Выбор

      — Нет, не причастен, сэр.       Гарри облегчённо выдохнул и вернулся на своё место, пытаясь унять дрожь и восстановить дыхание.       — Рон, подойди сюда, — попросил Дамблдор и позже задал ему тот же вопрос, когда юноша находился под сывороткой правды.       Гермиона сидела в напряжении, пока всех допрашивали. На каждом вопросе она замирала в страхе услышать слово «да», но оно так и не огласило гостиную. Никто так и не сказал его, хотя опросили всех, включая даже Снейпа.       Из-за этого презрение на лицах присутствующих сменилось изумлением. Никто не ожидал такого исхода.       — Гермиона, — тихо и удивлённо позвал Дамблдор.       Гермиона кивнула сама себе и громко сглотнула, еле поднявшись на ноги. Все опять замерли и стали следить за каждым движением, за каждым жестом девушки. Всеобщее напряжение возросло в разы.       Гермионе досталась капля самого горького зелья, от которого стало вязать язык. Все выжидающе уставились на неё.       — Гермиона, кто оплодотворил тебя? — Гермиона уже не могла выносить все эти взгляды, поэтому опустила свой, прячась за волосами.       — Я не знаю, сэр, — голос вырывался будто бы из груди против воли.       Одно непонимающее оханье на всех.       — Гермиона, ты начинала вести половую жизнь? — Дамблдор задумчиво смотрел на порозовевшие от неловкости щёки Гермионы.       — Нет, сэр, — Гермиона чуть не расплакалась от чувства унижения, придавившего её к месту.       — Пожалуй, ты можешь сесть, — Дамблдор был в не меньшем замешательстве, чем другие.       Гермиона с радостью плюхнулась обратно на диван и тут же откинулась на спинку, запрокинув голову и зажмурившись, начала дышать ртом. Она не думала о том, что она была права. Она думала о том, как это вообще могло случиться, раз никто был ни при чём.       — Гермиона, — миссис Уизли поднялась и виновато посмотрела на мучающуюся девушку, — прости, что мы не верили тебе.       Гермиона еле заметно кивнула. Миссис Уизли заставила также извиниться Рона и Гарри, но их неуверенные жалкие слова были прерваны Снейпом.       — Директор, тогда вопрос всё же остаётся открытым. Может, это проклятие, которое так себя позиционирует? Правда, я о таком не слышал… Может, нам стоит обратится в центр магических аномалий?       Все внимательно слушали Снейпа и силились разработать свои теории на этот счёт. Все, кроме Сириуса, который гневно смотрел на выглядывающего из-за двери Кикимора. Его явно не устраивало, что эльф самодовольно и ехидно следил за происходящим.       Когда все стали делиться своими мнениями, то Сириус резко подскочил на ноги, на что все непонимающе обратились к нему и смолкли.       — Кикимер! — Сириус толкнул эльфа к центру комнаты. — Чему ты радуешься, негодник?!       — Сириус, ты не думаешь, что сейчас не время? — недовольно поинтересовалась миссис Уизли.       — Отвечай! — Сириус замахнулся, и Кикимер закрылся руками, задрожав.       — Кикимер, ответит, хозяин, — Сириус опустил руки и выжидающе уставился на эльфа, который, прежде чем начать говорить, посмотрел на каждого присутствующего, остановив взгляд на Гермионе. — Это всё Кикимер, — Гермиона выпрямилась и нахмурилась, внимательно смотря на домовика. — Кикимер дал грязнокровке настой, чтобы она продолжила род Блэков, потому что грязнокровка сильная и умная.       Если бы Гермиона стояла, то она бы тут же упала от шока. Она не могла поверить, что это мог подстроить Кикимер. Казалось, не только Гермиона не могла поверить в это. На её глаза наворачивались слёзы от обиды, что из-за дурацкой прихоти эльфа вся её жизнь покатилась под откос.       — Прочь отсюда, дрянное животное! — Сириус пнул домовика в сторону коридора. Затем Бродяга обернулся на Гермиону, но взгляд его был полон, однако, далеко не сожалением, а, можно, сказать упрёком, что ещё больше задело девушку. Ведь она была совершено ни причём и уж тем более не хотела этого.       — Так, мы должны устроить внеплановое собрание Ордена, — рационально предложила миссис Уизли.       — Полностью поддерживаю вашу идею, — согласился Дамблдор и улыбнулся добродушно Гермионе, но от этого легче ей явно не стало.       — Так, дети, идите по своим комнатам! — миссис Уизли стала поднимать ребят с мест, но те рьяно сопротивлялись.       — Мы тоже имеем право присутствовать! Мы — лучшие друзья Гермионы! — в один голос утверждали Рон с Гарри, чуть ли не разрывая на груди кофты.       Гермионе казалось, будто бы это всё происходит не с ней, будто бы она являлась сторонним наблюдателем. Все чувства и эмоции притупились, и она уставилась в прострацию, потерявшись в мыслях, не замечая ворох событий, происходящий вокруг.       — Гермиона, думаю, тебе тоже стоит уйти, — перед Тонкс и Гермионой встал Люпин (Джинни уже ушла). Он с жалостью смотрел на Гермиону.       — Можно я останусь? Я хочу сейчас быть здесь, потому что это напрямую связано со мной, — сухо проговорила Гермиона, не отрываясь от точки, в которую смотрела всё это время.       Да, пожалуй, чувствовать ничего было гораздо лучше, чем чувствовать снедающую незаслуженную вину и изничтожающее порицание.       Миссис Уизли хотела что-то ответить, но Дамблдор опередил её.       — Да, конечно. Я считаю, что ваше присутствие необходимо нам.       Спустя пару минут все расселись вновь. Казалось, слова Кикимера успели прижиться в головах членов Ордена, но всё же это было слишком неожиданным, чтобы с этим можно было так легко свыкнуться.       — Итак, я полагаю, нам необходимо обдумать, что делать далее, — Дамблдор пригладил свою бороду, — мисс Грейнджер, каковы ваши мысли на этот счёт?       Гермиона вдруг ожила и подняла взгляд на директора. В ней поселилась надежда: теперь все поняли, какого ей, теперь ей должны помочь.       — Я боюсь. Мне всего пятнадцать лет… — честно поделилась Гермиона. — Я хочу сделать аборт, — она посмотрела на всех и смогла найти в глазах некоторых понимание, отчего ей стало легче.       — Директор, это может быть и тёмная магия или даже сильная родовая, потому я предлагаю, чтобы я изучил её, а до тех пор лучше не вмешиваться в процесс, — медленно и чётко проговорил Снейп, и Дамблдор еле заметно кивнула ему.       — Я против аборта. Из-за этого могут возникнуть серьёзные проблемы со здоровьем, — уверенно произнесла миссис Уизли, отчего Гермиона стала мрачнее.       — Но это решать мне! — слабо и высоко заметила Гермиона и выпрямилась, едва не проронив слезу. Казалось, сейчас был готов начаться долгий и жестокий спор между двумя половинами Ордена.       — И мне, — Сириус неожиданно подал голос и даже поднялся. Наверно, все устали уже удивляться, тем не менее они были крайне изумлены словам Бродяги. — Я думаю, что я отец ребёнка, раз я последний наследник Блэков, — он посмотрел на Гермиону, а она посмотрела на него в ответ. Однако недовольства не было не её лице. Гермиона кратко улыбнулась ему. Она была рада, что была теперь точно не одна: это дарило силы. — Я просто не хочу, чтобы ты совершила ошибку, о которой будешь жалеть потом. Поэтому я буду взрослым в этом вопросе, — сказал он твёрдо персонально Гермионе.       — Ладно, — Гермиона мялась несколько секунд. Да, это вселяло бо́льшую надежду, но в то же время ей было неловко оттого, что Сириус, практически незнакомый ей человек, теперь становился основной её поддержкой. Ей пришлось нехотя согласиться в большей степени из-за солидарности, ведь Сириус тоже был жертвой, нет, не обстоятельств, а гнусной проделки Кикимера.       — В любом случае вам необходимо будет встать не учёт в больнице, — Дамблдор стал выглядеть более расслабленно, а его его глаза привычно хитренько заискрились. — Но в качестве отца нам нельзя вписывать Сириуса, ведь его до сих пор разыскивают.       — Я могла бы сказать правду, что это всё из-за зелья, — предложила Гермиона.       Она смотрела на директора, краем глаза всё же следя за Сириусом. Она не относилась к нему плохо, но и не обожала, как Гарри, ведь он был крёстным друга. Для Гермионы он был просто членом Ордена и знакомым. Она совершенно ничего не знала о нём.       — Всё равно потребуют назвать, чей ДНК, — миссис Уизли тяжело вздохнула. — Вы же знаете, что сейчас обязательно нужно указывать обоих родителей. Так требует закон.       — Тогда я могу сказать, что меня изнасиловали, — робко произнесла Гермиона, потупившись.       — Я не хочу становиться насильником! — запротестовал Сириус.       — Сириус, это ради общего блага, — уверил его Дамблдор и вдруг помрачнел на пару секунд, будто эти слова вызвали у него не самые лучшие воспоминания.       И Сириусу ничего не осталось, кроме как принять общее решение Ордена.       После собрания Гермиона почувствовала, что ей стало намного легче. Тонкс обняла её на прощание и отправилась на дежурство, потому Гермиона поднималась в одиночестве в свою комнату, где её встретила нетерпеливая Дженни.       — Как оно прошло?       — Сегодня мы пойдём вставать на учёт. В принципе, всё. Еще часть Ордена против аборта, — Гермиона устало плюхнулась на кровать, а Джинни — рядом и потрепала её за плечо.       — В любом случае, ты очень сильная. Мы тебя поддержим. Ты можешь на нас положиться, — Джинни мягко улыбнулась подруге и заключила её в крепкие объятия.       Вдруг раздался стук в дверь. После него в комнату вошли Рон и Гарри.       — Гермиона, прости нас, — начал извиняться Гарри, встав прямо напротив Гермионы. — Мы виноваты перед тобой. Мы не поверили тебе и не поддержали. Мы — отвратительные друзья.       — Да, прости нас, — неловко фыркнул Рон, замерев рядом с другом и скрестив руки на груди.       — Мальчики! Всё хорошо, — нежно всплакнула Гермиона и резко поднялась, обняв лучших друзей. — Главное, что сейчас вы рядом.       Мальчики робко похлопали девушку по спине, покраснев. Им было стыдно, что они повели себя как идиоты, а Гермиона так легко смогла их простить.

***

      После обеда Гермиона, Римус и Сириус в образе пса отправились в Мунго. Выбор пал именно на Римуса, ведь он был самым мягким и сильно не стал бы давить на Гермиону в любом случае. А ещё так велел Дамблдор. Да, пожалуй, второе было определяющим фактом. Сам директор и Снейп переместились после обеда, полагая, что их присутствие больше не обязательно и решение основной проблемы было с горем пополам наполовину найдено.       — Всё будет хорошо, — Римус вдруг поддерживающее сжал запястье взволнованной Гермионы. Сейчас они находились в больнице Святого Мунго, ожидая очереди. Рядом также сидели женщины с округлившимися большими животами или пока незаметными. Это больше всего пугало Гермиону: неужели, скоро и она будет такой же?!       — Спасибо, — робко ответила девушка и вырвала свою руку, затем прижав её к животу, потому что у Гермионы появилось ощущение, что ей стало становиться плохо от слишком уж энергозатратных и сильных переживаний. Но её радовало одно: Сириус не пошёл с ними, — иначе Гермиона точно упала бы в обморок от неловкости.       Вскоре настала их очередь, и они, провожаемые порицающими взглядами (ну да, молодая девчонка и средних лет мужчина — что ещё могли подумать другие посетители?), зашли в кабинет. Он был достаточно светлый и проветриваемый, но резкий запах трав кружил голову. Гермиона еле сдержала порыв рвоты.       — Добрый день, присаживайтесь. Вы у нас первый раз? — дежурно и скучающе спросила ведьма, пока Римус и Гермиона садились на два стула перед столом.       — Да. Нам нужно зарегистрироваться, — Римус достал из-за пазухи лист, в который они так и не вписали отца.       — Почему вы не вписали своё имя? — ведьма недовольно скривила губы и вырвала лист, подхватив грубым жестом перо. — Как вас зовут?       — Я — не отец, мадам. Я — сопровождающий, — мягко проговорил Римус и протёр потные ладони о штаны.       — Смотрите, сэр, потом вся правда вскроется, — строго предупредила ведьма. Римус отвёл взгляд и громко выдохнул сквозь зубы, надув щёки. Он не понимал, почему был так напряжён. — Тогда на регистрационном листе должны быть подписи родителей, раз девочке пятнадцать. Отправите совой вечером, — ведьма достала заранее прописанную форму и передала её Римусу.       Вдруг Гермиона расплакалась. Она сама от себя этого не ожидала, поэтому закрыла лицо руками, чтобы никто этого не увидел.       — Слезами меня не испугать, юная леди. Подписи родителей обязательны! — грубо заявила ведьма. — ложитесь на кушетку.       — Я не… Хочу этого ребенка! — сквозь всхлипы дрожащим голосом проговорила Гермиона. Римусу хотелось поддержать девушку, растрепать её плечо, но он боялся, что врач может подумать совершенно не то. — Меня изнасиловали… Я так боюсь… Я так хочу учиться, а не рожать, — плечи Гермионы беспорядочно то опускались, то поднимались от икоты и частого дыхания.       — Не ты первая, не ты последняя, дорогая. После я дам тебе буклет про аборты, и ты решишь с родителями: оставлять ребёнка или нет, — чуть мягче произнесла ведьма и дала Гермионе какое-то зелье.       Спустя несколько секунд девушка уже спокойно лежала на кушетке, забыв про недавнюю истерику. Ведьма встала над Гермионой и призвала белёсую дымку, определяющую наличие травм. Как и в тот раз, дымка приобрела зеленоватый оттенок.       — С вами всё в порядке. Рекомендации я вам выдам вместе с буклетом об аборте. Плод развивается хорошо, и вы полностью здоровы. Но встать на учёт вы должны в любом случае, даже если решите сделать аборт, — Гермиона и не сомневалась, что сделает его. — Не забудьте отправить сову вечером с подписями!       Через три минуты ведьма их прогнала из кабинета с ворохом бумажек, которые Римус пока засунул к себе и сказал, что они со всем этим будут разбираться дома и в присутствии Сириуса, раз уж тот решил взять на себя неожиданную ответственность.       — Прости, что не поддержал тебя, когда у тебя началась истерика. Я могу дать дома тебе шоколад, — Римус слабо улыбнулся, медленно отходя от мандража.       — Всё в порядке. Я не против шоколада. Я понимаю, что она могла не так подумать… Она совсем странная и очень грубая. Я рада, что Вы пошли со мной. Боюсь, если бы Вас не было, то она бы сожрала меня, — Гермиона стёрла последние слёзы и даже улыбнулась Римусу. Ей стало гораздо легче, ведь теперь она была уверена в том, что ей позволят сделать аборт.       — Да уж. Даже Снейп кажется белым и пушистым по сравнению с ней, — весело усмехнулся Римус, и Гермиона улыбнулась ещё шире. — Только не говори ему, что я это сказал. Ещё подсыплет мне слабительное зелье в чай, — Гермиона даже слабо хохотнула. Всё-таки профессор Люпин, действительно, умеет отлично поддерживать. — Гермиона, тебя в самом деле беспокоит невозможность учиться?       — Конечно, профессор. Я хочу сделать аборт. Я не хочу быть тут одна, — Гермиона поёжилась, будто бы ей вдруг стало прохладно, но это были всего лишь мурашки страха. Она ещё и боялась рожать.       — Если хочешь, я могу стать твоим учителем. Я, конечно, знаю не всё, но я могу попытаться, — предложил неуверенно Римус.       — Это было бы отлично. Профессор Люпин, вы — лучший учитель. Спасибо вам!       — О, ты льстишь мне, — раскраснелся Римус. Он был рад это слышать, ведь с удовольствием бы вернулся вновь в Хогвартс в качестве профессора: ему пришлась по душе эта работа.       Когда Римус и Гермиона вышли на улицу, то пёс, до того лежащий в тени, резко подскочил на лапы и подбежал к ним, уставившись на них осознанным взглядом. Гермиона выглядела гораздо лучше: она больше не ссутулилась, не пыталась закрыться ото всех и не смотрела постоянно под ноги.       — Думаю, нам стоит поторопиться. Уже темнеет, — констатировал Римус. Действительно, они проторчали в больнице слишком долго, и потому Гермиона вдруг ощутила дикий голод. — Кстати, нам нужно ещё идти к твоим родителям за подписями.       — В этом нет необходимости. Я умею их подделывать, — Гермиона вдруг заговорщически просияла.       — Ты точно не одна из Мародеров? — весело хохотнул Римус, на что Гермиона неопределённо пожала плечами.       Сириус вдруг слабо взвыл, поддерживая шутку друга. И вообще Бродяга всю дорогу крутился от одной стороны к другой, постоянно рыча и скалясь на подозрительных магглов. Гермиона почувствовала, что с Римусом и Сириусом ей точно не будет скучно, и они так идеально дополняли друг друга. Спокойный, мягкий, умеющий поддержать Римус и веселый, резкий, умеющий постоять за себя и защитить силой Сириус.       Когда они вернулись на Гриммо, то их обступили со всех сторон. Но Римус сказал, что на все вопросы они ответят за ужином и сейчас им необходим был отдых. Даже Джинни ничего не стала выпытывать у подруги, хотя любопытство распирало её изнутри. Так, Гермионе удалось чуть вздремнуть перед жарким ужином, на который миссис Уизли сготовила особенное вкусное блюдо с салатом и даже не забыла про десерты в виде кексов с изюмом.       — Давайте я расскажу, а вы потом будете задавать вопросы, — рационально предложил Римус, и все согласились. — Врач была грубой, к сожалению. Но не это главное. Она не раскрыла, что это было не обычное зачатие. Она поверила, что Гермиону изнасиловали, и поэтому поле с именем отца осталось пустым, — вдруг Сириус нахмурился, активнее обычного сделав движение челюстью. — Нам велели отправить им сову, чтобы зарегистрироваться, а ещё нам дали полно брошюр про беременность и аборты. В принципе, всё.       — А Гермиона пойдет в школу? — поинтересовался Гарри. Он съел крайне мало за ужином, переживая за подругу.       — Нет, — ответила миссис Уизли. — Ей необходим покой, ведь вынашивать ребёнка — это не так-то уж легко.       — Но профессор Люпин согласился учить меня. Я думаю, что смогу сдать экзамены досрочно, — поделилась Гермиона. Она стала обыкновенной, и тени тревоги не осталось на её лице. Все были рады этому.       — Мам, может, мы тоже не поедем в Хогвартс? — начал Фред.       — Вдруг Гермионе будет тут скучно! — весело закончил Джордж.       — Ещё чего придумали! Нет, конечно! — разозлилась миссис Уизли. — Гермиона, ты могла бы поехать со мной в Нору. Я научу тебя всему.       — Думаю, ей лучше остаться здесь. Во-первых, мой дом более защищённый. Во-вторых, до больницы отсюда ближе, — с наигранным спокойствием произнёс Сириус.       Гермиона недовольно нахмурилась. С чего бы они вдруг решают всё за неё? Ей это явно не нравилось. Но вариант Сириуса в перспективе выглядел лучше, тем более в его доме была хорошая библиотека…       — Гермиона, где ты хочешь жить? — мысли разорвал голос миссис Уизли.       — В доме Блэков, — нехотя ответила Гермиона, ведь она не желал принимать чью-либо сторону в этом споре. Сириус победно улыбнулся, стрельнув глазами миссис Уизли, которая не стала унывать и предложила всем кексов.       После сытного ужина Римус выловил Гермиону, и они отправили сову в больницу. Профессор отдал ей все брошюры, и Гермиона решила взяться главным образом за ту, которая была про аборт, и запихнула подальше с рекомендациями для беременных. Заметив это, Джинни задала лишь один вопрос.       — Ты всё-таки решила? — странно, но девушка выглядела грустно.       Гермиона только кивнула, а на душе у неё остался неприятный осадок.       В библиотеке она удобно расположилась в кресле и взялась за брошюру, но ей вдруг помешали стуком в дверь.       — Ты не против, если я к тебе присоединюсь? — робко поинтересовался Сириус, застыв на пороге. Гермиона удивилась, заметив легкий румянец на лице. Это было слишком странно, потому что она привыкла видеть Бродягу активным и уверенным.       — Нет, — Гермиона подвинулась, и Сириус сел рядом, с интересом став смотреть свои руки. — Я изучаю про аборты.       — Ты хочешь его сделать? — он непонимающе поднял взгляд на девушку и напрягся. Сириус сам был в шоке, что так сильно смущался именно наедине с девчонкой.       — Да, — теперь Гермионе стало неловко от этого вопроса. — Я же ещё совсем маленькая для этого, — жалко оправдывалась она и развернула брошюру.       — Знаешь, я в шоке, но я поддержу тебя в любом случае, — твердо заявил Сириус. — Чёрт! Я не в шоке от твоего решения или тебя. Без обид… Я в шоке от происходящего, — Сириус замахал руками и вдруг откинулся на спинку с тяжёлым вздохом. — Чёртов придурок, — пробубнил он себе под нос.       — Всё нормально. Я тоже немного неловко себя чувствую, — искреннее поделилась Гермиона, и Сириус слабо улыбнулся ей.       — Ладно, давай твою брошюру смотреть.       Им пришлось потесниться в кресле. Сириус даже закинул руку за плечо Гермионы, чтобы устроиться компактнее. Они близко прижимались друг к другу, постоянно неловко отводя взгляды, если вдруг одновременно поворачивались и соприкасались — Гермиона ударялась носом о щетинистую щёку. Но, в целом, было удобно и тепло, хоть и экстра-неловко. Сириус мог чувствовать сухой запах книг и почему-то овсянки, исходящий от пушистых волос Гермионы. А Гермиона в свою очередь чувствовала мужской и собачий запахи.       — Проблемы с гормонами — меньшее, что может вас ожидать, — тихим и глубоким голосом читал Сириус. Гермионе этот голос нравился явно гораздо сильнее, чем крик Сириуса на Кикимера или миссис Уизли.       Когда у девушки устали руки, то ей пришлось отпустить напряжение и ещё больше скатиться к Сириусу, приложившись виском к его подмышке. Они могли бы уйти в другое место, но их положение стало удобным, и их разморило тепло, поэтому присоединилась ещё и лень.       — Самым ужасным последствием является потеря способности к воспроизводству, которая, однако, наступает не во всех случаях, — в голове Гермионы пролетела случайная и смущающая мысль о том, что она хотела бы, чтобы этот голос читал ей все книги. — Ты бы вообще не хотела иметь ребенка?       — Не знаю. Но точно не сейчас, — созналась Гермиона и прикрыла глаза. Сириус чуть сильнее сжал её плечо, когда перелистывал страницу. Её это напрягло.       — Знаешь, я не хочу, чтобы ты жалела. Шанса может больше и не быть, — он громко сглотнул и нахмурился, вспомнив что-то не совсем приятное.       — Ты жалеешь о чем-то? У тебя была неудачная любовь? Или ребёнок? — Гермиона поражённо охнула.       — Я не хочу об этом говорить, — грубо отозвался Сириус. — Так что по поводу неспособности родить? — Гермиона подумала, что обязательно выпытает про то, о чём же жалеет Сириус Блэк.       — Я хотела окончить Хогвартс, помочь победить в этой войне и уже в мирное время найти человека, с которым бы я хотела прожить свою жизнь или начать карьеру, а тут такое… Я боюсь, что не каждый примет чужого ребёнка, понимаешь? — Сириус сжал брошюру и запрокинул голову.       — Понимаю. Думаю, ты всё же встретишь нужного человека, — у Гермионы безумно застучало в груди, и ей пришлось сжать футболку, чтобы проверить: всё ли в порядке. — Но я против аборта. Если человек будет тебя любить, то он примет и чужого ребёнка. Вернемся к чтению?       Гермиона так ничего и не ответила. Она была удивлена не только, казалось бы, очевидными словам Сириуса, но и тому, что она почему-то сильнее разволновалась и явно не от страха, что она не встретит пресловутого «того самого».       — Также может снизиться иммунитет, и повыситься риск заболевании инфекциями, — голос больше не был таким же пронзительным. Он будто бы огрубел и иссох, но Гермиона не стала говорить об этом.       Последующие пункты Сириус только читал, и они больше не переговаривались, а после окончания брошюры всего лишь сидели в тишине. Непоколебимость Гермионы касаемо аборта слегка пошатнулась. Но вскоре их задумчивое молчание прервали Гарри и Рон.       — Мама говорит, что отбой, — зевая, проинформировал Рон.       Сириус и Гермиона одновременно поднялись и стали разминаться.       — Не губи себя, — прошептал Сириус, введя этим Гермиону в ступор, и направился к мальчикам. — А когда это вы начали её слушаться?       Гермиона смогла сдвинуться с места только спустя несколько секунд. Она понимала, что здесь все переживают друг за друга, но она не понимала, зачем Сириус отговаривает её от аборта, если для него это — тоже ноша.       Тем не менее перед сном она думала о том, что Сириус — неплохой человек, что он поможет, что на него в той или иной степени можно было положиться.