Нами заболеет этот город

      Тэхён дружил с Джином с самого детства: омеги были соседями, они не могли друг от друга оторваться. Родители Сокджина обожали Кима, а вот в его семье соседского мальчика не жаловали. Папа был не против, но не хотел нарваться на гнев Мёнсу. По этой причине однажды он сказал сыну, что лучше им сидеть у Сокджина дома, чтобы им с Тэхёном не влетело.       Тэхёну было девять лет, когда в его жизни появился Намджун. Он полюбил альфу как брата, тот всегда защищал их с Джином, и это снова не понравилось отцу омеги. Мёнсу ругался, говорил, что Тэ — безмозглая омега, которая отдаёт своего альфу в руки какой-то соседкой проститутке. Да, Тэхён и сам понимал, что между его друзьями зарождаются чувства, но он никогда не претендовал на альфу — омега был искренне рад за друзей.       Именно Намджун всегда приходил на помощь к омеге, особенно помощь начала быть нужной, когда Ким стал достаточно большим, чтобы обращать на себя внимание других альф. Зная, что к омеге нельзя подойти и на пушечный выстрел, альфы лишь бросали голодные взгляды на него. Был один слишком уж отличительный альфа, который вроде и боялся Джуна, но всё равно старался подобраться достаточно близко.       Джи Хо был красивым альфой, высоким брюнетом со светлыми глазами, младше Кима на два года. Парень имел европейские корни, и это всегда бросалось в глаза Намджуна. Однажды даже пытался подружиться с ним, на что тот только фыркнул. Младшего он знал даже дольше, чем того же Тэхёна: его родители работали на его отца, и однажды отец брюнета спас жизнь Ким Субину, отцу Джуна. Только от своих прекрасных родителей Джи Хо не унаследовал ничего — парень вырос жадным и жестоким. Он предал его отца: отдал очень важные документы в руки соперника старшего Кима, и после этого брюнета выгнали из семьи. Да и парню было позволено жить в Кимовом доме вместе с папой-омегой после смерти отца альфы, а тот отплатил им предательством.       Джи Хо неимоверно раздражал Намджуна. Он знал, что младший не принесёт ничего хорошего в жизнь его друга. Брюнет связан с преступным миром, хотя был ещё очень молод. Сам же Намджун был сыном главы одной из влиятельных мафиозных семей. Его отец пообещал ему, что не будет заставлять сына брать на себя такую ответственность. И вот они с Сокджином наконец-то переезжают жить в Америку — там Джун хочет построить свой бизнес, исключительно легальный. Он не хочет связываться с криминалом, да ещё и своего омегу обрекать на такую жизнь.       Намджун очень жалел, что Тэхёна так и не удалось уговорить уехать с ними: долгие разговоры ни к чему не привели. Альфа будто чувствовал, что без него это замечательное создание ждёт худшая жизнь. Он бы смог, он бы защитил омегу, но Джун понимал, что на расстоянии этого сделать не сможет. Ким не мог больше жить в Сеуле, тут он буквально ощущал давление от людей. Все чего-то ожидали от него. Все ждали, что именно он встанет во главе семьи, но Намджун этого всего не хотел. Ким хотел лишь спокойной жизни рядом с Джином.

***

      Не прошло и месяца, как Намджуну сообщили о том, что Джи Хо всё время крутится возле Тэхёна, и что задело больше всего — омега отвечал на эти ухаживания.       Джун предупреждал, а Ким, как обычно, сделал всё по-своему. Какое-то время он ещё пытался достучаться до него, но потом ему это надоело. Его бесило, что его любимый страдает из-за их настолько бессердечного друга: тот не разговаривал и не отвечал никому из них, из-за чего у Джина случались настоящие приступы паники. Однажды омега заявил, что возвращается в Сеул, на что Намджун пришёл в бешенство. Он говорил и убеждал Джина, что Тэхён уже давно вырос и не нуждался в их заботе, что их друг сделал выбор и вычеркнул из своей жизни. Что-то после того разговора сломалось в его любимом: Джин перестал говорить о Киме, даже не заикался о нём.       Намджуну было больно из-за этого, и чувство вины не покидало. Он заставил вычеркнуть из памяти Джина их Тэхёна, именно их, — омегу, что всегда был рядом. Они держались всегда втроём, и жить вот так, не зная, как там их друг, было тяжело. Альфа так и не смог забыть, он знает, что и Сокджин тоже, только ни один из них не решался об этом поговорить.       Иногда Намджуну было слишком тяжело справиться с этим. Сотни раз он хотел поговорить с Джином, попросить отца узнать, как Тэхён, нужна ли ему помощь, и каждый грёбаный раз отдёргивал себя. Он больше не нужен Тэхёну. Его любимый человек больше не нужен Тэхёну. Этот омега разве всегда был таким эгоистом? «Да», — честно отвечает себе альфа, но только не с ними двумя.       Альфа даже и не знал, что на протяжении всех этих лет проживания в Америке его омега так и не успокоился. Сокджин всё так же продолжал звонить Киму, и каждый раз на том конце провода отвечали: «Абонент временно недоступен, перезвоните позже». И каждый раз омега разочаровался всё больше и больше, и нет, не в Тэхёне, а в себе. Как они могли с такой лёгкостью оставить Кима там, в Сеуле? Почему Сокджин до сих пор не сорвался туда, чтобы узнать причину такого игнора? Это так не похоже на их Тэхёна: друг мог отвернуться от всех в этом мире, кроме них с Джуном, но, кажется, теперь для Кима они являются не больше, чем эти «все».

***

      Джин пропускает Тэхёна в дом и сразу же замечает, как принюхивается Ким, явно пытаясь понять, дома ли сейчас Намджун.       — Его нет, он ещё на работе. — Сокджин так рад видеть сейчас перед собой друга. Ему хочется его обнять, но не знает: имеет ли на это право, друзья ли они теперь? Он не знает, в чём заключается цель визита Тэхёна, и, наверное, не должен проявлять излишнее дружелюбие, они ведь столько лет не виделись.       — Я могу остаться у вас? — Омега поджимает губы. Он не знает, может ли дать своё согласие и как на это отреагирует Джун, но понимает, что озвучить другой ответ просто не сможет.       — Да, конечно.       Сокджин провожает Кима до комнаты для гостей, спрашивает, подойдёт ли она, на что Тэхён отвечает: «Да, она чудесная, спасибо, Джин-и». У него от этого замирает сердце: он так отвык слышать это из уст друга. Он видит усталость на лице Тэхёна — спускается на кухню, проносит ему свежий заваренный ромашковый чай, чтобы омега успокоился. По одному лишь взгляду на него становится ясно, что что-то произошло. Да и приехал бы Тэхён просто так?       Джин ждёт прихода Джуна в гостиной. Кажется, Тэхёну всё же удалось заснуть, потому что в доме царит абсолютная тишина.       — Привет, любимый. — Омега даже не замечает присутствия альфы, что чмокает его в щёку. — Почему в доме пахнет черешней? Ты что-то готовил? — Да, они оба слишком сильно любят пирог с черешней, который Джин готовит в особо плохие дни, в те самые, когда душераздирающая тоска по другу становится просто невыносимой.       — Тэхён вернулся. — Не приехал, а именно вернулся, они оба понимают смысл сказанного. Ким — частичка их семьи, и в семью можно вернуться в любой момент, потому что там всегда ждут возвращения.       Намджуну даже не нужно говорить, в какой из комнат сейчас находится Тэхён: когда они делали ремонт, то уже заранее сделали для их друга комнату, которая придётся ему по душе. Они оба надеялись, что однажды Тэхён, если же и не вернётся к ним, хотя бы приедет погостить.       Альфа заходит в комнату вместе с Джином и меняется в лице: омега, что сладко спал, был измотанным. Джун ощущал, будто на своей шкуре, что Киму отчего-то больно.       — Лучше бы он не приезжал. — Джин удивлённо смотрит на своего парня и не понимает, почему тот это сказал. — Мы были последним вариантом справиться с тем, что его сюда привело. Ты же понимаешь, что у него что-то случилось, пока он не звонил и не появлялся в нашей жизни. Я, как последний идиот, верил, что его жизнь сложилась хорошо, и тогда просто слишком много переживал.       Тэхён сквозь сон слышит голос альфы, пытается встать, но обессиленно падает обратно в кровать. Он чувствует себя слишком слабым и слишком нуждающимся в Чонгуке. Намджун замечает эти копошения и подходит ближе к Киму. Омеге удаётся всё же разлепить глаза и посмотреть на друга: взгляд, брошенный на альфу, забивает крышку на его гробу — именно так Намджун сейчас себя ощущает. В омеге напротив него не осталось ничего: взгляд бездушный, пустой, не светится, как раньше. От прежнего Тэхёна осталась лишь оболочка. Только они с Джином готовы принять его, любить даже таким, он всё ещё помнит, как говорил другу, что от семьи не отказываются и от слов своих не отказывается даже сейчас.       — Что с тобой произошло, Тэхён? — Ему не удаётся скрыть горечи, что осела на языке, в душе — везде, где только можно, в буквальном смысле затопив всё существо альфы. Он зря думал, что у омеги всё хорошо. Сейчас он видит, как облажался.       — Много всего. — Тэхён пытается улыбнуться, чтобы не расплакаться прямо в эту минуту.       — Думаю, мы с Джином найдём время, чтобы тебя выслушивать, или ты ему уже рассказал?       — Ещё нет. — По щеке скатывается слеза. — Боюсь, я не осилю этот рассказ дважды.       И Тэхён рассказывает всё до мельчайших деталей: о том, как продавал его отец, как врал папа, как поступил Джи Хо, как в его жизни появился родной отец и какой этот альфа был прекрасным. Он говорил им о своём сыне и всё ещё держался, но когда в его истории начинает появляться Чонгук, то омегу срывает — он не может продолжать рассказ. Тэхён плачет в плечо Джина, а его руку крепко сжимает Намджун. И почему он только не приехал к ним раньше? Может, тогда хотя бы ему удалось сохранить какую-то часть себя, не разбивая своё сердце окончательно.       — Ты же понимаешь, что после того, что рассказал, мне эти люди за всё ответят? — Голос альфы звучит оглушающе. Тэхён понимает, что натворил.       — Нет-нет! — Омега впадает в панику. — Не убивай их.       — Они за всё ответят, Тэхён. — Намджун уже всё для себя решил.       — Что с ними будет? — тут же вмешивается Джин.       — Я попрошу разобраться отца с этим. — Альфу вдруг тормозит, о чём-то задумавшись. — Значит, в списке у нас четыре человека.       — Четыре? — с ужасом переспрашивает Тэхён.       — Мёнсу, Джи Хо, Хосок и Чонгук? — уточняет он, потому что хочет подтвердить свою догадку.       — Не трогай Чонгука, — рычит омега. Ого, посмотрите-ка, его друг, кажется, здорово вляпался в этого Чонгука.       — А Хосока, значит, можно? Не ты ли говорил, что он спас тебя от влияния Мёнсу на твою жизнь. — И омега стукает себя по лбу. Это всего лишь была проверка.       — Чонгук мой истинный, и я жду от него ребёнка, поэтому, наверное, меня так сильно кроет. — Руки Тэхёна начинают мелко подрагивать, он только сейчас осознаёт, что вообще-то истерики вредны в его положении.       Намджун больше ничего не говорит, раз омега ещё не готов это обсудить, тем более он беременный, а это значит, что заботиться о нём теперь надо вдвое больше.       Джин налетает на Тэхёна, радостно визжит после услышанной новости и всё просит дать друга потрогать живот, которого, кстати, ещё даже нет, но кого это волнует?

***

      Следующим утром Намджун звонит своему отцу — Ким Субину — и просит попросить его людей нарыть информацию о Чон Чонгуке и Чон Хосоке. Он рассказывает о жизни Тэхёна и что произошло, кто и за что должен получить по заслугам — отец лишь бросает холодное: «Разберёмся». Отец Джуна всегда знал, каким говном человеком был Мёнсу, но чтобы настолько. Эта новость потрясла даже его. Он знал, что альфа пытался выдать замуж Тэхёна за какого-нибудь богатого отпрыска, и однажды увидел его сына. Ким Субин всё для себя тогда решил: он хотел видеть этого омегу в мужьях сына. Хотел до того момента, пока Намджун не привёл Сокджина. Мужчина любил этих детей, как своих, и даже если бы не просьба Джуна, то он бы всё равно уничтожил этих двоих — об этом даже просить не нужно. Правда, сын не сказал, зачем ему информация о Чон Чонгуке. С этим парнем он знаком лично: часто бывал в доме Минов, когда Юнги приводил Чона к себе. Очень умный мальчик, папа-омега бросил его, а отец-альфа умер. Зачем Намджуну информация о нём?

***

      Проблемы Ким Субин решал чётко и быстро. Он знал страхи людей и умело этим пользовался, иначе бы альфа не продержался так долго на посту главаря. Уже несколько дней спустя Мёнсу был мёртв, ему было плевать, что тот находился в инвалидном кресле. Таких, как он, вообще не должно существовать. С Джи Хо он решил разобраться немного иначе. Этого парня он знал слишком хорошо, его поселили в клинике для душевнобольных. Для такого, как Хо, смерть бы была подарком, а психушка — прекрасное наказание. Он нарыл информацию о Хосоке и скинул сыну. А вот информацию о Чонгуке скидывать не спешил.       Информация, что принесли ему сегодняшним утром, была настолько обширной, что альфа сначала даже и не знал, как поступить. Он узнал, что Тэхён — сын Тэмина, а вот Чонгук им не является, как думал альфа. Узнал, что Ким жил в доме Чона вместе со своим сыном-омегой. Неужели этот парень мог как-то обидеть друга его сына? Он очень надеялся, что нет, потому что мстить ещё и ребёнку, у которого в жизни и так всё на перекос, не хотелось, да и Мин за это по головке не погладит.       Он решает разобраться со всем лично, поэтому звонит Чонгуку, договариваясь о встрече в его доме. Он посмотрит, как альфа относится к ребёнку Тэхёна, и только тогда будет делать выводы.

***

      — Здравствуйте, Ким Субин, что вас привело ко мне? — Чонгук выглядит уставшим: круги под глазами, и, кажется, от него несёт алкоголем.       — Не думал, что у тебя есть повод что-то отмечать. — Альфа понимает, что не должен лезть с такими заявлениями, но нервозность из-за того, что в голове крутится мысль: а если этот парень сделал что-то Тэхёну? Тогда это не даёт ему права на молчание.       — Есть, — равнодушно отвечает Чонгук. — Мой беременный омега бросил меня. Я так проебался, мистер Ким. — Чон со злостью сжимает кулак и шумно выдыхает.       Мужчина направляется за Чоном в главной дом. Было неуважительно не угостить гостя хотя бы чашкой чая, и это Чонгука бесит. Он закусывает губу, чтобы отрезвить себя. С такими людьми, как Ким Субин, нужно быть предельно осторожным, всё же этот человек является крупной шишкой в преступном мире.       На первом этаже появляется мальчик, который как две капли воды похож на самого Тэхёна. Мужчина видит, с какой радостью мальчик бежит и прыгает на руки к Чонгуку, и все его сомнения развеиваются.       — Он так похож на Тэхёна. — Лицо Чона посещают сразу несколько эмоций: недоумение, удивление и, кажется, злость.       — Откуда вы знаете Тэхёна? — Неужели он один из тех, кто спал с его омегой?       — Намджун мой сын, и Тэхён сейчас находится у них с Джином, — как можно спокойнее говорит альфа. Он чувствует подавляющий феромон Чонгука и думает: «Надо же, доминантный». Мужчина ещё ни разу не ощущал на себе такого, никогда не нарывался на гнев доминанта.       Чонгук чувствует, как давит на альфу, даже маленький Хэсу смотрит на него как-то подавленно, и после осознания этого факта Чон сразу же берёт себя в руки.       — Извините, я думал, что вас связывает другого рода отношения с Тэхёном, — с сожалением произносит Чон.       — Все, кого связывают с Тэхёном такие отношения, ответят за это. — Субин сразу же понимает, о чём идёт речь.       — Вы знаете? — У Чонгука на лице написан следующий вопрос: откуда?       — Намджун рассказал. — Чон разочарованно поджимает губы: почему другой альфа, а не он защищает Кима? — Мёнсу мёртв, Джи Хо в больнице, я собираю список тех, кому Тэхёна продавали. Тэмин, насколько я знаю, пытался с этим разобраться, но у меня на всё это свои методы воздействия. Эти люди не заслуживают ни капли жалости.       — А ко мне вы зачем пришли? — Ему кажется, что над ним смеются. Все вокруг могут постоять за Тэхёна. Все, кроме самого Чонгука.       — Намджун попросил найти информацию о тебе и Хосоке. — От упоминания именно этого сводит челюсть. Почему какой-то альфа связан с его омегой? Чёрт.       — И что же вы нашли? — спрашивает как-то не заинтересованно, но на самом деле Чону хотелось бы знать.       — Чонгук, у вас с Хосоком один отец, ты знал? — По лицу видно, что не знал.       — Бред! — срывается на крик Чон. — У нас с этим уродом не может быть ничего общего. Он не может быть моим братом.       — Это неоспоримый факт, — пожимает плечами альфа, мол, что есть, то есть — уже ничего не исправишь. — Но я хочу спросить о другом. — Субин делает паузу. — Ответь предельно честно, Чонгук, от твоего ответа зависит жизнь Хосока. — Чон настораживается. — Что связывает его с Тэхёном? — Ким не простит его, если с этим Хосоком что-то случится, поэтому рассказывает всё, что знает, на что альфа удовлетворённо хмыкает. Субин делает собственные выводы, несмотря на ревность, что он видит в глазах Чонгука: парень говорит ему правду, даже не пытаясь очернить Хосока.       Ким Субин ещё какое-то время сидит в доме Чона, незаметно фоткая, как тот возится с Хэсу.       Позже, когда мужчина возвращается к себе домой, он вспоминает о сделанной фотографии. На протяжении всего того времени, что Ким Субин находился в доме Чонгука, он не раз ловил себя на мысли, что Чон относится к маленькому омежке с любовью, складывалось впечатление, что парень считает этого ребёнка своим. И он больше чем уверен в том, что так и есть. Отец: *Вложение* 18:08       — Намджун, этот парень хороший человек, думаю, тебе стоит узнать у самого Тэхёна, что произошло между ними.

***

      — Вы можете сказать мне адрес? — Взгляд у Чонгука умоляющий.       На следующее же утро разбитый Чон появился на пороге его дома. Бедный, наивный ребёнок тут. Мужчина ему здесь не помощник: если он так поступит, то Намджун вряд ли его простит, а дороже сына и мужа у альфы никого нет.       — Прости, но Намджун вряд ли пустит тебя хотя бы на порог своего дома. Всё зависит от самого Тэхёна, тут я тебе не помощник, — говорит предельно честно мужчина. Он рад, что сын Тэхёна в безопасности, и, кажется, Чонгук правда любит Кима, но дальше пускай сами разбираются. В это альфа уж лезть точно не будет.