Легегда о детях Ра

На следующее утро Анхе почувствовала себя ещё лучше, и после завтрака немного прошлась по комнате, опираясь на руку няньки. — Я очень хочу увидеть Сменхкару! Он ведь уже сможет прийти ко мне? — спросила Ти маленькая царевна, когда её вновь уложили в постель. — Да, сегодня дни его уединения должны закончиться. — улыбнулась нянька. — если хотите, госпожа, я разузнаю, когда он сможет навестить вас. — Хорошо, разузнай, няня. — вздохнула Анхе. — А вот Тутанхатона я не хочу видеть… — Тем не менее, вам следует навестить его, как только вы полностью поправитесь, госпожа. — взгляд Ти стал строже. — И пообещайте мне, что будете умницей. А сейчас я пойду, узнаю насчёт Сменхкары. С вами побудут госпожа Ташерит и Неб-Атон. Анхе согласно кивнула, и погрузилась в свои размышления. Из-за этого она даже не заметила, как нянька покинула комнату. «Наверняка Сменхкара будет больше дружить с этим Тутанхатоном…» — думая так, маленькая царевна надулась. — «Он станет играть с ним, веселиться да разговаривать… А про меня вовсе забудет…!» — Сестрица! Сестрица, а почему ты хмурая? — голос вошедшей в покои Ташерит прервал поток мыслей. — Что случилось? — Няня Ти сказала, что я должна буду навестить Майю и Тутанхатона, когда поправлюсь. — Анхе указала сестре на место рядом с собой. — А мне не хочется идти к ним. И ещё я думаю, что теперь Сменхкара будет больше любить Тутанхатона, чем нас. — Да вы что? — стоявшая радом с Ташерит Неб-Атон удивлённо посмотрела на Анхе. — Сменхкара, хоть над ним и насмехаются, остался очень добрым и чутким человеком, и очень любит всех. И повелитель… он ведь не перестал любить вас меньше даже после того, как встретил Тутанхатона. Вы же сами видели, как он был взволнован, когда вас укусила змея. — Я знаю… — протянула Анхе. — Но всё равно не хочу видеть Тутанхатона. Кстати, Таш, ты ведь принесла Родопис? — Конечно. — кивнула Ташерит, и, сев рядом, показала куклу. — Вот она. — Замечательно! Неб-Атон, принесёшь нам тканей? Они, наверное, ещё у Таш, в сундуке с цветочками, на котором тогда сидела змейка. Из них мы придумаем новую одежду для Родопис! Кормилица уже хотела пойти в комнату Ташерит, чтобы исполнить просьбу, как дверь покоев открылась. — Смотрите, кто пришёл! — раздался радостный голос Ти, и через мгновение нянька с улыбкой вплыла в комнату, пропустив вперёд шедшего рядом с ней Сменхкару. Ташерит с радостным визгом вскочила с кровати, и бросилась к нему в объятия. Анхе же радостно вскрикнула и захлопала в ладоши. — Как хорошо, что Сменхкара здесь! — маленькая царевна буквально захлёбывалась от восторга. — Ты слышал, что Таш сделали новую куклу? Я тоже играю с ней! Она такая красивая! Мы с Таш назвали её Родопис! Как девушку из сказки, которую рассказала мне няня Ти! — Здорово! — Улыбнулся Сменхкара, и вместе с Ташерит присел на постель Анхе. На душе у него стало спокойнее, когда он услышал, что девочка говорит довольным и весёлым голосом. — Покажешь её мне? — Конечно! — царевна достала куклу из складок своего одеяла. — Вот. Правда, Родопис очень красивая? — Да! — кивнул Сменхкара. — Мастер-кукольник очень хорошо постарался, делая её! А во что же вы с ней обычно играете? — С нашей куклой можно играть в разные игры! — улыбнулась Анхе. — Мы с Таш придумываем Родопис красивую одежду, причёсываем ей чёлку. А ещё недавно она, также как и мы с Таш, встретила очень страшного дядю! Она испугалась, но победила его! — Ваша Родопис смелая! — кивнул Сменхкара. — Но что за страшного дядю вы видели? И был ли кто рядом с ним? — Мы видели его в саду! Он жутко, очень жутко смеялся! — начала вспоминать Анхе, прижимая к себе куклу, словно некий заветный талисман, который мог придать сил. — У него была некрасивая жёлтая кожа, очень злые глаза, парик растрёпанный, грязный и мятый синдон! А ещё он сильно согнувшись ходил и держал в руках палку! И с ним был Эйе! Они разговаривали, но я не знаю, про что. Услышав это, Сменхкара замолчал. «Всё-таки, это был Харва…» — подумал он, непроизвольно сжав кулаки. — «Надеюсь, повелитель быстро примет меры и обезопасит всех нас от этого нечестивца.» — Ты видела этого дядю ещё раз? — Сменхкара нарушил молчание, задав ещё один вопрос. — Нет, я больше его не видела. — царевна пожала плечами. — А что такое? — Просто если увидишь его ещё раз, не молчи. Тебе, наверное, это говорили. — Я уже обещала матушке, что скажу ей или отцу, если опять увижу его. Она рассказала мне, что это очень плохой дядя. — кивнула Анхе. — Если хочешь, я и тебе дам знать, когда он опять проберётся сюда. — Хорошо. А давайте поедим все вместе? — предложил Сменхкара. — Я, ты, Анхе, госпожа Ташерит, госпожа Меритатон, Мутнеджмет, Ти и Неб-Атон. Устроим небольшие посиделки! И заодно расскажешь мне что-нибудь ещё. — А как же мама с папой? — перебила Ташерит. — Повелитель и госпожа Нефертити наверняка заняты, но я думаю, что они также смогут побыть с вами. — толстое, щекастое лицо Сменхкары расплылось в улыбке. — Я узнаю у кого-нибудь, когда они освободятся. Обе маленьких царевны не смогли сдержать ответных широких улыбок и крепко обняли парня. — Мы опять будем кушать с мамой и папой! Как хорошо! — Анхе чуть отстранилась от Сменхкары. — Узнай всё сейчас, ладно? Парень со смехом кивнул головой, и с трудом высвободившись из цепких объятий царевен, направился прямиком в покои Меритатон, считая, что она сможет подсказать, когда освободятся фараон и царица. Старшая дочь Эхнатона встретила его самой ласковой улыбкой. — Наконец-то ты пришёл! Я уже давно жду тебя! — усмехнулась Меритатон. — Где же ты был? — У Анхе. — ответил Сменхкара. — Она в добром здравии, и наверняка скоро вернётся к занятиям. Всё рассказывала мне про свою куклу. — А, про Родопис! Это их с Ташерит любимая игрушка. — неожиданно лицо царевны омрачилось, и она огляделась по сторонам, чтобы убедиться, что их разговор никто не подслушивает. — Знаешь, вчера во дворце произошло такое… Я не хотела больше беспокоить тебя записками, и решила рассказать обо всём сегодня. — Но что именно произошло? — в голосе Сменхкары послышались нотки беспокойства. Меритатон, скрепя сердце, сказала Сменхкаре, что возница Иурудеф, который доставлял ему продукты из дворца, умер. Затем она поведала всё, что ей было известно от Тиая с Паатонемхебом: о том, что, по мнению Эйе, именно Иурудеф подкинул укусившую Анхе змею и о намерении Эхнатона допросить возницу, о нашедшей тело служанке, о том, в каком состоянии была комната Иурудефа и о бранных надписях. Царевне, конечно, были неприятны эти подробности, однако, она посчитала, что Сменхкаре следует знать всё. Выслушав жуткую новость, опешивший Сменхкара спросил царевну, что она сама обо всём этом думает. Меритатон ответила, что Иурудеф вполне мог подбросить ту змею, а потом покончить с собой, чтобы избежать возмездия. Создавалось ощущение, что возница действительно всей своей душой возненавидел царскую семью, ведь даже Тиая ужаснули те бранные надписи на стене комнаты. Тем не менее, царевна в очередной раз сказала, что до такой ненависти Иурудеф, который раньше был совсем другим человеком, не мог дойти сам, и может быть, кто-то ловко управлял его чувствами. Также Меритатон добавила, что лекарь Небкет обещал рассказать ей о результатах осмотра тела возницы. — Итак, получается, что вы берёте это всё в свои руки, госпожа? — Сменхкара задал новый вопрос. — Да. — глаза Меритатон засветились решимостью. — Я должна следить за всем, что здесь происходит. Сам понимаешь, сперва во дворце появляется этот негодяй Харва, и общается с Эйе. Потом сестрицам подкидывают змею, но человек, которого Эйе объявил виновным в этом преступлении, умирает, не успев сказать ни слова… Это всё очень странно, и наводит на определённые размышления… Ох, прости, Сменхкара, что опять взваливаю на тебя свои проблемы. Мне… мне стало сложно действовать одной. — Но я уже говорил, что ваши проблемы, госпожа, как и проблемы вашей семьи, являются также моими. Я попробую помочь вам. Но давайте не будем о грустном. Дело в том, что я предложил Анхе устроить небольшие посиделки в её покоях. Она согласилась, и хочет пригласить вас, Мутнеджмет, а также повелителя с госпожой Нефертити. — Мы с моей дорогой подругой обязательно придём! Я сообщу ей запиской. Отец и матушка сейчас наверняка занимаются государственными делами, но надеюсь, они смогут немного побыть у сестрицы. И вот ещё что, Сменхкара… Я закончила делать подарок, который обещала тебе. С этими словами Меритатон достала из стоявшей у неё на столе шкатулки тот самый свиток, которым она занималась всё последнее время. — Ты ведь любишь читать? — спросила она. — Так вот, я переписала для тебя сборник песен и рассказов, который привезла с собой Мутнеджмет. — Ох, госпожа! Спасибо вам огромное! — Сменхкара взял свиток и поклонился царевне. — Это большая честь для меня! — Тебе спасибо, Сменхкара. — только и могла вымолвить Меритатон, и знаком разрешила ему выпрямиться. — Мне отрадно знать, что ты на нашей стороне, а я, в свою очередь, обещаю всегда быть на твоей стороне. Отец был прав, и из тебя получится прекрасный семер. А на тех, кто насмехается над тобой, не обращай внимания. Мы с отцом и матушкой постараемся, наконец, приструнить насмешников. Они просто не понимают, что это гнусно — так издеваться над другим человеком из-за внешности. Ведь неизвестно ещё, как ты будешь выглядеть годика через три. — Госпожа, и так известно, что через три года я всё ещё буду толстым и страшным, как сейчас. — в голосе Сменхкары послышались нотки горькой иронии. — Я не тешу себя всякими несбыточными надеждами. — Не стоит зарекаться. — хитро ответила Меритатон. — Ладно, сейчас я пойду узнаю, когда отец и матушка смогут побыть у Анхе. Подожди меня здесь. Сменхкара молча кивнул в знак согласия, и, когда царевна покинула покои, развернул свиток и, присев в одно из кресел, погрузился в чтение. Он даже не услышал чьих-то тихих шагов, поднял голову, лишь когда его окликнули, и увидел перед собой Ти. — Ох, так значит, ты направился прямиком сюда! — чуть улыбнулась нянька. — Я хотела немного поговорить с госпожой Меритатон… — Она ушла к повелителю и госпоже Нефертити, спросить, будут ли они на тех посиделках, которые решила устроить Анхе. — Хорошо. — Ти поправила выбившуюся из-под парика прядь своих рыжеватых волос и села в кресло, стоявшее рядом. — Но что же за свиток у тебя в руках? Неужели что-то интересное? — Это… Это подарок госпожи Меритатон. — ответил засмущавшийся Сменхкара. — Она собственноручно переписала для меня один сборник с песнями и рассказами. — Какая невиданная честь! Я очень рада и за тебя, и за госпожу Меритатон! Она явно выделила тебя, подарив такую ценную вещь, и не прогадала. Все говорят, что ты очень предан госпоже, и сейчас, когда во дворце неспокойно, ей нужны такие люди. Сменхкара ответил, что прекрасно знает, что здесь творится, и пересказал услышанную от Меритатон новость о смерти Иурудефа. — Что ты сказал?.. Так значит, возница действительно умер?.. — Ти закусила губу, а её глаза неестественно расширились от шока. — Это ужасно! Я уже слышала обрывки разговоров, но не хотела верить, что подобное может произойти в нашем дворце. — Да, но тем не менее, это правда. Госпожа решилась взять всё в свои руки, и сказала мне, что Небкет, осмотрев тело, доложит ей обо всём. — Хорошо. Надеюсь, она не будет против, если мы с тобой тоже выслушаем, что скажет наш лекарь. Ну вот и он с госпожой! Лёгок на помине! Действительно, в покои вошли Меритатон и Небкет. Они встретились, когда Меритатон возвращалась из комнаты отца и уже успели поговорить о чём-то, так как выражение лица царевны было настороженным. Ти со Сменхкарой, встав, поприветствовали её и поклонились. — Я рассказал Ти о вчерашнем несчастье. — Сменхкара опустил взгляд. — Поэтому нам хотелось бы остаться, и вместе с вами послушать доклад господина Небкета. — Ладно, я позволю вам с Ти узнать всё из первых уст. — чуть улыбнулась Меритатон. — Не стоит стесняться, Небкет, я доверяю Сменхкаре и Ти, как самой себе. Все могут сесть, и давайте послушаем, что скажет наш лекарь. — Ну, я сразу обратил внимание, что Иурудеф очень худой, почти что на грани истощения. — начал рассказывать растерявшийся Небкет, усевшись в кресло. — Также я думаю, что в последний год он вёл крайне беспутную жизнь. Я нашёл у него болезни, свидетельствующие об этом. Ещё на его шее я заметил следы чьих-то ногтей. Могу предположить, что его сперва задушили руками, а потом повесили на балке уже мёртвое тело. — Ужас какой… — Меритатон всплеснула руками. — Ох, и как Эйе, его непосредственный управитель, не замечал его худобы и болезненного состояния?.. Отец уже знает обо всём? — Да, госпожа. — ответил Небкет. — Я был у повелителя рано утром. И мне совсем непонятно, как Иурудеф дошёл до такого, когда повелитель так благоволил ему и любил его. — У меня появились кое-какие предположения насчёт этого. — сказала Меритатон. — Но с вашего позволения, господин лекарь, я пока подержу их в секрете, так как у меня ещё нет никаких доказательств. — Хорошо, госпожа. — с этими словами лекарь поклонился. — Я могу идти? Насколько мне известно, у Иурудефа есть какие-то родственники то ли в Уасет, то ли в Аварисе, и надо подготовить его тело для отправки им. — Конечно, вы можете идти, Небкет. — кивнула царевна. — Насчёт родственников Иурудефа мне тоже мало что известно, но вы сможете подробнее узнать об этих людях у отца. Действительно, будет лучше, чтобы тело отправили для бальзамировки и захоронения как раз им. Но не забывайте о правилах против чумы. Небкет, хотевший было покинуть покои, кратко рассказал, какие меры предосторожности должен будет соблюдать его слуга, которому следовало сопроводить тело возницы. Однако, лекарь выразил сомнения, что эти меры сработают, и добавил, что ещё подумает. Может, будет лучше, если Иурудефа захоронят чумные врачи в одной из братских могил? Разумеется, в этом случае родственников возницы оповестят о его смерти лишь после того, как эпидемия пойдёт на спад, но чума не проникнет из Ахетатона в другие города. Меритатон медленно ответила, что будет согласна с любым решением Небкета. Как только лекарь с поклоном вышел, она вздохнула и закусила губу. — Вы сами всё слышали. — царевна обратилась к Сменхкаре и Ти, молчавшим всё это время. — Я и не предполагала, что его, скорее всего, убили… Интересно, допросили ли уже ту девушку, от которой отец и Паатонемхеб с Тиаем узнали о смерти Иурудефа? Возможно, она что-то видела или слышала. — Я разыщу Тиая с Паатонемхебом, и если ту девушку ещё не допросили, мы займёмся этим и доложим повелителю. — Сменхкара с решительным видом сжал руку в кулак. — Мне будет приятно сделать для вас, госпожа, и для вашей семьи что-нибудь полезное. — Тогда скажите ей, что вы делаете это по приказу отца. — чуть улыбнулась Меритатон. — Я думаю, он простит вам эту невинную ложь. — А что же насчёт посиделок, которые собирается устроить госпожа Анхе? — спросила Ти. — Отец с матушкой могут ненадолго прийти к сестрице в любое время. — чуть улыбнулась Меритатон. — Пусть Анхе сообщит, когда пожелает увидеть их, и тогда Мив-Шер раздаст записки. — Я спрошу у Анхе, когда ей будет удобно. — кивнул Сменхкара. — Но сейчас, госпожа, я пойду искать Паатонемхеба с Тиаем, как и обещал. — Конечно, иди, Сменхкара. Постарайся разузнать у них о той девушке. — вздохнула Меритатон. Парень повиновался и вышел из покоев. Новость о смерти Иурудефа обескуражила его, и он твёрдо решил помочь своей госпоже во всём разобраться. Его взгляд невольно приковал тот самый рельеф с изображением Рехмира, у которого имела обыкновение останавливаться Ти. Неужели смерть этого вельможи и смерть Иурудефа — звенья одной цепи?.. Ведь обеим трагедиям предшествовало появление этого презренного мистика Харвы… «Я много чем обязан Рехмиру.» — промелькнула мысль. — «Этот человек всегда казался мне каким-то неземным существом. Несмотря на разницу в возрасте, мы дружили и часто общались. Помню, как он защищал меня от насмешек, помогал с учёбой, проводил со мной много времени… Тогда он даже словом не обмолвился о собственных проблемах, хотя я понимаю теперь, что ему приходилось несладко из-за угроз Харвы и приставаний Джумуры…» Размышления прервал гулкий топот и сдавленное хихиканье. Мгновение спустя в коридор ворвалась шумная стайка мальчишек. Едва увидев парня, они остановились. — Сменхкара, и как это ты можешь быть родственником повелителя? — хмыкнул один из ребят, по-видимому, предводитель этой компании. — На тебя-то и смотреть страшно! — Ирни… — Сменхкара, узнав мальчишку, назвал его по имени. — Пожалуйста, пропусти меня. Я иду по делам. Ты, как сын вельможи, должен понимать, что у старших может быть много работы. — Да ну! — процедил Ирни сквозь зубы. — У такого ленивого, толстого и прыщавого человека, как ты, не может быть никаких важных дел, и ты попросту врёшь! У тебя в руках книжка, и ты идёшь в свою комнату, разные глупые стишки да рассказики читать, да? Я прав? Резким движением Ирни вырвал подарок царевны из рук Сменхкары, и хотел было разорвать этот драгоценный свиток, но замер, услышав чьи-то шаги в коридоре. — Вот бессовестные! Если эта книга не ваша, то верните её тому, у кого отобрали, и идите на занятия. — раздался приятный, но твёрдый женский голос, услышав который, Сменхкара не мог сдержать счастливой улыбки. К Ирни и его компании подошла Майя. Рядом со своей кормилицей, прижимая к груди ярко раскрашенную деревянную лошадку на колёсиках, семенил маленький Тутанхатон, а сзади шествовали двое слуг-телохранителей с опахалами. Хулиганы, увидев столь статусную даму и царевича, поклонились, а через пару мгновений свиток снова оказался в руках Сменхкары. — Ох, госпожа Майя, спасибо вам! — продолжая улыбаться, Сменхкара сам поклонился кормилице и её царственному воспитаннику, как только Ирни и его друзья убежали из коридора. — Этот свиток собственноручно переписала для меня Её Высочество Меритатон, и было бы ужасно, если б Ирни порвал его. — Ты предан Её Высочеству, и по праву заслужил такую признательность. — кивнула кормилица. — Но… Ты действительно шёл читать, как сказал тот оболтус? — Нет, у меня, как бы странно это ни звучало, появились дела… — Сменхкара распрямил спину. — Мне надо найти господина Паатонемхеба и господина Тиая. Вы ведь наверняка знаете уже, что произошло вчера? — Да, рано утром мы с господином Небкетом были у повелителя. Небкет рассказал мне про беднягу Иурудефа, а повелитель, как только лекарь ушёл и мы остались один на один, сообщил о том, что здесь, на территории дворца, видели небезызвестного тебе Харву. Стоит ли говорить тебе об этом, или нет, но повелитель не знает, чего ещё ждать от этой желтомордой крысы, и на всякий случай приказал сделать Его Высочеству Тутанхатону небольшую татуировку на левом запястье, несмотря на связанный с этим риск. — Татуировку? Неужели какой-то защитный символ? — Нет, это будет всего лишь рисунок со львёнком, вставшим на задние лапки.– Майя отрицательно закивала головой. — Просто… просто повелитель думает, что Тутанхатона могут похитить, и татуировка поможет опознать его, если, упаси Атон, случится такая беда. По приказу повелителя татуировку сделает лекарь Пенту, как как Небкет занят телом Иурудефа и пока не очистился должным образом. — Хорошо. Думаю, повелитель рассудил правильно. — улыбнулся Сменхкара, и, снова поклонившись, пошёл дальше по коридору. — Господин Тутанхатон, госпожа Майя, ещё увидимся! — Обязательно! — подмигнула кормилица. — Пока-пока! — царевич замахал крохотной ладошкой. Через несколько минут Сменхкара был у покоев Паатонемхеба. Дверь открыла Амени, заявив, что ученик скульптора находится у себя, но пока не желает никого видеть, так как за чашей вина обсуждает с Тиаем какое-то важное дело, и поэтому Сменхкаре придётся подождать какое-то время. Тот, извинившись, отошёл от комнаты и встал у окна, из которого можно было видеть едва ли не самую прелестную часть сада. Ярко сверкавший на солнце большой искусственный пруд, окружённый миртами, и увитая цветами живописная беседка составляли главное достоинство этого местечка. Птиц из-за жары почти не было, но у пруда можно было заметить нескольких неуклюжих толстых голубей, тяжело перепрыгивавших с ветки на ветку в попытке спасти свою еду от пары более резвых и проворных маленьких пичуг. Прямо под окном три служанки, которым в этот час дали немного отдохнуть, собирали цветы и болтали между собой. Сменхкара невольно прислушался к их разговору. — Ох, я растеряна… — сказала одна из девушек. — Я всё ещё не понимаю, как это случилось… — Да уж… — вторая служанка закусила губу. — Но, Тамит, ты же видела труп Иурудефа, и сама подняла тревогу… Правду ль говорят, что он был больше похож на нищего, когда ты его нашла? И действительно ли его комната стала напоминать хлев? Просто заниматься уборкой у Иурудефа в комнате я перестала после того, как он однажды он попросил меня уйти, прибавив, что уборку у него будет проводить другая девушка, так как я и без этого очень занята. — Всё так, как ты и сказала, Абнеба… — Тамит повернулась к собеседнице. — Он сильно похудел, и я обратила внимание на его неряшливую одежду. Я не так хорошо знала Иурудефа, но раньше он не позволял себе так одеваться. А что до комнаты — так это тоже правда. Мне стало страшно, когда я вошла туда: всё такое обшарпанное, в пыли и грязи, а на стенах такое понаписано… — Что именно? — В адрес царской семьи сквернословие и проклятия всякие. — вздохнула Тамит. — Не хочу повторять это. Услышав этот разговор, Сменхкара сразу понял, что именно Тамит и обнаружила тело возницы. Не теряя времени, он подозвал её к себе. Та попрощалась с подругами, и вскоре вошла в коридор. Только сейчас Сменхкара смог рассмотреть эту девушку получше. Она выделялась благодаря довольно смуглой коже с золотистым отливом, была невысока, но хорошо сложена. Сейчас на ней не было парика, и длинные чёрные волосы были заплетены в две косы. Тамит могла бы быть очень хорошенькой, если б её щёки покрывал чуть более яркий румянец, на пухлых губах играла бы улыбка, а большие, подведённые лишь тонкой линией кхоля тёмные глаза не смотрели бы на мир так равнодушно. Её нехитрый костюм составлял простенький белый калазирис, подпоясанный тонкой алой лентой. Сменхкара настороженно спросил у Тамит, действительно ли именно она сообщила фараону и его приближённым о случившемся с Иурудефом. Девушка немного робко подтвердила, что это так. Теребя своё платье, она добавила, что утром Тиай с Паатонемхебом уже допросили её по этому поводу, и слово в слово повторила парню то, что говорила им. Как оказалось, ничего не предвещало беды. Началось всё с того, что один из главных царских скульпторов, Бак, послал её за Иурудефом — тот должен был выбрать и привести ему с конюшни лошадь, которая на новом рельефе будет изображена запряжённой в царскую колесницу, но запаздывал. Она сразу пошла к Иурудефу, звала его, однако, он не откликался. Заметив, что дверь в его комнату не заперта, она приоткрыла её, и увидела несчастного возницу повешенным на потолочной балке. Жуткие бранные надписи в адрес царской семьи, по её словам, привели её в ещё больший ужас, потому она уже не помнила, как с криком выбежала тогда из корпуса для слуг, и наткнулась на Эхнатона и сопровождавших его мужчин. — Спасибо, что рассказала. Ты очень помогла нам с госпожой Меритатон. — Сменхкара ободряюще улыбнулся, когда девушка закончила свою историю. — И не бойся ничего, Тамит. Госпожа достаточно влиятельна, чтобы защитить тебя. Девушка ничего не поняла из его слов. И когда Сменхкара вновь заглянул в покои Паатонемхеба, чтобы сообщить, что дело решено, и помощь больше не требуется, она осталась стоять, раздумывая, как же старшая царевна может быть связана со всем этим. — Просто удивительно, что ты сам нашёл эту служанку, и тебе не потребовалась помощь Тиая и Паатонемхеба. — сказала Меритатон, когда Сменхкара вновь пришёл в её комнату и описал ей некоторые подробности встречи с Тамит. — Ты прав, её надо защитить, а не то истинный виновник гибели Иурудефа, будь то Харва или Эйе, попробует напасть и на неё, считая, что она видела или слышала нечто… — Полагаю, госпожа, вам следует взять её под свою опеку. — Сменхкара поправил парик. — При вас она будет в большей безопасности. — Я тоже подумала об этом. Надо поговорить с отцом, и если он примет решение, то девушка войдёт в число прислужниц из моей личной свиты. Знаешь же, что эти прислужницы большую часть времени находятся рядом со мной и живут прямо здесь, недалеко от моих покоев. А ты можешь идти к Анхе, Сменхкара. Я говорила тебе, что отец с матушкой смогут прийти на посиделки, когда захочет сестрица, так что порадуй её! — Непременно! — широко улыбнулся Сменхкара, и, поклонившись, покинул комнату своей госпожи. Как только дверь захлопнулась, он, повинуясь внезапному порыву, поцеловал подарок Меритатон, который он всё ещё бережно держал в ладонях — этот замечательный сборник песен и рассказов, который она переписала для него своей собственной рукою. Через мгновение он опомнился, и, оглядевшись по сторонам, с колотящимся сердцем направился в покои Анхе.