1. Координаты
3 апреля 2022 г., 18:04
***
— Гетти? Задремавший в плетеном кресле старик пошевелился и проснулся. Просторная больничная оранжерея, наполненная светом и легчайшими шорохами искусственного ветра, как нельзя лучше подходила для созерцательного молчания, для раздумий или неспешных бесед. Или для вот такой послеполуденной дремы. Солнце, многократно усиленное рефракторами космической станции, слепило, отражаясь от каждого стеклышка оранжереи. Купер поморщился и шагнул ближе, присаживаясь в соседнее к прикорнувшему Гетти кресло. Интересно, а его-то самого уже можно записывать в ряды мудрых старцев? Сто двадцать с небольшим, как-никак. Гетти, очнувшись от дремы, с прищуром уставился на Купера. В весьма преклонных летах, покрытый морщинами и пигментными пятнами. Совершенно седой старик. Подрагивающие узловатые пальцы в собранной ладони; мудрый взгляд старого ученого. Что-то в нём было от покойного профессора Брэнда. Купер нахмурился: нужно уметь справляться с непрошенными воспоминаниями. Решил для себя, что это было, скорее всего, то же, что и у профессора, характерное цепкое любопытство. Наблюдательность. Умение просчитать собеседника. Несмотря на возраст, исключительная наблюдательность и здравый разум. Гетти выжидательно откашлялся, сухо, немного надсадно. Видно, что и ему это путешествие с далекой Земли не пошло на пользу. — Да, мистер Купер. — Потому что Куп, увлеченный мысленными путешествиями в далекое — да и не принадлежавшее ему — прошлое, отвлекся и так и не заговорил. Стало не по себе. Как-то все не на своем месте. Выныривая из странствий, Куп осторожно прикоснулся к плетеному подлокотнику - настоящий. И всё равно. Что-то не так. Почти так же, как житье в этом треклятом... музее. Не самая лучшая, как оказалось, идея. Не было другого места в Солнечной системе, чтобы показать ему, Куперу, насколько он стал лишним. В одну воду не ступишь дважды. Тем более что и реки там никакой уже нет. — Гетти, могу я тебя попросить не называть меня так? Старик покивал, подумал, потом опять покивал. Настоящий патриарх их семьи. Он. А вовсе не Купер, который внешне годится Гетти в младшие сыновья. Интересно, а Дональда Гетти застал?.. С тестем тоже угадывалось определенное сходство то ли в чертах, то ли в манерах. — Мёрфи так хотела вас увидеть. — И вновь покивал. Сам себе. — Я знаю. — Внезапно пересохший язык едва двигался во рту. Чувство исключённости из времени. Он не принадлежал здесь ни единому атому. Да и части головоломки не складывались. Что-то в логике. Какая-то из деталей удивительно походила на нужную, но была лишней. Или наоборот. Слишком мало данных. — Всегда хотела. Всю жизнь. И опять Гетти покивал сам себе, не открывая глаз, Купер испугался, что тот снова начнет клевать носом. Отличная привычка — спать в любой непонятной ситуации. Но место располагало, и ничего не оставалось, как смириться с этим. Только, судя по всему, долго спать патриарху семейства не пришлось бы: дверь в оранжерею распахнулась, и на пороге возник старший из внуков, приблизительно «ровесник» Купера. — Дасти! — Добрый день, мистер Купер. — Ну вот, и этот туда же, — неодобрительно проворчал адресат. Но предложить альтернативы обращений, кроме простецкого «Купа» и почтительного «дедушки», особо не мог, поэтому обреченно согласился на менее формальный и обязывающий произнесенный вариант. Его новообретенная семья, с которой Купер успел познакомиться, не была такой уж большой, на станцию у Сатурна прибыло всего шестнадцать человек. Зато, вероятно, он был первым человеком в истории, познакомившимся с собственной праправнучкой. Если бы только повод был не таким печальным. Семейство, в лицах которых исподволь угадывались черты Мерфи, немного самого Купа и Эрин, сохраняло почтительную дистанцию с гостем из далекого прошлого, и Куперу не с кем было разделить утрату. Прах Мерфи развеяли в направлении, где в дальней дали угадывалась маленькая белесая точка, — Земля. Они все - все семнадцать, включая Купа и праправнучку, жевавшую завязку на кофточке матери, - наблюдали в тишине за тем, как в темноте исчезает капсула, выпущенная из шлюза. И всё же, всё же что-то разделяло Купера и его потомков. Странно и отчего-то ненавистно было смотреть на этих чужих ему, пусть и похожих на него людей, которых, по законам физики и логики, он и не должен был никогда увидеть. Вероятно, они испытывали по отношению к нему приблизительно такие же чувства. — Чем вы планируете заняться, Купер? — Дастин поинтересовался таким тоном, будто это был ничего не значащий предмет разговора. Отличный вопрос. Прямо сто из ста. Именно тот, которым Куп неотступно задавался с того момента, как был твердо уверен, что выживет, то есть минуты со второй-третьей на станции. Быть музейным экспонатом казалось занимательным только какое-то время. Рано или поздно благоговейный интерес к его персоне сменится на бытовое любопытство, жизнь вокруг пойдет своим чередом, и, кто знает, как он сможет в нее вписаться. — Врачи говорят, что за шесть месяцев я неплохо восстановился. Посмотрим. Можно было бы заняться наукой. Можно бы продолжать летать, сообщение между станциями было регулярным, потребность в хороших пилотах и в подготовке этих самых пилотов оставалась постоянной. На крайний случай всегда можно вернуться к выращиванию зерновых — пусть и очень хлопотно, зато почетно. — Дасти, могу я спросить? — Да, сэр. — Лучше уж «мистер Купер», чем это... Мерфи почти два года провела в криосне? Дасти кивнул, в точности как Гетти-старший. Вот уж где фамильное сходство. — Поясни мне, пожалуйста, как так получилось? К тому моменту, как меня нашли, она уже полтора года была на пути сюда?***
Эта, с позволения сказать, ферма — псевдо-ферма, где росли лишь декоративные клумбочки да газон — вызывала подспудное отторжение. Из техники нормально работали только ТАРС и холодильник с микроволновкой, и то, потому что Купер их собственноручно починил. С программированием не заладилось, конечно, но и обыкновенного функционала хватило. На внешне пристойное существование — запросто. Насущные потребности в избытке обеспечивал Научно-исследовательский центр станции, достаточно было в сотый раз пересказывать историю «чудесного спасения», изредка улыбаться и бесконечно много времени проводить в самом Центре. Против Центра Купер не возражал — их разработки вызывали живейший интерес, в особенности в области авиации. Два больших ангара со впускными шлюзами прямо в открытый космос, изящные рейнджеры, ловко поднимающиеся со стартовых платформ... Мечта летчика. Итак, ферма. Чистая декорация: второго этажа, где были комнаты детей, в принципе не существовало. Муляж. Лестница упиралась в сплошной потолок. Не стали восстанавливать — все равно бы это не вошло ни в одну экспозицию. На нижнем этаже из обжитого были только кухня с крохотной пристройкой-кабинетом, где когда-то хранил гроссбухи Дональд. Книги по-прежнему были на месте, но представляли собой все тот же эрзац, — обложки с совершенно пустыми листами. Интересно, что оригинального было в этой постройке? Стены? Деревянные балясины лестницы? Он как-то спрашивал у шустрого молодца, который его сюда устраивал. У того самого, который еще курсовую писал о подвигах Купера. Как бишь его? Не вспомнить. Но молодой человек тогда отрицательно покачал головой. — Ничего подобного нет. Вся структура восстановлена по старым образцам, но сделана заново. По специальному заказу. Значит, ни-че-го. Ни кусочка - из прошлого, его, Купа, ровесника. Ни знакомой пыли, забившейся в доски пола. Ни единого — настоящего! — воспоминания. Посреди кухни все так же: реплика огромного обеденного стола. Тяжеленный, цельнодеревянный. Можно от вторжения пришельцев обороняться. Большую ораву можно разместить, при необходимости. Катастрофическое одиночество. Один в потоке времени - не сметенный по дурацкой случайности, по недоразумению, отторгаемый исподволь осколок давно минувшего. На столе свалены несколько больших бумажных папок, наверное, из архивов. Его, Купа, собственный раритетный ноутбук (не восстановленный, обычный. Сохранился, наверное, у кого-то из правнуков в качестве игрушки. Был передан в музей лично Мерфи - так гласила надпись на табличке, аккуратно помещенной на крышку). Куча карт памяти разного возраста и емкости. Синие и зеленые полосы двоичного кода на экране. Увы, ни на что большее электронное ископаемое оказалось неспособно. ТАРС, осваивающийся в роли экономки. — Придется тебе, приятель, снова поработать дешифровщиком, — обрадовал Куп бывшего морпеха. Сенсорная панель на стене напротив окна среагировала на упавший уровень освещения: солнце садилось, скрываясь из рефракторов, и лампы над столом зажглись ровным желтым светом. Пришло время ужина. Купер тоскливо огляделся. Пустота окружала его. Дасти и Элис предлагали Куперу присоединиться к ним на соседней, еще достраивающейся станции. Он сразу пожалел, что вообще сказал вслух, что на «ферме» жить не слишком комфортно. Будто напрашивался. Вот уж никогда. А когда придет его время, то он хотел бы оказаться рядом с настоящей фермой, на давно покинутой далекой Земле. Пусть в развалинах, на пепелище, на ровном месте, заросшем травой или засыпанном пылью. Но только не в этих выставочных стендах. Непрошенный, странный вопрос бился в сознании. Каким непостижимым образом Мерфи знала, где и когда найти его?.. В сумерках и этом почти уютном желтом свете комната казалась прежней, пыльной, обжитой. Чужеродный ТАРС не нарушал идиллии, потому что транслировал какую-то древнюю радиопрограмму, полностью сливаясь с обстановкой. Нет, все-таки с показателями гуманности у морпеха был полный порядок: когда не надо — не отсвечивал. Беспокоило еще кое-что. Саднило немного. По вечерам, в тускловатом свете ламп, — обострялось. — Иди. Пауза длилась. — Куда? Пустота жалила нестерпимо, и дыхания не хватало - он снова плыл в благодатное Никуда на орбите планеты-гиганта. Он мог не ждать ответа. Он знал его. — К Брэнд. Хорошенькое дело. Раз сто, не меньше, довелось обдумать великодушное предложение Мерфи — отправиться обратно в неизвестность космоса. Стало быть, его дочь была по какой-то причине убеждена, что доктор Брэнд сумела хоть куда-то долететь. И осталась в живых - более или менее. В этом была вся его Мерф. Она была уверена, что отец не станет жить на ферме. Уж тем более — в этом сплошном реквизите. Что он вновь и вновь будет смотреть в то небо, которое однажды — почти навсегда, — его отняло, и мечтать о межзвездных полетах. И, кто знает, может, не только мечтать. Что возьмет с собой волшебный болторез. Что ж, она была права. Старенькое устройство, натужно шелестя, начало наконец выдавать тонны отсортированных по дате файлов. Сколько же здесь скопилось мусора. Наверняка более или менее последние обновления относятся ко времени школьных лет Мерфи и Тома. ТАРС отрывисто замигал индикатором, привлекая внимание Купера. Новообращенный спец по расшифровке что-то нашел. — Этого не может быть!..***
«Храбрым мужчинам и женщинам „Лазарь“ и „Эндьюренс“» Памятник из красного гранита стоял прямо на территории стартового комплекса станции Купер, неподалеку от серого Научно-исследовательского центра. Купера всякий раз наполняли противоречивые чувства, когда монумент попадался на пути: и среди прочих самым сильным была скорбь. Потому ли, что потомки, гордые поступками отцов, воздвигли эту глыбу на пьедестал, а Купер видел в ней только надгробие?.. «Местная достопримечательность» в очередной раз прогуливался в компании все того же стажера, задавая самые разнообразные, намеренно как можно более дилетантские вопросы. — Это распространенное заблуждение, что вы угодили в предел горизонта событий Гаргантюа. Физики уже пояснили: вы всего лишь вновь попали в гиперпространство, — «балк», — ту же самую «кротовую нору», — пояснял Куперу молодой ученый, стараясь придерживаться терминов. — Как это возможно? — Возвращению в так называемую «нору» предшествовал зашифрованный обыкновенным двоичным кодом сигнал с координатами, запущенный приблизительно за 12 секунд до вашей отстыковки от «Эндьюренс». Именно в этих координатах пространства-времени вас кто-то очень удачно подобрал. Купер смутился: переспрашивать было неловко, но, собственно, за этим он здесь и находился: — Я думал... Точнее, док, мы все предполагали, что это сделали «Они» — люди далекого будущего. Которые владеют технологиями изменения пространства-времени. Стажер как-то странно посмотрел на него. — Нет, сэр. Эти координаты были получены из совершенно конкретного источника, географически совпадающего с приблизительными координатами исходной точки кротовой норы. Совсем другой вопрос состоит в том, возможна ли в принципе передача сигнала… — Почему она невозможна? — Сэр… Сигнал пришел ниоткуда. Из пустоты
