнату, потому что в последнее время только тут и спал. Вытаскивает все до единой и, как в бреду, забивает одеждой Чонгука. Футболки, кофты — абсолютно всё, что он так любит в альфе или на альфе, летит в чемодан. Из ванной он забирает всё, чем пользовался Чон, вплоть до зубной пасты: от него всегда по утрам пахло ею. Он не замечает даже нахлынувших слёз, что стекают с его щёк беззвучно. Не хватало ещё сейчас разбудить Хэсу.
Омега вызывает такси, ему плевать, если сейчас охрана начнёт заваливать его вопросами, они не имеют никакого права его останавливать.
Выходя из дома, он снова натыкается на Ки Ёна, и лучше бы тому сейчас помолчать, но не раскрывать рот, когда не надо, того, видимо, не учили.
— Как благородно с твоей стороны. — Омега делает шаг к Киму. — Избавишь его от своего присутствия, и он будет принадлежать только мне. — Тэхён еле держится, как же ему хочется въебать этой шлюхе. — Ах да, забыл сказать, Чонгук меня наконец-то сегодня трахнул после двухлетнего перерыва, и это было просто потрясающе.
Выражение «сердце обливается кровью» сейчас, как никогда, сюда подходит. Тэхён в ужасе осознаёт, что низ живота начинает неприятно ныть. Нет, нет, нет… Он лучше потеряет Чонгука, но только не малыша в животе. Он не слушает больше всех тех ужасных слов, что ему говорят: его оглушило беспокойство за ребёнка. Ему хочется прямо сейчас прикоснуться к своему животу. Из последних сил, что в нём ещё остались, он поднимает чемодан и уходит. Уходит из жизни Чонгука и очень надеется, что уйдёт он из неё не один.
— Господин Ким, куда вы? — спрашивает один из охранников.
— Не ваше собачье дело. Ещё один вопрос — и вы оба будете уволены. Ваша работа охранять дом, не превышайте свои полномочия. — Тэхён никогда с ними так не говорил, он тот, чьи деньги им платят, поэтому его послушают, не могут не послушать, а отхватят они потом от Чона или нет — это уже не его дело.
Омега сначала попросил отвезти его на набережную и спросил, сможет ли водитель его подождать — тот ответил, что да. Ким не был скуп на деньги и пообещал оплатить поездку вдвое больше обычного в знак благодарности.
В седьмом часу он подъезжает к дому Джэ Бома, тот ещё не уехал на работу, ведь его машина стоит возле дома, и это не может не радовать. Он стучится в дверь три раза, и ему открывают. Тэхён испытывает облегчение оттого, что дверь открывает не Чимин. Значит, всё будет хорошо, всё будет так, как он задумал.
По дороге в больницу Тэхён всё никак не может решиться сообщить о своей беременности. Покалывать низ живота перестало, да и беспокойство почти сошло на нет. Они доедут до больницы, и Ким обязательно скажет, ему сделают УЗИ, и он посмотрит на своего малыша, да, ещё совсем крошечного, но Киму жизненно необходимо увидеть его своими глазами. Он должен знать точно, что в нём развивается новый организм, подаренный Чонгуком, и эта мысль делает больно.
Когда Тэхён был беременный Хэсу, даже тогда его не посещали мысли об аборте. Да, это всё было насилием его тела. Мёнсу торговал им, не спрашивая, хочет он этого или нет, но только Хэсу в этом не виноват. Омега уже не представляет жизни без своего мальчика. Повезло, что его беременность произошла именно так, что отец ребёнка — Чон Хосок, а не кто-то другой. Его могли насильно заставить сделать аборт: для тех жестоких альф ребёнок в его животе стал бы проблемой.
Тэхён всё же решает начать разговор, ради которого приехал, у него нет времени на долгие раздумывания.
— Джэ Бом, я хочу уехать. — И это всё, что Ким сейчас способен сказать.
— Ты не можешь. — Мужчина не понимает, почему голос омеги звучит так, будто он всё решил и возражения не принимаются; не понимает, почему Тэхён не поговорил сначала с Чимином; не понимает, почему Киму сейчас нужно с ним в больницу; не понимает, почему омега так напряжён.
— На мне его метка, чёрт возьми, я не хочу быть с ним, но ничего не могу поделать с тем, что меня тянет к нему магнитом. Если есть хоть какая-то лазейка из этой дерьмовой истинности, то скажи мне, прошу тебя! — Голос Кима срывается, он действительно надеется, что слова папы правда, что он сможет жить без Чонгука, имея его метку и вынашивая его ребёнка. Они же сами это всё ему говорили. Господи, пускай это окажется всё правдой.
— Твои родители были истинными, однако Чон Тэмин жил с другим омегой, а твой папа жил с Мёнсу. Между ними происходил половой акт, тело твоего отца не реагировало так, как твоё, хотя они тоже, как и вы, доминантные альфа и омега. Твой папа смог прожить без истинного и до сих пор живёт даже после его смерти. А знаешь почему? — Безжизненный взгляд парня толкает его раскрыть сейчас все карты. Если Тэхён хочет избавиться от своего истинного, то Джэ Бом ему в этом поможет. Омега бы не ушёл от альфы просто так, значит, они всё же ошибались, когда думали, что у них с Чонгуком всё может получиться.
— Если бы я знал, то думаешь, пришёл бы к тебе? — злится Ким.
— Что такое истинность, Тэхён? — Джэ Бом тоже начинает закипать.
— Можешь мне как-то попроще объяснить, для тупых, блять? — Тэхёна всё же срывает. Все же прекрасно помнят о не самом простом характере омеги, вот и Джэ Бом помнит, поэтому и старается не грубить ему в ответ.
— Ответь на мой вопрос: что такое истинная пара? — уже более спокойно спрашивает бета.
— В школе нам говорили, что истинный равен единственному. — И это Кима сейчас абсолютно не радует. Его единственный притащил сегодня в дом другого омегу.
— Да, это правда, и ты в этом убедился как никто другой, но истинность — это не то, что описывают в романах. Не все истинные пары в итоге остаются вместе. В первую очередь истинность — это путь к здоровому потомству, как только твой папа тебя родил, эта связь перестала быть такой значимой. Безусловно, связь останется, но без него ты сможешь жить. Ты сможешь, как и раньше, спать с другими альфами, а он, в свою очередь, с другими омегами, вы будете свободны друг от друга. — Тэхён же должен быть рад этому, должен?
— Что делать с меткой? — Её хочется с себя стереть, никогда больше не видеть на своём теле.
— Метка работает на сто процентов только в одном случае: если альфа находится в отношениях с омегой. Если вас ничего не будет связывать, она не станет препятствием. Со временем может даже стать тусклой, ты, конечно, не избавишься от неё, но метка будет значить для тебя ровно ничего, всего лишь шрам на твоём теле, если, конечно же, ваши чувства не окажутся взаимными и вы не захотите друг друга отпускать, вот тогда метка станет для вас наказанием.
— Почему люди так мало знают об истинности? — Этот вопрос всегда беспокоил Кима.
— Истинность практически сошла на ноль, сильная связь только у доминантов, а за всю свою жизнь я видел только две такие пары: твоих родителей и тебя с Чонгуком. Обычные пары, в которых нет ни одного из доминантных, могут спокойно жить без истинности, обновляя метку. Омеги могут спокойно рожать от альф, которые не являются их истинными. Между ними образуется такая же эмоциональная связь, как между истинными, но у вас, доминантных, всё иначе. Единственное, что в моём уравнение не сходится, — так это то, что ты каким-то образом выносил Хэсу, твоя беременность проходила чересчур благоприятно. Твоё тело должно было начать отторгать плод.
— И что это значит? — Тэхёна не на шутку пугают эти слова, хорошо, что он уже выносил своего сына, иначе, если бы ему тогда это сказали, он бы сошёл с ума. — С моим ребёнком всё будет хорошо? — Сейчас он говорит далеко не о Хэсу, только бета даже не догадывается об этом.
— Твой случай за всю историю третий. Обычно у таких, как ты, случаются выкидыши ещё на ранних сроках, — объясняет Джэ Бом. — С Хэсу всё будет хорошо. — Этот ответ успокаивает, только омега всё ещё беспокоится о новом пузожителе.
— Это удивительно, что у тебя есть ответы на все мои вопросы. Можешь рассказать всё, что знаешь? — Ким хотел сказать сейчас совсем не это, но слова, связанные с беременностью, застревают в горле. Он просто не может, ему страшно, что Чонгук обо всём узнает.
Пока он находится тут, в Корее, никто ничего не должен знать. Его благородный брат и истинный в одном лице не имеет права заставлять омегу оставаться рядом, в то время как будет трахать других омег.
— Не на все. Я до сих пор не уверен в правильности этого ответа, но между Чонгуком и отцом твоего ребёнка должна быть кровная связь, только по этой причине твой организм мог принять плод.
Ким понимает, что это значит: Хосок связан с Чонгуком, но разбираться с этим сейчас не будет. Он собирается с духом и на одном дыхании произносит:
— Я жду ребёнка. — Он ждёт реакции на эти слова, но бета лишь облегчённо вздыхает.
— Поэтому ты сбегаешь? — Джэ Бом знает, что ответ будет положительным, но всё равно уточняет, только так Тэхён скажет ему истинную причину своего побега.
— Я не сбегаю, просто Чонгуку это всё не нужно. — Но произносить это вслух отчего-то больнее, Тэхёну, наверное, уже никогда не удастся избавиться от чувств к Чону. — Джэ Бом, буквально пару часов назад Чонгук привёл в наш дом другого омегу. — И у беты сразу же отпадают все те вопросы, которые хотел задать. Он понимает, теперь понимает, почему Ким так расстроен и хочет забыть этого альфу, кажется, навсегда.
— Твой ребёнок от Чонгука делает тебя свободным. — Теперь бета спокоен: с другом его сына всё будет хорошо — и это главное. — Возникнут трудности только с тем, что тебе нужно будет его присутствие во время беременности.
— Я стащил его парфюм и все его вещи. — Тэхёну становится стыдно за это, что бета сразу замечает.
— Это абсолютно нормально в период твоей беременности, и ты молодец. Всё, что будет напоминать о нём, успокоит тебя. — А вот с этим омега не согласен.
— Я как подумаю о нём, то сразу же вспоминаю лицо его шлюхи и то, с каким злорадством он говорил, что Чонгук его наконец-то трахнул, — выплывает ненавистно Тэхён.
— Тебе необязательно о нём думать, просто держи его вещи при себе и старайся сильно не расстраиваться из-за этого, всё же твоё эмоциональное состояние сказывается на ребёнке.
Джэ Бом понимает, что контролировать эмоции в любом случае Тэхёну будет сложно. Для каждого человека это тяжело, что уж говорить о беременном омеге.
Как только они заходят в больницу, омега снова начинает нервничать. Видит людей, которые носятся, что-то спрашивают, решают, и думает о Чонгуке, спит ли он сейчас, заметил ли уже его пропажу. Только вот Тэхён понимает, что это всё бред, ведь у альфы в доме омега, и ему сейчас нет никакого дела до Кима. Билеты у него уже куплены, до рейса ещё четыре часа, он по-любому успеет.
Джэ Бом зовёт его в кабинет, наблюдает за врачом, что делает УЗИ Тэхёну, и начинает улыбаться. Омега понимает: эта реакция вызвана тем, что он видит его ребёночка на экране, его маленький и уже такой любимый комочек.
— Во сколько ты улетаешь? — спрашивает бета, он хочет предложить помощь Киму, ему совсем не тяжело отвезти Тэхёна в аэропорт, так даже будет спокойнее.
— Через три с половиной часа. — Омега снова погружён в свои мысли.
— Подожди меня, я тебя отвезу, у меня всего лишь две записи. — Тэхёну всё же страшно, что он не успеет сбежать, вдруг охрана уже разбудила Чонгука, и он явится сюда, узнает о беременности. У Кима уже начинается паранойя. Он уверен, что если он будет в аэропорту, то шанс, что его заберут обратно домой, не давая сделать собственный выбор, будет равен нулю.
— Я не могу так долго ждать. — И бета не спорит, он всё понимает. — Пожалуйста, не говори ничего Чонгуку, — просит на грани отчаяния, но Джэ Бом бы и так этого не сделал. Тэхён, если захочет, скажет сам.
— Я отвезу тебя прямо сейчас, если тебе так будет спокойнее. — Тэхёну бы отказаться, ведь бета сейчас находится на рабочем месте, а отвлекать его он не имеет права, но омега не может остаться один, иначе просто расклеится.
— Хорошо. — Видимо, бета что-то считывает по его лицу, потому что крепкие мужские руки вдруг прижимают его к себе, успокаивая.
***
Чонгук хотел вернуться домой пораньше, отметить с Тэхёном удачное заключение контракта, он был так рад, что омега наконец-то оттаял. С Кимом было уютно, тепло и по-семейному, что ли. Он столько работал, его сотрудники очень много перерабатывали за последний месяц и всё ради сотрудничества с Китаем: они заключили контракт на самое крупное строительство за всю историю существования компании. Даже его отцу это не удавалось. Чонгуком восхищались, его уважали. Альфа был счастлив, он уже представлял, как отвезёт Тэхёна на отдых, потому что наконец-то всё закончилось, и Чон может позволить себе отпуск. Только вот сотрудников нужно отблагодарить, поэтому отметить с Тэхёном сделку уже сегодня не получится, но у них ещё есть завтра и много других дней. Он забронировал ресторан для сотрудников, заказал много выпивки, потому что это именно то, что нужно после стольких сверхурочных. Альфа сам от себя не ожидал, что так сильно напьётся. Как теперь это объяснить Тэхёну-то? И самое главное, почему он снова едет домой с Ки Ёном? Ким же будет просто в бешенстве. Машина резко тормозит, останавливаясь на обочине, и Чонгуку сразу становится противно. Он знает, что задумал Ки Ён. Снова. Опять. И это бесит. Почему омега не может понять, что у Чона уже есть Тэхён? Альфа чувствует, как расстёгивают его ширинку, как рука ловко пробирается под ткань джинсов, и от осознания того, что он возбуждён, Чонгука бросает в холод. Так не должно быть. У него есть Тэхён, он хочет только его, только своего омегу. — Перестань, — рычит Чонгук, состояние алкогольного опьянения не способствует тому, что альфа хотелось бы продолжить, всё совершенно наоборот — омегу, что разместился между его ног, хочется придушить за то, что он посягает на чужое. Да, Чонгук чужой, потому что он принадлежит только Тэхёну. — У тебя встал, Чонгук-и, — соблазнительно тянет омега. Чонгука срывает, он не бил омег и начинать не хотел, но только этот омега слишком заебал. Он не хочет понимать Чонгука. Ки Ён не считается с чувствами альфы, ему плевать. Чон берёт парня за шкирку и впечатывает в кресло. — Ещё раз ты меня тронешь — можешь попрощаться с работой. — Ки Ён чувствует злость Чонгука. Феромон альфы начинает подавлять, и омега пугается. — Я люблю Ким Тэхёна. — Он берёт его за подбородок, чтобы тот посмотрел в глаза. — Мне нужен только Ким Тэхён, и, если ты ещё хоть раз сделаешь то, что делаешь постоянно, я тебе клянусь, больше терпеть не стану. Ки Ён заводит машину, ничего не отвечая, доезжает остаток пути слишком быстро, не проронив ни слова. Ему нельзя позорно разреветься перед Чоном. Парень выходит из машины и ждёт, когда выйдет Чонгук, только вот тот, кажется, уснул. Омега еле как вытаскивает альфу из машины, Чона всё ещё шатает, и, кажется, он засыпает уже стоя. Ки Ён ведёт альфу в его комнату, но Чонгук тормозит, указывая на другую дверь, и парень послушно меняет направление. В комнате на грёбаной кровати лежит Тэхён, и это бесит, и то, что Чонгук говорил в машине, тоже раздражает. За что можно любить этого омегу? Неужели он, Ки Ён, хуже какого-то там Ким Тэхёна? Ким окидывает его нечитаемым взглядом, не реагирует, кажется, даже на все те обидные слова, которыми кидается Ки Ён, просто тупо захлопывая дверь перед его носом. Омега ведёт Чона в его комнату и кидает на кровать. Как же его всё это достало. Почему он влюблён в Чонгука? И влюблён ли вообще? Когда любишь, то желаешь счастья, а он альфе желает смерти. Раньше всё было иначе: Чонгук с ним спал, Юнги с ним спал, много кто с ним спал, но абсолютно каждый уходил к другому омеге. У Юнги, вон, появился проклятый Чимин, которого в его жизнь привёл проклятый Тэхён. И ни одна душа не знает, что Ки Ён любил и любит Мина по-настоящему. Он спать-то с Чоном стал назло ему, только того это вообще не волновало. Ким Тэхён выходит из комнаты с чемоданом, а Ки Ён, как ищейка, всё отмечает, подмечает и вынюхивает. Он не позволит этим двоим быть счастливыми. Раз сам страдает, то и эти будут, именно поэтому и говорит, что трахался с Чоном. Тэхён, кажется, и сам не замечает, как накрывает свой живот ладонью, будто стараясь защитить, и чувство вины заполняет омегу. Неужели Ким ждёт ребёнка от Чонгука? Кто он такой, чтобы рушить жизнь им? Ки Ён тоже был беременный, тоже ждал ребёнка от любимого альфы, только вот Мину это было не нужен. Он был молод и глуп, ничего не сказав альфе, пошёл и сделал аборт, вдруг и Тэхён собирается это сделать. Внутри всё рвалось от желания сказать не делать этого, хотелось сказать, что это всё было неудачной шуткой, но прощать человека, приведшего в жизнь Юнги Чимина, он не будет. Пускай катятся в ад оба.***
Чонгуку еле удаётся раскрыть глаза, голова раскалывается, тело ноет. Его разбудил плач ребёнка, который, кажется, кричал кому-то: «Уйди, уйди, уйди». Беспокойство за ребёнка сейчас было важнее всего, важнее собственного состояния. Альфа подрывается с кровати и спускается по лестнице. На кухне Ки Ён готовит что-то, а Чонгук не понимает, как Тэхён позволил остаться другой омеге в доме. — Что ты тут делаешь? — У альфы аж зубы скрипят от злости. — Хотел приготовить Хэсу блинчики, только этот омежка такой неблагодарный, весь в своего папу, — едко отвечают Чону. — Выметайся из моего дома! — Ки Ён ухмыляется и уходит. Он уже всё сломал, разрушил, можно и уйти, больше тут его ничего не держит. Альфа берёт мальчика на руки, гладит, пытаясь успокоить, и тот прижимается к нему, но, будто вдруг что-то вспомнив, начинает брыкаться, просит отпустить, и Чонгук отпускает. — Что такое, Хэсу? — Он обеспокоен. — Что-то болит? — Это… ты… Это… всё ты… он, — заикаясь, произносит маленький омежка. — Что я сделал? — Истерика мальчика не стихает, альфа боится того, что он мог вчера натворить. — Папа… папа ушёл из-за тебя! — И этот ответ как гром среди ясного неба. Чонгук орёт на весь дом, зовёт Дахён, спрашивает, видела ли та Тэхёна, ему отвечают: «Нет, господин Чон, Тэхён ещё сегодня не спускался». Он оставляет мальчика с ней, поднимается в комнату Хэсу — Тэхёна там нет. Чемодана Кима в комнате нет, но вещи его валяются на полу. Он же просто ушёл в другой дом? Это же имел в виду Хэсу? Ноги не слушаются альфу, он не верит, просто не может поверить, что Ким мог уйти. Заходит в дом, ищет Тэхёна везде. Его нет, блять, нигде нет, неужели Тэхён вот так вот бросит Чонгука, даже не выслушав? Что такого он вчера сделал, что омега решил уйти? Наверное, он снова ушёл к чёртовому Хосоку, и это больно. Сколько ещё это будет продолжаться? Все эти побеги к другому альфа разрывают его внутри от ревности. Чонгук заходит в ванную, на полу валяются осколки, альфа подходит к ним. Похоже, омега и не подумал ничего за собой выбросить. Тэхён проебался, потому что Чонгук понимает: Ким ждёт от него ребёнка. Тэхён проебался, оставив всё тут, или сделал это специально? Хотя о чём это сейчас Чонгук? Это он проебался по всем фронтам… И его мучает один вопрос: «А вернётся ли теперь Тэхён?»***
Тэхён говорил себе, что в первую очередь всегда нужно любить себя, но больше всего в жизни он теперь любит Чонгука. Тэхён понял: не страшно, когда твои чувства отвергают, страшно, когда их предают. Тэхён и сам не осознал, как Чонгук стал для него смыслом просыпаться по утрам.И всё, как обычно, поломалось с треском…
Тэхён же знал, что людям верить нельзя, но Чону верить хотелось. Это забавно, что чем дальше Ким бежал от Чонгука, тем ближе оставался рядом сердцем. Тэхён стоял в аэропорту, и по его щекам стекали слёзы, шумно ударяясь. Он точно слышал, как они падают, словно ливень. Та правда, которую он пытался отрицать, накрыла его с ног до головы. Он всё делал правильно, когда пытался спрятаться, закрыться от Чонгука. Сейчас же его душа разбилась, будто, знаете, он находился на каком-то мероприятии, где было много алкоголя, а человек, будучи невменяем, разбил там всё. Тэхён умирал внутри, он как наяву слышал, что внутри него всё рушится. Омега был слишком наивен, когда думал, что его любовь к Чонгуку не больше, чем к брату. Тэхён остался в его доме, чтобы быть рядом с ним, но теперь, когда под его сердцем бьётся сердечко, подаренное Чонгуком, как он может дальше притворяться, что ничего не происходит? Хэсу оставил для того, чтобы построить семью с Джи Хо, ведь тот говорил, что хотел бы этого. Да, он соврал, чей именно это ребёнок, но тогда Ким думал, что это им действительно нужно. А вот ребёнка Чона он оставляет потому, что, как бы там ни было, это плод его любви к нему. Плевать, что тогда Тэхён думал, что эта любовь была другого рода, суть от этого не меняется. Есть только одна веская причина, почему омега не может этого принять: Чонгук был с ним добр из-за чёртовой истинности. А Тэхён? Его тянуло к своему альфе. Выходит, за них всё решила природа, а его Гуки заслуживает лучшего. Тэхён смотрит в одну точку и понимание, как удар под дых. Альфа ни разу не заикнулся о своей природе, не принизил его за статус омеги, относился к нему как к равному. Если вспомнить того же Джи Хо, тот во всех спорах только и делал, что показывал омеге его омежье место. Тэхён запрещает себе находить оправдания Чонгуку. Всё то хорошее, что альфа для него делал, меркнет, исчезает, как только омега вспоминает слова Ки Ёна о том, что Чонгук его наконец-то трахнул. Может, Чону просто была нужна свобода от Кима? Так вот, он ему её даёт.
