Человек в жёлтом

      Когда сознание вернулось к нему, он с трудом, но открыл глаза и огляделся. Барри понял, что он лежит на мягкой постели, а сама комната погружена в приятный мрак. Он повернул голову в право и встретился с светло-голубыми глазами, которые настороженно, но в то же время взволнованно взирали на него. — Почему… почему я ещё жив? — слова сами собой вырвались из него. Барри настороженно замер. Уэллс чуть склонил голову в право, а в глазах отразился вопрос, который через секунду прозвучал в комнате. — С чего ты решил, что я вообще собираюсь убить тебя? – Потомучто я знаю, кто ты. Я знаю, что это ты убил мою мать, – прошептал Барри, голос дрожал, но в нём не было страха. – Ты разрушил мою жизнь. Думаешь я поверю в то, что ты не хочешь уничтожить меня? Уэллс вздохнул, его пальцы сцепились на коленях. Он выглядел неожиданно уставшим, почти... человечным. – Ты прав, – тихо произнёс он. – Я сделал это. Но это не значит, что я хочу твоей смерти. Барри сжал кулаки, ногти впивались в ладони. – Тогда чего же ты хочешь? – вырвалось у него. – Почему ты вообще здесь? Почему не убежал, когда я потерял сознание раз не захотел убивать меня? Молчание повисло между ними, прерываемое только тиканьем часов где-то в глубине дома. Уэллс наконец поднял глаза, и в них Барри увидел что-то странное – почти сожаление. – Потому что ты... важен, – медленно сказал Уэллс, будто каждое слово давалось ему с трудом. Барри рассмеялся, звук получился горьким, почти истеричным. – Важен? Для чего? Для твоих непонятных планов? Или каких-то твоих экспериментов? Уэллс резко встал, его тень накрыла Барри. На мгновение в его глазах мелькнуло что-то тёмное, но почти сразу погасло. – Нет, – его голос стал тише. – Не для этого. Он отвернулся, подошёл к окну, за которым всё ещё лил дождь. Барри следил за его спиной, чувствуя, как путаются мысли. – Тогда объясни, – потребовал он. – Если не собираешься меня убивать, если я так «важен», как ты сказал... Почему ты сделал это? Уэллс не ответил сразу. Капли дождя стекали по стеклу, оставляя мокрые дорожки. – Иногда... – он замолчал, будто подбирая слова. – Иногда мы делаем то, о чём потом жалеем. Даже если знаем, что это нельзя исправить. Барри почувствовал, как в груди закипает ярость. – Это не ответ! – он вскочил с кровати, шатаясь. – Ты убил мою мать! И теперь говоришь о сожалениях? Уэллс резко обернулся, его лицо исказила гримаса боли. – Я не прошу прощения, – прошипел он. – Я не могу его заслужить. Но я могу... попытаться остановить это. – Остановить что? – Барри сделал шаг вперёд. Уэллс замер, его глаза сверкнули в полумраке. – Всё. В комнате снова повисло молчание. Барри чувствовал, как сердце колотится в груди, как кровь стучит в висках. Он не понимал, что происходит. Не понимал, почему этот человек, этот монстр, вдруг выглядит таким... потерянным. – Ты лжёшь, – прошептал Барри. Уэллс медленно покачал головой. – Нет. Но я не ожидаю, что ты мне поверишь. Барри сжал зубы. Он хотел кричать, бить, бежать – но ноги словно приросли к полу. – Тогда зачем ты мне всё это говоришь? Уэллс снова повернулся к окну. – Потому что у тебя есть выбор, – его голос звучал почти шёпотом. – Ты можешь убить меня сейчас. Или... дать мне шанс всё исправить. Барри застыл. – Как? Уэллс не ответил. Дождь за окном стихал, но тьма за его пределами казалась ещё гуще.