Часть 14
19 июля 2022 г., 14:26
Тэхён ходит потерянный, ничего больше не говорит — Намджун, в свою очередь, больше и не пытается добиться чего-то от него. Он видит, что их друг страдает, и пока не знает, что можно с этим сделать. Ким просто помогает Сокджину по дому, они часто готовят вместе, и всё вроде бы хорошо, только вот на лице друга за это время не было даже намёка на улыбку.
Альфа хочет начать задавать вопросы, поскольку буквально вчера ночью он проснулся оттого, что Тэхён рыдал в своей комнате. Омега сжимал футболку, и Джун догадывался, кому она принадлежит. У альфы есть информация о Чонгуке, но он всё равно видит в ней пробелы. Отец сказал ему, что Чон не относился плохо к его другу. Так почему же тогда Ким доводит себя до состояния неживой куклы? Намджун не может позволить ему разрушать себя ещё больше: омега был теперь не один и должен заботиться о ребёнке. Только, видимо, сам Тэхён напрочь забывает об этом.
***
Тэхён замечает направленные на него взгляды друзей, и от этого ему совсем не легче. Чувство вины становится всё большим грузом для него. Они его простили, а он отплатил им чем? Молчанием. Киму так хочется найти в себе силы и переступить через себя, рассказать всё о Чонгуке, но больше всего на свете он хочет услышать заветные слова, что он ошибся и ему стоит простить альфу, только Намджун явно не тот тип людей, который вот так просто скажет ему вернуться. Но как заслужить доверие Джуна? Даже сам омега не знает, что нужно для этого сделать, поэтому не понимает, что говорить друзьям. Его глупое сердце всё ещё лелеет надежду на то, что они смогут быть с Чоном вместе, и не всё так плохо, как кажется. Если сегодня он решит рассказать всё Джуну, удастся ли в будущем Чонгуку подобраться к нему хоть на шаг? Ким очень сильно скучает по альфе, и каждый раз, когда день заканчивается, он спрашивает себя о том, как вообще смог пережить ещё один день без него. Ему больно слышать о Чонгуке от папы. Он звонит им, как и обещал: Хэсу каждый раз ждал звонка Тэхёна, и омега не мог забрать у своего мальчика ещё и это. На все вопросы Минхо о том, что случилось, Ким благополучно отмалчивался, и, видимо, его папа понял, что это приносит ему боль, поэтому перестал лезть в их отношения. Он иногда созванивался с Чимином, и сердце его сжималось, когда слышал упоминания о Чоне. Тэхён всё для себя решил — нужно было абстрагироваться от прошлого. Но как он может так поступить с Хэсу? Ким попытался объяснить ребёнку, чтобы тот больше не упоминал Чонгука, и малыш, как ни странно, перестал. Омега не знает, что подумал его сын и как воспринял эту информацию, но мальчик просто больше даже не заикался об альфе. Они разговаривали о том, как прошёл его день, но либо Чонгук вообще исчез из жизни Хэсу, либо он умело фильтровал информацию. Его ребёнок был очень и очень умным, и Тэхён не переставал удивляться.***
Прошло уже пять недель, как Тэхён вернулся к ним, и изменения не наблюдаются, кроме того что токсикоз у омеги просто дикий. Хотя, наверное, стало даже чуточку хуже: друг теперь вообще перестал скрывать свои постоянные истерики. Последней каплей терпения Джуна стало то, что Ким стоял на кухне, вдыхая запах кофе, и рыдал, думая, что друзья сейчас заняты своими делами. — Тэхён, может, ты уже перестанешь так себя вести? — Парень удивляется на довольно-таки раздражённый тон друга. — Как? — Ким смахивает слёзы ладонью и пытается сделать голос безразличным: ему не хочется сейчас ещё больше разрыдаться перед Джуном, но голос его подводит, и вопрос был задан со всеми отголосками боли, что чувствует сейчас омега. — Рыдаешь днями напролёт, не заботишься ни о себе, ни о ребёнке! — срывается на крик альфа. — Что такого сделал Чонгук, что ты притащился к нам и теперь страдаешь по нему? На крики из спальни выбегает Сокджин. Он видит, что Намджун зол, но даже своему любимому человеку не позволить разговаривать так с Тэхёном, которому сейчас больно. — Намджун! — Омега настроен враждебно, и альфа это видит. — Просто, блять, прекрасно. Конечно, давайте сделаем сейчас из меня врага номер один. — Намджун даже не пытается скрыть своего разочарование в этих двоих. — Он из-за своих истерик потеряет ребёнка — и вот тогда действительно сломается. Что ты будешь с этим делать, а? — Тэхён в ужасе распахивает глаза и кладёт руку на свой живот. — Что уже не так весело вам двоим, да, Джин-и? — Взгляд Сокджина меняется на виноватый. — Тэхён, что случилось у тебя с Чонгуком? — Он… он… он изменил мне, — со всхлипами выдаёт омега. — Ты видел это своими глазами? — Намджун не из тех, кто защищает других, особенно если обижают его близких, но также альфа не являлся дураком: его отец бы ни за что не стал просто так кого-то называть хорошим человеком. Видимо, он знаком с Чонгуком и на уровне интуиции понимает, что между этими двумя не так всё просто. — Нет. — Тэхён не знает, что было после того, как он закрыл тогда дверь перед Ки Ёном. Все мысли, что сменяют друг друга, приносят новый поток слёз для омеги. Скорее всего, из-за беременности его кроет в два раза больше, чем обычно, ещё и слова его сына, что Чонгук до сих пор приводит омегу в их дом, очень сильно расстраивают. Киму кажется, что ещё немного, и он не выдержит. — Поэтому ты приехал? — Альфа рвётся успокоить Кима, но даёт себе мысленную установку остановиться, иначе он вообще ничего не добьётся, и всё будет как раньше: Тэхён будет рыдать, а они с Джином наблюдать за этим. — Тэхён, расскажи, пожалуйста, обо всём, что связывает тебя с Чонгуком, это важно. — Если этот идиот правда изменил Киму, то Намджун лично проследит за тем, чтобы Чон не увидел ни омегу, ни ребёнка. И Тэхён начинает свой рассказ: — После смерти Тэмина я переехал в дом Чонгука, родители и до этого рассказывали мне о нём, но попыток познакомить нас не было. Никто не говорил, что мы с ним родственники, я даже не знал, что у нас один отец. Только после смерти господина Чона мне стало это известно. Я думал, что Чон Тэмин просто любит моего папу, даже не догадываясь, что этот потрясающий человек мог быть моим отцом. Между мной и Чоном поделили наследство: он жил в главном доме, а я в доме для гостей. — Пока что голос Кима звучал спокойно, кажется, ему удалось взять себя в руки хотя бы на время, и это уже хорошо. — Не знаю, в какой момент всё пошло не так, но я начал испытывать к нему чувства, думал, что это потому, что он мой брат, не догадываясь, что он мой истинный. — Омега делает паузу. — Я просто хотел, чтобы у нас были хорошие взаимоотношения, хотел, чтобы мы бы заботились друг о друге. — Выдержка Тэхёна трещит по швам. — И о боже, Хэсу… Он так хорошо относился к нему, ко мне, что, кажется, я начал испытывать к Чонгуку что-то большее, чем любовь к брату, и меня это пугало. Я не мог признать себе, что влюблён в собственного брата, и эта чёртова истинность начала стирать границы… — Ким произносит последние слова вперемешку с горькими рыданиями, и до Намджуна доходит смысл сказанного. — Ты думаешь, что Чонгук — это твой брат? — Неужели проблема Тэхёна в этом? — Да, он такой же сын Тэмина, как и я, — скулит омега. — Но господи, Джун-и, я так люблю его. — Истинные не могут быть родственниками, — делает попытку намекнуть альфа. — Значит, мы исключение… — Тэхён даже не допускает мысли о том, что их с Чоном не связывает никакая родственная связь. — У Хосока с Чонгуком один отец, Тэ. — О господи, Джэ Бом говорил мне, что они могут быть родственниками, но я тогда не придал этому значения. — В голове омеги мелькает осознание, только вот клонит его совершенно не в ту сторону. — Хосок тоже сын Тэмина? — Тэхён, вы с Чонгуком не родственники. — Ким на это заявление поджимает губы, а после следует новый прилив слёз, и Джун не понимает: его друг сейчас расстроился из-за этого? — Он снова… — Намджуну уже самому разрыдаться хочется от вида Кима. — Чонгук снова мне ничего сказал. — Он уверен, что альфа всё знал, иначе принял бы их истинность так спокойно? — Джун-и… — Намджун чувствует ласковое прикосновение своего омеги и оборачивается. — На сегодня хватит. — И смотрит умоляюще. Их друг и так уже на грани срыва.***
Тэхён после своей истории сразу же заснул — Джун отнёс омегу до комнаты. Он долго смотрел на друга и думал, чем он может ему помочь. Может, привезти сюда этого Чона? А если Ким снова сбежит? Ну уж нет, пускай сначала спокойно выносит ребёнка. Выключив свет в комнате, альфа ушёл спать. То, что произошло наутро, удивило обоих: Намджун с Сокджином косились друг на друга, пытаясь понять, что произошло с их другом за ночь. Тэхён встал раньше них, приготовил завтрак, и они, как только проснулись и вошли на кухню, увидели картину маслом. Ким стоял и лыбился во все тридцать два, мурлыкая себе под нос песню. Джун даже подумал, что, может, к ним в гости заскочил Чонгук, но посторонних запахов в доме не было. Тэхён, проснувшись, долго думал и анализировал: он устал от предательства дорогих ему людей. В этом доме его любят — так зачем он будет убиваться по Чону, когда друзья рядом и всегда поддержат? Чонгук привёл домой другого омегу, Чонгук не сказал, что они истинные, Чонгук не сказал ему, что он ему вообще-то не брат, и, самое важное для Тэхёна, альфа ни разу не сказал, что любит его, потому что он — это он. Без всякой истинности и всего прочего. Просто любит его как омегу, но этого не произошло. Он со всем справится сам: вернётся за Хэсу и останется тут, в Америке. У него есть приличное состояние, которое он пустит на покупку недвижимости. Ситуацию усугубило ещё и то, что Хэсу упомянул Ки Ёна в их доме. Альфа продолжает общение с ним, несмотря на то что Тэхён сейчас вынашивает его ребёнка. Неужели Чону настолько на него плевать? Или он ещё не в курсе о его беременности? Но Киму уже неважно, какие отношения связывают этих двоих. Неважно же?***
После того как срывы закончились, Тэхён выглядел по-настоящему счастливым: регулярно ходил к врачу и радовался жизни. Беременность протекала просто отлично. Ким перестал прикасаться к вещам альфы, игнорировал омегу внутри себя. Это было тяжело, но Тэхён справлялся и гордился собой. Чаще, чем два раза в неделю, у омеги всё же появлялась минутная слабость, и он мог, находясь в ванне, извазюкаться в пене для бритья, в той самой, что нагло спёр у Чона, но, как только Тэхён начинал чуть ли не мурлыкать, вспоминая, как любил, когда от альфы им пахло, омега отдёргивал себя — так продолжалось уже полгода. Тэхён начал помогать Джуну по работе, но она была несложной: в основном омега занимался распределением документов или помогал его секретарю. Альф, что работали в компании Намджуна, не смущала беременность омеги, и они пытались за ним приударить, зная, что отца ребёнка Кима, похоже, поблизости нет. Омега использовал парфюм, чтобы перебить запах Чона на своём теле: всё же метка давала о себе знать. Некоторые вообще строили теории, что Тэхён вынашивает ребёнка от Джуна, — на это они лишь посмеивались. Иногда его это настолько забавляло, что он специально начинал флиртовать с другом, но это было сделано в безобидной форме, да даже сам Джин им подыгрывал, когда приносил обед. Самого же Джуна бесило такое внимание альф к Тэхёну. Ладно бы это всё происходило только на работе, но теперь у его сотрудников откуда-то появлялись срочные подписания документов, и им нужно было приезжать в дом Наджуна — в общем, причин появиться на пороге его дома было море, но настоящей же причиной был Тэхён.***
Когда омега был на восьмом месяце беременности, он чуть ли на стену не начал лезть: ему до безумия хотелось узла из сцепки. Никто не поймёт его так, как другая беременная омега, поэтому он и познакомился на приёме с одним парнем. У Джея, так звали парня, был примерно такой же срок, как у Тэхёна, и тот ему столько рассказал, что Ким просто был готов порвать Чонгука голыми руками за то, что лишил его такого удовольствия, как сцепка и узел. Джей предлагал найти Киму альфу и спать с ним, только вот в период беременности всё должно было проходить как можно аккуратнее, но это не было для него проблемой. Проблема Тэхёна была в чувствах к Чонгуку. Как он может позволить другому альфе трахать себя, зная, что в животе ребёнок его любимого? Ему от этой мысли хотелось блевать. Но стоило Киму представить руки Чона на себе, как он сразу же был готов растоптать свою гордость и уехать обратно в Корею, к Чонгуку.***
С каждым днём Намджуну и Джину было всё сложнее и сложнее справляться с состоянием Тэхёна. Их друг сходил с ума по запаху кофе и ел какао ложками. Джуну пришлось уговорить есть хотя бы какао-порошок, а не херачить кофе: омега, как полоумный, ел его с сахаром в сухом виде, а кофеин был вреден в таком количестве, тем более в его положении. Чуть позже Джина начало напрягать, что рацион друга включал в себя только какао и кофе. Омега вообще перестал есть нормальную еду, поэтому теперь в доме была ещё и выпечка с добавлением какао. Он следил за тем, сколько Тэхён выпивает кофе в день, и запретил Намджуну брать друга с собой на работу: там Ким мог без лишних глаз убивать себя кофеином. Приближался девятый месяц, и у Тэхёна появилась новая замашка — нюхать, блять, деревья. Джин не нанимался нянькой для друга, поэтому психовал, злился, но всё равно делал всё, что просил друг. — Сокджин-и, поехали в парк, мне нужно понюхать дерево. — Взгляд друга, которым он наградил Тэхёна, был забавным. Парень еле сдержал себя от хохота. — Какое дерево ты собрался нюхать в час ночи? — Сокджин только перед сном ездил с ним в этот чёртов парк, который теперь будет сниться ему в кошмарах. — Малыш очень хочет понюхать дерево, пожалуйста, — умоляет Тэ. — Намджун, хотя бы ты ему скажи, что нельзя отказывать ребёночку в моём животике! — То, каким Тэхён стал размазней за период беременности, уже не удивляло, и Сокджин лишь надеялся, что будет вести себя лучше, если они вдруг решат завести ребёнка. — Господи, ты невыносим, — психует Джин. — Тебя будто подменили. Что вообще сделал с тобой этот Чонгук? — Его друг раньше никогда не ныл и ходил с гордо поднятой головой, а теперь перед ним стоит тряпка, которая спит и видит только своего альфу. — Если ты продолжишь это, то можешь уезжать обратно в Сеул. Если ты не заметил, Намджун ходит на работу, и ему нужно рано вставать. — Извините, но у Джина уже накипело. — Это, по-моему, ты слишком изменился, а не я, — обиженно пробубнил омега, выходя из комнаты. Тэхёну хотелось плакать: ребёнок внутри него требует как можно быстрее понюхать дерево. Он же в этом не виноват. Придя в комнату, парень начал одеваться, вызвал такси и поехал в ближайший парк. Ещё никогда в жизни с ним такого не было до беременности. Чувство одиночества не покидало его. Даже когда он вынашивал Хэсу, его так не крыло. А сейчас хотелось к Чонгуку, получить очередную порцию кофеина, но больше всего, конечно, — понюхать дерево. Как только таксист его высадил, у Кима началась новая истерика: в парке на деревьях была пыль, которая почему-то начала его пугать, и не было чистого запаха деревьев. Ни одной пылинки даже не было видно, но омега панически боялся подойти к деревьям, еле как сев на скамейку, парень разрыдался. Новой порцией неадекватного состояния стало то, что он на почти последнем месяце беременности какого-то чёрта поехал нюхать деревья один. Маленькая вредина в его животе начала пинаться — Тэхён же молил всё живое на этой чёртовой планете, чтобы он не начал рожать тут и не прямо сейчас, но, кажется, накаркал: дикая боль в районе живота заставила омегу чуть ли не скулить. Тэ из последних сил пытался набрать Джина. Трубку очень долго не брали, ведь друзья его, как нормальные люди, ночью спят. Омегу с каждой секундой паника накрывала всё больше и больше, если он сейчас потеряет малыша, то никогда себе этого не простит. Это не просто ребёнок. Этот мальчик в его животе — всё, что осталось у него от истинного. — Слушаю, — послышалось из трубки. — Джин-и, я рожаю, — произнёс омега дрожащим голосом, после этого в трубке послышался удар — связь оборвалась. Сокджин резко встал с кровати, сразу же направился в комнату друга, обеспокоенным взглядом обведя всю комнату. Омегу он так и не нашёл. Джин искал его по всему дому, но Тэхёна в нём не было. Омега разбудил своего парня и начал невнятно что-то бормотать: от беспокойства он путал слова. — Подожди, — перебил его альфа. — Тэхён говорил, что хочет в парк, скорее всего, он в ближайшем парке. Зарёванного друга они нашли сразу. Киму было очень больно, он еле сдерживал свои поскуливания и выглядел как брошенная кошка посреди дороги. Сокджин был рад, что тот не решил уйти куда-нибудь в ебеня. Омегу отвезли в больницу, но, как оказалось, схватки были ложными. Врач сказал, что Тэхён, сам того не осознавая, тянется к альфе, но, видимо, отрицает этот факт. Ещё доктор посоветовал им сделать так, чтобы истинный Кима всё же присутствовал на родах, иначе их друг будет страдать больше обычного, и выбор у них остался лишь один — вернуться с Тэхёном в Корею. Как бы сам омега ни отрицал свою зависимость от Чонгука, это не срабатывало. Ким врал себе, и ничем хорошим это бы всё равно не закончилось. Да, он больше не показывал, что ему плохо, и даже не понимал, что скучает. Тэхён настолько уже сам себя запутал. Только вот по ночам ему снились сны, они-то и не отпускали его. В его снах они с альфой были семьёй, в них Чон Чонгук клялся ему в любви. Так что же помогало держаться Тэхёну всё это время? Его наигранное равнодушие, в которое он почти поверил, или надежда на то, что его сны превратятся в реальность? Никто вокруг не догадывался об истинных чувствах Кима: он прекрасно отыгрывал роль того, кому вообще наплевать на Чонгука. И что теперь? Теперь он готов упасть в ноги к альфе и умолять остаться с ним. Он, как самая безмозглая омега, готов шантажировать альфу ребёнком. Тэхён сам от себя приходит в шок, ведь согласен на то, чтобы Чонгук остался с ним хотя бы из-за ребёнка, пускай он его не любит, но Ким хочет просыпаться и засыпать с ним в одном доме. Насколько же любовь несправедлива, раз омега в конце-то концов оказался именно тем, кого раньше ненавидел, тем, кто ради альфы, окей, любимого альфы, готов растоптать собственную гордость. Тэхёну нужно было сбежать от Чонгука, чтобы наконец-то осознать собственную ущербность. Он ненавидит свою зависимость от истинного. Почему природа так жестоко поступает с ним? Ребёнок в животе тоже очень жестокий — ему уже сказали, что это альфа, — и этот маленький проказник начинает активно пинаться, когда омега в очередной раз злится на его отца, кажется, у Чонгука появилась новая группа поддержки, и это бесит. Ещё Киму известно, что их с Чоном сын пахнет кедром, именно он больше всего привлекал рецепторы омеги в парке — этот запах успокаивал.***
Для Чонгука эти восемь месяцев были адом: ему никто не предоставлял любезно информацию о Тэхёна, он даже не знал, выходил ли тот на связь. Чимин отмалчивался, Минхо тоже не собирался ничего говорить, и только маленький Хэсу иногда упоминал в разговорах своего папу. Когда Тэхён снова исчез из его жизни, он как никогда был рад, что не выбросил тогда ни один из ароматов, ведь, насколько Чон знал, его сняли с продаж. А ему было жизненно необходимо чувствовать запах омеги каждую чёртову секунду своей жизни, особенно сейчас, когда он вынашивал под сердцем его ребёнка. Запах, правда, уже не был на сто процентов родным — из-за беременности. Чонгук был в этом уверен. Он пока не мог понять, чем именно пахнет их сын.***
Работы у альфы стало вдвое больше, или он пытался так отвлечься — никто не знает. Ки Ёна Чонгук увольнять не стал — он всё так же работал в компании, только никаких дружеских отношений между ними не было. Омега приходил пару раз в его дом, привозил документы на подписание. Чон вообще не смотрел на других омег, по правде, нет, враньё, смотрел. Он всё чаще и чаще обращал внимание на беременных омег, и сердце его обливалось кровью. Увидит ли он вообще их с Тэ ребёнка? Чон видел счастливых альф с детьми, и было обидно, но обижаться Чонгук мог только на себя: в том, что омега ушёл, виноват он, только он. Альфа задавался вопросом, когда Тэ решит закончить всё окончательно, заберёт Хэсу и уже точно навсегда исчезнет из его жизни. Он уже так привык к этому мальчику, так его любит. Всё, абсолютно всё могло быть по-другому, но Чон всё разрушил и сейчас пожимал плоды своих поступков. Сегодня Дахён попросила выходной, а работы у Чона не убавилось, да и Минхо приболел, поэтому пришлось взять Хэсу с собой на работу. Чимин согласился присмотреть за ребёнком, как-никак этот малыш — сын его друга, и он тоже души не чает в Хэсу. Тэхён писал иногда ему, но Пак уже долгих восемь месяцев не слышал друга. Однажды Ким ему написал, что так будет проще, услышав голос Чимина, он ещё больше начнёт скучать. В первое время они ещё говорили, но как только Ким слышал голос Юнги по ту сторону или упоминание Чонгука, то в трубке раздавался плач. Пак не мог винить друга, но так и не решался написать Тэхёну, что альфа не изменял ему. Он знает, что должен был давно сказать, но что бы это изменило? Хотя откуда ему знать. Может быть, тогда бы Тэхён вернулся. Только у него было другое мнение на этот счёт. Ким должен вернуться не из-за того, что делал или не делал Чонгук, а потому что любит. Однажды он почти рассказал другу правду, но его перебили. Когда они созвонились в следующий раз, он слышал счастливый голос Тэхёна, именно после этого и перестал даже делать попытки ему рассказать. Сейчас же омега смотрит на ребёнка друга и думает: это всё, что Ким им оставил, но каково вот Чонгуку, который видит Хэсу каждый день? Он знает, что альфе очень больно и ребёнок является его спасением. Чонгук зовёт Чимина к себе, и выбор у омеги остаётся один: оставить омежку с Ки Ёном. Вариант так себе, но другого, увы, нет. У Чона сейчас собрание, и он не может туда явиться с ребёнком. Чонгук только отнесёт отчёты и вернётся как можно скорее — одна нога тут, а другая там. Как только дверь за Паком закрывается, Ки Ён ухмыляется и со злобой смотрит на мальчика. В прошлую их встречу он сказал ребёнку, что украдёт у них Чонгука и альфа будет принадлежать ему, на что омежка расплакался. — Хэсу, — зовёт малыша омега, и тот поворачивает на него голову. — Я почти сделал дядю Чонгук-и своим. — Херня полнейшая, конечно, но ребёнок-то поверит, а ему очень хочется довести его до ещё одной порции слёз. — Папочка просил передать, что воровство для нищих — тех, кто беден духовно и физически. — В глазах мальчика застыла уверенность, в четыре-то года быть такой сучкой. Далеко пойдёт, весь в Тэхёна. — Что ещё просил передать твой папочка? — Омега изо всех сил пытается сделать вид, что слова ребёнка его не задели. — Ничего. — Мальчик снова обращает всё своё внимание на раскраски, что принёс ему Чимин, но, вдруг будто что-то вспомнив, снова поворачивается к Ки Ёну. — Ах да, ещё у него животик большой, и там живёт братик, а вторым папочкой будет дядя Чонгук. — У мальчика хватает наглости произносить это всё с радостной улыбкой на лице. — А вот у тебя нет животика от дяди. — Омега думает, какая же он язва, прямо как Тэхён. Или тот и этому его научил? Ки Ён не намерен терпеть оскорбления ребёнка — он встаёт, чтобы вот уже ударить Хэсу, но рука застывает в воздухе, а мальчик жмурится, ожидая удара. Омега не может поверить в то, что его боится ребёнок. Когда он таким стал? Парень падает перед Хэсу на колени, закрывает лицо ладонями и начиняет плакать, шепчет отчаянное: «Прости». Омежка же ни в чём не виноват. Киму просто повезло, что у него есть ребёнок, который готов заступиться за своего папу. Далее события проносятся как в тумане. — Почему ты плачешь? — спрашивает ребёнок, обнимая Ки Ёна, взрослого омегу, который только что пытался его ударить, и сердце парня не выдерживает — он подрывается с места, вылетая из кабинета. Эту картину видит Чимин, он совершенно не понимает, что тут произошло, но видеть Ки Ёна в слезах ему ещё не приходилось. На полу кабинета сидит Хэсу и тоже плачет. — Эй-эй! — Пак тут же хватает ребёнка на руки, пытаясь успокоить. — Не плачь. — Он сажает ребёнка в кресло и вытирает ладонями остатки слёз. — Что произошло, расскажешь? — Я обидел дядю Ки Ёна, сказал, что у папочки будет братик от дяди Чонгука, и он хотел меня ударить, а потом заплакал. — Хэсу всё так же продолжал шмыгать носом. — Чёртов Ки Ён, — орёт Пак, вылетая следом из кабинета на поиски парня. Он находит его на крыше — кто бы сомневался — и видит, что тот всё ещё плачет, а это единственное место в компании, где можно хоть как-то уединиться. Пак любил приходить сюда, поэтому сразу же заметил, что это место является любимым не только для него. — Знаешь, что такое совесть, поэтому рыдаешь? — без капли жалости решает уточнить Чимин. — Ты и твой друг забрали у меня всё. В особенности ты, Чимин. Я люблю его, а он выбрал тебя! Я чуть не ударил ребёнка из-за ненависти ко всем вам, — зло шипит парень. — Я просто устал, слышишь?! Устал от этой ненависти, чёрт возьми! — Он делает глубокий вдох, чтобы продолжить. — Уже и не знаю, где начинаюсь я, а где она, моя ненависть. Чем вы лучше меня? — Тэхён точно лучше: он бы никогда до такого не опустился. — И Чимин сейчас говорит серьёзно, ведь его друг хлебнул намного больше говна, чем этот омега, но он ни в коем случае не обесценивает проблемы Ки Ёна, а просто пытается вбить в его дырявую голову, что всё может быть иначе, что тот ещё совсем молод, чтобы терять надежду на лучшее будущее, тратя её на какую-то ненависть. — В твоей жизни всё ещё может быть хорошо, хватит цепляться за прошлое. Ни Чонгук, ни Юнги тебе не принадлежат, твои поступки влияют лишь на то, что ты теряешь их даже в качестве друзей. — На этой ноте Пак уходит обратно в кабинет, в котором уже сидит Чон, обнимает Хэсу и тоже пытается узнать, что произошло. — Ки Ён опять что-то сделал, Чимин? — устало спрашивает альфа. — Нет. — Пак и сам не знает, почему не говорит Чону правду, наверное, это просто омежья солидарность. Ему жаль Ки Ёна, и, в конце концов, Хэсу он всё же не ударил, а если бы это произошло, Чимин бы и сам просто так его не отпустил. — Нужно поговорить. — Парень подходит к ребёнку и даёт задание раскрасить рисунок динозавра к его приходу, а сам выходит из кабинета вслед за альфой. — О чём ты хотел поговорить? — Не будь дураком, Чонгук. — Альфа не понимает, почему Пак начиняет диалог с этого, ведь он вроде ещё ничего не успел натворить. — Хэсу общается с Тэ, и его папа тоже. Будь уже мужиком и верни моего друга обратно в Сеул. У меня есть идея, только я не могу сказать, плохая она или же хорошая, но это единственный вариант, что остался у них. Если Тэхён вернётся, то альфа уже его никуда не отпустит — он в этом уверен. — Какая? — Чонгук заинтересован. Он готов пойти на риск. — Нужно сделать так, чтобы Хэсу сказал Тэхёну, что у вас с Ки Ёном что-то есть, или же это могу сделать я. — Да, это не совсем честно по отношению к его другу, но сколько Ким ещё собирается бегать, делая вид, что всё хорошо? — Тогда он точно не вернётся, Чимин. — Идея показалась альфе полным бредом. — Тогда я сам с ним поговорю. Это лучше, чем вообще ничего не делать. И альфа не знает, согласен ли он с этим. С одной стороны, риск того, что это испортит их отношения окончательно, а с другой — может, уже стоит довериться людям, что знают его омегу дольше его самого?
