Седьмая кровь. Книга 1: Пленники обмана

Человечность — это когда ты не заставляешь других чувствовать себя монстрами за сделанный ими выбор, который не вписывается в морали общества. Морали лишь были созданы для того, чтобы кто-то чувствовал себя выше других существ...

      — Как это произошло, Сет?       — Ответь братец, что именно тебя интересует? Быть может мой внешний вид, ибо же то, что я знаю о войне? То что Одджит уже в мире живых и ищет Избранную?       — Отвечай на все вопросы немедленно!       Коронация была испорчена окончательно и сейчас Сет, Анубис и непосредственно сам Осирис обсуждали последние события. Всего прошло каких-то пол часа, но такое чувство будто целая вечность. Тронный зал судилища пустовал, как и все троны богов, которые вершили правосудие над умершими душами. Они ещё проходили тропы Дуата до последних, девятых врат. Весы богини Маат тоже спали, ибо нечего было взвешивать.       Сет, хтивый пёс уселся с ногами на трон отведенных для Исиды, и что-то насвистывал. Мелодия не затейливая, но изрядно бесила. Осирис стоял возле исполинских окон смотря на бескрайнюю пустыню, а Анубис расхаживал по возвышению, думая как теперь лучше поступить. Он делал десять шагов вперёд, затем разворачивался и делал тех же десять шагов в обратную сторону, и так по кругу.       — Знаешь ли ты, братец, что самый сильный человек и самый умный человек погибли не из-за болезни или на войне? Их погубила похоть. Самсон — сила которой не было равных, Соломон — разум который не был превзойден. Но оба проиграли не в битве, ни в логике, а в страсти которую недооценили. Похоть это не просто дикое желание. Это — яд замаскированный под удовольствие. Она не берет сразу. Она располагает. Ласково и нежно, пока ты сам того не замечая не окажешься на коленях — и не знаешь как встал туда.       — Что ты несёшь? — перебил Осирис не понимая цели этой тирады. Сет же продолжил тем временем, совершенно не вникая в вопрос брата. Он знал ответ и медленно, крупица за крупицей преподносил его.       — И речь сейчас не только о смертных, но и о бессмертных. Апофис тоже поддался чарам норовливой Изис, она поймала его похотью, полностью стирая всё перед ним. Наверное кто-то подумает что это Апофис поймал для себя жалкую овечку, но на самом деле это она сыграла с ним свою игру. Сами подумайте, кто Апофис без неё?       Запала тишина. Анубис остановился и косо посмотрел на дядю, Осирис же только хмуро опустил брови, но пока не спешил отвечать. Он, казалось бы, уловил суть даже быстрее отца.       — Ты говоришь не об Изис... Есть ещё одна женщина которая помогает Апофису. Магию принесли в Египтус и Змей пошел за ней, как за путеводной звездой. Изис не могла это сделать так как она всегда в Дуате. Это не она поймала его похотью, а кто-то другой...       Сет широко улыбнулся.       — Браво племянничек, тебя всё таки не зря выбрали Царём... — бог войны похлопал в ладоши, Осирис же подошёл к брату и прервал его идиллию. С силой бывший Царь Богов схватил брата за шею и прижал к спинке трона.       — Кто она? Какие игры творятся в кругу Святых?! — с оскалом потребовал ответ правитель. Анубис, что было для него неприемлемым, дрогнул от такой резкой перемены.       — Надо же, братец, ты и не знаешь? Это ведь ты всё начал, играл против своих же ради того, чтобы твоих сыновей приняли в круг знати. Ещё тогда начался сущий хаос средь богов и тебе это пошло на руку, ведь управлять хаосом проще, ведь туда ты можешь заявится либо как спаситель, либо как повелитель. Главное зло здесь ты, Осирис... Что же ты не расскажешь сыну, что это ты подкинул Ра идею чтобы перенести царство в параллельное измерение? Почему не скажешь что обманул собственную жену и что бедная Нефтис лишилась всего из-за тебя? Это ведь ты настоял на том, чтобы её изгнали, ибо признайся, ты любил её и она знала обо всех твоих действиях, и ты боялся что если мир перенесут, то и все твои скелеты она выпустит из саркофага...       Сет так и не договорил — Осирис сильнее сжал его горло отчего бог начал задыхаться и рефлекторно пробовал убрать руку брата с шеи.       — Ты мерзкий ублюдок. Кто поверит изгою? Исчадию самой тьмы, который не знает ничего кроме боли...       — Отец, хватит, если вы сейчас убьете его мы ничего не узнаем. А Сет явно больше знает о том, что происходит в мирах... — Анубис не хотел встревать между братьями, ведь понимал что у них свои отношения, однако слушая сейчас тираду Сета и наблюдая реакцию отца, молодой бог задумался и начал делать свои выводы. Хоть гарантии что Сет придумал это для собственной выгоды не было, но и доверия не было.       — Ты хочешь сказать что веришь этому гнусному ослу, а не родному отцу?       — Нет, я не говорил это, но ему всяко больше известно нежели нам, позвольте мне с ним поговорить. У вас с ним личные отношения, а со мной его ничего не связывает и я как незаинтересованое лицо, — солгал Анубис ведя себя старательно спокойно, чтобы отец не учуял признаки обмана.       Хотя, нельзя было сказать что бог врёт во всем, скорее там была крупица лжи, но в то же время он с одной стороны не лгал. Сет действительно всяко больше знает нежели другие, но с Анубисом они так же имели личное счета, только об этом никто не знал. Это Сет после просьбы Исиды копать под отца, помогал богу. Конечно, сперва Инпу думал что это он сам так просто находит ответы, но как оказалось что мужчина которому подвластен хаос нарочно подкидывал ему готовые ответы чтобы помочь, потому сейчас Царь чувствовал за душой некий долг.       — Хоть раз... В коем-то веке послушай сына... — хрипло, еле дыша ответил Сет. Осирис отпустил брата и тот полной грудью начал хватать воздух. — Что меня связывает с ним? Вы никогда не разрешали мне видеться с племянником.       — И правильно делали, он вырос без твоих наставлений и новшеств.       — Будто бы ты воспитал лучше? Это Исида, а не твоя заслуга... — причитал Сет. Осирис сдержался чтобы не схватить брата за горло снова, вместо это повторил первоначальный вопрос:       — Как это произошло, Сет? Откуда знаешь об войне?       — Видел, лично видел твари шли на города и на их пути ничего не было, ведь боги были заняты более важными делами. Несомненно, коронация нужна, но не тогда, когда мир на грани разрушения. А так как меня не пригласили, то у меня было достаточно времени, чтобы гулять изменением, тварей было засечь не так сложно, сложнее было понять о том, кто их выпустил из Дуата, если Изис сама не могла выйти, а Ифе казнили. В этой теореме всегда есть предатель... Но без ведома Царя Богов, это невозможно. Ты ведь должен был почувствовать хоть что-то, верно? Но ничего не сделал когда мог...       Осирис застыл на месте от этого, Инпу напрягся и подойдя к отцу положил руку ему на плечо, спрашивая кратное, но уместное:       — О чем он, отец?..       — Ни о чем, он бредит... Немедленно позови стражу чтобы увела его. Ониксовые пещеры для предателей самое место...       — Ты не посмеешь меня там заточить, я главный советник в Золотом городе, Ра знает об этом... — Сет вскочил на ноги выровнялся в полный рост.       — Не думаю что после этого Амон разрешит тебе и дальше быть в его совете... За. Предательство. Следует. Наказание... — зло отчеканил каждое слово бог Дуата и в миг в его руках появился золотой посох. Никто даже не успел нисего понять, как вокруг Сета заплясали чёрные нити магии и закричав от боли, бог медленно начал растворяться, пока в зале не осталось никого кроме Анубиса и его отца.       Первые минуты двое царей просто стояли и молчали, смотря на остатки пороха на земле где бал Сет. Каждый имел тысячи вопросов и слов не уме, но не спешил что-то сказать чтобы нарушить эту тишину.       — Сет на заслуживал на милость, запомни сын мой. То что Ра простил его когда он попытался убить меня и сделал одним из членов правящего совета, было большой ошибкой. Я видел в этом поражение святых, но Амон посчитал это важным. Я никогда не разделял его мнения, и сейчас моя правота подтвердилась...       — Но о ком он говорил? Что за женщина? Какие игры в кругу Святых? И что за предательство?       — Ни о чем и ни о ком важном Сет не говорил. Хватит этих глупых вопросов. Ты как новоиспеченный Царь Богов не должен забивать голову всякими глупостями. Ты должен был давно понять главную истину — Сет никогда не говорит правду и всегда действует на свое усмотрение ради собственных целей. Даже моё убийство он спланировал для своей выгоды.       — Но сейчас мне показалось что он впервые говорит правду...       — То есть то что он хотел выставить меня предателем, чтобы отмыть собственное имя теперь для тебя правда? — удивился Осирис зло смотря на сына.       — Нет, не об этом, а то что боги сами начали этот водоворот событий и что он знает тайну этого пророчества.       — Единственное что он знает, как всеми манипулировать, не иначе, поэтому мой дорогой сын, если ты не хочешь отправиться в изгнание следом за дядей, советую молчать. Поверь, я надел корону на твою голову, но я так же могу снять её... И не факт, что только с головы... Возможно вместе с ней. Потому ступай сын мой, распорядись тем, чтобы это нападение в городах закончилось как можно скорее. И не забудь, ты теперь Царь Богов, и не смей лезть сам во всё это. Эра когда ты играл закончилась, сейчас Эра играть другими, правь с умом...       Закончив свою тираду, Осирис поспешно удалился из судилища. Анубис остался стоять в полном одиночестве при этом переваривая в голове всё услышанное. Его это откровенно говоря пугало и всё в этом открывало только новые подозрения и мысли которые все таки оказались правдивы: не такой его отец и святой, как оказалось, а напротив, приник ко тьме.       Ещё когда мать попросила узнать об отце, Анубис впервые задумался зачем, ведь как ему казалось причин для этого нет, а сейчас как выяснилось, Осирис имеет очень большую тайну. Тайну известную только Сету. Единственное что из всего сказанного Анубис понял про женщину — Мересанх, та самая о которой говорила и Исида. Возлюбленная Апофиса, всемогущая тьма, которая, несомненно, и привела Змея в Египтус. Принесла магию и по её следу он пришел сюда. Только пока не ясно каким боком здесь причастен Сет. Что именно он знает? Что такого было сделано отцом что Сет так злится? Неужели побег чудовищ и то что Изис сбежала из мира мертвых дело рук Осириса?       Это могло оказаться правдой, ибо никто более не смотрел за Царством Мертвых, только Осирис. Исида же была занята в мире живых как советница Ра, но... Анубис пока не мог понять какой толк отцу выпускать Одджит? Он ведь знает не хуже других чем это обернется в итоге.       Во всем этом был потаённый смысл — игра теней которая сперва была только детской шалостью, а в итоге стала живым напоминанием того, что никогда нельзя шутить с волшебством. Однако теперь Анубису необходимо решить совершенно другую проблему — нападение Одджит. И сложность заключалась в том, что сам, уже как новый Царь Богов, не не имел права вмешиваться, только наблюдать как его армия со всем справляется.       «Когда волнуются верхи, внизу легко захлебнуться», — думал Анубис призивая свою шакалью маску. Ему больше нечего было делать в тронном зале и он молча поспешил удалится прочь, при этом держа в голове одну мысль...       Неужели всё это время лгал не Сет, а Осирис?..

***

Золотой город

      Тропы дорог явно заводили не туда, куда хотелось. Грозовые облака сгущались над городом, медленно погружая его во тьму. Прохладная тень лечила улицы и дома, жизнь которых солнце выжыгало из каждой щели. Сегодняшний день был явно иным и отличался. Пояснить это на подсознательном уровне Рамона не могла, только ощущала как тело немеет, руки холодеют, ноги становятся невыносимо тяжёлыми, а за ребрами что-то сжимается. Что-то словно должно произойти, только пока неясно что именно. Хорошее ибо же плохое — подарок небес свыше, как добродетель одних и тех же весов.       Взгляд цеплялся на всё вокруг, но разум не позволял ухватится за одну только деталь, только что-то выискивал, сравнивал, будто от этого что-то зависело. От неё что-то зависело. А хотя на деле что она могла сделать? Ра подозревал собственных советниц в измене царства во благо Апофиса, но так никого и не нашёл, однако чётко дал понять что их жизнь в его руках. И смерть Ифе тому доказательство. Всё правосудие — лишь чудовищная шарманка, которая раз за разом играет одну и ту же песню рождения и смерти. Только её всегда преподносят по разному, как будто смысл от этого поменяется. На деле же кто знает суть, тому перемены ни по чем, а те кто не вникает даже в слова всё кажется новым, иным и отстранённым. Строгая Маат для них зеркало истины, мать несущая справедливость.       Живя в Египтусе вот уже больше двух месяцев, женщина четко уяснила для себя, что всё сказанное Амиром ранее было правдой: этот мир далеко не тот Египет который был на Земле. Это абстракция чего-то нового и совершенно иного. Словно кривое зеркало, которое отображает другое.       Глухо выдохнув, Рамона отошла от перил смотровой площадки обратно в тень. Вид который открывался с них падал на арену Золотого города, где Апис сейчас тренировал пятую Избранную. Советница более не хотела смотреть на это действо, которое скорее напоминало пытку, ей хватало своих проблем.       — Если Даяна выживет, то это точно будет не заслуга Аписа. Его фанатизм сведёт её в могилу быстрее, — Амир уже особо не удивлялся такому повороту событий, напротив, привык что эпистат слишком жесток к своим подопечным, а вернее если на арене женщина или молоденькая девушка. Их он просто готов убить акцентируя что им не место в бою.       — Потому что такова будет воля Ра, и не важно что это по факту только жертвоприношение ради долга перед Хаосом и самим собой, за то что вовремя ничего не сделали, — подтвердила Рамона шагая к Амиру. Мужчина коротко кивнул, при этом в голове роились мысли о том, как за эти два месяца изменился Египтус.       — Чем ближе игра, тем темнее становится небо, — сказал Амир, — но все эти Избранные это не преступление богов — они их смелость, ибо делают то, чего боятся святые. У них нет орудия, и они очень боятся темноты, ведь не хотят оставаться в ней навсегда. Истина заключается в том, что им уже боятся нечего. Всё самое страшное случилось и они пришли умереть. Приговор настолько окончателен что не подлежит обжалованию, что в ожидании его, стоит жить самую яркую жизнь. Создавать моменты и любовь. А иначе, зачем?..       Рамона на мгновение замолчала задумываясь над словами генерала.       — Ты ведь не об Избранных сейчас говорил?       — Не только... Понимай как хочешь...       — А если всё уже решено и такого варианта как прожить счастливую жизнь и создать моменты нет? У этих девушек нет ничего кроме боя — они только расходный материал.       — Да, но не забывай что боги сами их такими сделали, — обернул эту медаль Амир. — Но ты очень обеспокоена другим...       — Да... Помнишь я тебе говорила что услышала сегодня утром в библиотеке? — мужчина кинув вспоминая о диалоге Ра и Санеры касаемо советниц. — Так вот, сегодня, после коронации Анубиса должен состояться тайный совет с богом. Ра хочет проверить своих советниц на преданность.       — Помню конечно... — Амир нахмурился. — Но и их понять можно, во всей этой вакханалии очень легко потерять контроль и бдительность, и любому правителю хочется иметь преданных людей вокруг себя. Только с другой стороны права ты, убивать ради справедливости не особо гуманно.       — Зато эффективно... — с сарказмом ответила Рамона скрестив руки на груди. — Я уже не знаю что лучше: смерть или тюрьма? И то и то не сулит ничего хорошего.       — С этим я согласен, но... Ты ведь чиста, Аморель, тебе нечего бояться. Ра знает о тебе и как мне кажется, не тронет.       — Возможно... Но я не нравлюсь его жене, она точно будет пихать палки в колеса.       — А ты не ругайся с царицей, последнее слово всё равно только за Амоном. Если он посчитает нужным тебя оставить, то ты останешься, — Амир выровнялся и подошёл к Рамоне ближе. — Однако всё равно будь очень осторожна, у меня какое-то очень дурное предчувствие... Будто что-то должно произойти.       Советница нахмурилась.       — Ты только что сказал что я чиста и волноваться не стоит.       — Да, ты имеешь некий авторитет при дворце и уважение со стороны, но меня беспокоит что-то. В связи с последними событиями нельзя ни в чем быть уверенным на все сто процентов...       Внезапно генерал достал из под колье что-то на подобии подвески на тонкой нитке. Это было кольцо, и судя по потому что Амир носил его на шее под одеждой, это явно служило ему чем-то на подобии оберега. И как выяснилось так оно и было.       — Оно мамино, фамильное, ношу как память о ней и как символ удачи. Ещё ни раз не подводило, — сняв с нитки Амир показал его во всей красе и взял советнику за руку. — Это лунный камень. Я конечно не верю в силу драгоценностей, но говорят он оберегает от дурных действий и может предостеречь от какой-то беды.       — Стоп! Ты за что-то злишься? Не все мои действия настолько глупые! — буркнула Рамона отдергивая руку.       — Вот именно потому я и дарю его тебе. Не все, но большая часть действий несут тебе только беду. Это только оберег, Аморель, не более.       Амир всё же надел кольцо на средний палец девушки и оно было практически в пору. Рамона посмотрела на него: золотое кольцо имело по середине круглый лунный камень, и было сделано в виде стрелы, которая словно обвивала палец, начинаясь с одной стороны и заканчиваясь остриём с другой.       — А где фраза «Ты будешь моей женой»?       Не то чтобы Амира удивила такая реплика, напротив, позабавила и он улыбнулся одними только уголками губ. Однако ему не до конца нравился такой настрой советницы. Слишком легкомысленно.       — Береги себя, — мягкий поцелуй в лоб был закреплением слов. — И помни, чтобы не случилось, я всегда рядом. Я люблю тебя... — в порыве страсти Амир крепко обнял девушку. Впервые за долгое время она почувствовала себя защищённой и слабой в охапке высокого и сильного мужчины.       Вот она та самая нежность и любовь, которых так не хватало вечно холодной и строгой советнике. Она слишком долго держала всё под замком, не позволяя никому проникнуть в её сердце. Не позволяла любить себя, трогать и называть нежно. Но этому мужчине было позволено всё... Его любовь была именно такой, в какой Рамона нуждалась. Непринуждённой, равной, нежной, игривой и совершенно не имеющей дурных игр которые бы закончились на следующий день. Амир был надёжным человеком и своими действиями показывал это: был в меру строгим и в то же время заботливым и, если понадобится, то он бы снёс все преграды ради любимой, в чем Рамона никогда не сомневалась.       — Амир... Спасибо тебе за всё... Спасибо что ты есть у меня... — тихо шепнула девушка ни на миг не отрываясь от генерала, напротив, только сильнее прижалась к нему, словно это была их последняя встреча, после которой их жизни изменятся.       Не удержавшись Рамона встала на носочки и кое-как дотянулась до подбородка мужчины оставив мягкий поцелуй. Поняв её хитрую задумку Амир наклонил голову целуя в ответ. Вновь та самая игра, где медленное горение постепенно растет и полыхает новым пламенем. Рамона хотела позволить себе вольность и залезть руками под одежду генерала, но посчитала это здесь неуместным и поэтому поцелуи были единым что можно было сделать.       — Обещаю, мы сегодня ещё поговорим, теперь беги к Ра... — прервал эту идиллию мужчина вновь переводя поцелуй в лоб. — Думаю тебе будет что рассказать, и мне тоже. И ещё, чуть не забыл... — Амир достал из кармана штанов браслет. — Это главная защита воинов. Боевой браслет который активирует магические доспехи. Такой есть у всех наших армейцев, и с разрешения Ра, для тебя сделали такой же, только он не такой большой и выглядит нечто иначе, чтобы никто не догадался. Используй с умом. Но не забывай что я учил: браслет капризный, имеет свои особенности и очень часто играться с силой Ра я не советую, после этого самочувствие мягко говоря не очень. Чтобы активировать необходимо сказать кодовые слова «Сила Египтуса», то бишь сила Ра, а чтобы снять — сосредоточиться и представить как золотая чешуя падёт.       — Хорошо, спасибо, — Рамона надела его на руку и большой синий камень обрамлённый золотом засиял обозначая истинную хозяйку. Но в то же время она ощутила как телом пошел лёгкий импульс. Магия изучала её.       — Всё, теперь я практически спокоен за тебя. Беги на совет и береги себя, Аморель. В случае чего сообщи мне об опасности, браслет тебе поможет.       — Как именно я должна сообщить? — Рамона крутила браслетом на руке ища подсказку.       — Вот эта деталь, видишь? — мужчина показал на небольшой выпуклый кружочек. — Это рычаг и если повести его вверх, то он подаст сигнал о беде. Это некая связь воина и его подопечного. Тогда либо у меня, либо у Аписа собственный браслет среагирует, давая понять что кто-то в беде. Но мы на поле боя в основном используем его для того, чтобы отыскать раненых солдат, так как о чрезвычайных ситуациях мы всегда уведомлены. Потому используй с умом, поняла, — кивок послужил ответом.       — Ты очень напуган...       «Да, имею опасения что ты можешь не вернуться живой. Санера четко дала понять, что последнее слово всегда за ней».       Но в слух Амир сказал другое:       — Я... Чувствую что-то очень не хорошее. Ра хоть и благосклонен к тебе и уважает. Но Санера не даст тебе спуска. А судя по тому что тебе нравилось лезть ей на перекор, то добра от этого ждать не стоит. Только как я сказал, последнее слова за Ра, и молись чтобы его жена не наговорила всякого.       — Я помню... И потому боюсь. Что, если Ра будет на её стороне? Мне не жить...       — Просто так убить они тебя не смогут, а оснований нет. Ты чиста перед ними, с Дуатом ты не связана никак. Кроме того случая в библиотеке, но Ра о нем знает, — строго подчеркнул мужчина словно этим успокаивая и самого себя. — В любом случае у Санеры касаемо магии нет на тебя доказательств. Просто веди себя спокойно и не скандаль. Аморель, игры закончились. Теперь когда явилась Избранная и всё сводится к бою, они не допустят чтобы хоть кто-то из предателей остался в живых.       Рамона вздохнула.       — Ты прав... Спасибо...       — Беги на собрание, чтобы не возникло проблем с твоим отсутствием. И помни, чтобы не случилось я всегда рядом и всегда поддержу тебя.       С этим они попрощались и каждый пошёл по своим делам. Рамона с дрожащими ногами прошла в Великую пирамиду, а Амир на арену к Апису. Он кратко посмотрел через плечо назад и настроение ухудшилось ещё больше. Только что такая дерзкая и гордая Рамона уже тряслась от страха и боялась того, что может произойти в зале совета. Конечно, там будет только правящие супруги и их главные советницы.       Мужчина выровнял плечи, словно сбрасывая с них груз, после и, стараясь ни о чем плохом более не думать, направился вниз по лестнице, а после горячим песком пошел к Апису. Там уже во всю горела тренировка. Но то, как эпистат изводил несчастную Даяну, было ужасным и Амир то и дело что отвернулся, не желая смотреть на мучения. Никто не понимал того факта, что девушка не была приучена к бою и глупо было ожидать от наложницы чего-то подобного. Генерал, как и множество других командиров армии утверждали что толку с девушки не будет, и что нет смысла её тренировать. Всё равно ей как жалкой овечке суждено только умереть. Но Ра был непреклонен и всё равно настоял на том чтобы была тренировка. Амир размышлял о том, что скорее всего это только для публики, якобы чтобы все видели что процес перед боем идёт.       — Я говорил что это никуда не годится! — прозвучал громко голос эпистата. Амир сам от неожиданности содрогнулся, а девушка что стояла перед богом и того бросила с испугу хопеш. Генерал видел в её глазах слезы и даже золотые доспехи не скрыли бы эту вселенскую боль и страх. Воина с неё не будет и ей суждено только погибнуть на жертвенном одре.       — Простите я...       — Воин из тебя ужасный, а со дня на день должна состояться битва. Никто не знает точно, когда Одджит решит напасть, даже боги.       Однако Даяна не нашла что на это ответить и только сильнее сжалась от страха. Аписа это злило но он ничего не мог поделать. Наверное это был первый случай в его практике, когда воин полностью не поддавался на тренировку. Даже среди женщин Даяна была первой, ибо остальные ещё подавали надежды, хоть Апис практически не признавал это. Его словно пугала сама мысль о том, что «слабый пол» может справиться с работой мужчин ещё лучше.       Такой мысли Апис был и про Рамону. Когда девушка только-только начала тренировку как воин, эпистат был первым и единственным кто выступал против этой затеи и смеялся Ра и Амиру — который и тренировал её — в лицо. Генерала это не пугало и честно говоря он до последнего не обращал внимания на буйный характер бога, пока тот не дошел до крайностей...       Это произошло около двух недель назад, на очередной тренировке. Тогда Апис решил сам организовать Рамоне тренировку, чем на самом деле очень удивил Амира, ибо генерал не ожидал этого. Его откровенно говоря больше пугал тот факт что бог решил тренировать советницу, и не даром. Его опасения после сбылись — Апис просто решил убить девушку, желая этим самым доказать свою правоту касаемо женского пола на арене. Амир в тот момент даже среагировать не сумел, как в Рамону полетела горящая стрела, а каменные воины эпистата крепко стояли позади блокируя путь. Всё было для того, чтобы убить... И Апис бы убил, если бы не вмешался Ра, который тогда решил проверить как обстоят дела.       После того случая Рамона за несколько дней не выходила на поле для тренировки, боясь очередного града летящих стрел. Мало того что она тот месяц пережила множество потерь и с трудом сумела собрать себя по кусочках, так ещё и немилосердные боги решили наказать за инициативу, словно этим подтверждая мысль самой советницы о том, что святые далеко не такие праведные, коими их привыкли считать люди. Ей было очень обидно и страшно и наверное тогда Амир впервые увидел её настолько уязвимой. Его милая Аморель содрогалась, как мотылек, от малейшего прикосновения и шороха. Как она утверждала, ей всюду начинали мерещится летящие стрелы и холод рук каменных статуй, что так крепко держали её.       «То самое что было после того случая в храме... Смерть отца, затем Кассиопеи, и её собственно заточение... — вспомнил мужчина те горькие слезы, тело которое кидало в дрожь даже когда он обнимал говоря что всё позади и что всё будет хорошо. — Психика треснула настолько, что держаться в стрессовых ситуациях уже становится невозможным».       После всего того складывалось впечатление что судьба нарочно ломает сильного человека, желая проверить насколько далеко он может дойти и как долго продержаться пока нервы, разум и воля не треснут окончательно. А когда это произойдет, То даже страшно представить по какому неконтролируемому сценарию могут пойти события.       Амир подошёл ближе к Апису тем самым привлекая внимание бога и прекращая пытку над девушкой. Даяна завидев генерала заметно испугалась и сильнее сжалась думая что её сейчас начнут за что-то ругать. Но пришедший гость не собирался говорить о чем-то с Даяной, только с эпистатом, потому вежливо отправил девушку с арены привести себя в порядок. Красиво собрать растрёпанные волосы чтобы не мешали, сменить одежду на чистую и умыться от крови, в которой из-за раи и ссадин были испачканы локти, колени и практически все ноги. Апис промолчал, однако заметно скривился и позволил себе говорить только после ухода пятой Избранной.       — Это глупо...       — Тебе не кажется что такими темпами она умрет быстрее чем начнется бой? Апис, ты её вообще не жалеешь?       — Нет, все Избранные через это проходили, и все как одна просто погибали. Для чего жалеть овцу для жертвы?       Амир скривился от такого цинизма. Брови опустились к переносице изгибаясь в гневе, но мужчина тактично промолчал решив не подливать масла в огонь. Однако он который раз убедился в том насколько боги алчные и циничные, и который раз убедился что Рамона была права.       — Возможно она только жертва, но не забывай что цель стрельбы может поменяться в один момент. Может этот бой очень многое поменяет.       Апис засмеялся. Бог с ростом два с половиной метра в обличии человека с головой быка выглядел зловеще и очень пугающе.       — Что поменяется? Ты думаешь она в состоянии сражаться с тьмой? Я более чем уверен в том что она погибнет от первой атаки, чем перенесет проклятье ещё на двадцать лет. Амир глупо жалеть трупов, им всё равно невозможно помочь...       — Она не труп...       — Всем кому необходимо умереть ради царства — трупы. Её участь ясна всем, погибнуть ради того, чтобы Одджит ушла ещё на двадцать лет, а за это время появитсч новая Избранная. Парадокс, Амир, ровно такой же как смена дня и ночи...       — Я тоже стою на защите царства, — обернул медаль Амир, — я тоже труп? Ведь рано или поздно могу умереть на поле боя.       — Брось, я не о тебе говорил. Это Избранные до шестой только расходный материал, только Седьмая кровь способна решить проблему. Думаешь это действительно проклятие? Апофис играет на опережение, желая заполучить всё и сразу. Его тактика точна как часы и не советую его недооценивать... — признался бог шагая вперёд к стойке с оружием. Но стоило ему взять в руки хопеш, как над головами прозвучал вой горна.       Это было новое нападение. Апис с Амиром испуганно переглянулись, не зная как реагировать.. Прозвучали два коротких и один длинный вой и это обозначало только одно — Одджит здесь.

***

      Дворец пустовал. Стража мирно сторожила каждые двери, каждый угол и коридор. Рамона придерживая ткань тёмно-синего вискозного калазириса, бежала лестничным пролётом вниз, держа в руках сандалии на завязках. За весь сегодняшний день ноги ужасно болели и ныли от обуви и потому советнице хотелось хоть немного избавиться от них. Как и в целом от длинных тканей. Дома она привыкла носить короткие платья с минимумом украшений, но во дворце был дресс-код который необходимо было соблюдать.       Советники фараона не должны были выглядеть ужасно, а лишь соответствовать статусу, потому длинные платья необычных дизайнов и много украшений в волосах и на теле было нормой. Потому для собрания Рамоне пришлось переодеться: длинный калазирис цвета темной ночи Каира с золотыми вставками и поясом выбирал Амир, ему очень понравились открытое декольте и украшенные красивыми ветками с цветами лямки. Фарео с трикотажными рукавами в самый пол того же цвета был выбором Рамоны, когда она собирала в пучок волосы, закалывая маминым гребнем с жемчугом. Кудрявые они так меньше лезли в глаза и не мешали, потому идеально подходили в данной ситуации.       Накидка летала по ветру, когда Рамона ураганом пронеслась вдоль большого гипостиля, минуя кричащих что-то в догонку стражей. Она уже опаздывала и знала, что это ей плюсом в копилку не зачтется и Ра отчитает за это как за страшный грех. В этом госпожа не сомневалась.       Большие исполинские двери показались в конце коридора. Девушка немного сбавила темп, после вовсе остановилась чтобы немного отдышаться и обутся. Но дискомфорт никуда не делся и Рамона нехотя скривилась. После чего торопливо прошлась к месту собрания совета. Стражники молча стояли по обе стороны дверей, полностью облаченные в золотые доспехи, такие же, какие были у многих воинов армии Ра. И это показалось странным, ведь насколько советница знала, то такую амуницию не дают кому попало, а тут стража.       «Очень странно... Неужели правители боятся до такой степени?» — Рамона думала что на этом странности закончатся, но не тут то было. Войдя в помещение первым делом советница ощутила та самую атмосферу мрака, как в старинных храмах и некрополях. Забытость, сырость, плесень и холод. Всё в точности описывало место последнего захоронения.       Шаг за шагом вперёд и холод постепенно пропал и становилось теплее, а с этим пропадали и запахи сырости и пыли. Вскоре показался просторный зал с осветлением где уже стояли советницы Ра. Все как одна были напуганы хоть и старались этого не показывать, но страх в глазах и дрожащие руки выдавали их. Рамона поздоровалась и без лишних вопросов встала рядом с ними. Ей никто не ответил, только одарили тем же потерянным взглядом. Это была смесь эмоций которые испытывает человек идущий на смерть. Страх, обида, отчаяние, протест, отрицание, торг, агрессия, алчность и тщеславие. Девушка слишком хорошо знала это чувство потому не осуждала, ибо в такие моменты каждый сам за себя. И на этом совете тоже каждый будет сам за себя, каждый будет врать и обвинять, лишь бы показать себя в красивом свете. Золотой город научил Рамону блефовать и играть грязно если понадобится, а ещё научил создавать собственные правила и поле для боя, но никогда не играть на чужом.       Эффи, Сена, Алоли и Рамона. Четыре главные советницы бога солнца Ра и его жены царицы Санеры. Четыре подозреваемые которые по мнению других во дворце были предателями. Ближе всех к правительству, знаю больше всех, управляют когда отсутствует правящая семья. И наверное именно из-за этого всегда были первыми в списке подозрения.       Рамона обвела присутствующих взглядом. Как и предполагалось, никто из советниц не хотел смотреть другой в глаза, потому хмурясь они отворачивались. Но, скорее всего никто не хотел показывать слабость и слёзы в глазах. Рамона пока не ощущала этого унижения и старалась держаться крепко. Она который раз в голове прокручивала слова любимого: «Просто так убить они тебя не смогут, а оснований нет. Ты чиста перед ними, с Дуатом ты не связана никак». Это была своеобразная мантра которая сейчас была успокоительным, когда же тот час внутри бушевал самый настоящий шторм, что каждый описывал по своему. Рамона могла бы сказать что изнутри что-то ломало кости и не давало дышать, и... Была бы права, вот только она ощущала как всё сжимается и дыхание напротив, участилось, а пальцы покалывали, но пока не дрожали. Дрожь у Рамоны была крайней реакцией на страх, когда тело полностью переходило в боевой режим.       Это случалось крайне редко, но случалось. И ни в один из таких моментов Рамона не контролировала себя. Полная боевая готовность, это когда впереди потенциальная угроза, но при этом тело пронзает дрожью, голос ломится, в глазах слёзы и решимость. В тот момент в крови течет адреналин и поднимается тестостерон. Вот тогда, уже нет смысла бояться, а только действовать, ведь тело на пределе и это страшная фаза последствия которой неизвестны... В последних из пяти таких случаев, Рамона чуть не ранила человека напротив себя ножом. После этого случая она старается не доходить до таких крайностей, но никогда нельзя знать наверняка что произойдет через минуту.       «Если ты и сейчас такое выкинешь, то наверняка лишишься головы и без топора. Этот зал будет местом твоей плахи, — ругала сама себя Рамона. — Но с другой стороны, я не обязана подчинятся каждому. Если меня попробуют скинуть или же, убить, то таков будет ответ. Этот кохалет только хорошее прикрытие. Как говорила Исида, все спекуляции давно превратились в догму. Никто более не хотел терпеть идущим против слова божьего. Эта война и без того не утихала десятилетия, пока власти не ввели запрет на чёрную магию. Но чем дольше длился протест, и чем яростнее боролись за свое существование черномаги, тем сильнее сжимались руки на горле».       Что же должно быть дальше? — Рамона ломала голову надеясь на что-то хорошее. Но об этом можно было уже забыть. Единственное о чем могла думать девушка, это чтобы совет прошел хорошо.       Первое время советницы провели в молчании, изредка кося презрительные взгляды друг на друга. После всё же что-то начало происходить: сперва каждая из девушек услышали как их поочерёдно зовут из темноты, далее из-за коллон выглянул силуэт жены царя. Женщина встретившая их выглядела превосходно: бордовое платье, широкое ожерелье и собранные в аккуратный пучок на затылке черные кудрявые волосы. Санера всегда была великолепна, но сегодня через чур неотразимая, словно она собралась не на тайный совет, а на торжество. Хотя, возможно, она просто вернулась с коронации Анубиса и не успела переодеться.       Царица молча ждала, когда страх в глазах её советниц исчезнет и она сможет спокойно говорить, как того требует этикет. Эффи слегка попятила назад, а Алоли сложила руки на груди, словно этим хотела скрыть нарастающую внутри тревогу. Пока, наверное, только Сена сумела взять эмоции под контроль, ибо даже Рамона ощущала как телом стекал холодный пот. Сколько раз бы она себе не прокручивала в голове, слова Амира, страх удавкой обвился вокруг шеи. А больше наверное пугало то, что было неизвестно, смогут ли её подставить. Санера не раз предупреждала что Рамона может отхватить за малейшее неповиновение, но... Готова ли она пойти на крайности?       «О милосердный Создатель... Если Санера будет проводить тайный совет, то мне горя не миновать».       Прозвучал тихий свист саламийи и царица одним только пальцем велела встать в одну линию.       — Страх появляется перед ликом богов, если есть грехи. А дрожите от страха практически вы все. Неужели вам есть что скрывать? — мягко, слегка непривычно начала говорить после паузы царица и это спокойствие пугало больше всего. Вот оно, затишье перед бурей.       — Это страх перед пропастью, госпожа... В городе происходит слишком много странностей, оттого и становиться дурно... — так же спокойно, но с явной акцентной точкой произнесла Сена и вежливо поклонилась. — Никому же не хочется попасть на крючок Одджит. Вы, знаете лучше нас как она играет... Нечестно...       Сена вскинула подбородок и вышла вперёд, очень мягко ступая и качая бедрами, явно показывая свою уверенность перед госпожой. Рамона от таких жестов скривилась, ловя себя на одной мысли: что не сделают люди чтобы подлизаться, даже будут идти по головах.       — Конечно же, вы хотите верных советниц и министров возле себя, чтобы каждый ваш шаг и напротив, отсутствие, было безопасным и очень точным. И всегда в этом поддерживает совет. Но никому не хочется такой участи как у сестры Ифе... Всё же змеи закрались слишком далеко... — тут Сена лукаво ухмыльнулась и обернулась, показывая на своих, как она ранее выразилась, сестёр. Советницы впали в ступор: немой шок и обида стекали с их лиц как липкий пот под палящим египетским солнцем.       — Надо же... Сразу все предательницы? — Санера опустила брови.       — Сена, ах ты тварь... Ты сейчас готова нас подставить лишь бы отгородить себя? — вспыхнула гневом высокая Алоли подходя ближе к подруге. Вот теперь страх пропал, и внутренность заполонила черная, как копоть, агрессия.       — Ничего личного, но выживает сильнейший. Стоило бы подумать, прежде чем чудить во благо Апофиса.       — Сильнейший? Так ты сама занимаешься черной магией, — перебила Эффи, — я видела у тебя в покоях трактаты о черномагах и сборники заклинаний. Ищешь источник вечной молодости и бессмертия? Гонишся за естеством бога?       — Да, Сена, — продолжила мысль подруги Алоли, — так что это тебе стоило бы подумать, прежде чем открывать свой грязный рот! Мы чисты, на нас компромата не найдешь, а вот ты, грязная поганка, — в гневе советница отвесила сопернице хорошую пощёчину. Сена отшатнулась и мигом приложила руку к щеке.       — Нет... Это вы занимались этой ерундой, меня не впутывайте... Как покрывала, так и передам...       Вторая пощёчина заставила Сену замолчать окончательно. Но эта ядовитая ухмылка на лице появилась вновь. Наверное, даже с петлей на шее советница бы улыбалась, этим самым показывая, что она в этой войне не проиграла.       «Может в этом и вся хитрость такой храбрости... Заключила контракт с Змеем и не боится гнева Ра и возможных губительных последствий», — подумала Рамона, а после всё же озвучила эту мысль в слух, наконец-то влезая в спор. Все на мгновение замолчали, даже богиня, а далее перевели взгляд на Сену. Вот теперь, после верной догадки, советница изменилась в лице. Занервничала.       — Да к чему мне это?! — она обернулась к Санере. — Госпожа, это не правда, это всё ложь чтобы избавится от меня! Я бы никогда не передала Царя! — слёзы полились рекой, Сена испугалась, ведь знала, что если её после такого Ра убьёт, то он лишит души, а это обозначало что Апофис не сможет её воскресить. Сила бога солнца сильнее Змея, она сотрет всё, а без души, нет и человека.       Эта свою мысль Рамона снова озвучила, этим сам нанося козырный удар. Алоли и Эффи удивлённо посмотрели на колегу, но на её лице более не дрогнула ни единая мышца. Всё же Амир хорошо научил как быстро скрывать страх, хоть внутри, будем честны, бушевал самый настоящий ураган.       — Прекратите этот балаган! — потребовала Санера. Сена замолчала, не зная что на это должна ответить. Строгий взгляд царицы более не дозволял оправдываться, но и лгать не получалось, только молчать... — Этими играми в горячо-холодно мы правды не добьемся. И эта деталь, как утопить ближнего, не спасет вас от правды и возможного наказания. Но одно я поняла точно, что такие змеи среди советниц мне не нужны!       Наверное именно сейчас Рамона была согласна с Санерой как никогда раньше. Убийства среди советников, министров и просто высшей четы всегда было главной проблемой дворца в Египте. Каждый хотел стоять высше других и потому многие нередко перебегали к самому радикальному и жестокому способу — убийство. Рамона помнила и что при Клеопатре в Александрии было тоже самое, её главные подчинённые убивали друг друга. Даже на неё саму покушались, и хотели убить как главную советницу царицы Египта, чтобы занять место. Тогда только Бахир подсказал ей кто готовит для неё нож, а иначе бы смерть настигла бы удушающе жаркой ночью где-то на пляже Средиземного моря средь пальм. Потому сейчас Рамона была солидарна с Санерой, такие змеи во дворце не нужны.       Санера щёлкнула пальцами. В следующий миг из-за колонн вышли два стражники, неся в руках подносы: один с бокалами с вином, а другой с нарезанными фруктами. Советницы переглянулись, будто негласно советуясь, царица тем временем продолжила беря вино в руки.       — Опасайся праведников, негодующих слишком громко. Очень скоро ты увидишь, как они совершают или прощают те самые деяния, которые столь яростно осуждали. Но если праведный лев, то и праведная овца тоже. Если злой лев, то и овца тоже злая...       Философия супруги Ра в этот раз пугала, но тем не менее советницы переглянулись между собой. Эффи напряглась, Сена молча отошла в сторону чуть подальше ото всех, а Алоли только фыркнула носом. Рамона же уловила во всем этом какой-то тайный замысел картины. Да, она знала что Санера не из пугливых овечек, она скорее ядовитая кобра, которая пойдет на всё. Но... В этот раз в воздухе сквозило холодом страха и воняло смрадом из заброшенной усыпальницы.       — Власть в Египте всегда была главным атрибутом за который каждый был готов даже убить ближнего. И в этом кроется суть. Ваша сестра, Ифе, оказалась одной из предателей, за что, её лишили жизни... — тем временем продолжала Санера, а перед глазами у Рамоны тут же проплыли кадры, как нагретый под жарким солнцем топор лишает головы хрупкую девушку. Ужасное зрелище, но ещё более ужасным был эшафот — тот день город видел столько казней, сколько не было за год. Тогда же была убита Кассиопея, Ифе, и ещё множество людей, которых подозревали как черномагов.       Она старалась больше не думать об этом, но мысли, как открытая Книга Жизни, возвращали события вспять, словно желая этой кровью загрязнять всё что только можно. Рамона давно сделала свои выводы и стала аккуратнее. Больше смотрела по сторонах, искала подводные камни (а их было очень много), и конечно же, тщательно следила за играми святых. Амир, стоя только в кругу армии, не знал столько, сколько знала Рамона в кругу высших, то бишь совета и министров правящей семьи.       — Пусть это вино откроет правду. Каждая из вас возьмёт его и оно, если есть у вас связь с миром мертвых или Апофисом, то эффект не заставит себя ждать.       — Как именно? Неужели... смерть? — испуганно спросила Эффи.       — Нет, это было бы очень... Скучно. Черномаги — позор и зло городов и их принято истреблять на общее обозрение. Вино, если есть связь из тьмой, окрасится в черный, организм отдаст эту копоть. Вы даже не сможете его пить, горечь будет мешать... — строго предупредила Санера и сделала глоток вина, якобы показывая что в целом оно безопасное. После взяла со второго подноса виноград и закусила. Советницы переглянулись который раз и каждая взяла бокал с вином.       На вид напиток был действительно вином, да и на запах тоже, однако пробовать пока никто не решался. Санера потребовала:       — Ну... Если же вам бояться нечего, то чего же вы не пьёте?       Рамона принюхалась, как внезапно кольцо подаренное Амиром начало жечь палец, а в следующий миг послышалось краткое: «Это снотворное, не пей...»       «Что это значит... неужели?..» — но подумать Рамона не успела, её коллеги уже начали пить вино, и ей ничего не оставалось как повторить за ними. Вот только пить она не собралась, а лишь сделать вид. Помочила губы и сразу же вытерла тыльной стороной ладони.       — Ничего... — тихо сказала Эффи, но тело уже начало сперва кидать в дрожь, а потом она вовсе упала потеряв сознание. За ней зарёваная Сена, а последней Алоли. Всё же это было снотворное и потому Рамоне пришлось играть. Она сделала вид будто ей плохо и начала тяжело дышать, после чего ноги якобы подкашиваются и она упала на холодный пол теряя сознание, а вместе с ней упало и вино. Игра была правдоподобной и подозрение у царицы не возникло. Теперь дело оставалось за малым, играть так, чтобы не рассекретили ибо бежать просто так у неё больше не получится.       — И что дальше, госпожа? — послышался голос стражи.       — Нужно избавиться от тел.       — Разве Ра не велел найти виновника?       — Твое дело выполнять приказы, а моё давать эти приказы. Так что без лишних слов, отнеси их к повозке, а дальше я отдам поручение. Мы должны успеть за час, пока никто из высших не вернулся. Таинство должно было происходить со всеми богами совета Золотого города, так хотел мой муж, но... Как я говорила тебе, это ни к чему доброму бы не привело, ты видел какой цирк они устроили теперь, готовы идти по головах ради собственного блага.       — Но ведь причина другая. Вы говорили о чем-то другом...       — Они слишком много знают. Слишком... И это перешло все границы, мне необходимо как можно быстрее предотвратить то, что уже пишется судьбой. Игра не должна зайти слишком далеко, иначе всё раскроется и эти многовековые смерти и возрождения будут напрасными. Потому быстро убери девушек за предел дворца, встречаемся на том самом месте и... Не опаздывай.       — А что скажет ваш муж?       — Ничего, скажу что каждая из них была приспешником Апофиса, а там немного магии и всё, подделку не отличить от оригинала, — Санера поставила акцентную точку и вышла из зала. Рамона услышала только тишину и то, как она оседает на пол и стены. Но мысли уже рисовали самый нехороший исход — Санера ради собственных целей хочет избавиться от советниц за спиной собственного мужа, потому что играет собственные игры и они, отнюдь, не в пользу добра.       Рамона испугалась и расслабиться было уже невозможно. Страх сковал тело, а разум отказывался верить во что-то другое кроме плохого финала сейчас. Она была уверена, что Санера доведет дело до конца...

***

      Жаркий песок мешал передвигаться, но мужчина поправив белую арафатку на голове пошел к повозке с верблюдом и снял покрывало. Под ним лежали доселе спящие советницы. Снотворное которым напоила Санера оказалось очень крепким, ибо за тот час пока стража везла песками Сахары спрятанных советниц, ни одна не проснулась. Алоли, Эффи и Сена спали непробудным сном, а Рамона чувствовала как колеса стучали через камни и неровные дороги, а ещё как онемели ноги и руки из-за неудобной позы. Советница находилась по середине: внизу на мешке с зерном лежала Алоли, на ней Рамона, а сверху Сена и упертая в самую стену Эффи. Девушки обе тяжестью сдавливали грудную клетку от чего дышать было очень сложно. Волосы Эффи лезли в лицо, как бы Рамона не старалась их убрать. Очень резкие движения не стоило делать, иначе стражники бы обо всем догадались.       Когда они сняли покрывало, жаркое солнце осветило изящные тела. Рамона крепко зажмурила глаза и к счастью стража не заметила изменения. Они молча взяли девушек на руки и куда-то понесли. Теперь в повозке осталось двое: Алоли и Рамона.       «Куда они их понесли? Где мы сейчас? — выглядывать было опасно и очень страшно. Над ней палящее солнце, а кругом пустыня и что-то ещё... — Милосердный Создатель, неужели меня ждёт смерть? Неужели спустя столько пройденного пути мне суждено умереть вот так просто? Брошенной где-то посередине пустыни?»       Сердце в груди затрепетало и дышать становилось невыносимо сложно. Пока не ясно было, то ли от горячего воздуха либо же страх настолько сильно бил по рёбрах. Но одно Рамона знала точно: она хочет жить.       «Если попадусь, то беды не миновать, но... Мне необходимо знать где я, возможно удастся послать сигнал Амиру...» — и инстинкт самосохранения оказался в разы сильнее. Рамона медленно, прислушиваясь к каждому шороху, поднялась, садясь в повозке.       Кругом была жаркая пустыня, а перед ней, в небольшой скале спрятана гробница. Они очень далеко от города, это Рамона знала точно, ровно так же знала что это за место. Эта скала не предел, таких усвральниц здесь очень много.       «Долина царей и цариц...»       Это уже было поводом подать сигнал. И так девушка поступила, подвинула рычаг и камень браслета засиял еле заметным сиянием. Она не была уверена что всё точно сработало и что Амир её услышит, но умом она понимала что это необходимо было сделать, ибо войдя в гробницу, нет гарантии что она сумеет выбраться живой.       Послышались шаги и Рамона поспешила лечь в былую позу.       — Давай ещё двоих, и поспешим избавиться. Царица велела справиться за час, — послышался голос стражника и девушка затаила дыхание старательно расслабившись.       — Доселе не понимаю к чему эти игры, — отказал второй стражник и теперь советница почувствовала как мужская рука коснулся её плеча, а после её подняли и вовсе не бережно закинули на плечо и куда-то понесли. Рамона сдержала вереск сильно стиснув зубы. Она пока боялась открывать глаза чтобы что-то осмотреть, хоть и очень хотелось. И когда тело окутала тень и они нырнули в какое-то помещение, стало очень страшно и девушка который раз затаила дыхание.       Тьма сгущалась. Под ногами стражника был хруст мелких камней. Внезапно он повернул заходя в поворот, но сделал это очень неуклюже и Рамона ударилась рукой в стену. Сдержать писк уже не получилось. Мужчина на мгновение застыл, оглядываясь по сторонам.       — Что такое?       Второй стражник подкрался незаметно.       — Нужно поторопиться, кажется они начинают просыпаться.       Воины вошли в закрытое помещение и поставили советниц на пол к другим двум. Холодный песок лоскотал кожу, а слух уловил скрежет металла. Сдерживаться уже не было сил и Рамона потихоньку открыла один глаз чтобы осмотрется.       Вокруг них находилась какая-то странная пещера или, как для себя поняла Рамона, усыпальница фараонов. Только конкретно этого места она не знала, хоть бывала в долине множество раз. Но даже окружение не давало никаких подсказок. Рядом стояли два соркофаги обставленные канопами с внутренностям, драгоценностями, тюками с золотом, закрытыми бочками с надписью "пиво", папирусами, шёлковыми тканями, личными вещами покойных и многим другим, но рассмотреть было сложно из-за освещения. Одого факела было очень мало на таких размеров усыпальницу. Но стражам, которые активно копали яму чтобы избавиться там от советниц, этого было больше чем достаточно.       «Долина царей и цариц, это всё же она, — вдохнула Рамона продолжая размышлять над тем где они могут находится. В какой из гробниц. И эта догадка могла оказаться верной и объяснила бы столькие сокровища и дала толчок для побега. Только теперь играться уже нет смысла и необходимо выбираться как можно скорее. Времени очень мало, а ставки слишком высоки. — Думай, что тебе здесь может помочь?..»       Неподалеку лежала какая-то гнилая деревяшка. Потенциальное оружие которое вполне может быть ключом к освобождению. По крайней мере она на это надеялась, по теории ей должно было бы хватить нескольких ударов чтобы оглушить и за это время попробовать сбежать. Даже если не получится разбудить девочек, то удалось бы бежать самой, а после позвать на помощь. Но и то у неё бы ничего не получилось, выпей она вино. Спасибо нужно сказать только Амиру за кольцо, всё же талисман рабочий. Ещё спасибо стоило сказать за...       «Боевой браслет...» — вот что было действительно её козырем. Однако проблема заключалась в том, что она толком не умела им пользоваться. Советница видела как его применяет Амир: активирует, призывает оружие и щит, как снимает золотые чешуйки. Но ничего из этого она не умела, а просто так, крикнуть «Сила Египтуса» чтобы облачится в доспех и тем самым привлечь внимание ей казалось очень глупым.       Рамона стараясь не шуметь подвинула лежащую на ней Алоли чуть в сторону и вновь замерла. Стража занятая ямой пока не обращала внимание и советница медленно перевернулась на живот и поползла к саркофагу чтобы забрать палку. Боясь издать лишний звук, она каждый раз замирала и смотрела на стражу. Ей казалось что каждый шорох был очень громким и что вот-вот кто-то из мужчин обернётся и увидит её. Конечно умом она понимала что это в ней говорит её страх и дикое желание быть не здесь, а где-то очень далеко.       «Давай, ещё капельку...» — она была практически у цели, ей оставался буквально метр до того, чтобы взять оружие, но несчастье ждало там, где она никак этого не ожидала. Под ней оказалась небольшая яма с очень рыхлым и сухим песком и Рамона буквально до половины утонула в нем, упав при чем ещё на что-то острое. От левой ладони рукой вверх пошел импульс отчего сдержать крика не удалось.       На этом её план был полностью провален. Стражники оба обернулись и мигом бросили свое занятие.       — Ты смотри, любимая пташка Ра проснулась, — смеясь отказал один из мужчин. Хоть Рамона из-за арафатки не видела его лица, только глаза, она была уверена, что улыбка перечеркнувшая его губы, была зловещей насмешкой над беспомощной советницей.       — Видать она первая хочет быть похоронена заживо. Её подружки ничего не будут видеть и чувствовать. Это сладкая смерть во сне, без мучения. А она...       Воины Санеры двинулись к ней и девушка начала со спешкой подниматься, борясь с противными песками и острыми гвоздями в его глубинах. Но успела она подняться на ноги, как стражник схватил её. Всё произошло мгновенно. Теперь у неё не было ни орудия, а ни попытки сбежать.       Разве что...       — Сила Египтуса! — Рамона крикнула заклинание, призывая защитный доспех подаренный богом солнца Ра. Она не знала что будет делать после, но и умирать так просто не собиралась и старалась ухватиться даже за малейшую нить.       Камни на браслете засияли нежным синим и в следующий миг от руки по телу начало плыть жидкое золото. Оно не обжигало, но немного сдавливало кожу, отчего Рамона поймала мимолётный приступ клаустрофобии. Её очень испугала эта трансформация, особенно когда золото потекло волосами и лицом. Там сформировалась некая маска, подобная арафатке. На мгновение воздух перестал приходить, и это испугало ещё больше. Но когда процес закончился и всё встало на свои места, волна магии откинула мужчин в стороны.       Каменные стены содрогнулись. Рамона сдерживая слезы смотрела на себя снизу вверх. Ноги, руки, туловище. Ей было очень интересно и страшно одновременно. Но больше интересовало что она должна делать дальше? Амир не успел её обучить как следует и все что ей известно паника и полная потерянность сейчас стёрли все следы учебы. Вот она суровая реальность о которой никто не говорит.       «Боги, Рамона, вспоминай хоть что-то! Амир столько говорил! Ну же! Ты не должна вот так погибнуть!» — вопил внутренний голос с которым дама более не справлялась. Он оскорблял её и яростно кричал, словно проснувшийся ото голубого сна первобытный ужас. Дикий страх. Страх смерти.       Амир говорил, что браслет это не только доспех, но и сильное магическое оружие, но чтобы оно работало, нужно быть спокойным и собранным, чтобы совладать с магией вровень. Иначе она воспримет как чужеродный объект и начнет пожирать изнутри. Ей необходимо питаться частью человеческой души, а когда она и хозяин становятся одним целым, то она играет на опережение. Однако Рамона никак не могла успокоиться и принять все истинные факты которые были на лицо. Она не могла перешагнуть ту ступень, что сама построила и та обернулась большой стеной. Теперь даже малейшую искру было невозможно призвать.       И... Каков толк в браслете?..       Стражники тем временем оклемались и поднялись на ноги. Наблюдая за замешательством Рамоны и полной потерянностю, они сочли это за прекрасный момент действовать. Ведь даже в броне девушка не несла угрозы, а её жалкие попытки призвать хоть искру заканчивались провалом. Она выглядела жалкой.       — Магия! Пожалуйста!..       Выставив дрожащие руки вперед, она надеялась призвать хоть что-то. И у неё это получилось. Небольшой голубой луч волшебства вырвался прямиком на стражу и одного из них удалось сбить с ног, второй без колебаний побежал на неё и с глухим ударом повалил на пол. Золото доспеха замерцало, но не пропало и стражник попробовал стащить с руки браслет, но пока он был слитый с телом этого не удалось сделать. Грубо говоря сейчас Рамона была не доступна для них, только когда падёт щит, можно что-то сделать.       Девушка постаралась с силой толкнуть нападающего и вновь начала кричать различные команды доспеха в глупых попытках хоть что-то активировать. С горем пополам, но ей всё же удалось призвать лезвие стилета, которое появилось прямиком из костяшек пальцев правой руки. Это словно было знаком свыше и Рамона без раздумий вонзила его в живот стражника с одной единой мыслью: либо ты — либо тебя. Она не жалела. Впервые она оправдала жестокость и убийства зная что это в ней говорил страх и инстинкт самосохранения сработал как никогда точно. Но кого сейчас волновали приличия? Верно, никого.       Мужчина взвыл от боли и в этой агонии Рамона с силой его оттолкнула от себя. Всё это произошло за какую-то часть секунды. Мгновенно. Но это мгновение по мнению дамы длилось будто несколько минут. Кровь лилась на холодный песок, а все попытки закрыть рану были тщетными.       — Мелкая дрянь!       Удар пришелся в спину. Сталь хопеша противника со скрежетом скользила золотом доспеха. Он замерцал, но не пал. И вновь прошло мгновение и Рамона снова оказалась зажата мужчиной, другим. Только теперь ножа у неё не было и страх вновь сковал тело настолько, что мозг отказывался соображать. Идей не было, оружия не было и какой-либо идеи тоже не было.       — Жалкая пародия на воина, пташка, однако тебе это не дано и не стоило лезть. Знаешь ли, хопешом можно как защищаться, так и убивать, — скаля зубы проговорил мужчина. Его напарник тем временем поднялся на ноги и опёрся на лежащий саркофаг.       — Хватит, оставь её царице, пусть разбирается сама, думаю ей будет очень интересно поиграть с любимицей Ра. Особое наслаждение.       — Санера же отдала приказ...       — И что с того? Видишь сам наша пташка играет за своими правилами, а потому заслуживает на более ужасный конец, — заключил мужчина и кинув панарнику небольшой мешочек с порошком. Они были подготовлены именно к такому непредсказуемому случаю. Царица утверждала что на стороне одной стоят боги и защитят любым путем, потому стоит быть очень осторожным и в случае чего играть на опережение.       Они так и поступили. Одним хорошим ударом хопеша стражник снял с Рамоны доспех — он с мерцанием рассыпался мелкими искрами, делая девушку полностью уязвимой. Дальше дело оставалось за малым... Мужчина вскрыл мешок и игнорируя брыкания Рамоны, распылил порошок ей в лицо. Паралитик начал действовать практически мгновенно: сперва советница просто потеряла резкость действий, а после полностью расслабилась. Она была в сознании, но полностью парализована. Рассудок уже ничего не воспринимал, тело не двигалось. Рамона представляла что они могут сейчас воспользоваться ею в плотских утехах, но отчего то знала, что её месть будет ещё хуже.       Так и было...       Стражник снял её браслет и поднял её упирая в саркофаг за её спиной, тем самым заставляя смотреть за ними. Они продолжили первоначалье дело. Рамона со слезами на глазах видела как её колег живём закапывают в глубокую яму, как жалких зверей после убоя. Одна кажется даже проснулась и пробовала сбежать, и конечно же без успешно. Но ещё больнее было оттого, что возможность у неё была, а она её упустила. И сама не сбежала и никого не спасла.       Наверное лучшим вариантом было не геройствовать, а просто бежать из усыпальницы. Так было больше возможностей на положительный результат. А сейчас? Что сейчас? Она мысленно ругала себя за смерть советниц, ведь если бы она была немного смелее и более подготовленная, то они сейчас не лежали бы в песке как жалкие овцы.       Слезы скатились с глаз, а голос внутри кричал: убийца! Она была виною смерти подруг. Пусть не все были хорошие и не все были готовы уберечь, но всё же она не желала им смерти. Возможно это воля свыше, но Рамона этого не хотела.       Жестокость порождает только жестокость, а милосердие только милосердие — говорила всегда Исида. А где же в этом отрезке была Рамона? Она находилась где-то по середине. Поступала по ситуации, а не создавала её из собственного виденья. Моментами она была милосердная, моментами жестокая, а моментами держала нейтралитет. И всегда это её спасало, а теперь сыграло злую шутку.       Так тянулись минуты. Горка песка виднелась перед Рамоной как общая могила. Её же судьба, была решена иначе. Стражники ушли, кинув на последок, что ей только стоит немного подождать и её будет ждать такая же участь, только ещё хуже.       И её мысли оказались верные.       Через какое-то время в усыпальницу вошли трое особей, чьи личности Рамона не могла опознать. Они были высокими в мантиях и масках Анубиса, из-за чего понять мужчины они или женщины было невозможно. Тяжёлые ткани волочились за ними покрывая ноги и скрывая следы. Они в образе Карателя, а теперь и нового Царя Богов Дуата, ощущались как пришедшая смерть.       — За непокору, смертная Слышащая, тебя будет ждать самая страшная из кар Египетских. Проклятие Хондай...       Страх читался в карих глазах, как текст на открытом папирусе. Рамона хорошо знала участь такой процедуры. Это то же самое хоронение заживо, только не в яму, а в саркофаг. Человека живём обматывают в бинты и ложат в саркофаг, а после засыпают сотнями ядовитых скорпионов и закрывают крышку. Это самая мучительная смерть в Египте, очень долгая и неимоверно медленная. Скорпионы поедали тело тем самым убивая. Неимоверно медленно убивая, позволяя телу чувствовать самую адскую боль.       «НЕТ!!! ПОЖАЛУЙСТА!!!»       Но жнецы были непреклонны и сразу же принялись за дело. Первый из них начал раздевать Рамону практически до гола, оставляя только нижнее бельё. Её не волновал внешний вид, ей хотелось чтобы это прекратилось даже не начавшись. Другие пока готовили саркофаг. Девушка только услышала как запищали скорпионы. Далее её поместили в гроб и плотно начали обвязывать бинтами. Было неудобно, но так как стола бальзамирования не было, жнецы действовали как могли.       «МИЛОСЕРДНЫЙ СОЗДАТЕЛЬ! ПРОШУ НЕТ!»       Чуств как они это делали не было. Рамона только видела как тело сжимают и обвивают бинтами, вглубь до лица. Жнецы не оставили ничего открытого, кроме ноздрей (вернее не очень плотно закрывали, одним слоем), словно это была какая-то насмешка. Воздуха в закрытом саркофаге ей всё равно бы хватило примерно на два часа, и то если очень бережно расходовать.       А дальше было то, чего советница боялась больше всего: они засыпали скорпионов в саркофаг и закрыли массивную крышку. Темнота мгновенно накрыла пространство и приступ клаустрофобии сковал тело сильнее паралитика, а писк сотней скорпионов что непрерывно лазили её телом желая добраться до самого вкусного наводил только первобытный ужас.       Теперь её судьба решена окончательно. Смерть без возможности попрощаться. Неведомая смерть.       «Простите меня... Простите...»

Я слышу, как Бог дышит, только не на меня

Гром свыше — что-то надо менять

Сон вещий — кругом огонь и яд

Сон вещий режет его агония...