Брачные игрища

— Ну, что ты за мангуст недоёбаный? Я же не многого прошу… Всего-то пару тыщь на шавуху и пельмеши, — вздохнула девушка записывая голосовушку недовольному брату. — Ебанутая, домой блять иди! Ты, блядина, где вообще? — рычит ани-сан шурша на заднем плане в динамик. — Я хоть и блядь, зато не крашеная. Чмоки-чмоки, рельса. Я за шавухой и семками. — хихикает брюнетка вырубая телефон.       Вздохнув полной грудью и подняв очи небу, зеленоглазая довольно улыбнулась — пол первого ночи, тишина улиц, маньяки за поворотом прячутся, где-то кот дерёт кошку, а звёзд так и не видно. — Ну рил, причесон как у петуха, а ещё этот хохолок, хи-хи. Хм, интересно, а бывают геи-пчёлы? Хотя они же матку оплодотворяют… А пингвинихи проститутки за камешки? — бормочет ересь младшая из семейства Ханма.       Впрочем этой юной деве захотелось в десять вечера пельменей, больших, хенкали или вареники эти, с редькой, ну и она поперлась за ними.       А по дороге захотелось дыньки с селёдкой. Только пельменей она не нашла — и пошла в другой район. И вот почти два ночи, рассуждает вслух про зоофилию и озабоченых маньяков-психов и однокоренных словах.       Да ещё эти месячные.       Всё из-за них.       Да, это они её потащили по магазинам.       И этот, базовый инстинкт самосохранения вырубили. Напрочь. А зачем ей тогда железная палка? «О, вспомнила — против лома нет приёма, если нет другого лома!» Вдарит по хребту и прощай спина.       А Шуджи же, как ани-сан и просто старший ебанутый брат ошивается в своей прокуренной кальянке с очкастой лахудрой — клоун и «БоХ смЭрти», чтоб его этот же клоун и выебал, — не зря же названого братца назвали «Мастером» — Ёсико не будет против, она в принципе читает манги про гомоеблю, и ей это даже нравится.       Только её перевод имени на хорошего ребенка не очень-то смахивает. Ну типа, нахрен вообще её из приюта взяли? Жила бы там до весемнадцати — или скольки там? — выпустилась, с оценками у неё нормуль, выучилась бы на юриста с её спокойной харей, как у того альбиноса с фиолетовыми зенками — Изанка вроде, — и в путь дорогу.       Хороший пацанчик, да и с тем мелким бегал — Кокос — милашки одним словом. Её шиперское сердечко очень даже радо, если бы они стали парой. Да и тогда им по девять-десять лет было, — а ща по четырнадцать-пятнадцать ёбнуло.       Переходный возраст, спермотоксикоз у парней, а у Ёсико Ханмы — она просто ссытся от смеха с этого имени — месячные до скончания её не отпетой жизни. Да и кто в церковь пойдёт её отпевать?       А, да, она ща типо в старшую школу перешла, пытается ходить на эти занятия, но Шуджи, та ещё крашеная блядина — тащит её на эти собрания недо-янки и вещает о какой-то хуйне.       Так вот про маньяков за углом.       Зеленоглазая остановилась посреди пустого перекрестка. Думая куда свернуть. — Эни, бени, рики, таки, турба, урба, синтибряки. — на право, — Эус, бэус, краснобэус, бац! На право так на право. — кивнула девушка, бубня считалочку дальше: — эни — бени — рэс, винтер — винтер — жес, ене — бене — раба, финтер — квинтер — жаба. Эни бени, рики факи, хых, турбо турбо сентибряки, деус деус краснадеус. Бац. Эне-бене, рики-таки, буль-буль-буль карасик, караки-шмаки, эус-деус-космодеус. Бац.       Хенкали старший думавший, что вызывать экзорциста нужно только своему младшенькому, думает, что и тому человеку тоже надо бы — какой адекватный пойдёт в ночь шастать по Роппонги? Явно не в себе — заклятье ещё че-то бубнит. — Рин блять! — тихо орёт старший Хайтани на младшего, что подбежал к чумашедшему челику. — Демона что-ли вызываешь? — крашеный в голубые пряди блондин выглядит прикольно. — Вызывают только проституток, а я призвала демона, да. — Ханма невозмутимо ковыряется в носу выковыривая засохшие кровавые козявки. — О. И где? — Риндо смотрит на это подобие женского пола и просто охуевает. — Та вот, перед мной стоит и ещё один топает. Красовки, — важно кивает брюнетка похлопав удивлённо-смущёного парня по голове. — Ёсико Ханма, приятно познакомиться. А ещё моё имя пиздит, так что не удивляйтесь, — улыбается девушка сверкая парой дырок в ровных зубах. — Ран, а этот дебич, Риндо Хайтани. — представляется подошедший крашеный в полосну с косичками. «Пчёлка билайн». — Прикольно. Короли Роппонги? Передайте Кокосику и Изанке привет от Бостона. — зеленоглазая хихикает, включая жужащий телефон с безвучки. — Че? — Ко тихонько дёргает Рана на косу и нюхает. — В жопу камень чё! — недовольствуется Шуджи. — Есть куда стремиться, — кивает Ханма щекоча кончиком косички долговязого его же щёку. — Ты больная? — в трубке слышен лай собак и шуршание ветра. — Видимо те аскорбинки были лишними? Или у них срок годности вышел? А как сладкая вода в таблетках может испортиться? Типо я понимаю, в кружке с чайным пакетиком племя плесени завелось, но таблетка? — девушка облокотилась на старшего Хайтани с невозмутимым видом, обнимая ещё и младшего.       Видимо они уже жалеют, что подошёл к этой ёбнутой особе. — Короче, если че, я за хенкали попёрлась, может приду к утру, если по дороге в фонтанк не утоплюсь. Ага. — говорит Ханма и вырубает тел, отлипая от косичек и парней. — Удачи, — и уходит в закат.

***

      Хайтани конечно не нанимались работать совами или голубями, но передать это послание и посмотреть на реакцию парней довольно интересно будет. — Привет от Бостона. — Риндо как всегда без привета и ответа выдаёт на прямую.       Спокойная маска Курокавы идет трещинами, веко начинает дёргаться от нервного тика и, о Ками, он перекошено улыбается. Пиздец. «Это, что она такое творила?»       Какучо же хватается за сердце с правой стороны (оно с левой придурок) и что-то бормочет.       Кажется Рин-Рин сломах этих двух. — Что такого-то? — лениво интересуется Хайтани. — О. О… Это, можно сказать неофициальный основатель «Неба». — альбинос тяжко падает на кресло, толи всхлипывая толи вздыхая.       Тут уже начинает волноваться подчинённые — Изану довели до нервного срыва. И до слёз. — Вы видели её? — как-то задушенно вздыхает Хитто садясь рядом с креслом. — Сегодня ночью. За селёдкой шла. — пожал плечами Рин, глядя на не менее охуевшего Рана. — Она представилась Ёсико Ханма, — дополнил старший Хайтани. — Сочувствую ему. — хихикает Изана. — Ей ещё три года учиться. И она пострашнее тебя будет, — тихо вздыхает Какучо перекрещиваясь. — Майки и то адекватнее будет. Паршивец. Если она попадёт в Томан, то нам пиздец. — грустно улыбнулся Курокава.