Выбор

      Деревья росли густо-густо и создавали тем самым непроглядную темноту. Казалось, если долго идти по этому лесу, то можно запутаться, где находилась земля, а где — небо. Ведь лес выглядел везде слишком одинаково, сколько бы она ни шла.       Гермиона упала на мягкий сырой мох и спрятала лицо на коленях, всхлипнув. Казалось, она останется здесь навсегда. Отчаяние овладело её душой.       Но вдруг среди темноты проплыл тёплый свет. Гермиона выпрямилась и сощурилась. Мягкий комочек парил медленно вокруг неё. Он начал неожиданно пульсировать, и Гермиона отшатнулась.       — Пойдём за мной, мама, — пропищал детский голос, и Гермиона напряжённо нахмурилась.       — Как это «мама»? У меня нет детей! — она поднялась на ноги, но тёплый шарик так и преследовал Гермиону.       — Мама, не уходи! — взмолился детский голос, и Гермиона попыталась оттолкнуть сгусток света. — Мама, не оставляй меня! Мама, пойдём со мной!       Гермиона задумалась и сжала губы. В любом случае она сможет защитить себя. Вдруг она узнает что-то полезное?       — Хорошо, — она неуверенно кивнула.       — Мама, иди за мной! — радостно воскликнул детский голос, и шарик поплыл в чащу леса.       Гермиона осторожно следовала за ним. Ему хотелось доверять. Его хотелось защитить, раз уж сгусток света назвал её мамой. Может, это была душа её ребенка?       Но вдруг Гермиона не заметила, отступилась и начала падать куда-то вниз, в ещё более тёмную черноту. Её живот скрутило от этого ощущения. Мягкий шарик остался где-то наверху, но детский голос эхом разносился по пустоте.       — Мама, я всего лишь хотел жить!       Гермиона резко проснулась в холодном поту, с пересохшими губами и частым дыханием. Всё её тело горело. Гермиона села и напряжённо вцепилась пальцами в простыню.       Это всего лишь сон. Но он такой дурацкий! Он был будто бы по заказу Сириуса и миссис Уизли. Гермиона не имела право причинить боль этому маленькому шарику!       Она вдруг схватилась за живот, согнувшись пополам, потому что её начало мутить. Когда эта боль стала невыносимой и, казалось, рвота переполнила горло, Гермиона тут же рванула в ванную комнату, из которой именно в это время вышла Джинни после утренних водных процедур.       — Гермиона? Что-то случилось? — обеспокоенно спросила Джинни.       Вместо ответа Гермиона забежала в ванную и, закрыв за собой дверь на шпингалет, нависла над унитазом, отдавая ему всё то, что было внутри. На душе было скверно и противно. Из неё будто бы не рвота вышла, а остатки положительных эмоций и надежды на хорошее самочувствие.       После Гермиона почистила зубы, умылась и направилась в комнату, где Джинни уже переоделась и заправляла постель.       — Мне кошмар приснился, а ещё меня стошнило, — мученически поделилась Гермиона и упала на свою кровать с тяжёлым вздохом. Она убрала волосы назад, задержав прохладную ладонь на лбу.       — Может, тебе стоит выпить то зелье? — Джинни встала напротив Гермионы, вскинув брови домиком.       — Мне лучше, честно, — Гермиона слабо улыбнулась.       После того, как Гермиона переоделась и убрала постель, девочки направились вниз. Дом уже проснулся, и миссис Уизли почти доготовила завтрак. Многие собрались в столовой в ожидании еды или просто поговорить.       — Обязательно, Гарри, когда обстановка станет потише, — Сириус улыбнулся крестнику самой счастливой улыбкой.       Гермиона села рядом с Сириусом, а с ней — Джинни.       — Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался Сириус, развернувшись к Гермионе.       — Да на тебе лица нет! — взволнованно произнёс Рон.       — Кошмар просто приснился, — отмахнулась Гермиона.       — Мне кажется, что виноват не только он, — поделился Гарри.       — Меня ещё стошнило, — нехотя призналась Гермиона, и Джинни поддерживающе погладила её по спине.       Мальчики неловко замолчали, потупившись, а затем почему-то стали обсуждать квиддич.       — Нам надо наедине о кое-чём поговорить, — прошептал Сириус Гермионе на ухо, наклонившись к ней. Он получил в ответ утвердительный кивок и тут же присоединился к разговору Рона и Гарри.       Гермиону забеспокоила эта формулировка. О чём таком Сириус мог захотеть с ней поговорить наедине? Понятно, что о ребёнке, но о чём конкретно? Ей сейчас в последнюю очередь хотелось выслушивать лекции про ужасы аборта из-за кошмара. Гермионе осталось надеяться, что Сириус не для этого оповестил о своём желании.       Можно было бы сказать, что завтрак прошёл как обычно, если бы не одно «но».       — Почта! — в столовую влетела сова, неся в клюве увесистый конверт.       Мистер Уизли быстро распечатал его и стал раздавать радующимся детям письма из Хогвартса. Письмо не пришло только Гермионе… Но почему? Она же ведь хотела сделать аборт и вернуться в строй!       — Ну что, пойдём на Косую Аллею? — бодро задала риторический вопрос миссис Уизли.       — Эх, вот бы и мне с вами, — завистливо вздохнул Сириус.       — Знаешь что, я обязательно убью Волан-де-Морта (мистер и миссис Уизли вздрогнули, когда Гарри произнёс его имя), и мы вместе сходим на Косую Аллею! И вообще везде сходим, куда ты захочешь, — уверенно произнёс Гарри, и Сириус растрепал его волосы, радостно улыбнувшись.       — Буду с нетерпением ждать.       Гарри полагал, что после победы благодаря тому, что Орден Феникса приложил немало сил, Сириуса реабилитируют и позволят ему жить нормальной жизнью.       — Мам, я староста! — счастливо завопил Рон, вознеся над головой письмо, и стал им размахивать.       — Поздравляю, — саркастично произнесла Гермиона и улыбнулась через силу. Теперь тот кошмар будто бы и вовсе не снился ей. Она тоже хотела быть старостой, но, увы, произошло это, и теперь она не то что старостой быть не сможет, а обычной ученицей.       — Да что с тобой такое? — огрызнулся в ответ Рон. Гарри, вроде, поддержал друга, а, вроде, и нет. Он всё не мог понять, почему именно Рон стал старостой, ведь, по мнению Гарри, он сам более достойный претендент на эту роль: он пережил большее и умеет многое.       — Давайте не будем ссориться за завтраком, — по-доброму, но с нотками строгости порекомендовала миссис Уизли. — Завтра поедем на Косую Аллею.       — Не переживай. Хочешь, я буду писать тебе каждый день? — Джинни наклонилась к Гермионе, убрав подальше от глаз подруги своё письмо.       — В этом нет необходимости. Лучше потрать это время на учебу. Я тут как-нибудь уж сама, — Гермиона тяжело вздохнула, но затем обнадеживающе просияла.       — Я так горда, что ты — староста, Рональд! Надо будет тебе купить новую форму! — глаза Рона заискрились, и он часто закивал.       — Ох, непростая это работёнка, Рон, — ностальгически протянул Римус, предаваясь воспоминаниям. — Мне больше приходилось следить за Сириусом и Джеймсом, чтобы они не нашли себе новые приключения на пятую точку.       — Да, они сами нас находили! Просто мы были мужчинами на расхват, и даже проблемы не могли обойти нас стороной! — все рассмеялись на забавную реплику Сириуса и позабыли о недавних обидах, хотя Гарри всё равно ощущал отстраненность от общего веселья, как и Гермиона.       После завтрака Сириус и Гермиона решили поговорить в гостиной, потому что все разошлись по своим комнатам, а миссис Уизли, проводив мужа, отправилась смотреть и подсчитывать, сколько учебников ей необходимо будет покупать в этом году.       — О чем ты хотел поговорить? — Гермиона напряжённо села на диван и сложила руки на животе.       — Что за кошмар тебе снился? — Сириус неуверенно приземлился рядом и уставился на подбородок девушки: смотреть ей в глаза было слишком смущающее и трудно.       — Не думаю, что ты хотел поговорить об этом, — Гермиона тяжело вздохнула и притянула ноги к груди в знак защиты, заправив с одной стороны волосы за ухо. — Мне приснился кошмар про аборт. Сейчас я сомневаюсь в своём решении, но я так хочу учиться в Хогвартсе, да и я боюсь этого всего, — Гермиона неловко повела плечами.       — Поскольку я отец ребёнка… — Сириус сел боком к девушке в попытках подавить неловкость.       — А ты хотел бы этого? –резко безэмоционально спросила Гермиона, но она ощутила острую нужду знать ответ на этот вопрос. От неожиданности Сириус повернулся и вытянулся по струнке.       — Мы сейчас говорим не о моём желании, а о ребёнке. О нашем (Сириуса передёрнуло на этом слове) ребёнке, — черты его лица стали острее, а ладони — влажными и холодными, казалось, сквозь себя пропуская бешеный ритм сердца. — Я, действительно, хотел поговорить о другом. Я категорично против аборта.       — Но не тебе рожать! Ты не понимаешь! — вдруг взорвалась Гермиона и вперила в него слезливый взгляд. — И не поймёшь! Не поймёшь, что я испытываю сейчас. У меня рушится вся жизнь! — она вскочила на ноги и хотела убежать, чтобы излить истерику в своей комнате, но Сириус ей не позволил это сделать.       Он поднялся следом и схватил девушку за запястье, строго и почти не моргая посмотрев в её лицо. Этот взгляд приковал Гермиону к месту, заставляя слушать. Слёзы задержались где-то внутри, но дрожь возросла, отдаваясь болью в голове.       — Не жизнь. Рушится только один путь жизни, и открываются другие. Я не дам тебе убить человека. Подумай о ребёнке, как о человеке, а не проблеме.       — Мне пятнадцать. Тебе даже не двадцать. Ты прожил свою молодость, и я тожк хочу иметь нормальную молодость, — серьёзно и спокойно заявила Гермиона.       — Ты серьезно?! — Сириус презрительно фыркнул и выкинул её запястье. — Нормальная молодость у меня?! Я просидел двенадцать лет в Азкабане по ложному приговору! Я лишился своих друзей! Я, твою мать, лишился своей любви! Поэтому я не хочу, чтобы ты сейчас убила своего ребёнка, а потом жалела всю оставшуюся жизнь. Подумай об этом на досуге, — грубо посоветовал Сириус, прожигая девушку взглядом.       Гермиона стушевалась и опустила лицо в пол. Её ноги подкосились, и она опустилась на диван, закрывшись руками. Слёзы полись ручьями по щекам. Она не знала: плачет она оттого, что на неё накричали или, может, из-за того, что Сириус был прав. Она не думала о том, что убивает человека, она думала только о себе всё это время. Но это было страшно… Но ведь она и не одна.       — Прости, — Сириус присел перед ней на корточки и оттянул ладони от лица, виновато подняв брови. Его руки тоже дрожали. — Я не хотел кричать. Оно само как-то получилось. Конечно, окончательное решение за тобой.       — Ты убил кого-то, о чём сейчас жалеешь? — сквозь утихающие всхлипы спросила Гермиона, вытерев щёки и глаза предплечьем, ведь ладони были уже мокрые.       — Да. Но я не готов пока рассказать тебе полностью об этом, но да, — Сириус громко сглотнул и, поднявшись, отвернулся, став изучать рисунки на обоях.       — А если бы твое признание всё решило? — Сириус прикрыл робко глаза, а его губы и пальцы сильнее затряслись.       Его хватило только на то, чтобы отрицательно мотнуть головой. Затем Сириус стремительно покинул гостиную, ни на миг не повернувшись к Гермионе.       А она поняла. А она всё поняла. Этот кто-то был либо членом его семьи, либо возлюбленной. Гермиона заметила его душевные терзания. Она не хотела жалеть себя и винить всю жизнь. Она должна была дать жизнь этом ребёнку хотя бы ради упокоения израненного сердца Сириуса, а потом она сможет жить для себя. Она подарит ребёнка Сириусу, чтобы он смог отвлечься от своих снедающих мыслей. Да. Так будет лучше. Гермионе так будет спокойнее: она спасёт его душу, горящую в агонии, как всегда старалась спасти Гарри и Рона. А потом она поживет для себя.       Приняв это решение, Гермиона направилась в столовую в надежде, что там остался кто-то из Ордена, чтобы ему можно было рассказать о своём выборе.       — Привет, — Гермиона неловко подсела к Тонкс, которая общалась в это время с Римусом про учёбу в Хогвартсе.       — Привет, — Тонкс крепко обняла её и широко улыбнулась, а её розовые волосы вдруг стали чуть более волнистыми и воздушными. — Ну как ты себя чувствуешь? Ты выглядишь расстроенной.       — Всё в порядке. Я просто хотела, чтобы весь Орден знал, что я согласна оставить ребёнка. Я не буду делать аборт. Это мой выбор, — Гермиона кивнула сама себе, проговорив эти слова как заученную реплику.       — Почему ты передумала? Сириус что-то сделал? — тут же спохватился Римус, внимательно изучая опущенное лицо девушки, но та только отрицательно мотнула головой. — Точно?       — Точно, — Гермиона чуть покраснела. — Профессор Люпин, пожалуйста, скажите кого убил Сириус, — взмолилась она, а Римус непонимающе нахмурился. — О ком он жалеет?       — Если Сириус не хочет этого говорить, то и не я в праве, Гермиона, — виновато произнёс он, почесав затылок.       — Просто я хочу помочь ему и не хочу убивать человека. Я запуталась. Все так много чего мне говорят, что я уже не знаю, какие были мои мысли, — растерянно пробормотала Гермиона и уронила голову на плечо Тонкс, которая стала размеренно гладить её по волосам.       — Я считаю, что тебе надо посидеть одной и принять это решение, потому что это твой выбор. Это твой ребёнок. Если бы я была на твоем месте, то я бы пребывала постоянно в панике, но ты, Гермиона, очень сильная, и я уверена, что ты сделаешь правильный выбор, — мягко произнесла Тонкс, и Гермиона растрогалась, шмыгнув носом.       — Спасибо.       — Я считаю, что тебе надо всё же обратить внимание и на слова Сириуса, потому что он тоже причастен, — порекомендовал Римус, и Гермиона кивнула.       — Так, я успокоился, — в столовую медленно зашёл Сириус и аккуратно сел рядом с другом, напротив Гермионы. — Но я придерживаюсь своей позиции: я против аборта.       Гермиона выпрямилась и стала сканировать Бродягу прищуром.       — Что у вас произошло? — обратился к другу Римус.       — Я вышел из себя и накричал на Гермиону, — виновато признался Сириус, потупившись.       — Я приняла решение. Я рожу этого ребёнка, но, Сириус, ты будешь ответственным. Я… Если я буду нужна Гарри и Рону, то я оставлю вас. Потому что прежде всего мы должны победить в этой войне. Я не могу оставить их одних, — твёрдо заявила Гермиона, смотря в глаза Сириуса.       — Хорошо, — слабо согласился он и помрачнел. — Я понимаю, — кулаки под столом сжались, но голосу он не позволял срываться.       Орден поддержал это решение. Гермиона уверяла всех, что делает это осознанно.       До того, как они с Римусом должны были отправиться в Мунго, Гермиона застряла на некоторое время в библиотеке, читая книгу про аборт, которую она чудом смогла отыскать. Конечно, там было что-то и про тёмную магию, но эти страницы Гермиона пролистывала. Так она в очередной раз убедилась, что уверена в правильности своего выбора, ведь ужастики, описанные там, повергли её в шок.       В больнице их принимала всё та же грубая ведьма. На этот раз она с большим презрением смотрела на Гермиону, потому что была уверена, что родители девушки разрешили сделать ей аборт. Зато какая мягкая улыбка расцвела на её лице, когда это оказалось не так.       Она даже хотела дать им ещё раз лист с рекомендациями на радостях, но Римус со спокойной улыбкой сказал, что у них уже такой имеется. Гермиону после посещения врача окутало облегчение. В большей степени, кончено, из-за того, что ведьма не стала на неё давить, как в прошлый раз, ведь Гермиона и так не очень себя чувствовала после сегодняшних напряжённых разговоров.       Сириус сидел в гостиной, стуча лихорадочно ступнёй по полу от нервного ожидания прихода Гермионы и Римуса из Мунго. Все эти два часа он не мог отыскать себе места. Волнение дрожью разносилось по всему его телу, отдаваясь взмокшими ладонями и спиной. Сириус презирал себя за те слова. Далеко не из-за простой вежливости к Гермионе. Ему было тошно, потому что ей и так больше, чем ему досталось, она и так совсем ещё маленькая и уже такая израненная душа, что ему становилось стыдно за то, что он мог как-то её травмировать.       — Мы дома, — первым в гостиную зашёл Римус. Сириус дёргано подскочил на ноги, поправив помятый пиджак за лацканы.       — Ну как? — Сириус протяжно выдохнул и даже не улыбнулся, завидев окончательно успокоившуюся Гермиону с лёгкой улыбкой на губах.       — Всё отлично. Пожалуй, оставлю вас одних. Я обещал Тонкс кое с чем помочь.       Но Римуса никто не просил о помощи. Он видел, с какой надеждой смотрел Сириус на Гермиону. Это была не влюблённость. Это было нечто иное. Сириус будто бы возлагал на девчушку надежду всей своей жизни. Она для него стала святым алтарём. Римус предполагал, какова могла быть причина, но друга он пока не хотел тормошить этим вопросом. Он боялся, что Сириус мог испугаться того, что все поймут не так, и тут же уйти в далёкий угол, тем самым поставив крест на себе. Римус надеялся, что Сириус наконец заживёт нормальной жизнью. Простит себе пошлое и углубится в настоящее, начнет планировать будущее. Гарри во многом этому способствовал, но на него Сириус не смотрел так свято — на Гарри он смотрел с заботой и с отеческой любовью.       — Что вам сказали? — нетерпеливо спросил Сириус и облизнулся, дёрнув нервно уголками губ. Он был весь в напряжении.       — Грубая ведьма так обрадовалась, когда я сказала, что не хочу делать аборт, — с беззлобный усмешкой ответила Гермиона и плюхнулась на диван с тяжёлым вздохом. Ноги ныли и уставали чуточку быстрее, чем раньше.       — Это хорошо, — Сириус не знал, что ещё ответить, и не знал, что ещё спросить. Он ощущал себя каким-то умственно отсталым. — Вам не дали что-нибудь про беременность там?       — Точно! Я и забыла про эти рекомендации. Сейчас принесу, — Гермиона подорвалась с места и быстро исчезла на лестнице.       Сириус тяжело упал на диван и запрокинул голову. Он вдруг почувствовал себя ужасным человеком из-за того, что мучениями Гермионы пытался избавиться от неисчерпаемой вины за прошлое. Это так низко и подло. Но он уже не мог по-другому. Он уже был на полпути к принятию и прощению самого себя. И Гермиона была не против. Сириус, получалось, использовал её?..       Гермиона залетела в комнату и стала рыться в тумбочке. Джинни подскочила от неожиданности и удивлённо уставилась на подругу.       — Вы уже вернулись. Это здорово. Как прошёл прием на этот раз? — Джинни не стала подниматься с кровати.       — Всё отлично. Сейчас будем с Сириусом изучать рекомендации для беременных, — внизу живота потянуло от резкого бега, и Гермиона неприятно нахмурилась, положив на занывшее место ладонь.       — Вы сдружились, — невзначай заметила Джинни, и Гермиона вдруг смущённо слегка покраснела, сжав посильнее пальцами лист с рекомендациями.       — Наверно, — растерянно пожала плечами Гермиона и опустила взгляд. Она не заметила, как начала радоваться совместному времяпрепровождению с Сириусом.       — Что ты чувствуешь к нему? — Джинни подобралась и заинтересованно села на кровати, вытянувшись.       — Я, ну… В общем, мне кажется, я могу положиться на Сириуса. Мне он кажется сильным и взрослым, — Гермиона робко кивнула в подтверждение своих слов. — Ну, я пойду.       Джинни проводила заговорщическим взглядом подругу и широко улыбнулась. И эта улыбка ещё долго не сходила с её губ, даже если Джинни думала совершенно об ином, хотя думать об ином она будто бы и не могла вовсе: мысли всё равно сводились к одному.       — Можно попросить тебя об одолжении? — Гермиона села на расстоянии от Сириуса, прижав к груди колени.       — Да, о каком? — Сириус быстро пробежался глазами по листу. Его пальцы дрожали от волнения.       — Можно, если именно ты будешь читать? Просто ты это очень красиво делаешь, мне нравится твой голос, — на одном дыхании произнесла Гермиона и уронила голову на ноги, пытаясь побороть дикое смущение. Ей казалось непозволительным говорить такое Сириусу.       — Конечно, можно, — он облегчённо выдохнул и положил мягко ладонь на запястье Гермионы, которая резко вскинула удивлённо голову. — Не смущайся. Ты можешь просить меня обо всём. В пределах разумного, — поскольку Сириус сам оробел и раскраснелся от неожиданного прямого зрительного контакта, то эти слова прозвучали немного сдавленно.       — Угу, — прошептала Гермиона и тряхнула волосами.       — Итак, начнём, — Сириус был рад наконец прервать этот контакт и взглянуть в чёртов лист. Слова Гермионы о том, что у него приятный голос, жутко льстили. — Начиная с первого триместра женщине особенно тщательно нужно подходить к выбору употребляемых продуктов, также ей не следует исключать небольшую физическую нагрузку…       Гермиона заворожённо смотрела на Сириуса. Она была рада, что Сириус не был уверенным, как обычно, ведь иначе это выбило бы её из колеи. А так они в одной лодке, так она может лучше понять его и считает даже близким по духу из-за общей проблемы. Однако Гермиона слишком мало о нём знала, чтобы считать другом. Но ничего страшного. Теперь у них времени было предостаточно, чтобы узнать друг друга получше. Ещё Гермионе нравилось в Сириусе то, что со всеми ребятами он общался на равных, а не как Молли, к примеру: дети то, дети сё, дети слишком маленькие, чтобы всё знать. Да ни черта они не маленькие уже! Им пятнадцать…       По ходу изучения к ним присоединились Рон и Гарри, а Сириус стал писать какой-то список на обрывке пергамента.       — Гарри, чего бы ты хотел? — хитро поинтересовался Сириус, растрепав волосы крестника после того, как они окончили читать рекомендации.       И тогда Гермиона поняла: Сириус писал список того, чего ему нужно было на Косой Аллее. Он, наверное, хотел сделать подарок в честь отъезда в школу да и Гарри выглядел слишком уж одиноко и понуро.       Перед ужином, когда мальчиков позвали помогать, Сириус протянул пергамент Гермионе вместе с небольшим мешочком с деньгами.       — Гермиона, ты — ответственная девушка, потому я поручаю тебе это нелёгкого дело. Ты уж прости, что нагружаю, — Гермиона неловко хохотнула, а Сириус заулыбался ещё шире. — Там должно остаться после всех покупок, можешь купить себе что-нибудь, раз уж ты тут застрянешь со мной. Книгу или учебник какой, чтобы тебе не было скучно. На счет денег не переживай: у меня их много. Мне они по наследству достались, поэтому потрать на себя немного.       — Спасибо, — Гермиона машинально кратко приобняла Сириуса и только потом поняла, что сделала. Её лицо заполыхало, и она поспешила убежать на кухню.       Сириус в это время время застыл и не шевелился несколько секунд. Он неверяще поглядывал на свои руки, которых недавно касалась Гермиона. Это было неожиданно, смущающе, но приятно. Он больше не ощущал себя изгоем. Такое же чувство было, когда его обнял Гарри. Он будто бы был больше не один. Почему будто бы?

***

***       На следующий день после плотного завтрака они все, кроме Сириуса, отправились на Косую Аллею пешком. Гермионе не нравилось то, что почти всё из списка Сириуса было для неё: разные продукты и ингредиенты для зелий. Также Гарри он хотел подарить самоочищающиеся и неубиваемые очки.       — Может, нам лучше разделиться? — предложил Римус. — Чтобы всё быстрее купить.       — Хорошо, но, Римус, ты отвечаешь за них головой, — дельно строго произнесла миссис Уизли посреди оживлённой улицы. — Фред, Джордж, вы останетесь со мной и отцом! Книги поможете купить.       — Ну мам! — заканючили близнецы.       — Категорично нет! Накупите ещё всяких штук для своих прикольчиков, — близнецам пришлось смириться со своей участью.       Троица осталась с Римусом, и они сразу пошли в магазин зелий по просьбе Гермионы.       — Сириус дал мне список и деньги, — начала Гермиона, но Рон перебил её.       — Опять мы ничего не знаем!       — Когда забеременеешь, тогда и узнаешь! — не стерпела Гермиона, и скорчила гримасу, тут же затем ускорив шаг, и скрылась за дверью магазина.       — Да почему она опять разозлилась? — непонимающе спросил Рон, нахмурившись, но ему никто так и не ответил.       Затем они отправились в продуктовый, и Римус взялся тащить все покупки Гермионы. После того, как все пункты в списке были перечёркнуты, осталось слишком много денег, потому Гермиона решила всех пригласить в кафе попить коктейли.       Это были далеко не обычные напитки. Они переливались всеми цветами радуги, а вишня на вершине не тающей пены плавала будто по волнам. Фирменные пирожные кофейни были испечены в виде закрытых бутонов, которые распустились, являя всю свою красоту, как только Гермиона посмотрела на них.       После этого вся компания вновь встретилась, но, прежде чем отправиться домой, они зашли ещё к мадам Малкин, чтобы купить Рону новую форму. Он был так горд этим и даже похвалился перед близнецами, но те назвали его маменькиным сынком.       По пути Гермиона отпросилась зайти в один маггловский магазинчик. Мистера Уизли послали с ней, ведь ходить одной опасно.       — А что ты хочешь купить? — они зашли в магазин хозяйственных товаров, и глаза у мистера Уизли разбежались. Он подходил буквально к каждой вещи и заваливал Гермиону вопросами, совсем как ребёнок, а затем искренне удивлялся полученной информации. Гермиона умилялась этому, а другие покупатели странно на них смотрели.       — Я хотела купить подарок для Сириуса. Я подумала, что купить что-то волшебное — не так интересно, как если бы я подарила что-то маггловское, — задумчиво произнесла Гермиона, внимательно изучая полки.       — А это что такое? — изумлённо вытянулся мистер Уизли, показав Гермионе чистилку для картошки. Видимо, он не услышал, о чём говорила Гермиона.       — Это специальный нож, чтобы чистить овощи и фрукты.       — Потрясающе, — поражённо выдохнул мистер Уизли и положил чистилку на место.       Вдруг Гермиона заметила стеллаж со всякими штуками для машин. Среди них были болванчики. Её внимание привлёк пес с тёмной шерстью. Гермиона тут же поняла, что это то, что нужно.       — Отличный выбор. А для чего они? — расплатившись, они сразу же отправились домой. По дороге мистер Уизли с интересом тряс пса, восхищаясь очередной маггловской диковинке.       — Их обычно ставят в машины, и они трясутся забавно во время движения. У моего папы была такая, но виде черепахи, — перед Гриммо 12 Гермиона спрятала в карман подарок, чтобы Сириус сразу его не обнаружил.       За ужином Рон всё повторял, что ему не терпелось наконец попасть в Хогвартс, чтобы надеть свою новую форму. А Сириус не обращал внимания на Гермиону, болтая весь вечер с Гарри, который наконец повеселел.       После скучного ужина Гермиона отправилась в библиотеку. У неё в голове родилась идея найти книгу, в которой Кикимер нашёл рецепт для зелья беременности, чтобы понять, как это вообще могло случиться.       Вскоре к ней присоединился Сириус, облокотившись об один из стеллажей.       — Куда ты заходила, если не секрет? — он слегка улыбнулся, уперев руку в бок.       Гермиона совсем уже забыла про подарок Сириуса, поэтому удивлённо вдохнула и резко достала болванчика, протянув его Бродяге.       — Что это? — Сириус удивлённо нахмурился и взял пса на ладонь, с интересом подняв его на уровень глаз.       — Если его потрясти, то он начнёт кивать головой, — Гермиона улыбнулась, ведь ей казалась забавной реакция Сириуса.       Он повторил то, что порекомендовала Гермиона, и счастливо рассмеялся, когда болванчик начал трястись.       — Это так прикольно! Спасибо! — Сириус искренне обрадовался и отложил пока подарок на столик. — Кстати, ты купила себе что-нибудь?       — Нет, но мы зато зашли в кофейню и пили очень вкусные коктейли. Тебе обязательно надо там побывать! — Гермиона увлеклась, но когда заметила опечалившийся взгляд Сириуса, то осеклась и поджала виновато губы. — Я сюда пришла, чтобы найти книгу, из которой Кикимер взял зелье.       — Отличная идея, — похвалил её Сириус. — Кикимер!       Домовик с хлопком появился и поклонился.       — Что вам угодно, хозяин?       — Принеси книгу, в которой ты нашёл зелье беременности, — приказал хмуро Сириус.       — Есть, хозяин, — Кикимер исчез и через секунду вернулся с гримуаром в руках.       Гермиона нетерпеливо притянула к нему руки.       — Не трогай! — словно раскат грома, голос Сириуса обрушился на Гермиону, и она испуганно замерла в нескольких сантиметрах от книги. — Это родовая книга. Её могут касаться только те, в чьих жилах течёт кровь Блэков. Я или Тонкс. Если бы ты коснулась книги, то медленно и мучительно бы умирала от проклятия.       — Спасибо, — Гермиона нервно выдохнула и, тряхнув волосами, направилась к креслу.       — Может, лучше пойдём в другое место? — осторожно предложил Сириус и взял в руки гримуар.       — Грязнокровка, предатели крови…       — Проваливай отсюда, Кикимер! — прикрикнул Сириус на домовика, и тот мигом трансгрессировал.       — Почему ты так грубо с ним обходишься? — Гермиона наконец задала этот вопрос. Она не осмеливалась до текущего момента это сделать, потому что они были не достаточно близки, да и Сириус казался ей далеко не одним из тех, кто был бы готов вместе с ней отстаивать права домовиков.       — Потому что он сумасшедший. Да он совсем расслабится, если его не шпынять. Он привык к такому обращению. Когда моя дорогая матушка была жива, она частенько прижигала ему пальцы в камине. Поэтому я с ним ещё вежливо обхожусь, — Сириус помрачнел. Ему точно не нравилось то, в каком направлении теперь двигался их разговор.       — Но я думала, ты отрёкся от семьи, — Гермиона удручённо взглянула на мужчину. Его пальцы с силой до побеления сдавили обложку книги.       — Не твоё дело, — рявкнул он и сузил глаза, сканируя недовольно Гермиону. — Идём читать, — Сириус круто развернулся и отправился к лестнице. Казалось, от резкости его движений даже воздух нервно завизжал.       С того момента между ними повисло напряжённое молчание. Они сидели максимально далеко друг от друга на диване.       Гермиона была обескуражена произошедшим, её вдруг стало сдавливать чувство вины, будто бы это она заставила Сириуса разозлиться вопросом. Да, так и было.       За своими снедающими самообвинениями Гермиона совсем не замечала, что читает дёрганый голос Сириуса, ставший вдруг холодным и отрешённым. Теперь он обижался на неё? Или злился?       — Время позднее. Думаю, тебе пора спать. Потом ещё почитаем, — глухой хлопок закрывшийся книги привёл Гермиону в чувство и вытащил из мыслей.       — Ты прав, — согласилась Гермиона, несмотря на то, что доходило лишь девять вечера. — Что ты считаешь важным из этого всего? — она была чертовски не права, когда разрешила себе не слушать Сириуса, ведь информация из этой книги довольно ценная. Может, они смогли бы до конца разобраться, что с этим делать.         — То, что ты не смогла бы сделать аборт. Я до сих пор считаю это максимально глупым и неоправданным риском, — Сириус стал слегка мягче, но он был всё также равнодушен.       — Ты злишься на меня? — Сириус поднялся с Гермионой до её этажа. После жалостливого вопроса он удивлённо поднял брови и резко мотнул головой.       — Меня злит не то, что ты спросила. Меня злят воспоминания о моей семье, которые пробудил этот вопрос. А ещё меня злит чёртов Кикимер. Не вини себя, потому что тебе и так сейчас нелегко. Книгу, — он вдруг поднял гримуар и постучал кончиками пальцев по корешку, — трогать не смей без меня.       — Тогда больше не буду упоминать твою семью, а ты не говори про аборт, потому что это злит меня.       — Договорились. Сладких снов, — буднично обронил Сириус, махнув рукой.       — Сладких снов, — сконфуженно повторила она.       Гермиона провожала задумчиво Сириуса. На следующем этаже он столкнулся с Роном и Гарри, которые стали также желать ему спокойной ночи.       Гермиона не чувствовала себя обиженной всей ситуацией. Ей вдруг стало жалко Сириуса, потому что у него никогда не было нормальной семьи. Но впереди галопом, конечно, скакала усталость. Она больше не злилась на то, что так получилось. Гермиона подумывала о том, чтобы воспринимать это как опыт (прекрасный опыт в пятнадцать лет — все же о таком мечтают в этом возрасте) или препятствие судьбы. В конце концов трудности неизбежны.