Хвостатые обстоятельства

      Окруженные плотным кольцом любопытных зевак, Дэш и Джуди настороженно наблюдали за приближающимися охранниками. На медвежьей морде одного из них промелькнуло узнавание. Выступив из-за спины напарника, здоровяк картинно раскинул лапы, словно собираясь заключить лисицу в медвежьи объятия.       — Каких зверей к нам занесло! — второй верзила, оставаясь позади, удивленно вскинул бровь, наблюдая за нарочито радостным приветствием. — Вижу, ты все такая же прямолинейная, Дэш.       Дэш, словно щит, заслонила Джуди, хмуря лоб в попытке вспомнить, где видела этого медведя. Через мгновение лисица выдохнула, отпуская напряжение.       Легкое подергивание ушей и едва заметное радостное помахивание хвостом показались Джуди неуместными. Так Дэш реагировала только на новость о совместном дежурстве с человеком. Втайне хищница готова была прыгать от восторга и верещать, как ребенок, получивший огромный подарок. Именно в те моменты Джуди видела в Дэш не только грубиянку, лишенную моральных принципов.       Радость, отразившаяся на морде лисицы, объяснялась встречей со старым другом, появившимся так неожиданно.       — Гидеон! Здорово, старина! Сколько лет, сколько зим! — Дэш бросила на медведя быстрый взгляд, оценивающе хмыкнула и подняла большой палец вверх. — Ты стал еще больше! Вот это я понимаю, растущий организм!       Оценив шутку старой подруги, Гидеон из-за своих габаритов медленно сократил дистанцию, оказавшись почти вплотную к лисице. Разница в росте бросалась в глаза: медведь возвышался над Дэш на целых две лисьих головы.       В глазах зевак, наблюдавших за недавней дракой, замаячила тень новой потасовки. Крольчиха, чья обида на подругу еще тлела в сердце, нерешительно переступала с лапки на лапку, разрываясь между желанием помочь той, что покарала обидчика, и чувством справедливости, шептавшим о возмездии.       Лис по-прежнему лежал, скрючившись в позе эмбриона, от лап до кончика носа перемазанный грязью. Лишь изредка, содрогаясь от боли, он тихо звал на помощь. Но вместо слов из его горла вырывалось лишь жалобное поскуливание, прерываемое хриплым кашлем. Джуди отказывалась понимать, как можно сохранять хладнокровие в разговоре, когда под лапами корчится избитое тело, молящее о прощении и помощи.       «Ты никогда меня не поймешь!» — словно эхо, прозвучал в голове голос Дэш. Крольчиха, чья душа противилась любому насилию, отчаянно цеплялась за веру в свою жестокую, но все же подругу. Два враждующих войска мыслей сошлись в смертельной схватке в ее подсознании, парализуя волю, разрывая сердце противоречиями. В горле застрял ком, неподъемный, как камень.       Лисица, познавшая ту боль и несправедливость, которые Джуди видела лишь на экране кинотеатра, изо всех сил боролась со своим внутренним зверем. Джуди видела это. Если окунуться немного в прошлое…       Однажды в холодной кафельной душевой полицейского участка крольчиха случайно увидела то, что Дэш так отчаянно прятала от чужих глаз — истерзанное тело. Спина Дэш… Она была полотном боли, испещренным шрамами. Не случайными царапинами, полученными в уличной драке, нет. Это были глубокие, уродливые келоидные рубцы, словно чья-то жестокая рука методично полосовала ее плетью или ножом. Они тянулись от основания шеи до самой поясницы, переплетаясь в кошмарный, зловещий узор. Линии шрамов извивались, напоминая языки пламени, пожирающие ее плоть. Некоторые шрамы были старыми, выцветшими, словно призраки минувших лет, другие — свежие, багрово-красные, словно их нанесли совсем недавно. Один шрам, особенно широкий и грубый, пересекал лопатку, словно кто-то пытался вырвать ее из спины. А рваный надрез, опоясывающий шею, будоражил воображение, рисуя картины невыносимой жестокости. Тогда-то и обрела смысл неизменная деталь ее образа — большой, черный как смоль ошейник. Стали понятны плотные футболки, которые Дэш предпочитала любой другой одежде.       В тот момент тошнота подкатила к горлу Джуди, обжигая горьким привкусом. И вместе с ней наружу рвались вопросы. Что могло причинить такое? Кто мог сотворить такое с живым существом? Она знала, что у Дэш было трудное прошлое, но это… это было за гранью ее понимания, за пределами самого страшного кошмара. Именно тогда Джуди впервые смогла по-настоящему поговорить с Дэш, проникнувшись к ней глубочайшим состраданием, ощутив всю тяжесть ее сломленной души. Ну, вернемся в настоящее.       Одним решительным кивком Джуди приняла решение: она не бросит лисицу одну. Несмотря на то, что не одобряла ее методы, она не собиралась судить ее, опираясь лишь на собственный опыт. Они обязательно обсудят произошедшее позже. Встав между медведем и лисицей, маленькая крольчиха выглядела до чертиков серьезной. Контраст ее миловидной внешности и злобного прищура был настолько велик, что сцена казалась до безумия нелепой.       Из толпы выкрикнули:       — Господи, ушастый Рэмбо на тропе войны!       Сопя, словно старый трактор, Джуди изо всех сил старалась унять дрожь в коленках. Уши настороженно торчали, взведенные в боевое положение. Несмотря на скромные габариты, юркая крольчиха была не так уж слаба и могла дать отпор медведю. С большой оговоркой, конечно, но могла.       — Лучше не тратьте время зря и вызывайте скорую, — глаза малышки вспыхнули отражением неоновых огней, что немного отрезвило здоровяка. — Ну, чего встали? От грубого баритона крольчихи Гидеон удивленно вытаращил глаза. Лисица положила лапу на плечо своей защитницы, пытаясь что-то сказать. Но Джуди грубо сбросила увесистую лапу, выпалив:       — Потом, Дэш!       — Сейчас, сейчас, малышка! Дэш, успокой ее. Она меня пугает, — не скрывая ехидства, Гидеон потянул лапу к ушам крольчихи, дабы успокаивающе погладить. — Все хорошо, сделаем в лучшем вид…       Заметив движение мужчины, Джуди обрушила на него всю силу своего крошечного, но решительного кулачка. Звонкий шлепок, словно выстрел, разорвал тишину квартала, приковывая взгляды зевак, словно магнитом. Даже бесчувственные к миру пьяные звери приподняли осоловелые морды, уставившись на отважную крольчиху.       — Мне плевать! Хватит стоять столбом! Живо звони в скорую! Ясно?       Послушный, как ребенок, медведь, бормоча что-то себе под нос, принялся вызывать неотложку, отходя в тень. На его место встал другой, чуть меньший собрат. Он повел себя опрометчиво, нагло приблизившись к лисице и грубо схватив ее за запястье. В его глазах она была помехой, которую надо «заземлить».       Дэш, почувствовав мерзкое, сдавливающее прикосновение к своей лапе, не дрогнув, вцепилась в средний палец на его огромной лапе.       В зарождающуюся бурю страстей ворвался грубый баритон:       — И что тут у нас происходит?       Молодой медведь обернулся на звук голоса и замер, вытянувшись по стойке «смирно», словно парализованный. Из мрака, словно сотканная из самой тьмы, возникла волчица. У Джуди вновь перехватило дыхание, ледяной коготь сжал грудь. Незнакомка источала липкий, парализующий ужас, знакомый ей по первой встрече с Дэш. Тревога, словно ядовитый плющ, оплетала ее сознание.       Волчица стояла неподвижно, словно изваяние из гранита, высеченное рукой самого дьявола. Жуткое спокойствие плясало зловещими отблесками на изувеченном лице. Шрамы, словно диковинные цветы на мрачной поляне, густо покрывали ее морду, рассказывая истории, от которых кровь стыла в жилах. Глубокий рубец пересекал переносицу, почти вползая на глазницу. Тонкий шрам, словно серебряная нить, тянулся от правого глаза к самому лбу. Черные волосы были собраны в тугую косу, безжизненно свисающую на затылке. Одно разодранное ухо поникло набок, подобно иссохшей сломанной ветви, а второе, натянутое, словно струна, стремилось ввысь, к ночному небу. Пушистый хвост безвольно висел, словно мертвая змея. Рукава кожаной куртки были небрежно закатаны, обнажая причудливый узор татуированных кистей и предплечий. Высокая грудь волчицы вызывающе выступала вперед, заставляя крольчиху в который раз сглатывать горькую зависть, накопившуюся еще с момента знакомства с Дэш. Еще немного, и эта зависть превратится в разъедающий комплекс неполноценности.       Незнакомка была высокой, широкоплечей, с мускулистыми лапами. Вокруг нее, словно испуганные воробьи, жались пьяные зеваки, стараясь не привлекать внимания. При ее появлении у дверей бара пьяный гомон мгновенно стих. Воздух сгустился, давя на грудь и заставляя забыть о пьяном угаре. Все знали, кто она такая: главарь банды, что держала в железном кулаке ночное заведение под названием «Подкова».       Волчица не двигалась. Только ее красные глаза, холодные, как зимнее небо, сверлили Дэш.       Рядом с ней показался еще один медведь, чья шерсть когда-то была бурой, а теперь выцвела до грязно-желтого. Тот молчаливо сжимал в лапе дубину, окованную железом. Его дыхание, хриплое и тяжелое, добавляло напряжения в и без того густую атмосферу. Неподалеку гиена, скаля зубы в вечной безумной ухмылке, нервно переступала с лапы на лапу. Ее шерсть была взъерошена, а взгляд безумен. Она казалась самой непредсказуемой из всей этой звериной стаи.       Они не говорили ни слова. Не было угроз, криков, брани. Только давящая тишина и зловещее молчание. Их вид говорил сам за себя. Каждый шрам, каждая морщина, каждый хищный оскал — все это было предупреждением.       Даже Дэш почувствовала, как холодок пробегает по спине. Что уж говорить о крольчихе. Ее глаза, полные ужаса, не отрывались от медведя, словно завороженные. Назидание. Вот что это было. Демонстрация силы. Намек на то, что ждет тех, кто перейдет дорогу.       Напряжение ощущалось физически, словно натянутая струна, готовая в любой момент лопнуть. Окружающие замерли, предчувствуя бурю. Никто не знал, что произойдет дальше, но все понимали — это будет жестоко.       Наконец оторвав армейские берцы от земли, предводительница шайки двинулась навстречу незваным гостям. Миновав юного медведя, волчица лишь лениво повела мордой в сторону бара, бросив небрежно:       — Кыш отсюда, мальчик!       Не посмев ослушаться, «медвежонок» понуро опустил голову и, шаркая лапами, поплелся к выходу, слыша вслед лишь ядовитые насмешки о своей трусости перед волчицей, которая была куда меньше его.       Волчица, пропитанная запахом дешевого виски, приблизилась к лисице вплотную. Ее рубиновые глаза, словно тлеющие угли в пепле, прожигали Дэш насквозь. Но лисица, несмотря на явную угрозу, держалась с вызывающим достоинством.       Старые обиды, невысказанные обвинения — все это сплелось в клубок ненависти и… возможно, угасшего уважения. Но сейчас это не имело значения. Никто из посторонних не мог даже предположить, связывало ли этих двоих что-то в прошлом. Дэш шагнула вперед. Едва влажный грунт хрустнул под ее лапами.       С другой стороны последовал ответный выпад. Еще один шаг. Волчица уже ощущала терпкий и острый запах смелой оппонентки. Их взгляды скрестились, словно клинки, а влажные носы почти соприкоснулись.       — Дэш, Дэш, Дэш, — грубый, прокуренный голос Ани резанул по ушам. — Ты все та же стерва, что и прежде!       Стоя друг против друга, старые и не совсем добрые подруги неожиданно для окружающих скрепили встречу крепким римским рукопожатием. Лапопожатием?       — С каждым годом ты становишься только страшнее, — прорычала Дэш, сильнее сжимая лапу волчицы. Притянув ее ближе, она прошептала в уцелевшее ухо: — Рада тебя видеть, Аниэла.       — Ты же знаешь, я терпеть не могу это имя, — проворчала Ани, и ее голос, с самого начала грубый и хриплый, сейчас звучал как свист ветра в пустых трубах. — Ани! Повтори.       — Как скажешь, Аниэла!       — Да пошла ты! — оттолкнув лапу Дэш и ее саму, Ани перевела взгляд на застывшую в нерешительности от недавней потасовки крольчиху. — А это что за милое создание тут у нас?       Свысока своего роста оглядев Джуди, Ани неожиданно опустила лапу на ее уши, начав неспешно, почти гипнотически, поглаживать.       — Это моя подруга, Джуди, — видя, как та начинает задыхаться, Дэш поспешила вмешаться. — Ты ей сейчас голову оторвешь! Сбавь обороты, Ани!       — Привет, Джуди. Я — Ани, — не обращая внимания на слова Дэш, Ани бережно взяла мордочку крольчихи в ладони, подтягивая ее к своей, исписанной шрамами морде. — Думаю, мы подружимся! — кривая усмешка исказила ее пасть. — Подружимся же, да?       Но эта усмешка… Джуди никогда не видела ничего подобного. Ани растягивала губы в неестественно широкой гримасе, обнажая безупречный ряд острых клыков. Это была не теплая, приветливая улыбка, даже не дежурная вежливость, а хищный оскал, замаскированный под любезность. В то же время в ее голосе звенела угроза, искусно скрытая за бархатистой маской. Джуди почувствовала, как по спине пробегает ледяной озноб.       И тем не менее, крольчиху не слишком удивила грубость волчицы. Несмотря на суровый взгляд и усмешку, балансирующую на грани оскала, Ани казалась той, за чьей широкой спиной можно укрыться, словно за неприступной каменной стеной. Дэш же, в свою очередь, производила впечатление огромного, пушистого орудия, установленного на этой стене. Две половинки одного дикого пазла наконец со щелчком встали на место.       — Приятно с вами познакомиться, Ани, — крольчиха с показным спокойствием сбросила лапы волчицы со своих пылающих щек. — У нас тут изувеченный лис! Ему срочно нужна помощь.       Лисица и волчица, словно в вакууме, продолжали свой странный диалог, отгородившись от всего мира.       — У тебя грудь стала больше? — Ани обошла Дэш по кругу и бесцеремонно ухватила за округлые формы. Одобрительно хмыкнув, она заявила: — Почти как у меня!       — Да что ты говоришь! — Дэш вплотную прижалась к волчице, и их округлости соприкоснулись. Серый и рыжий цвета смешались в опасном танце, пугая случайных свидетелей. — Ты всегда была фантазеркой, Ани.       Джуди, словно заведенная пружина, прыгала вокруг них, отчаянно жестикулируя в сторону уже потерявшего сознание лиса.       — Эй, народ! Хватит меня игнорировать!       Вызвав скорую, Гидеон подошел к Джуди и неловко почесал за ухом, заметив ее усталый взгляд и эту странную парочку, вплотную прижавшуюся друг к другу.       — Я вызвал скорую, — пробормотал он. — Они что, опять за свое? Столько времени прошло…       Джуди, наблюдая этот фарс, почувствовала, как устало вздымается ее грудь. Сюрреализм происходящего выводил ее из себя. Медведь, решив разрядить обстановку, легонько дернул крольчиху за ухо.       — Да они всегда так! Это уже традиция! Не обращай внимания, — подмигнув Джуди, медведь подошел к волчице. — Босс!       Отлепляясь от Дэш, Ани одарила медведя вопросительным кивком.       — Я вызвал скорую. Будет через несколько минут!       — Красава! Теперь дуй на пост, а то твой помощник один не справится!       — Понял!       Идя по направлению к молодому медведю, Гидеон помахал Дэш лапой.       — Приятно было тебя снова увидеть, Дэш!       — Давай, иди, работай, бездельник! — провожая ускорившегося медведя взглядом, Ани устало потерла переносицу. — Как же с ними сложно…       Оскалившись в улыбке, Дэш обратилась к волчице, кладя той на плечо свою тяжелую лапу.       — Мы пришли узнать о двух паршивцах, что посещают это заведение. Поможешь по старой дружбе?       — Пошли в мой кабинет! Там и обмозгуем вопрос.       Лисица и волчица двинулись в сторону кабинета, обтекая плотную звериную толпу, вновь выстроившуюся в очередь. Джуди, бросив взгляд на распростертого лиса, рванула следом за хвостатой парочкой.       — С ним точно все будет в порядке?       Ани, не оборачиваясь, махнула на него лапой, словно отмахиваясь от назойливой мухи.       — Будет жить! Сама слышала, скорая вызвана.       — Очень на это надеюсь… — прошептала Джуди.       Дверь в просторный кабинет приоткрылась, впуская не только троицу зверей, но и бурлящий поток звуков бара. Хмельные выкрики, обрывки мелодий, пьяный хохот — все это хлынуло в комнату вместе с ними.       Ани, закрыв дверь, щелкнула выключателем, и кабинет наполнился мягким, обволакивающим светом.       Справа, в полумраке, тонул рабочий стол, погребенный под лавиной бумаг и пустых бутылок. Откинутая спинка кресла хранила тепло и отпечаток волчицы, уставшей от терзаний дня. Рядом с рабочим местом, до самого потолка, возвышался шкаф, чрево которого ломилось от разномастной одежды. Напротив, словно зазывая в свои объятия, раскинулся огромный диван, щедро усыпанный мягкими подушками. Дэш, завидев это мягкое великолепие, без лишних церемоний направилась к нему. Сон все еще тянул когти, напоминая о себе.       Ани лишь слабо усмехнулась, наблюдая, как бесцеремонная гостья вальяжно плюхается на диван, превращая его в подобие ложа.       Джуди, не выдержав наглости Дэш, решила призвать ее к совести.       — Дэш, да ты совсем страх потеряла! — воскликнула она, выпрямляясь и складывая кулачки на груди, подражая пышным формам лисицы. — Только не говори мне, — Джуди понизила голос до зловещего шепота, — «Тебе меня не понять…»       Бросив взгляд в сторону крольчихи, Дэш заметила за ее спиной пончики, соблазнительно лежащие на столе волчицы. Легко обойдя негодующую подругу, она молниеносно схватила лакомство и отправила его в рот. Под пристальным взглядом пары глаз Дэш демонстративно начала пережевывать добычу, доставшуюся на халяву.       Блаженное мычание прервалось комментарием Ани:       — Кое-что действительно не меняется… А, Дэш?       — Тебе виднее, — облизывая испачканные в глазури губы, Дэш вопросительно приподняла брови. — Еще возьму?       Не дождавшись разрешения, лисица быстро схватилась за следующее лакомство. Такое поведение вызвало у Джуди скрежет в зубах и испанский стыд за свою подругу. Видящая эту картину со стороны, Ани залилась звонким смехом.       — Эй, Джуди, присядь на диван. В лапах правды нет!       Послушно внимая Ани, крольчиха взлетела на податливый диван, едва не утонув в его мягких объятиях.       — Дэш, сколько мы с тобой не виделись?       Дэш, кокетливо вильнув хвостом, направилась к дивану. Достигнув цели, лисица с размаху прыгнула на диван, подбросив крольчиху в воздух. Кроличий снаряд, совершив короткий полет, вернулся на прежнюю позицию. Разгневанная Джуди одарила обнаглевшую лисицу тычком кулачка в бок.       — Жирная вредина!       — Да ты просто завидуешь!       Обиженно отвернувшись, Джуди пробормотала:       — Ага, конечно. Мне только целлюлита не хватало!       Ани не вслушивалась в перепалку лисицы и крольчихи. Она прикурила сигарету, устремив безучастный взгляд в потолок, машинально теребя измученное ухо, которое, словно осенний лист, с каждым годом все сильнее теряло свою свежесть. Придвинув к себе поближе таблетки обезболивающего, чьи опустевшие пачки почти погребли под собой мусорное ведро под столиком, она жадно вдохнула новую порцию табачного дыма. Сипло втянув смог, она вновь задала вопрос, терзавший ее со встречи с Дэш.       — Дэш, так сколько времени прошло с последней нашей встречи?       — Три года мы с тобой не виделись.       Волчица, подтверждая слова подруги, одобрительно кивнула, и этот жест, казалось, говорил: «Помнит хоть что-то».       Джуди чувствовала себя не в своей тарелке в этой компании. С каждой секундой ее желание найти проклятого лиса и приковать его наручниками к себе росло, чтобы прекратить эту мучительную пульсацию тревоги, терзающую ее маленькое сердце. Столько приключений обрушилось на эту ушастую малышку всего за одну ночь. Слишком много. И с каждой секундой, казалось, Ник, этот пройдоха, все глубже погружается в пучину, из которой ей его уже не вытащить. Она отчаянно хотела верить, что он больше не совершит ошибок. Но в памяти предательски всплывало воспоминание о той заварушке, в которую они ввязались с человеком, и выбрались лишь чудом.       Во всем виноват этот человек! Ник, словно привязанный, всюду таскается за ним. Воспоминания о моментах, когда Ник одаривал ее своим вниманием, дарил цветы, просто был рядом, согревая ободряющими словами, теперь казались лишь влажными снами. Опьяненный запахом авантюр, Ник, сломя голову, несется вперед с человеком, не думая о последствиях, не заботясь о чувствах других. Джуди пыталась смириться, убеждая себя, что Ник — это просто Ник, он всегда был сам себе на уме. В этом человеке он нашел родственную душу, и потому им так весело вместе. Но что делать ей? Она ведь всего лишь хочет, чтобы он был цел и невредим. Она решила не мешать ему быть самим собой, понимая, что это бесполезно. Но легче от этого не становилось.       Достав телефон из кармана шорт, она открыла фотографию, сделанную в день, когда Ник получил свой полицейский жетон.       Сияющий от радости, Ник был ярче солнца. Черная форма, облегающая его стройную фигуру, заставляла ее тогда восхищенно вздыхать. На снимке они оба, в солнцезащитных очках, улыбаясь, показывают друг другу свои значки. Погруженная в воспоминания, крольчиха не заметила, как на нее пристально смотрят.       — Джу, ну что ты, не плачь! — Дэш прижала к себе дрожащую от тихих всхлипов Джуди. Нежно погладив крольчиху по макушке, она решительно перешла к делу: — Ани, мы пришли узнать, что здесь делали человек и лис! Видела такую парочку?       Ани задумчиво почесала шрамированный висок, и в ее вертикальных зрачках, вспыхивающих багрянцем, промелькнула не волчья, а лисья хитринка. Утвердительно кивнув, она произнесла:       — Ты про Сашу и Ника?       В повисшей между Дэш и Ани паузе сгустилось напряжение, словно перед грозой. Джуди, испуганно сглотнув, судорожно вцепилась в футболку лисицы, чувствуя, как воздух вокруг наэлектризовался. Дэш приоткрыла пасть в хищном оскале, и из ее уст вылетел вопрос, прикрытый показным спокойствием:       — А, так ты знаешь, как зовут человека? — Пальцы девушки впились в мягкую обивку дивана, сминая ее, словно добычу. — Странно. Что потребовалось такой, как ты, его скромное общество?       Ани театрально развела лапы в стороны, одарив подругу самой пакостной улыбкой, на которую только была способна. В тембре ее голоса, словно невидимая нить, сквозило желание вывести Дэш из себя.       Серая усмехнулась, обнажив острые клыки. Она подалась вперед, и ее серый мех зашелестел о неровную поверхность письменного стола, словно змеиная чешуя.       — Знаю ли я Сашу? Да мы с ним не разлей вода, Дэш! — неожиданно голос Ани стал шелковистым, почти ласковым, что совершенно не вязалось с ее обликом главаря банды. — Он у меня частый посетитель. Честно говоря, он даже слишком частый гость в моем кабинете. Мне даже пару раз приходилось его выгонять, представляешь? Забавный тип.       — О как! — удивление, проскользнувшее во взгляде Дэш, было неподдельным. — На этом моменте давай поподробнее, подруга!       — Подробности? — ледяным тоном процедила волчица, и в тембре ее голоса, словно трещина во льду, пролегла обида, старая, как само время.       Серая неторопливо поднялась с насиженного места. Ее рост подавлял, давил, словно глыба.       Шагнув вперед, она злобно прищурила глаза, но уголки губ тронула мерзкая полуулыбка. Шрам, пересекавший край губы, не позволял ей расцвести в полной, торжествующей ухмылке.       — Он рассказывал, как ему приятно мое общество, как я… успокаиваю его в тревожные ночи, — она сделала еще шаг, грациозно обходя письменный стол. — Он даже оставил здесь свой ремень, — взгляд, полный ядовитой хитрости, скользнул в сторону шкафа. — Пахнет им. Хочешь понюхать?       Дэш забилась в мелкой дрожи ярости. Она ненавидела, как Ани произносила его имя. Ненавидела, как описывала его присутствие здесь. Ярость и отчаяние клубились в ее груди, но что-то удерживало ее от привычного взрыва. Чувство вины, словно колючая проволока, опутало сердце.       Но, встретившись взглядом с Ани, она не выдержала, сдалась. Ярость ломилась в дверь, и Дэш распахнула ее.       — Понюхать, да? Сейчас ты у меня свой грязный пол будешь нюхать, стерва Франкенштейн!       Джуди, заметив резкую перемену в Дэш и нарастающее напряжение, пару раз ткнула лисицу в бок, но та лишь безразлично повела ушами.       — Дэш, нам нужно узнать, что они здесь делали и куда пошли, — пытаясь вернуть ее к рассудку, Джуди наткнулась на стену упрямства. Об адекватности не могло быть и речи. — Эй… Дэш!       Лисица сорвалась с дивана, стремительно сокращая расстояние до волчицы. Грохот ее лап походил на топот слона. Пыхтя, словно паровоз, мчащийся на полном ходу, Дэш обрушилась на стол, сметая документы, и в мгновение ока ее цепкие лапы впились в ворот волчицы.       Они смотрели друг другу в глаза, казалось, пытаясь заглянуть в саму душу. Но Дэш пылала изнутри, сгорая в пламени ревности и ярости, а ее противница лишь бесстрастно провожала взглядом эти вспышки. Ани добилась своего. Обида, выпущенная наружу, возымела эффект. Гадость принесла ей извращенное удовлетворение, но отчего-то морда ее помрачнела.       — Что Саша тут делал? И что значит выгоняла?       Выпрыгивая из-за спины Дэш, Джуди решила добавить немало значимого лиса:       — И Ник! Скажите, пожалуйста, что он тут делал!       В голове Джуди бушевала яростная битва двух противоречивых порывов. Один, подобно сирене тревоги, вопил о необходимости броситься в погоню за Ником, пока его не затянуло в пучину опасности. Другой же, циничный и трезвый, словно ледяной душ, напоминал о змеином клубке проституток, что вились у входа в бар.       — Успокойтесь, ради всего святого! Они просто выпивали здесь, и все!       Крольчиха облегченно выдохнула и села обратно. Но Дэш словно взбесилась. Она наклонилась так близко, что их морды почти соприкасались, и прошептала, словно выдыхая яд:       — Я тебя знаю, дрянь! Если ты, паскуда, хоть пальцем его тронула, клянусь нашей увядшей дружбой, я изувечу тебя сильнее, чем это сделала жизнь! Ты меня поняла?       Ани ничуть не удивилась этой вспышке ярости. Дэш всегда была грубиянкой, прятавшей свои истинные чувства за маской опасности. Как и сейчас. Она сверлила ее взглядом, полным показной уверенности, а внутри, наверняка, дрожала от страха, до чертиков боясь услышать правду, которая ее сломает. Ани знала ее слишком хорошо. Знала, что эта маска слетит, если надавить чуть сильнее, несмотря на все угрозы.       И она это сделает. Прямо сейчас. Старые обиды, словно незажившие шрамы, дали о себе знать с новой силой, стоило лисице оскалить свои клыки.       — А что, если я трахалась с ним прямо на этом столе? — Ани с лихим замахом ударила ладонью по столу, словно ставя жирную точку в месте их предполагаемой «встречи».       Джуди слышала фальшь в голосе волчицы, и ей было непонятно, зачем доводить до ручки создание, которое могло перевернуть здесь все вверх дном. Впрочем, ответ был очевиден. Они были в гостях. В гостях у криминальной ячейки, которая жила по своим законам. Эта мысль обрушилась на нее, словно пощечина.       Тем временем Ани усилила натиск.       — Неужели ты, жалкая хвостатая подстилка, действительно думала, что кто-то сможет полюбить тебя не за фигуру? Ты пересмотрела мультфильмов, дорогая моя? Твой удел — развлекать похотливых дядек на потеху толпы!       После этих слов Дэш сильнее сжала воротник, прижимаясь лбом ко лбу. В ее синих глазах внезапно заблестели слезы. Губы, содрогающиеся от беззвучного плача, судорожно ловили воздух, пытаясь вымолвить хоть слово. Пальцы Дэш, сжимавшие ворот, дрожали от напряжения. Надрывные всхлипы отражались от стен, создавая слабое эхо, которое не могла заглушить даже музыка.       — Сука ты… — тихий шепот сорвался с губ лисицы. — Сука…       Окончательно сломленная, девушка отстранилась, поникшая и опустошенная, словно дерево, изъеденное термитами. Закрыв глаза, она тоскливо вздохнула. Ани добилась своего. Но горечь внезапно остудила ее пыл, заставляя корить себя за невнимательность и спешку. Она пошла на поводу у старой обиды. Обиды, тянувшейся с тех пор, как Дэш ее покинула.       — Довольна? — злобный вопрос крольчихи прорезал тишину.       — Более чем. Но, соглашусь, я перегнула палку, — Ани досадливо вздохнула. — Мне очень жаль, правда.       — Чего ты этим добивалась? — холодно бросила Джуди, отодвигаясь, чтобы дать возможность своей поникшей подруге сесть.       Но Дэш не спешила занять место. Она застыла, вперившись взглядом в Ани. Ярость, что еще недавно плясала в ее глазах, угасла, оставив лишь пепел. Тихие всхлипы растворились в ровном дыхании. Дэш чего-то ждала, и Ани, ухватившись за эту паузу, решила вывалить на Джуди груз совместно нажитого с Дэш груза, что до сих пор давил на плечи.       — Я просто тупая сука, — проговорила она, не отрывая взгляда от Дэш. — Сука, которая ухватилась за свой шанс.       Опершись на стол, Ани схватила банку с обезболивающим и закинула в рот горсть таблеток. С трудом проглотив, она потерла виски и с усилием продолжила:       — Видишь ли, Джуди, мы с Дэш росли вместе, с самого приюта. Как мы туда попали — долгая и заезженная история, не буду утомлять. Но мы вместе бежали оттуда. Вместе искали еду, вместе зарабатывали шрамы и увечья.       Горько усмехнувшись, Ани почесала шрамированный край губы.       — Я, по-дурацки, считала ее своей сестрой! Но она, видимо, думала иначе. Решила бросить меня, оставив вот это на память! — Пальцы Ани ткнули в сторону мертвого уха. Крольчиха же, не веря своим глазам, следила за каждым ее движением. — Я, видите ли, ей мешаю! — нефильтрованный поток злобы окатил Дэш, которая только сейчас окончательно очнулась от оцепенения. — Я, видите ли, тень ее прошлого! Тень ее преступлений! Так она обо мне думает… — с каждым словом голос Ани надламывался, погружаясь в пучину воспоминаний, что давили на нее, словно гранитные плиты. — …Неужели я заслужила такую участь после всего, что для тебя сделала, Дэш?       Ядовитые слова, словно плети, хлестали Дэш по морде.       Ани, объятая нервным возбуждением, металась по комнате, словно раненый зверь в клетке: от стола к форточке и обратно, в тщетной попытке вырваться из плена собственных мучительных дум.       — Это я-то сука?! Ты, неблагодарная! Да я ради тебя под нож легла! Я мордой своей пожертвовала, чтобы тебя не нашли и не тронули! Пока ты, бедненькая и несчастненькая, лежала под открытым небом, меня сношали в ёбаной подвале, как ёбаную шлюху, без передышки, двадцать четыре на семь!       Ярость клокотала в Ани, обжигая нутро, как серная кислота. Ярость к тем, кто сломал ее волю, кто отнял право на собственное тело. Отчаяние от мысли, что она больше не волчица, а лишь сломанная марионетка, брошенная на обочину жизни.       — Я, валяясь на холодном кафеле, испытывала омерзение к самой себе за свою слабость, за все мои истошные крики прекратить мучения, — волчица по сей день сгорает от ярости за то, что не смогла дать отпор, что подчинялась, дрожала от страха. — Но меня грела лишь одна мысль. Мысль, что с тобой все будет хорошо, сука! Что моя «сестра» не испытает этого! Что я получила взамен, Дэш? Что я получила взамен?!       Под конец своей обличительной речи Ани сорвалась в крик, и одна-единственная слеза прочертила влажную дорожку по изуродованной шрамами морде, словно след кометы на темном небе.       От потока невыносимой правды Джуди застыла в параличе, не в силах вымолвить ни слова — немая свидетельница разворачивающейся драмы. Тишина давила, как могильный камень. Дэш откашлялась, шаря в голове в поисках нужных слов. Чувство вины обрушилось на нее, словно обух топора.       — Слушай… Ани, — начала она, и голос ее звучал хрипло, почти враждебно. — То, что случилось… это… дерьмово. До чертиков дерьмово. Ты не заслужила всего этого, но и я не обязана была оставаться. Мне нужно было идти дальше. И я звала тебя с собой, помнишь? Но ты не ответила!       Ани по-прежнему хранила молчание, смотрела сквозь Дэш, словно той и вовсе не существовало.       — Я не считаю себя виноватой! Не до конца… — хоть и грубо, но в тембре голоса промелькнула искорка сожаления. — Ты знаешь меня. Я всегда вляпываюсь во всякое дерьмо… но я никогда… никогда бы не пожелала тебе зла. Ты та, кто подал мне лапу, когда я уже зарывалась в песок.       Слова внезапно стихли, оставив после себя оглушающую тишину.       — Я виновата. И я знаю, что извинения ничего не изменят. И они тебе, наверное, не нужны. Но… Я извиняюсь. По-своему. Как умею.       Она достала из кармана смятую пачку сигарет, выудила одну и протянула Ани.       — Хочешь? — спросила Дэш, голос звучал почти вызывающе, словно бросала перчатку. — Или слезный ком в горле все еще не дает покоя? Ани медленно подняла взгляд. В ее глазах вспыхнула искра, что-то похожее на гнев, но тут же сменилось озорным огоньком.       — Умеешь же ты убеждать, зараза, — сильная лапа выхватила целую пачку, а на возмущенное ворчание Дэш волчица ответила: — Еще должна будешь, гадина. Вытерев слезу, волчица с омерзением посмотрела на влажный подшерсток на лапе. Она такая же плакса, как и Дэш.       Подойдя к Ани, Дэш притянула морду подруги к себе и поцеловала в лоб. Как когда-то она это делала по ночам, чтобы Ани могла спокойно заснуть, не тревожась постоянными кошмарами воспоминаний.       Легонько оттолкнув Дэш от себя, Ани пошла в сторону своего кресла. Джуди, наблюдавшая за воссоединением «семьи», лишь помогла Дэш доковылять до дивана. На полпути Дэш задала очень волнующий ее вопрос:       — Ты ведь мне напиздела про секс с Сашей, да? — надежда, звучавшая в ее голосе, очень позабавила Ани. — А то смотри, я тебе второе ухо оторву.       — Конечно, да! Я бы и в жизнь в одну постель с ним не легла! — она произнесла эти слова четко, с вызовом, глядя Дэш прямо в глаза. Ни один мускул не дрогнул на ее морде. Ни тени сомнения не промелькнуло во взгляде.       Словно застывшая маска, скрывающая бурю чувств, легла на мордочку Ани, когда она отвернулась к запертому окну. Мысли, колючие и незваные, прорывались наружу, но их никому не следовало видеть.       Джуди, с кроличьей проницательностью, подозрительно прищурилась. Волчица солгала, в этом она была уверена нутром. У малышки был нюх на фальшь. Ведь что-то в ее голосе, в позе, в этом нарочито твердом взгляде, говорило ей, что волчица лжет.       — А я тебе поверила… — уныло буркнула лиса.       — Дэш, она…       Но Джуди не дала договорить Ани, нагло перебивая:       — Я просто пыталась вывести тебя, опьяненная местью и… всем этим! — Волчица жестом остановила крольчиху.       Джуди решила, что разберется с обманом позже, после того, как найдет этих пьянчуг. Закинув лапы на стол, сминая под собой остатки бумаг, Ани вновь достала пачку сигарет. Подняв ее над головой, словно предлагая перемирие, она кинула пачку Дэш. Та, кивнув, поймала ее на лету.       — Ладно, дамочки. Саша и Ник здесь просто выпивали, ничего сверхъестественного. Ну, пару раз они с Ником сцепились, делов-то!       Последнее предложение застало Джуди врасплох.       — Дрались? Из-за чего?       Дэш, как всегда, интересовало другое:       — И кто побеждал?       «Дэш такая Дэш», — промелькнуло в головах у обеих зверей.       Выдыхая клубы дыма, Ани улыбнулась, вспоминая причину их постоянных перебранок.       — Мальчишеские споры о героических подвигах во имя принцесс. Ей-богу, умора! — Сегодня он у меня по врачам пойдет, — Дэш сжала лапы в кулаки и с силой ударила ими по дивану. — Герой хренов!       — Полностью согласна!       Решимость, смешанная с женской обидой, наэлектризовала воздух в кабинете.       — Перед уходом я спросила у Саши, куда они направляются.       Ушки Дэш в который раз встрепенулись, словно улавливая едва слышный ветерок. Заплаканная мордочка хранила обманчивое спокойствие.       — Так вы с ним общаетесь?       — Да, он забавный типчик. Умеет зажечь!       Дэш глупо улыбнулась, одобрительно кивнув. Казалось, комплимент предназначался ей самой, а не какому-то там человеку.       — Это да!       — Извините. Так куда он собирался повести моего Ника?       Брови Дэш взлетели вверх от дерзкой прямоты подруги.       — Эй, Джуди! Да ты смелее, чем кажешься!       — А то!       — Только у меня одно «но»! Не делай Сашу козлом отпущения! Ник — тот еще сорвиголова, вечно ищет приключений на свою пятую точку.       — До Саши у него не было таких приключений!       Ани привлекла внимание собравшихся легким кашлем.       — Они собирались на ночной рынок, — заметив напряженный взгляд Дэш, Ани вопросительно кивнула. — Что случилось?       Вскочив с дивана, лисица заметалась по кабинету, изрыгая проклятия в адрес человека.       — Кретин! Идиот! Чтоб его черти драли! Джуди! На рынок! Живо! Потерявшая нить разговора, Джуди не понимала столь бурной реакции подруги. Она и понятия не имела, что в Зверополисе существует какой-то ночной «рынок». Вряд ли лисица просто так, от волнения, нарезает круги, сметая хвостом пыль, которая вынуждала Ани чихать.       — Чхи! Эй, хвостатый пылесос, прекрати тут все баламутить! Ничего себе ты взбеленилась!       — Ты вообще слышала, что я сказала? Ночной рынок — это клоака, где всякая шваль толкает наркоту и прочую дрянь!       Ани развела лапами и, как ни в чем не бывало, продолжила курить, вопросительно глядя на Дэш.       — Если они и ищут проблем, то это идеальное место! Джуди, шевели булками, у нас нет времени!       Вытолкнув протестующую Джуди за дверь, лисица обернулась к Ани.       — Давай в следующие выходные по стаканчику?       — Ловлю на слове, Дэш!       В тиши кабинета, словно в коконе, Ани вновь и вновь проваливалась в омут воспоминаний. Даже в самые мрачные периоды она отчаянно выискивала искры света, чтобы не утонуть в кромешной тьме собственной спальни, не раствориться в одиночестве своей постели. Как ребенок, она пряталась под одеялом, наивно веря в его защиту. Мысли о самоубийстве, словно назойливые мотыльки, кружили вокруг, но она отгоняла их, твердя, что не все так плохо. Однако судьба, словно злобный кукловод, плела коварные интриги, подбрасывая ей все новые и новые испытания. С уходом Дэш Ани затворилась в себе, лишившись спасительного тепла ее дружеских объятий. Где-то глубоко внутри, в самой дальней берлоге души, волчица прятала горькую правду об уходе Дэш. И эта правда имела право на существование. Но Ани отчаянно избегала ее, потому что осознание собственной вины могло стать последней каплей, сокрушительным ударом по ее рассудку. В кабинете раскатился насмешливый баритон:       — У нас с Дэш, оказывается, схожие вкусы в парнях… Ха-ха-ха…       С натянутой улыбкой Ани откинулась в кресле, позволяя себе ускользнуть в короткий сон.       Работа никуда не денется.