Гори так ярко, как сердце

Первокурсник Корзухин, ещё не наученный опытом, зато наученный Димоном Малосоловым, соображает, что со взрослым, трёпанным жизнью доктором малосоловские словечки типа "штукель-дрюкель" и подкаты "вашей маме зять не нужен?" не сработают. Да у Игоря и не штукель-дрюкель, а любовь. Доктор и атеист Валентин Сергеич Носатов уж и не знает, кому замаливать совершённые по пьяни грехи и как отвадить настырного Корзухина, который сначала яро кивал на вымученное у Вали "хер с тобой, а утром протрезвеешь - и всё забудем", а потом ничего не забыл и стал возвращаться. Игорь возвращается раз, два, три, а на четвёртый курит из рук Валентина Сергеича и спрашивает: "Валь, а мы теперь встречаемся?". Валентин Сергеич долго не может откашляться от попавшего не в то горло сигаретного дыма. Дальше - хуже. "Валь, ну мы же пара" "Валь, ну я, вообще-то, твой парень" Тут Валентин Сергеич прыскает чаем с подлитым спиртом и матерится, стряхивая брызги и без того замызганного медицинского халата. Игорь не дурак. Игорь понимает, что, наверное, со взрослым мужчиной быть парнем как-то несолидно. - Любовник, да? Валя выгоняет его из медпункта. В общем-то, справедливо. Они пока что не так чтобы уж совсем по-настоящему любовники. Игорь окучивает Валю старательнее колхозных грядок. Швыряется камешками в окно медпункта, лучезарно улыбается, таскает компот из столовки после отбоя, приносит гитару и пробует рассказывать про Амазонку. Вопрос ребром Игорь решается поставить только раздобыв в посёлке бутылку домашнего вина - не для Вали, а для себя. И, полыхая ушами, выпаливает неприличное и очень фольклорное слово на букву "е". В Игоря летит стакан и фирменное валино "пошёл вон отсюда!". - Погоди, ну Валь! Ну я понял, не надо так грубо! Пьяненький Игорь упирается и бодается лбом. - Займёмся... половым актом, да? Дальше летит уже Игорь - Валя просто выталкивает его со ступенек крыльца. Игорь сидит у крыльца, трёт гудящие виски и думает, что и к Малосолову за советом не сходишь. Валентин Сергеич гневно звякает форточкой и раскуривает сигарету не с того конца. Минут через десять Валентин Сергеич с обречённым "хосспади, Корзухин, горе ты моё" за шкирку поднимает грустно задремавшего Игоря с земли и толкает в сторону двери. - В лазарет марш, паршивец. Проспись. Игорь виснет у Валентина Сергеича на плече: - Не горе, Валь. Счастье. Ты просто не понял ещё. - Дэбил, - огрызается Валентин Сергеич. - Зато твой дэбил, - смеётся Игорь и дышит портвейном. Валентин Сергеич всё-таки подтыкает ему одеяло перед тем как выключить свет.