Седьмая кровь. Книга 1: Пленники обмана

Обрюзгшее тело на троне великом,

Улыбка твоя — кошмарный мой сон.

Тихо уйди, не терзай меня криком,

Фараон умер. Да здравствует фараон.

Влада Мишина

Оружие дьявола не зло, а наша слабость...

      Двери в тронную залу широко распахнулись с силой ударяясь в стены. Гости праздника ошарашенно обернулись глядя удивлёнными и одновременно гневными взглядами на виновника, что посмел своим присутствием сорвать торжество.       — Надо же, сколько лиц, а меня нет. Моё приглашение на твою коронацию, как я понимаю, потерялось?       Мужчина, а вернее исчадие самой тьмы, равномерным шагом двинулся вглубь тронной залы. Гости праздника не двигались, только ошарашенно смотрели на прибывшего. На его вид, который сейчас создавал сразу множество вопросов «как и почему?». Даже Ра не мог поверить своим глазам: то что было создано им века назад, сейчас несчадно уничтожено. Анубис же сгрозился и сделал шаг вперёд, силой заталкивая подошедшего Гора себе за спину. Он уже догадывался, откуда появился названный гость и зачем, потому, во что бы то не стало, старался защитить брата.       — Тебе здесь не рады, и твое присутствие здесь лишнее! Тебе хватило наглости заявиться сюда, бесовому изгою!? После стольких лет?! — в диалог встрял Осирис ступая к своим сыновьям, оставляя свою Исет позади.       — Я как бы тоже, член семьи, или нет?       Мужчина лукаво заулыбался, шагнув к напиткам. Бокалы с вином были выложены на столе в пирамиду. Названный бог взял самый нижний и потянул. Вся ветхая конструкция в одно мгновение рухнула вниз — вино вылилось на пол кровавыми реками, а золото сосудов противно звенело ударяясь боками об белоснежный мрамор. Все женщины праздника с испугом посмотрели на беспорядок, а мужчины напротив, со злостью. Готовые силой выволоч изгоя из тронной залы.       — Или вы думали, что я пропущу такое событие как провозглашение нового Царя Богов? — черные брови мужчины изогнулись, делая взгляд под, острее и злее. — Я поднимаю этот бокал за тебя, Анубис, пусть твоё правление будет долгим и счастливым и чтобы ты не закончил как твой отец. Жалко будет твоей пролитой «крови», — коварная лыба, которую только сумасшедший бы назвал милой, перечеркнула лицо бога. Он отпил багрового вина, опустошая бокал до половины, после чего с силой бросил в пол. Хрупкое золото скривилось от удара, а содержимое вылилось.       По залу прошлось шумное вздыхание и шепот. Боги начали шептаться между собой, косо глядя на изгнангого бога. Мужчина снова засмеялся.       — Какой же всё таки прекрасный день вы выбрали ради торжества, я удивлен, — как ни в чем не бывало продолжил бог ступая ближе. Гор выглянул из-за спины брата, зыркая широко распахнутыми глазами на гостя. — Скажи, птенец, такое гуляние в честь твоей коронации тоже планируется?       Бог ступил ещё ближе, будто желал ухватить белёсого мальчишку за шиворот. Анубис оскалился.       — Тронь его хоть пальцем, и я тебя в порошок сотру! — новоиспеченный Царь Богов достал из-за спины хопеш, готовый защитить брата и родителей.       — Какого хорошего сына ты воспитала, Исида. Родная кровь все же дороже, чем перепалки родителей и чужое мнение, так ведь?       — Хватит! — встряла Исида. — Для чего ты пришел сюда? Испортить праздник?       — Он и так испорчен, дорогая Исет, взгляни что твориться в городах, — внезапно лыба пропала с лица и тон стал серьезным. Богиня отшатнулась и испуганно посмотрела на мужа. Осирис в миг отрезвел и строгий взгляд тоже сменился беспокойством. Бог призвал магию, чтобы посмотреть как обстоят дела с мире живых. Глаза засияли холодным белым, он был не здесь.       — Нет, этого не может быть...

***

За несколько часов до этого

      Бутоны красных магнолий стоящих в вазах сверкали от влаги. Служанка ещё раз поправила их опрыскивая чистой водой. Сегодня в Дуате был особый праздник, коронация старшего сына Царя Богов Анубиса и все к торжеству должно быть сделано идеально. Госпожа Исида просила справиться до восьми часов вечера, но слуги справились быстрее и теперь просто проверяли, все ли так, как требует царский этикет.       — Поставте ещё цветов в тронную залу Судилища, там их маловато.       Служанка дрогнула и резко обернулась. Перед ней стояла Нефтида, зло смотря на низкую девчушку. Холод Дуата и мерзлота египетских ночей плескались в её черных, как бездонная яма, глазах. Служанка низко поклонилась богине Смерти и прошептала еле слышно:       — Как прикажете, госпожа, я всё сделаю.       Получив кивок от святой, девушка торопливо удалилась с вида. Нефтида не смотрела в её сторону, а только на цветы. Красные магнолии были любимыми цветами Осириса. Даже при своем правлении в мире живых, слуги засадили ими весь царский сад перед дворцом, где сейчас правит бог Ра. Нефтида их не сильно любила, в целом, как и любые цветы. Её больше привлекали гротескные оды в декоре и темнота обители, а во дворце Осириса было до не могу светло и ярко и пахло нечто навязчиво. Слишком приторно и резко, оттого хотелось уйти отсюда чем можно скорее, не показывая даже свое присутствие на празднике. Анубис всё равно называет матерью и любит другую женщину. Но совесть не позволяла. Она не была в жизни принца важным человеком, однако отдаст дань новому Царю Богов, уважая и величая сына как уважаемая госпожа лика высоко стоящих.       Анубис действительно не заслуживал на такую мать-эгоистку, которая вопреки голосу разума, что в тот момент кричал «хватит, оставь ребенка», всё же пошла на подлость оставив новорожденного сына в камышах, на потеху зверям. И чем после этого она лучше Сета? Он предал брата, а она собственных мужа и сына. Такая же тварь как и он. Не даром ведь говорят, что каждой твари по паре... И для неё, тёмной и черствой нашлась вторая половинка.       — Не думала что ты придёшь, сестра...       Нефтида обернулась, совершенно не реагируя на появившуюся Царицу Богов у неё за спиной. Только хмыкнула, показывая свое полное безразличие. А хотя на деле имела к ней разговор.       — Не беспокойся, я не надолго. Хочу только видеть сына в столь важный для него день.       — Сына? Столетия назад ты его так не называла.       — Я была глупая, испугалась мужа и... Жалею что так произошло. Я осознаю что прошедшее вернуть невозможно, но возможно исправить настоящее, чтобы было счастливым будущее. Мне плевать, сестра, что ты не хочешь меня здесь видеть, однако я всё равно отдам честь новому Царю Богов.       — Напротив, сестра, я рада тебе, пусть и не разделяю твоего поступка. Я... Думаю Анубис будет рад тебе. Конечно он никак не признает прошлое с тобой и Сетом, но выгонять точно не станет, — кивнула Исида. — Он... Очень хотел поговорить с тобой перед коронацией, однако тебя не было, в сейчас у него дела, потому просил передать тебе это...       Богиня передала свёрток. Нефтида никак на это не отреагировала дальше держа железную маску на лице. Но глубоко в душе, которая веками назад поросла лозами, она чувствовала тоску и боль, и вопрос: как она могла?..       — Спасибо, сестра, — ни единый мускул на лице богини не дрогнул. Исида засмотрелась в эти смольные глаза и извечно каменное лицо. Лицо, которым обладал и Анубис — всегда холодный и бесстрастный. — Я тоже имею к тебе один разговор, надеюсь что я не опоздала.       — О чем?       — Это касается Седьмой крови.       — Так её нашли, Даяна, одна из наложниц в Саисе. Только не возьму в толк, зачем Бастет на Сумеречных островах женщины плотских утех?       — Не будь такой наивной, Исет, явно же не для себя она их собирает. Кто-то там бывает из мужчин. Но меня интересует другое, не близость чужих дам, — Нефтис скривилась, когда её сестра просто смотрела на неё тем же въедливым и укорызненным взглядом. — Меня беспокоит пророчество которое нашли множество лет назад.       — И что с ним не так? Как по мне, то его все разъяснили как следует. Что ещё нового ты хочешь узнать?       — Помнишь то убийство фараона своей женой? Якобы из-за того, что он был тираном и издевался над ней, — спросила Нефтида.       — Байка койота? Жестокое убийство в Сиуте почти три сотни лет назад? — Исида кивнула в ответ сестре. — Да, помню конечно. Его жену после того как узнали правду, зверски убили после рождения их сына за предательство царству. Забавная история, погибнуть от несправедливой и жестокой любви мужа.       Нефтида как никто другой помнила старую историю связанную с царской семьёй в городе Сиут, волчем городе где царствует бог Упуат. Чуть меньше триста лет назад царица тайком убила своего непутёвого, как она говорила, мужа-фараона, а уже через две недели, узнала о беременности. Ребенка этого она не хотела, боясь, что злая судьба может оказаться ещё хуже чем она себе могла подумать. Однажды она отобрала от неё мать, затем родного отца, а после свела с мужем, который её ненавидел. Но так как клеймо убийцы уже было на её имени, то терять ей было нечего. Царица не знала о том, кто донес о ней, но вскоре после рождения сына, её казнили как предательницу царства, а ребенка бросили в Нил, где им насытились крокодилы. После этого в Египте какое-то время пустовал заветный трон, пока не появился новый правитель, выбранный богами Первородного Хаоса.       — Но почему ты вдруг вспомнила об этом? Старая история, насколько мне помнится, никогда тебя не касалась. Так отчего теперь суетится?       — Потому что я узнала кое-что интересное и мне необходима твоя помощь.       Исида изогнула брови. Впервые на лице её сестры появилось что-то схожее на другие эмоции кроме извечного камня. Она не верила что Нефтида просит её помощи, помня её отречение от всего и мира и войну с богами.       — Не помню когда ты в последний раз меня о таком просила, да и смотря что ты хочешь, — однако вместо должного ответа, жена Сета протянула сестре припрятанный свиток.       — Вот, это я нашла у библиотеке Ледума.       — Что это? — богиня магии взяла рукопись и несмело развернула. Стала читать.       Это была летопись о трагической истории любви двух супругов, а внизу, в самом конце, была отдельная приметка написанная на греческом. Исет долго всматриваясь в текст древнего языка, пока не начала понимать смысл всей этой истории.       — Погоди, так Седьмая кровь — это человек имеющий в себе сразу кровь двоих, а ещё является возлюбленной фараона? Как это понимать?       — Две крови — смертная и бессмертная одновременно, — сказала собеседница оглядываясь и значительно понижая тон. — Возможно речь идёт о ком-то из круга высших знатей, их принято считать бессмертными, посланниками богов, хотя на деле смерть неодолимая часть их жизни. Потому тут я ломаю голову, мне... Это кажется весьма нелогичным. Думаю зная эту истину, тогда царицу и убили.       — Хочешь сказать убийство мужа было только обманкой, на деле жертвой была царица? Тогда при чем тут фараон? Для обрыва династии? — Нефтис утвердительно кивнула.       — Я только к такому вердикту пришла. Что тогда искали именно Седьмую. Тот кто начал эту историю знал о ней с самого начала. Я думаю что Апофис не остановится так просто, не тогда когда знает что в его руках уже есть ценный артефакт.       — Она ещё не родилась, толк в этом какой? Сейчас близится только пятое сражение. Даяна найдена, её готовят к бою, но... Боги, я поняла тебя... Кто-то в такой способ кто-то хочет перехитрить судьбу. Либо убить ещё не родившегося человека, либо вовремя отыскать его для своих целей.       — Наша жизнь имеет миллиарды ветвей повествования, отыскать нужную средь подобного хаоса нереально.       — Реально, если этим заняты боги. В наших руках есть время — прошлое, настоящее и грядущее. Таким способом кто-то хотел убить целую династию...       — Или кто-то решил будто жена фараона как-то относится к пророчеству Седьмой крови, — перебила Нефтида скрестив руки на груди.       — Поясни мне откуда ты это вообще знаешь?       Конечно, говорить о том, что эту информацию рассказал Сет на кануне женщина стала, ровно как и то, у кого её муж нашёл свиток. Однако её очень беспокоил тот факт, что Осирис может быть связан с этим. Мир в котором боги ненавидят друг друга перестал его касаться ещё тогда, когда Сет решился на жестокость и этим самым Осирис остался в Дуате как правитель. Его больше не трогали дела смертных, а только их души. Он не посещал собрания богов в Ледуме, не интересовался тем, что твориться в сепатах и как Ра правит вместо него. Единственное что его всегда волновало — его сыновья. Как они там, через что проходят. Гор, готовился занять место Ра на троне, как Анубис держал на плечах Смерть и Жизнь — руководился душами Дуата. Для одних был карателем, а для других проводником. А сейчас, как и младший брат, готовился вместо отца воссесть на троне — тот, что изначально был уготован для Гора, но в итоге стал для Анубиса.       — Это неважно, главное что я узнала об этой истории.       — Хорошо, но для чего ты это говоришь? — Исида сложила руки на груди и всё же опустила брови. Голубые глаза терялись среди густых волос, пушистых ресниц.       — Ты многое пропустила когда отсутствовала на последних трёх собраниях Ледума из-за этих поисков Одджит. Там мы советовались касаемо этого. Однако ничего толкового боги Первородного Хаоса не могли придумать. Их решения сошлись на том, что необходимо завлечь Аписа, как эпистата армии Египтуса и начать поиски виновника. Однако я считаю, что если к этому всему причастен бог, то эти поиски ничего не дадут и убийца по прежнему будет охотится, понимаешь?       — Если к этому причастен бог, как ты говоришь, то он, или она, могли быть на собрании и всё слышать, — подвела черту богиня магии. — Да и советницу Ифе нашли. Как оказалось она сломала печать Дуата на гробнице и именно она указала путь Одджит. Амир хорошо справился с задачей и нашел её. Однако она не сама это сделала, не достаточно сил для этого. На последнем собрании, которое теперь пропустила ты, Нефтис, боги сошлись во мнениях, что к этому причастен кто-то из богов Дуата. Кто-то открыл ей путь чтобы ни Ключник, ни Превратник не видели её и она без труда могла выпустить зло.       — И... Ты подозреваешь меня? — злость читалась в изогнутых бровях и горящих холодом обсидиановых глазах.       — Нет, я никогда этого не говорила, сестра...       — Но не раз думала об этом, о противной сестре, которая забрала твое, а взамен получила изгнание в самые дальние земли Дуата. Думала как всё идеально сложилось, не так ли? Меня лишили всего: звания, титула, правления и даже имени. Кем я стала в итоге? Моих храмов осталось мало, никто уже и не помнит такую богиню как Нефтида. Где те мольбы что были ранее? Где праздники? Где верования?.. — к концу речи голос стал тихим и ломким, что Исиде слабо верилось, что это говорит её сестра, всегда уверенная в себе и самодостаточная. Будто в ней переключился тот самый рубильник и мягкость всё же расшатала многовековую бровь, в которую Нефтида после рождения ребенка сама себя заточила. — Что ещё ты хочешь от меня, Исет?       — Помощь...       Нефтида опешила.       — От изгнанника Дуата?       — Для другиз ты может быть и изгнанник, но для меня сестра. Да и ты же для чего-то начала копать под эту историю с фараоном. Ты же начала мне рассказывать что узнала, а могла не делать. Нефтида, ты сама завлекла себя в водоворот событий.       — У меня не было выбора... — богиня смерти отстранилась. Тихий голос сменился ломкой и всхлипами. Она заплакала. Впервые за долгое время Исида видела как вечно хмурая и серьезная Нефтис плакала. Плакала от отчаяния. — Сет явился по мне прошлой ночью и... Он знает обо всем, Исет, война вот-вот начнется, я не хочу повторения истории. Не хочу этих игр на выживание. Боги однажды совершили огромную ошибку когда доверились Первородному Хаосу и перенесли мир сюда, уничтожая все то что было, пряча под песками настоящий Египет! Египтус не наш мир, Исет, мы все здесь пленённые пешки которые продолжают играть на потеху Первородных. Почему мы должны ставить пороки и добродетели на весы? Почему будущее должно прогибаться под чьи-то стандарты?       Исида не узнавала сестру. Но Нефтида продолжала кричать и изливать душу от боли, которая поедала её изнутри. Богиня упала на колени и закрыла лицо руками. Жена Осириса на была в силах смотреть на это и без слов упала следом, обняла сестру. Однако тогда произошла осечка... Исида не чувствовала в руках ничего. Она боясь опустила глаза вниз, желая увидеть там сестру, но взамен увидела холодный песок, который тут же разлетелся коридором, оставляя её одну.       — Нет... Нефтида! — Исида начала перебирать руками золотистый песок на земле, судорожно пытаясь что-то воссоздать из него или по крайней мере понять куда делась её сестра. В глазах заблестели слезы. Она не верила в то, что видела...       Это обозначало только одно, Нефтиды больше не было и то, что Исет наблюдала сейчас, было только видением, и пока оно расплывчатой тенью мелькало в мыслях, богиня пыталась понять, как долго оно продолжалось. Она была всё это время одна? А может она сошла с ума и это последствие всего происходящего? Что в беса происходило?       Исида не могла ответить на все эти вопросы, хоть ей и хотелось, но она отчего-то знала, что скоро получит на них ответ. Коронация расставит всё на свои места. Если, конечно, она состоится... Внутри начали появляться совершенно другие сюжеты этих игр в которые власть Первородных завлекла всех. Богиня знала что должна делать...       Поднявшись на ноги, Исет распахнула за спиной большие золотые крылья и призвав магию в миг перенеслась в катакомбы, которые находились глубоко под дворцом. Конечно, она не хотела чтобы её догадки оказались верными, потому хотела проверить всё ли в порядке.       В этой части магии не было, только зыбкая тишина окутанная магическим ониксом. Здесь время словно остановилось и заточение чар ощущалось даже дыханием. Толкнув большую дверь, Исида ощутила как тело слабеет, как меркнет в глазах и как магия становится чем-то непосильным. А вернее её здесь не было и быть не может, и сделано это было для того чтобы вещь хранившуюся в этих местах никто не мог найти и забрать просто так. Когда-то сам Хаос запечатал вход, и только он, или тот кто имеет силу подобную его может войти. Исида понимала меры предосторожности, ведь тогда никто не посмеет забрать то, что Первородные так яро оберегают, ведь никто не имеет и капли той силы.       Первым что увидела богиня была непролазная темнота, потому пришлось в ручную зажигать огонь и как только жаровни загорелись алыми и рыжими всполохами, Исида позволила себе вздохнуть с облегчением. Она пошла вперёд, куда её вела память. Богиня была здесь только раз, когда артефакт принесли и дверь, которая была как извечное напоминание тягот, прочно закрыли. Тогда же это был один единственный момент когда Амон спускался в Дуат. И это был единственный момент когда дверь открывалась...       — Что это? — богиня смотрела на небольшой белоснежный камень в руках Ра, обрамлённый золотыми нитями. Амон сухо посмотрел на Исиду, но ничего не спешил отвечать, взамен просто поставил артефакт на отведенный на него престол. Следом над ним появился полупрозрачный купол защищающий от чужого ока.       — Это, «Сердце Египтуса», артефакт который собрал в себя силу всех богов без исключения. Всех видимых и невидимых. Даже часть материи порожденной Хаосом, закрыта здесь. Нигде более нет силы разрушительнее и сверепее нежели сила первородного Хаоса. Всевышний создал его для того, чтобы в случае страшной беды этот артефакт стал в помощь. Но он может служить как во вред, так и в пользу, ибо магия Хаоса была одновременно и разрушением и созиданием. Все зависит только от того, в какие руки она попадет. Однажды на этот камень уже покушался Змей, однако он не смог его достать так как просто не нашёл его. Я спрятал Сердце в одной из усыпальниц земного фараона. Камень оформили и спряьали под видом бриллианта в диадему царицы, которую после погребения закрыли вместе с другими драгоценностями фараона. Апофис её не нашел, но после переноса, камень вернулся туда, где был создан — мир магии Хаоса. Тогда же мне пришлось думать куда его спрятать чтобы Змей более не нашел его.       — В чем проблема переплавить его во что-то и спрятать там, где Змей, да и другие, даже не догадались бы искать?       — Здесь магия сильнее и Апофис учуял бы её. Ведь и его собственное волшебство есть в этом камне, — хмуро отказал Ра оборачиваясь. — А здесь, глубоко под дворцом Дуата где не существует магии, Сердце Египтуса будет в безопасности. Твоей задачей будет время от времени посещать это место чтобы убедиться в том, что артефакт на месте. Только запомни, оникс этих пещер будет блокировать магию и здесь ты не будешь иметь возможность ею пользоваться. Будь очень осторожна когда спускаешься сюда, ибо никогда нельзя знать наверняка, когда шаркаюшие под ногами тени от факела это действительно тени, а не что-то иное. Здесь это может быть либо игра фантазии либо же реальность.       — Что будет если я однажды не найду здесь камень?       — Я мог бы сказать, что ты встретишься лицом к лицу с небытием, ибо самостоятельно ни одно существо не может отыскать сюда путь. Здесь, Исида, путеводные артефакты не работают, а свод пещер в начале обманом заставит ходить по кругу, если не знать заклинания, поэтому если камень пропадет, это будет твоя вина и одновременно начало новой катастрофы...       Дверь которая была перед Исидой в конце коридора одновременно пугала и завораживала своим величием. На каменном полотне были вытесаны огромные змеи что переплетались между собой. А по середине знак бесконечности — большой змей Урет ярет. И здесь этот знак был не просто так, Исида сразу уловила символику.       В мифологии знак бесконечности всегда показывал змей Урет, однако его могли изображать в двух обличьях: мехет — свёрнутый змей, ярет — восставший змей. В обоих ипостасях это бесконечность, однако отличие в том, что ярет он же восставший Урет становится глазом Солнца, побежденным и готовым обретать силу, сражаться с тьмой и забвением. И дверь с этим символом словно так и кричала, что за ней скрыта разрушительная сила.       Исида положила горящий факел в подставку на стене и начала выискивать глазами рычаг на дверях. Так как магией открыть их невозможно, Ра показал небольшую комбинацию действий которая снимет блокировку. Найти рычаг оказалось гораздо сложнее — им оказался язык змеи — за ним следовало дернуть за хвост другого змея, а после нажать на глаз Ока Ра, который находился в самом центре дверного полотна и только после этого глаза змей засияли алым на секунду и двери с тихим скрежетом камня об камень открылись. Разошлись в разные стороны. В нос тут же ударил запах мертвечины, сырости и чего-то ещё; благовония и бальзамы для погребения которые явно испортило время и место.       Так пах Дуат.       Несмелыми маленькими шажгами, богиня прошла внутрь темного помещения. Свет камня слабо стекал стенами помещения освещая, но этого было более чем достаточно, чтобы Исида узнала старинную усыпальницу бога Хаоса — большие колонны, арки, сундуки с драгоценностями и даже канопы с внутренностями. Исиде вспомнилось как они, боги, ещё на земле руководили тайно процессом создания этого места. Это было словно дань уважения для бога Первородного Хаоса от покорных египтян и каково было её удивление когда она узнала куда перенесли усыпальницу. Туда где бы её никогда не нашли. Но тогда, в эпоху людей и фараонов, а не богов, это место было свещенным и имело сакральное значение. Было местом молитв и веры. А теперь от него остался только холодный камень и игра погребения — канопы с чужими органами, сокровища которые никогда не были нужны богу и холодные скелеты, которые остались как последствие захоронения прислуги под усыпальницей. Но самое главное находилось в центре большой залы — большой саркофаг с якобы телом Хаоса, а рядом подставка и купол под которым тонкими нитями золота сиял камень. Сердце Египтуса.       Оборвав однажды оковы власти — обретёт покой навек, плененный дважды, — слова старинного писания сейчас мелькали перед глазами Исиды точно розвернотуму папирусу. Однако пока она не понимала знания этой игры слов. Знала только то, что это относилось к пророчеству Седьмой крови, что наступит день и последняя битва совершиться и тогда та кто в себе имеет две крови закончил начатое и мир обретёт покой. Только к несчастью кто-то умрет. Это, наверное, единственный момент когда конец может измениться.       «Смертная и бессмертная одновременно. В ней заточены двое, то чего она сама не хочет, но вынуждена нести как бремя, когда тот час, её спутник война», — с этой мыслью женщина прошла дальше к камню и еле дотрагиваясь до купола рукой, наблюдала за тем, как мерцает золото. Оно ей что-то напоминало, но пока было сложно понять что именно. Возможно нити времени и жизни, ибо же тот самый парадокс, который в природе называют «красными нитями судьбы».       У Исиды часто было чувство, что всё происходит не случайно. Легенды и мифы гласят что всё мы в этом мире связаны так называемой красной нитью, которая соединяет нас с определенными людьми. Они играют немаловажную роль в мистерии и без них события сложились бы иначе. А возможно наоборот, их нельзя было ли изменить. Сперва была мысль что Исида это чувствует только потому что является богиней и такое понятие как плетение судеб для неё привычное дело. Однако сейчас это чувство больше напоминало дорогу что ведёт к чему-то очень плохому и необратимому. Будто в конце нити что-то злое, потустороннее или же событие, которое изменит всё...       — Ра не даром спрятал тебя здесь, он знал что во всех уголках этого мира, видимых и невидимых кто-то захочет отыскать тебя и обрести ту часть силы, которая прежде никому не была подвластна. Но стоит её выпустить и мир превратиться в пепел. Никто и никогда не знает чем всё может обернуться. Смерть — это всего лишь один выдох, за которым нету вздоха.       После сказанной фразы богиня словно услышала противный женский визг который смешался с мужским криком. Он исходил отовсюду, будто звучал прямиком в её голове.       «Только не снова...» — такие припадки когда Исида видела предзнаменование не были редкими и в последнее время практически жили с ней и обязательно доставали хотя бы раз в день. Теперь же по мимо картинки к ней добавились и звуки, что погружали в транс; уши пришлось закрыть руками. Тело медленно теряло стойкость, а в глазах темнело, точно удаляющемуся закату. Богиня упала на колени и закрыла глаза. Сердце застучало в ушах и горле как отбойный молоток, а далее визг превратился в тонкий пронзительный звук подобный писку. Он длился примерно минуту, пока сознание полностью не сменилось невиданной картиной.       Воцарилась тишина и перед богиней восстала новая комната, вовсе не подобна той, где она находилась несколько секунд назад. Словно безучастный сведетель, Исида открыла глаза и как потерявшийся зверь начала смотреть на всё, явно ища что-то.       Это напоминало большую тронную залу: высокое колонны, большое пространство, гладкий кварцевой пол, но он явно не для танцев. Там было достаточно темно, только от большого витражного окна по самом центре стены, исходил свет. Исида видела как на пол стеклами подал Змей, видела как неизведанным зелёным пламенем горят факела на стенах, а ещё видела массивную дверь прямиком за спиной. Это напугало — она была в точности такой, какой была при входе в гробницу Хаоса с камнем. Только что-то отличало...       Несмелым шагом богиня переступила порог и прошла внутрь оглядываясь. Она умом понимала, что является в этом видении только гостем и для всех присутствующих она как призрак. Её не видят и с ней не могу поговорить. Она есть и одновременно её нет, словно собственных похорон безучастный сведетель. И следовательно бояться ей было нечего, однако никогда нельзя знать наверняка, что может выкинуть магия.       Холодная дымка стелилась по полу, её разгоняли шаги. Стук и скрежет Исида услышала издалека, поэтому поспешила спрятаться за ближайшую колонну чтобы лучше видеть весь зал и всё, что тут будет происходить. Зал постепенно темнел, пока в один момент чернота не покрыла полностью всё пространство, и тогда богиня услышала тихую колыбельную на греческом, вот только голос женщины которая пела её большое походил на низкие гортанные звуки какого-то зверья.

Разбуди меня мирно спящую,

Среди холода и непреклонного мрака.

Притронься к телу изящному,

Теряя излишки боли и страха...

      За куплетом начала исчезать темнота и теперь взору предсталая картинка: вместо сокровищ, канопов и гроба с телом, Исида видела нечто воистину ужасное. В два ряда, повернутыми к центру сидели на неких тронах шесть девушек. Шесть мертвых и давно разложившихся девушек. Их давно красивые платья сейчас весели на гнилых костях как тряпки, роскошь украшений давно исчезла и покрылась налётом времени, а от волос практически не осталось следа — тонкие нитки как остатки красивой шевелюры.       «Боги... Они же... — даже в уме посетительница не могла отыскать слов, а только наблюдала за картиной, ощущая носом какая стоит вонь. — Их шесть. Почему шесть? — Исида уже начала строить теории, но стоило ей выйти из-за колонны как она увидела прямиком по центру, под стеной с большим окном, пустовал ещё один большой трон, словно возвеличивался перед другими шестью дамами. — Седьмая кровь! Это шесть Избранных и седьмое место для последней!»       Вот она жестокая правда, которая казалась Исиде логичной и она как бешеная пробежала по коридору из трупов прямиком к трону, словно знала что найдет там то, что даст ей подсказку. И не ошиблась, на сиденье трона лежало золотое украшение, совершенно новое, а соответственно она здесь недавно. Подвеска с сесеном и золотое кольцо с топазом. Женские. А ещё был большой браслет, который по всей видимости принадлежал мужчине. Богиня видела такие в воинов Золотого города — массивные украшения с драгоценного металла и большими камнями.

Разбуди меня мирно спящую,

Холодный камень мне ни по чём.

Убери с кожи пустоту звенящую,

Я жива, а ты не знаешь как мне больно,

Больно в могиле видеть вечный сон...

      Тем временем продолжила петь где-то в дали незнакомка, но Исида не придавала этому значения и взяла в руки драгоценности. Умом она понимала что здесь её магия не работает, но всё равно хотела попробовать узнать судьбу этих людей. Но не вышло, металл медленно растворился в её руках и песок, как символ стекающего времени рассыпался по трону.       — Нет, я же могу знать, могу предотвратить это. Могу, Тот тоже знает, но он дал понять что будет молчать ибо нельзя менять ход истории. Нельзя, нельзя, но... Он сам сказал что невозможно заточить тайны в холодный камень, о них всё равно узнают, — а в её руках только что находились драгоценности с холодными камнями. Тот же не уточнял каким должен быть камень, он не обязательно простой. — Это вполне может быть Сердце Египтуса, или другой артефакт, я... Что это Сет тебя побери?!       Крик эхом пошел пустой комнатой, Исида не могла понять что происходит, что её так задело? Внутри присутствовало странное ощущение пустоты. И, наверное, на вопрос «что с тобой не так?» она бы не ответила. Может ничего, а может она просто очень долго молчала и душа забыла, какого это говорить истину. Это было как самосбывающееся пророчество.       Пророчество, которое гласит о смерти.       Это было последним о чём успела подумать богиня, прежде чем ощутила на своём плече холодную руку, а после последовала мгновенная темнота и видение пропало так же быстро, как и появилось. Но вместо гробницы, Исида вновь увидела перед собой закрытую дверь, словно она никуда не заходила. Неужели видение началось гораздо раньше? Или оно доселе не закончилось? Сперва Нефтида, после камень, а теперь странное место с трупами? Где в этом всём начало и конец? И есть ли они на самом деле?       — Милосердный Создатель, как это произошло? Когда я свернула не туда? — Исида судорожно начала дёргать за каменные изделия змея Урет чтобы открыть дверь, однако теперь проблема заключалась в том, что ни одна из частей не двигалась. Дверь была как плотная каменная стена, её было не открыть.       — Это не работает, не советую ломать голову и мучаться над тем, что тебе никогда не будет под силу.       Дрожь била тело, а в горле от страха появился большой ком. Исида обернулась на голос и первые несколько секунд только испуганно смотрела на пришедшего мужчину, пока не поняла кто перед ней и не успокоилась.       — Я снова вижу видение?.. Об этом месте никто не может знать, я одна и Ра.       — Действительно? Я то всегда считал что имею власти гораздо больше чем другие боги. Всё же я вижу то что другим неподвластно. В моих руках будущее и грядущее, ровно как и твой сын единственный из богов, кто одновременно держит в руках жизнь и смерть.       — Ты видишь и творишь будущее... — Исида подошла ближе к богу и на мгновение дотронулась к его руке, словно пробуя не мираж ли это или эфемерное волшебство, которое пропадет как только его отозвать.       — Я реален, но не реальны твои действия. Ты никогда не открывала той двери, ровно как и не знаешь что делать дальше. Ра никогда не говорил тебе смотреть за камнем, он поделился информацией чтобы в случай чрезвычайной ситуации ты могла подсказать Избранной найти что ей нужно. Если эта вещь ей, конечно, понадобится, не иначе. Та часть твоих воспоминаний никогда не существовала в реальности.       — Как же так, Тот? Почему здесь ты?       — Чтобы предупредить и за одно помочь тебе выйти из этого заблуждения. Я думал что моё вмешательство не обязательно и что ты справишься, но «оно» достало тебя и хотело поймать, мне необходимо было вытащить тебя. Это я прервал видение... — хмуро отказал бог мудрости и собеседница увидела как он отвёл глаза в сторону и о чем-то задумался. — Оно началось с разговора с сестрой, далее в испуге ты сама того не поняла, как спустилась в катакомбы, при этом видение не исчезало, а продолжалось, только подстраивалось к твоей истории. Как ты сама того хотела. Но... Давно ты начала видеть предзнаменования?       — Тебе подвластно время, ты помнишь прошедшее и знаешь будущее, а на этот вопрос у тебя ответа нет?       — Исет?.. — Тот уловил неладное, словно Исида терялась и начинала творить то, что никогда бы себе не позволила.       — Прости, я... Просто испугалась из-за всего. То что я видела меня очень насторожило и напугало и в этом видении я впервые почувствовала прикосновение к себе. Обычно я как призрак, только вижу и слышу, но никогда не участвую во всем, ровно как никто не контактирует со мной. Но видения начали меня преследовать когда Ра перенес вторую часть Египта сюда, в другое измерение. Словно этот толчок пробудив во мне что-то.       — Или ты просто должна нести эту ответственность как Мать Магии. Проклятие Седьмой крови писалось при тебе, Исет, не так ли? — Тот смягчил и кивком указал богине на коридор, намекая что необходимо уходить. Ему кивнули и вместе они последовали к выходу, предварительно взяв с собой факел чтобы освещать путь.       — Ты прав, когда Одджит подписала договор с Апофисом, она молилась на мой идол, статуя в царском саду при храме Пантеона в Гелиополе. Она просила прощения у меня и в то же время винила почему я не защитила когда она того просила. Тогда же заиграла вторая сторона медали, Тот. Изис, она даже носила моё имя, она верила в меня, а когда необходимо было помочь, я позволила тьме пустить когти.       — И потому теперь всё что касается проклятия Седьмой крови обязательно проходит через тебя. Словно ты проводник между всем что было и всем что только будет. Игра достаточно долго затянулась.       — Все Избранные проходили через меня, я учила, я наставляла, я знала обо всем.       — Но теперь ты допустила ошибку с Даяной, где?       Эти на первый взгляд простые вопросы на которые женщина знала ответы, казались нелогичными и пустыми, однако именно они дали толчок на главный вопрос Исиды «когда произошли изменения?».       — Потому что я нашла замену, советница которая так же мудра и умна. Я сама того не заметила как отдала часть своей судьбы другой. Рамона. Когда я помогла ей тогда в пещере, я будто связала её с собой, а магия она вещь капризная, просто так не проходит, играет... Тогда же и начались первые игры с Избранной. Рамона играла с Одджит сама того не понимая... А я помогла...       — И как думаешь, ты сделала правильный выбор?       — Мне кажется что да, но я боюсь, что она, как смертная может пострадать от этого. Мне бессмертной не раз перепадало, а она... Хрупкий цветок который слишком просто убить. Тот, я боюсь чтоб в один момент может стать слишком поздно. Её уже пробовали убить в храме. Конечно тогда мне это пошло на руку, что кто-то сделал за меня всю работу, ведь мне необходимо было перенести Рамону в Дуат, и после Анубис вернул её. Но... Тот, кто-то охотился на неё. Неужели я сама завлекла на неё эту беду?       — Это было неизбежно, Исет, всё что должно произойти, так или иначе произойдет. Ход истории нельзя изменить так просто, только ускорить или замедлить, либо же временно убежать от него. Ты можешь множество раз пересаживать цветок в новую глину, можешь больше поливать его, но если ему суждено завянуть из-за сухого климата Египтуса, то он все ровно завянет, ты только оттянешь на время неминуемое. И теперь пойми, что я вовсе не о цветке.       — Она должна была взять на себя эту ношу? Это было неминуемо? — Тот только кивнул в ответ. — То есть моя судьба уже была связана с ней и наша встреча только дело времени... Как и Амир, моя роль в его жизни тоже весьма немалая...       — Её роль уже давно известна и текст мистерии давно написан, ей осталось только следовать ему, к чему бы это не привело. Финал, как я говорил, уже известен, его нельзя избежать, можно только менять ветви его повествования ибо же оттягивать время и приближать его. Но это всё зависит от тех выборов, которые принимает человек во время этого.       — Её роль не малозначащая? Неужели для неё уготовано что-то очень важное?       — Ты уже ответила на свой вопрос предыдущим вопросом. Ты отдала ей часть себя и своей роли, Рамона должна только принять. В любом случае она уже не убежит от этого. Всё что ей необходимо она имеет, нужно только время для всего. Она должна это сама понять и признать, что как раньше уже не будет. И... Не стоит переживать, раньше времени с ней ничего не произойдёт. Эпоха фатума пока не наступила, всё ещё впереди. Скоро, Исет, скоро... Всё скоро произойдет...       Всё... Скоро... Произойдет...

***

≪━─━─━─━─𖥸─━─━─━─━≫

Иногда «проиграть» — это просто новый лист.

Проиграть — это перестать бояться. Проиграть — это синхронизироваться со своей реальностью и наконец-то начать жить по-настоящему, без иллюзий.

Это одновременно больно и одновременно освобождающе. Потому что, когда освобождаешься от напряжения и иллюзий, ты можешь делать все что захочешь, потому что уже проиграл и терять больше нечего.

Такими мыслями я начал руководится последний месяц, с момента когда нашли Даяну и как Избранную представили миру и начали готовить к бою. А вернее к пустому жертвоприношению. Она — агнец, простая овечка которая пойдет на корм Змею, чтобы оттянуть время ещё на двадцать лет, потом так же убьют шестую девушку, чтобы ещё раз оттянуть время на тех же двадцать лет, пока в итоге не появится та самая Седьмая кровь. И вот только тогда, спустя аж сорок лет, что-то изменится. Тогда ещё не будет такой простой игры как оттянуть время, напротив, состоится последний бой чтобы наконец-то решить кто в этой игре победитель. Я тайком узнал от Тота, что история не изменится, шесть Избранных только хорошая отводка для глаз ради настоящего сражения. Конечно, нельзя отрицать тот факт что за эти сорок лет может поменяться многое и многие. Но не то, что лишь Седьмой дано решить судьбу.

Но и она уже по словам Тота известна. Её описали в трактатах ещё за тысячи лет до произошедшего в Гелиополе, когда красавица Изис среклась трона и отдалась Апофису. Будто это было самым правильным решением.

Я много думал, почему предательство это самый страшный и сильнодействующий катализатор для того, чтобы окончательно расставить точки? То бишь почему только предательство стает главной причиной для того чтобы становится злыми? Я то всегда думал что мания непостижимой власти, это то что действительно способно изменить человека до неузнаваемости. Однако как оказалось, отвержение ещё страшнее. Власти можно добиться, а вот простить и принять того, кто осмелился убить в первый раз — невозможно. Крупица обиды никогда не пропадет и будет жить в сердце...

Истина здесь слишком проста, проще нежели я думал... Кто убил — тот сам убит. Кто в дождь отдал другому плащ — тот сам под плащом. А кто сумел просить — тот и был прощён...

≪━─━─━─━─𖥸─━─━─━─━≫

      Гор закрыл дневник и с каким-то давящим чувством внутри спрятал его под подушку на кровати. Это чувство словно вещало личную фатальность исхода. Только пока юноша не мог понять, что такого должно произойти, что его собственный разум и тело, которое кидает в дрожь всякий раз без видимой на то причины, дают такие сигналы? Анубис вот-вот взойдет на трон, пятая Избранная найдена, Ра и его военачальники, и армия держат оборону городов Та-Кемет, а все артефакты под защитой. Но что-то же должно произойти?..       Сокол ломал над этим голову последний месяц с момента раскрытия личности пятой Избранной. Однако ничего не мог понять. В этой теореме словно где-то была ошибка, которую ему ещё предстояло найти и эти мысли будто специально наводили беспорядок в его голове.       За окнами покоев плыли вечерние сумерки — время когда ещё не темно но уже и не светло. Гор посмотрел как небо целовало далёкую кромку горизонта — большие барханы и дюны подземной пустыми. В них угадывались чудные мотивы и картинки, такие, как например, золотая корона или диадема.       — Или венец... Венец! Исфет! Коронация! Как я так задержался? Я опаздываю!       Юноша даже не стал рассматривать в зеркале свой внешний вид, который, перед четой богов всего царства, к слову, должен быть подобающим, а просто побежал в тронный зал как только мог. Подол длинной алой мантии плелся между ног, отчего Гор хотел упасть на ровном месте, густые распущенные белесые волосы лезли в глаза, а золотой ободок так и норовил упасть с головы. В итоге сокол снял его вовсе и крепко держа в руке продолжил бежать, мысленно молясь чтобы мероприятие ещё не началось и чтобы за его опоздание ему не перелетело. Конечно, отец не станет закрывать глаза на это, ведь не опоздать и быть собраным — было единственное что требовалось от Гора в этот день. Но и с этим он не справился.       Впереди показалась исполинская дверь в тронный зал и два стражника по обеи стороны. Гор замедлился и к двери уже подошёл широким шагом, стараясь отдышаться и выровнять сбитое дыхание.       — Ваше высочество... — стража низко поклонилась богу, показывая своё уважение, после открыли дверь. Юноша тем временем наспех поправил взлохмаченные волосы и надел ободок.       Вошёл.       В тронном зале, как того боялся Гор, уже во всю кипел праздник. Атмосфера стояла просто сказочная, точно как годится богам: яркий свет светильников и жаровней заливал пространство, мраморным полом бегали тени от шагов и подолов платьев, а столы с разными кушаньями практически прогибались. Приборы сверкали золотом и серебром, в подсвечниках стояли горящие свечи, а в вазах белоснежные розы. В углу в виде буквы «П» выстроились музыканты играя незатейливый и спокойный мотив. Вот она, та самая атмосфера, которую дополняли только высокие арочные окна без стёкол вид из которых падал на спящий сад.       Анубис рассказывал, что сперва Исида планировала отпраздновать в этом зале день рождения старшего сына, однако после отказа брата успокоилась и всё же решила, что коронация более уместный праздник. Инпу на этот счёт промолчал и только дал свое согласие, понимая, что просто венком на голове он не отделается. Но в тот момент его начали волновать совершенно другие вопросы: кто его заменит если он воссядет на престол? Кто будет проводить души, совершать жатву? Неужели всё придется доверить душам? Гор видел как брата пожирали мысли когда он поправлял колье на плечах, и это откровенно пугало. Анубис умом понимал чего стоит его правление для Царства Мертвых, но не мог ничего поделать — воля отца и Круга Правящих стояла превыше всего, даже Старейшины Ледума не поднимали этого вопроса, будто это волновало только Анубиса.       Он больше всего боялся подвести отца и лик высших святых и, как признался Гору, на коронацию он пойдёт с ощущениями обвиняемого которого ведут на плаху. Никогда ранее Анубис не чувствовал себя так паршиво как сейчас... Да, он ждал перемен, знал что его ждёт, но не таким образом...       «Не тебе братец вершить свою судьбу», — для себя отметил сокол наблюдая следующую картину в зале: Осирис толковал перед богами речь, но услышав как открылись двери, вынужден был прервать высказывания, но всего лишь не мгновение. То, каким тяжёлым и полным недовольства был взгляд Царя Богов соколенок понял сразу, потому под толпу других таких же недовольных глаз богов, он прошел к отцу и вышел на возвышение трона. Там уже ждала его мать и сам Ра со своей женой, как всемогущий Создатель и одновременно Царь Первородных.       — Гор, я же велела не опаздывать... — тихо отчитала Исида едва сын остановился подле неё.       — Прости, я не уследил за временем... — сокол было хотел виновато опустить глаза, но теперь не мог, а только смотреть вперёд себя, на других богов и представлять свою семью и касту Круга Правящих — Ведающие.       Ра тоже как-то не по-доброму посмотрел на младшего наследника, которому в скором времени должен отдать престол в Та-Кемет. Санера же просто промолчала и тактично продолжила слушать высказывания Осириса. Её словно не интересовала дальнейшая роль Гора и потому она не искала пользу в нем — боги привыкли смотреть только за собой.       — Давно папа начал? — так же тихо продолжил юноша.       — Нет, несколько минут как, но это не означает что тебе дозволенно опаздывать, Гор. Круг Правящих неодобрит твоего поведения. То что мы с папой злимся, это одно, но вот не жди милосердия от Ра и других высоко стоящих. Властвующие и Единые уже сделали свои выводы, — строго ответила Исида явно напуганная всем происходящим. Мать всегда была очень строгой когда чего-то боялась, словно этим хотела замаскировать собственные эмоции. — Насколько я помню он и так пожалел тебя когда ты, прости Хаос, решился на убийство. Ты понимаешь что ещё тогда, Ра мог запросто лишить тебя всего или того хуже просто убить как жалкую моль. Но тебе дали второй шанс как напоминание того, что всё зависит только от тебя. Потому не советую играться больше, а возьмись наконец-то за голову.       Последнее достаточно грубое высказывание Исиды задело Гора и он с гневом причитал в ответ:       — Подумаешь, опоздал... Ты так говоришь будто бы Анубис никогда и ничего не вытворял и правил не нарушал. Святой сын, а я плохой.       — Нет, Анубис всегда и ко всему ставился с особой осторожностью и ответственностью. Он нарушал правила, но они были во благо царства, а не подобные мелкие шалости вроде тебя, потому хватит, закрыли тему, Гор, ты опоздал, ты виноват. Сколько тебя учить, умей признавать свои ошибки.       Исида поставила акцентную точку чем дала понять, что больше разговаривать на эту тему не обязана. Отвернувшись она подошла к Осирису, который как раз таки заканчивал толковать вступление.       — ...это будет наш последний подарок Царству Мертвых. Правитель который сумеет держать на своих плечах одновременно жизнь и смерть... Анубис...       И в следующее мгновение исполинская дверь отверилась и как за приказом, под громкие аплодисменты в зал уверенной походкой шагнул Анубис в своём обличии человека. Красивый и статный бог, которому роль правителя подошла бы как никогда кстати. Он был единственным из сыновей Осириса, который показал себя достойно в разных ситуациях и трон, который сперва был обещан Гору, Царь Богов с гордостью передает старшему сыну. Не то чтобы Гор слишком рвался сесть на трон, однако его бесила та мысль, насколько высоко забрался его брат и насколько сильно его имя уважают и почитают в кругах Святых, а смертные заслужено боятся и почитают.       Гор задался вопросом, будет ли такая минута славы у него? Будут ли его так почитать и ждать коронацию с замиранием сердца?       — Отец... мама... — Анубис вышел к отцу и покорно поклонился Царям Богов.       Он выглядел просто волшебно, как годится истинному Царю. Красиво уложенные иссиня-черные длинные волосы, царская мантия с позолотой вместо привычных одеяний воина, колье с тамгой семьи и как требовал царский этикет золотые украшения в виде браслетов и колец, то что больше всего ненавидел Анубис. Однако его хопеш за спиной был всё равно, будто даже здесь он готов к обороне. И глядя на него сбоку каждому могло показаться как счастлив бог находясь на пороге великого свершения, однако только Гор видел, как мастерски брат прятал страх. Мимикой и жестами он мог обмануть каждого, мол всё хорошо, но глаза недаром называют зеркалом души, ведь они не лгут, и в них юноша видел боль, страх и нежелание принимать то, что ему уготовано судьбой.       — Сын наш, ты долгое время нес на своих плечах бремя обоих миров — был моим верным Карателем, проводником душ и Хранителем царств. Хранителем жизни и смерти. Потому сегодня, в столь прекрасный день, мы с матерью хотим передать тебе правление Дуатом. Мы знаем что твоё правление будет мудрым, долгим и процветающим, как того требует корона.       — Мы горды что имеем настолько прекрасного сына, а Дуат теперь увидит столь прекрасного, храброго и самое главное мудрого и справедливого правителя... И когда-то, как мы благословляем тебя сейчас, мир однажды увидит твоё потомство и твоё благословение и направление на верный путь... — Подхватила Исида и жестом показала Анубису опустится. Так бог и сделал — опустился на одно колено и гордо вскинул голову. Ярко-зеленые глаза хитро засияли.       Осирис взял в руки золотой венец, как символ власти и аккуратно надел Анубису на голову, громко проговаривая:       — Я Царь Богов Осирис, владыка подземного Царства Мертвых, нарекаю тебя, сын мой, новым правителем! И властью данной мне Создателем, передаю тебе свой трон! Пусть твоё правление будет долгим и процветающим!       — Благодарю вас, отец... — робко ответил сын сдерживая в голосе ломоту которая быстро бы показала насколько глубокая пропасть между престолом и богом и насколько большое нежелание править. Голову холодил венец, а разум — мысли, будто они специально загрязняли всё чистое о чем мог помыслить новоиспеченный Царь Богов.       — Да здравствует новый Царь Богов! — громогласно сказала Исида едва Анубис успел подняться на ноги и обернуться к залу.       Его встретила ликующая толпа гостей-богов, однако не было ясно до конца, были ли они действительно рады этому ветру перемен ибо же просто пришли из вежливости. Конечно, с одной стороны Анубис был рад новым возможностям, которых он сам и добился, но с другой его пугала эта ноша, а вернее то, что он просто может не справиться с ней.       — Да здравствует новый Царь Богов! — так же громко закричала толпа богов, радуясь столь приятным новостям. Словно вот он, лучик солнца в кромешной тьме Египтуса. Эпоха Осириса подошла к логичному и красивому концу, а эпоха Анубиса, только-только началась.       Гор посмотрел на брата будто свысока, при этом корча от зависти лицо так, словно это его минуту славы сейчас нахально украли. А хотя на деле Осирис чётко дал понять что желает видеть старшего сына на престоле в мире мёртвых. Да и к тому же, если бы сейчас корону получил Гор, то все равно нашлись бы те, кто любезно напомнит о том, что юноша только второй на престол. Потому золотом венец сияет в волосах Анубиса, а толпа гостей радушно выкрикивает имя Царя. Имя нового Царя.       «Он готов свернуть горы ради собственной цели, а на что способен ты?» — младшему принцу вспомнились слова папы накануне коронации, когда они снова завели тему касаемо того, почему именно Анубис должен править Дуатом. Да и к тому же, как говорил Осирис, без Инпу и в мире живых и в мире мертвых будет хаос, ибо жизнь идёт рука об руку со смертью, а смерть ничто без жизни.       — Разрешите теперь мне кое-что сказать, — из размышлений юношу вывел звон бокалов, Манту — верховный бог Ледума и касты Властвующих — постучал вилкой по своему бокалу обращая внимание, — в столь важный и запоминающийся день для Дуата, я тоже хочу присоединиться к поздравлениям нового Царя. Дорогой Инпу, сейчас в Царстве Мёртвых просвистел ветер перемен и новых свершений. Тебе открылись совершенно новые двери, которые прежде открывал твой отец, твой дед, а сейчас ты волен быть писателем своей судьбы и судеб живых и умерших. Правление, когда в твоих руках и живое и мертвое — это огромная ответственность, но я уверен что и это тебе будет ни по чем. Ты не раз доказывал что достоин зваться Царём, достоин быть тем, чьё имя будут гордо величать и носить сквозь года. Я не стану желать тебя сил и знаний, потому что это у тебя имеется, взамен я хочу пожелать только мудрости, верных подданных и родных рядом, чтобы ты всегда имел плечо на которое можешь опереться и чтобы твоё правление было таким же лёгким, как и те преграды, с которыми ты легко справляешься. Долгих и счастливых лет правления тебе, Инпу! За нового Царя я поднимаю этот бокал!       — За нового Царя! — поддержали боги поднимая наполненные вином бокалы. Провозглашенный тост должен был быть закреплен крепким алкоголем.       — Позвольте и мне добавить к словам Манту, — внезапно заговорил молчавший доселе Ра, передавая Анубису бокал с вином, — конечно он уже опередил меня и высказался можно сказать за всех, однако мне всё же есть что добавить. Мне очень редко, признаюсь, доводилось видеть столь одаренного бога, чьё могущество было не просто унаследовано, а выковано и созданное годами как тяжкое бремя. Ты упрямый, Анубис, твердо стоишь на ногах и гордо идёшь к своей цели, невзирая на препятствия. Манту прав, ты не раз доказывал свою силу, свою преданность, свои мастерство и умения, а ещё верность, строгость, стойкость и целомудрие. Отдать царство в твои руки было очень храбрым, но в то же время правильным решением. Я горд тем, что Осирис и Исида смогли воспитать и пустить в свет такого достойного сына и что теперь этот сын, восседает в кругу Правящих не только как член царской семьи, но и как уважаемый правитель. Добро пожаловать в лик высших, Ваше Высочество, Царь Богов... — Ра очень красиво, лаконично и с улыбкой окончил тост, и так же пригубил вина, закрепляя свои слова. Анубис последовал его примеру.       — Благодарю за тёплые слова, Ваше Высочество, для меня честь быть здесь, — новоиспеченный Царь Богов богов обернулся к гостям и поднял бокал произнося тост. — Я благодарен каждому за этот визит, благодарен за пройденный с вами жизненный путь и подаренный опыт. Это бесценно. Благодаря вам я тот, кем вы видите сейчас. Я ваше отражение, частичка каждого из вас во мне как напонимание о том, чего я смог достичь и что ещё смогу сделать. Я благодарен вам за бесценные знания и умения. Я склоняюсь перед вами... — Анубис покорно, как того требует этикет, преклонился головой, показывая свою благодарность богам. — За вас!       Услышав каплю лести в свой адрес, тост подхватили громкими криками, аплодисментами. Всё это было правдой по меньшей мере: некоторые боги действительно стали для Анубиса маяком в большом море и научили многому, а некоторые лишь мелькали в его жизни. Но тем не менее он обязан был поднять этот тост как велел этикет, ибо Царь не может быть эгоистом, напротив — всё что делается это для царства. Однако были в жизни бога те, кто отчаянно хотел оставить в ней след, и таким был Сет.       Бог посчанных бурь и хаоса отсутствовал на празднике, но только из-за того, что Инпу сам не пожелал его видеть, ровно как и Нефтиду, будто она ему не мать. Не то чтобы Анубис сильно затаил на них обиду, скорее просто захотел не связываться с теми, кто однажды захотел отобрать у него всё, что он любит. Любовь, семью, жизнь...       — Пусть празднование длится всю ночь! — подойдя к сыну произнесла Исида. — Во имя нового Царя Богов! Во имя новой эпохи!       Музыканты заиграли новые рекорды, не ту спокойную мелодию которая звучала доселе. Переполненные столы с разными блюдами ждали своего времени, а слуги продолжали разносить алкоголь и уточнять у гостей что им ещё нужно. Наконец-то начался банкет и тот самый, шумный бал, который предрекала Исида. Тут гости поделились на два лагеря: те, кто пошел в танец и те, кто пока отдали преимущества блюдам, алкоголю и сплетням.       — Не хочет ли новый Царь Богов потанцевать? — тихо шепнула на ухо сыну Исида, кивком указывая в центр зала.       — Благодарю за приглашение, но я не танцую, однако Гор танцует, пусть развеется, — Анубис думал что таким красивым отказом завершит то, что ещё не началось, но Исида была против и силой повлекла сына танцевать, предварительно подозвав и Гора. Последний тоже был против, но поделать ничего не мог.       Потанцевать с принцем и Царём хотели многие богини. И не успел Анубис опомнится, как вино с его рук пропало и его тут же потащили в танец.       — Сехмет? — удивился бог.       — Вечерочка, господин, — не удержалась от подкола львица, нежно прижимаясь к царю, занимая позу для танца.       Глаза мужчины оценивающе смеряли богиню. Она была чертовски красива собой как и всегда, но сейчас выглядела по особенному сказочно. На ней было длинное платье цвета горячего кармина с открытыми плечами и длинными широкими рукавами из полупрозрачных тканей, открывая вид на большую, усыпанную блёстками и веснушками грудь и ключицы. Их украшало увесистое колье с топазами и рубинами, в ушах были красивые серьги, а ещё на ней была длинная вуаль закрепленая в волосах гребешком с камнями, из-за которой бог мог только видеть очертания дерзкого макияжа с острыми стрелками, дымчастым эффектом и фирменные большие губы покрытые золотой помадой.       Красивая златовласая богиня была словно дополнением праздника, его жемчужиной. Мягкость и нежность её красивых линий форм завораживали и Анубис мимо воли сглотнул противный ком. Ею нельзя было налюбоваться вдоволь: большая грудь, тонкая талия утянутая корсетным золотым поясом из цветами, округлые бедра, упругие ягодицы, бронзовая кожа по которой, как водопад, стекал шёлк алого калазириса. Богиня мягко переплела их пальцы, при этом неотрывно глядя своими бледно-зелёными глазами, в которых скрывалась звериная сущность, прямиком на новоиспечённого Царя Богов.       — Подари мне один танец, господин, — тихо, одними только пухлыми губами на ухо шепнула Сехмет. На её лице как за приказом появилась половинная золотая львиная маска украшенная драгоценными камнями. Анубис сам того не понял, как дал слабину и его руки очертили контур маски, щёк и подбородок но пока через вуаль. Богиня что даже по сравнению с его ростом, была достаточно высокой, поражала своей грацией.       Львица ухмыльнулся, желая начать танец, но Инпу не позволил и поправив её длинные золотые кудри собранные в высокий хвост, призвал свою маску. Теперь злая шакалья морда смотрела на богиню глазами цвета холодного изумруда. Руки бога так же ласкали мягкие волосы, а после с непокорой мужчина распустил их и кудри, горячие как мед, упали водопадом на острые плечи и прямую спинку. Это позабавило и Царь Богов победно ухмыльнулся, хоть этого под маской никто не видел. Им сейчас руководила страсть и он откинул вуаль назад.       Они пошли в танец. Анубис хитро и плавно взял на себя роль ведущего. Богине ничего не оставалось как согласится с правилами Царя и следовать за ним. А танцором, будем честны, Инпу был превосходным, как бы он не отрицал того факта. Его мягкость и трепет завораживали как никогда прежде. Сколько бы Сехмет не вспоминала танцев с богом, это не был похож ни на что иное. Он словно набрался опыта и вел её, кружил вокруг оси, плавно переступая с ноги на ногу отчего Сехмет грубо говоря не поспевала следом и её движения выглядели слегка неуклюже и по-детски. Сбоку это даже выглядело смешно, как молодой бог закружил её, но на деле нельзя было даже умом помыслить о том, что богиня на каких-то сто лет старше Анубиса. Его внушающий вид говорил только обратное.       Сехмет сильнее сжала плечо Царя, когда же тем временем он опустил руку на женскую талию. Металл холодил кожу рук, но это не смущало, а напротив, манило дурным желанием расстегнуть корсет, снять платье, овладеть... Мужчине хотелось чтобы темп танца был горячее и быстрее, и танец сковал настолько, будто Анубис и Сехмет верные друг другу любовники. Инпу хотелось кружить богиню и с детской шалостью поднимать над собой, но не мог позволить себе такую вольность на публике, потому их вальс стал только быстрее. Подол платья богини и мантии бога пошли кругом когда шаг стал шире, а движения жарче. Сехмет более не поспевала и лишь старательно двигалась в темп ведущего.       «Ты сама решила играть с огнём», — отметил для себя новоиспеченный Царь Богов и лишь украдкой посмотрел на гостей. Половина из них смотрели на танец, другая половина была занята алкоголем и сплетнями. И среди этой толпы Анубис заметил и Гора. Он танцевал с Бастет, которая на фоне хоть и юного, но высокого бога выглядела очень миниатюрной, нежной и по-кошачий страстной и горячей.       Из всех богов, не считая Гора, Бастет была самой младшей. Но не взирая на это, она была прекрасной правительницей, умным стратегом и храброй воительницей. И это вовсе не соответствовало её виду... В обличии человека Бастет больше походила на прекрасную царицу или наложницу. Красивая, утонченная, мягкая, тихая и покладистая как котенок. Её черты лица походили на подростковые: пухлые щеки, маленький носик и манящие глаза, которые были подобны листьям подо льдом и сверкали как слюда в лучах угасающего солнца. В ней были прекрасными её формы и длинные шелковистые чёрные волосы, которые, как дорогая вискоза, ложились на изящную спинку.       Бастет выглядела очень сексуально и нежно, точно изваяние прекраснейшей царицы. Хотя на деле, ни одна царица не сравнится с ней. Богиня была бесспорно самой красивой среди смертных и бессмертных.       Сейчас её образ подчеркивало красивое чёрное платье, которое, как для себя подметил Анубис, было уж очень откровенным. Даже Сехмет была сдержанной, хоть в её духе дорогие наряды с минимумом тканей. А теперь Бастет решила показать свои достоинства. На ней был тканевый топ со змеями который только закрывал и поддерживал стоячую грудь, по плоскому животу стекали тонкие цепочки и такая же змея уходящая в пояс на длинной юбке с большими вырезами от бедер. На руках были браслеты со свисающим фатином и драгоценными камнями, шею украшало небольшое колье, а на голове ободок схожий с царской диадемой.       Она во многом напоминала самого Анубиса. Не смотря на волевой характер Бастет сдержанная и чтит правила и этикет, ей важны новшества общества, но она так же не может терпеть те ярлыки, которые люди нахально вешают друг на друга.       Словно почувствовав взгляд Царя на себе, богиня обернулась. Её хищные глаза смотрели прямиком на шакалью маску Инпу. Телом прошлась дрожь и мужчина поспешно отвернулся продолжая танец из Сехмет, ровно до того момента, как торжество не прервали.       Все вдруг замерли, музыка прекратилась и двери в тронную залу широко распахнулись с силой ударяясь в стены. Гости праздника ошарашенно обернулись глядя удивлёнными и одновременно гневными взглядами на виновника, что посмел своим присутствием сорвать торжество.       — Надо же, сколько лиц, а меня нет. Моё приглашение на твою коронацию, как я понимаю, потерялось?       Мужчина, а вернее исчадие самой тьмы, равномерным шагом двинулся вглубь тронной залы. Гости праздника не двигались, только ошарашенно смотрели на прибывшего. На его вид, который сейчас создавал сразу множество вопросов «как и почему?». Даже Ра не мог поверит своим глазам: то что было создано им века назад, сейчас несчадно уничтожено. Анубис же сгрозился и сделал шаг вперёд, силой заталкивая подошедшего Гора себе за спину. Он уже догадывался, откуда появился названный гость и зачем, потому, во что бы то не стало, старался защитить брата.       — Тебе здесь не рады, и твое присутствие здесь лишнее! Тебе хватило наглости заявиться сюда, бесовому изгою!? После стольких лет?! — в диалог встрял Осирис ступая к своим сыновьям, оставляя свою Исет позади.       — Я как бы тоже, член семьи, или нет?       Сет лукаво заулыбался, шагнув к напиткам. Бокалы с вином были выложены на столе в пирамиду. Названный бог взял самый нижний и потянул. Вся ветхая конструкция в одно мгновение рухнула вниз — вино вылилось на пол кровавыми реками, а золото сосудов противно звенело ударяясь боками об белоснежный мрамор Все женщины праздника с испугом посмотрели на беспорядок, а мужчины напротив, со злостью. Готовые силой выволоч изгоя из тронной залы.       — Или вы думали, что я пропущу такое событие как провозглашение нового Царя Богов? — черные брови бога песчаных бурь изогнулись, делая взгляд под, острее и злее. — Я поднимаю этот бокал за тебя, Анубис, пусть твоё правление будет долгим и счастливым и чтобы ты не закончил как твой отец. Жалко будет твоей пролитой «крови», — коварная лыба, которую только сумасшедший бы назвал милой, перечеркнула лицо бога. Он отпил багрового вина, опустошая бокал до половины, после чего с силой бросил в пол. Хрупкое золото скривилось от удара, а содержимое вылилось.       По залу прошлось шумное вздыхание и шепот. Боги начали шептаться между собой, косо глядя на изгнангого бога. Мужчина снова засмеялся.       — Какой же всё таки прекрасный день вы выбрали ради торжества, я удивлен, — как ни в чем не бывало продолжил Сет ступая ближе. Гор выглянул из-за спины брата, зыркая широко распахнутыми глазами на гостя. — Скажи, птенец, такое гуляние в честь твоей коронации тоже планируется?       Бог ступил ещё ближе, будто желал ухватить белесого мальчишку за шиворот. Анубис оскалился.       — Тронь его хоть пальцем, и я тебя в порошок сотру! — новоиспеченный Царь Богов достал из-за спины хопеш, готовый защитить брата и родителей.       — Какого хорошего сына ты воспитала, Исида. Родная кровь все же дороже, чем перепалки родителей и чужое мнение, так ведь?       — Хватит! — встряла Исида. — Для чего ты пришел сюда? Испортить праздник?       — Он и так испорчен, дорогая Исет, взгляни что твориться в городах, — внезапно лыба пропала с лица и тон стал серьезным. Богиня отшатнулась и испуганно посмотрела на мужа. Осирис в миг отрезвел и строгий взгляд тоже сменился беспокойством. Бог призвал магию, чтобы посмотреть как обстоят дела с мире живых. Глаза засияли холодным белым, он был не здесь.       — Нет, этого не может быть...       — Может, Осирис, может. Началась война...