Пыль, звёзды и другая сторона

Из протоколов полетных испытаний миссии «Одиссей», 20.. г.: «В качестве основных причин аномалий, вызвавших сбои в работе оборудования, называются значительные искажения в показаниях приборов учета высоты и вариометра. [...] Расхождения с приборными показателями времени».

      Вольф Эдмундс нахмурился и перечитал бумагу. Испытания закончились неудачей. Пилот, чудом оставшийся в живых, все еще находился в госпитале.       Это будет стоить им слишком дорого, в прямом и переносном смысле.       Тусклый свет кругом лежал на уже порядком потрепанном в углах, подшитом в стопку отчёте.       «Им» в данном случае — всему сущему на земле, потому что недалек был тот час, когда жизнь такой, какой она полюбилась человечеству, окажется под угрозой. Или человечество будет так думать, что не казалось более радужной перспективой.       Первыми, кто попадёт под раздачу, будет исследовательское подразделение миссии «Одиссей» — им держать ответ перед высокими комиссиями и бесчисленными толпами зевак. Глубоко вырезанная в скальном массиве подземная лаборатория НАСА уже не один год хранила довольно неприятные секреты, и это было связано далеко не только с перерасходом средств на космические программы. Эдмундс нахмурился.       Профессор Брэнд был излишне настойчив. Он спешил. Был нетерпим к любого рода препятствиям. Никого не слушал. С точки зрения Эдмундса, совсем незачем было страховать механизмы человеком — только не теперь, когда средний индивид сильно уступает в выносливости любому, даже примитивному механическому пехотинцу. «Бывшему пехотинцу», ‒ мысленно поправил себя Эдмундс. Однако профессор был готов пожертвовать чем угодно, лишь бы миссии был дан старт как можно скорее.       Вольф Эдмундс поднялся из омерзительно скрипевшего рабочего кресла и в размышлениях зашагал к стеклу галереи, отделявшему его рабочий кабинет от громадного внутреннего пространства подземной лаборатории. Далеко внизу, на уровне минус третьего этажа ровным рядом выстроились серийные модели роботов-солдат, переделанных специально для нужд миссии.       Запуск кораблей должен был состояться очень скоро. Из предварительных расчетов становилось понятно, что в автоматическом режиме старт тоже возможен; вторая, она же запасная схема вывода лаборатории «Одиссей» на нужную точку предусматривала полностью автоматический режим управления. Можно обойтись и без ручного управления. На взгляд Эдмундса — именно так и следовало. Идеальная автономность. И все гуманистические порывы великого сопротивления Матери-Природе имени проф. Дж.Брэнда были если не лишними, то иногда не самыми полезными.       Провалы, вроде этого неудачного полета, — надо сказать, не первого, — вообще были недопустимы в глобальном масштабе. По крайней мере, для широкой публики. Достаточно было того, что правительство, и без прочего туго принимающее решения о финансировании «проектов будущего», было настроено более чем скептически. Слишком долго и затратно было готовить благодатную почву в умах, обработанных голливудским фастфудом, чтобы в один неприятный момент все они — а где-то там, на поверхности текла своим чередом обыкновенная человеческая жизнь, — потеряли веру в запредельные космические возможности.       Дело всей жизни ‒ без шуток и околичностей.       Вольф Эдмундс еще раз окинул взглядом огромную лабораторию-эллинг. Его детище. К сожалению, старик Брэнд был больше увлечен формулами, чем полевыми исследованиями. Старая школа. Пора было кое-что поменять в методике. Он, Вольф Эдмундс, сумеет доказать на деле, что путешествия сквозь пространства и время доступны для человечества.       Пока, конечно, рано было об этом говорить, даже с другими сотрудниками. Даже с особо доверенными лицами.       Даже с Амелией. С ней-то точно незачем.       Эдмундс равнодушно отодвинул к краю стола груду бумаг и жестом пианиста разблокировал ноутбук на рабочем столе. Монитор замерцал окном в большой мир — сводными данными с радиотелескопов. Где-то там пролегал их — человечества — путь в будущее. Самая крупная точка карты — Сатурн. Рядом, светло-желтым, без дополнительных обозначений просто координаты. Маленькая точка на большой звездной карте.       Если бы упрямый профессор отказался от мысли о пилотируемой миссии!.. С раздражением и растущим беспокойством Эдмундс просматривал сводки о запаздывающем возведении внешней стартовой площадки. База НАСА, расположенная в окрестностях Гранд-Лейк, не подходила для прямого вывода будущих комплексов лаборатории на орбиту и дальше — к окраинам Солнечной системы: не слишком удачное расположение относительно пусковых траекторий, неустойчивость климата, гористая местность. У неприступных крепостей бывают изъяны.       Эдмундс, поморщившись, поправил воротник рубашки так, будто ему не хватало воздуха. Ощутил вес нескольких этажей, которые нависали прямо над ним, его рабочим местом. Здесь идеальная вентиляция, в конце концов, одернул он себя. Усилием он заставил себя вернуться к сшитому в толстый том отчёт на столе; не спеша просмотрел до конца, потом вернулся к самым верхним листам, сверился с медицинским заключением и вписал от руки имя и фамилию летчика-испытателя, едва не потерянного в инциденте.       Джозеф К. Купер.       Стало быть, жив. По предварительным выводам врачей восстановится за несколько месяцев. Роботизированное управление подвело — или человеческий инстинкт решил так.       Одно из двух нужно убрать из факторов риска.       Веская причина теперь была найдена. Профессор будет согласен на любой сценарий, только бы не откладывать старт кораблей на время подготовки нового руководителя летного состава.       Дж.К.Купер пока останется на Земле. Быть может, это было к лучшему. Говорили, что у него двое детей, младшая — совсем крошка.       Отсутствующий взгляд Вольфа Эдмундса скользил по мерцающему монитору, то и дело обращаясь к крохотной точке вблизи Сатурна, обозначенной лишь координатами.       Их приоткрытая дверь — в большой Космос.