10. Сигнал из пустоты
5 мая 2022 г., 22:30
— Значит, никаких привязанностей? — Нет. Вряд ли у них когда-либо был бы шанс вновь повидать человека из нашей Галактики.
Ресурсов должно было хватить на двоих. Или даже больше, но вот с топливом... Никаких гарантий. Гравитационные маневры стоят десятки лет. Нет, нужно признать, что кое-какая надежда оставалась — что «Эндьюренс» доберется до цели. Быть может, призрачный шанс — увидеть человека — материализуется хотя бы для одного из «лазарей». Жалел ли он о чем-нибудь? Отстыковываясь от единственного знакомого ему мира и улетая в бесконечность? О, о сотнях вещей, грандиозных и незначительных. О несказанных словах, несовершенных поступках и сотворенных глупостях. Особняком от всего стояло обещание вернуться — его дочери. О ней были все его мысли перед самым соприкосновением с бездной. И бездна, подчиняясь угасающим и вспыхивающим надеждам, выстраивалась в бесконечную анфиладу; комната Мерфи окружала Купера со всех сторон. Здесь, за пределами реальности, он был так близко и в то же время так невероятно далеко — и понимал, что не сможет доплыть до поверхности. Тонул в гранях тессеракта, не представляя себе выхода. Терялся в бесконечности. Но что-то надежно удерживало его — и со временем Купер начал понимать механику. Нити, составляющие узлы и связки на изнанке мироздания, подчинялись; с трудом, но ему удалось прикоснуться к материальному миру — изнутри. Стрелка на часах. Струны, соединяющие события. Прошлое и будущее — существующие одновременно и взаимосвязанно. И Купер был счастлив, насколько это было возможно; чем бы ни было его путешествие по безвременью — погружением в звездный океан или бредом умиравшего от асфиксии мозга, — его Мерфи была где-то поблизости и он сумел дотянуться до, казалось, безвозвратно потерянного за горизонтом событий.***
Он видел своими глазами, как погибала, разрушаясь, «Эндьюренс» при входе в плотные слои атмосферы планеты Эдмундса. Курс, рассчитанный исходя из минимально доступного топливного потенциала. Малейшее отклонение — и двенадцать секций-модулей, рассыпаясь и занимаясь пламенем, испаряются не достигая поверхности. В этой реальности он ни о чем с Брэнд не договаривался. Да и не был уверен, осталось ли на корабле хоть что-то в живых — сбережение ресурсов. Милосердный сон в криоподах забрал последние мучительные минуты прощаний или сожалений. Отголоски мощного взрыва. Догорающие осколки снопами рассыпались в черном небе чужого мира. Жилой комплекс Эдмундса — как и на каждом перекрестке реальностей. Ловушка. И эта вероятность расплеталась, распадалась на нити. — Все погибает. Все жизненно важные системы отключены. И «План Б» уничтожен полностью. Черное небо и красноватое плоскогорье уходили куда-то из поля зрения. Реальность вновь уступала нереальности. Вакуум открытого космоса. Корабль-крыло затягивало слишком близко к гравитационной аномалии. Сознание уходило. Купер что-то пытался говорить, но не выходило даже шепота. Должен быть другой путь, — кружились обрывки в сознании, когда он проваливался в небытие. На последнем осколке ясного сознания молниеносно-тоскливо вспыхнуло имя. Но угасло так же быстро. Реальность схлопнулась. Очередное отраженное в свете — сколько еще раз придется прощаться?***
Если бы большие роботы могли быть расстроены или напуганы, то ТАРС звучал сейчас именно так. — Купер, существует не равная нулю вероятность, что в ход бытия вмешалась чужая воля. — Как это возможно? — Оператор реальности — принимающий решения на определенном этапе. Человек, машина... Скорее, конечно, человек. Машины не могут принимать решения, способные оказать функциональное воздействие на материю бытия. А человек-оператор отсек определенный «участок» прошлого, изменив его. Купер не до конца верил услышанному. — Нет, никакого противоречия нет. Так, для оператора ничего не изменится, для нас — будущее всего лишь пойдет другим путем. — Это можно исправить? — Это не поломка. — Изменить, переписать, перестроить?.. — Слишком мало данных. Я не могу поймать точку входа — и, соответственно, найти оператора. И потом, я машина. Мне недоступна некоторая восприимчивость к процессам надреальности, которую вы, люди, называете интуицией. Молчание тоже вытягивалось в тонкие струны, прошивая пространство, растягиваясь вместе с ним. Догадка была внезапной. — ТАРС, кто был оператором моей реальности после отстыковки от «Эндьюренс»? — Вы сами сэр. Вы, попав в гиперпространство, которое для вас сложилось в тессеракт с гранями в виде комнаты вашей дочери, сумели создать реальность таким образом, чтобы изменить будущее человечества. — Не понимаю тебя. — Передавая квантовые данные Мерфи, вы дали ей возможность разработать формулы, по которым строились гиперпространственные двигатели, способные перемещать предметы в надпространстве и, самое главное, совместить точки входа-выхода из «балков». Голос ТАРСа заполнял узкое пространство компактного корабля. — Много лет назад ваша дочь приняла сигнал из открытого космоса. Долгое время он был нерасшифрован; как оказалось, он содержал в себе координаты «пространство-время» где-то в окрестностях спутника Сатурна. Спустя почти тридцать лет с момента получения сигнала тебя именно там подобрал патруль со станции Купер. — Да, Мерфи отправилась меня встречать задолго до прибытия... — Не исключена вероятность, что сигнал был неслучайным — и, кто бы его ни отправил, он точно знал, что ты появишься в этот момент именно в этой точке. Купер пробормотал что-то невнятное, игры в детективов за пределами реальности ему были не по душе. — Так или иначе мои попытки построить трек до точки выхода пока терпят крах. Будто этой точки вообще нет. — Поясни мне, морпех, там, куда мы двигаемся... — Этого места для нас больше нет, координаты — просто белый шум. Это не противоречит физике. «Сейчас», «вчера» и «завтра» в гиперпространстве, где простирается ткань бытия, все они равнозначно заменяются на «всегда». Это Универсум. Тем не менее ты должен знать: здесь любой процесс обратим, достаточно только поменять вектор. И даже энтропия. Гравитация преодолевает границы пространства и времени. Она может замедлить распад реальностей. Что-то знакомое было в этих словах. В далеком прошлом кто-то уже говорил это. Но увы, Купер не мог припомнить. Беспомощность. Как у мошки, запутавшейся в липких паучьих сетях. Кто этот чертов оператор — сейчас? — У меня нет ответа на этот вопрос. Значит, нужно это выяснить. Вспомнить — потому что на перекрестке миров он разминулся со своим призраком. Придется попробовать найти Зазеркалье — потому что в кроличью нору он уже прыгал. В искаженных вариантах реальностей найти дорогу к одному единственному возможному. Для них обоих.***
Двоичный код. Отец и дочь сидели на полу в детской. После бури в комнате осело столько пыли, что она образовывала на полу островки пустыни, с дюнами и наносами. Светло-желтые полосы на темных досках пола. Дышать без респираторов все еще небезопасно, но Куперу было все равно. И Мерфи тоже сняла свой. Длинные полосы песка. Узкая-узкая, широкая, узкая. — Что это? — голос Мерфи звучал глуховато и обеспокоенно, она будто догадалась, что неведомые полосы предвещают в будущем что-то значительное. Нечто неведомое и угрожающее. Пылинки витали в воздухе. Купер-старший пытался прочитать послание на полу, вертел в пальцах случайную монету. Ноющее, давно забытое чувство. Призыв. Где-то там, в далеком космосе затерялся след чего-то важного. Самого важного. — Это не призрак. Это... гравитация. Монетка взлетела с ладони Купера, вращаясь в полете, описала небольшую дугу и упала плашмя прямо в пылевую полосу. Он улыбался так, будто увидел старого знакомого. На душе было тревожно и вместе с тем легко — ощутимый призыв отозвался в мышцах, в каждом нерве и чувстве. Откуда она? Как аномалия оказалась в его доме?..***
Наблюдательная станция на бывшей ферме Уокеров выглядела совершенно покинутой. Большую вышку демонтировали, и теперь главная постройка выглядела как обыкновенный крепкий домишко приблизительно середины прошлого столетия. Все оборудование и материалы были вывезены; Купер точно знал об этом, потому что наблюдал завершение процесса. Все тот же долговязый ученый в очках, что и помогал им с Мерфи с беспилотником, распоряжался и здесь. Купер не усвоил имени этого субъекта, но звание тот занимал явно высокое, потому что долго и тщательно проверял работу подчиненных, убеждаясь, что все до последнего клочка и бумажки вынесено прочь и никакие секреты НАСА не будут потревожены местными праздношатающимися. Купер вовсе не относил себя к праздношатающимся — он был занят поисками ответов на свои вопросы: и первым из них был вопрос о таинственной аномалии, вмешавшейся в работу автоматики на его ферме. Всякий мусор в виде томов отчетов его не интересовал. Небольшой приборчик-анализатор, приспособленный под перехват сигналов и некоторого количества информации должен был помочь. Дом был немного освещен с улицы: на крыльце одиноко горела лампочка над входом; если бы не она, то темнота была бы угрожающей, так как разросшаяся изгородь, отделявшая небольшой закуток крыльца, совершенно затемняла ступени, и сломать себе тут ноги было совершенно плевым делом. Гулкая темнота обступила Купера немедленно; он не был суеверным, не верил в призраков и прочую ерунду. Но тут... странное ощущение чьего-то присутствия. В абсолютно пустом доме. Чертовщина. Своеобразный командный пункт был расположен в дальней от входа комнате. Купер, отерев ладони от выступившей влаги, достал из заднего кармана складную отвертку; чуть лучше сориентировался, примерился и сноровисто отсоединил от выступающей части стены небольшую вертикальную секцию. Он вовсе не собирался испытывать ни толику раскаяния: какой бы секретной ни была технология дистанционного управления таким количеством машин, она была слишком ценной, чтобы оставить ее в липких пальцах федералов и сумасшедших ученых. Маленький анализатор был аккуратно закреплен винтами, и в дрожащем свете карманного фонарика стоило приложить кучу усилий, чтобы не уронить его в пустоту за обшивкой — тогда пришлось бы, чего доброго, разбирать кусок стены. Выдержки хватило, и приборчик, поместившийся в ладонь, быстро перекочевал в нагрудный карман потертой ковбойки. Складывая на ходу отвертку и убирая ее, Купер отступал к двери: по какой-то причине не позволяя себе повернуться к внешне спокойному дому спиной. Он выдохнул уже после — усевшись за руль своего пикапа. Дорога к ферме была кое-как освещена, сюда все еще попадало немного света с крыльца. В отсеке для хранения среди прочего хлама валялась куча переходников и мотки проводов — как раз на такой случай. Поэтому с подключением дело быстро пошло на лад. Подключив анализатор к ноутбуку, за которым он обычно корректировал настройки своих машин, Купер приготовился ждать — скорее всего данные будут зашифрованы. Ночь была теплой, несмотря на то что накануне прошел дождь, от прохлады не осталось и следа. В наполовину открытые окна машины с полуночным ветром врывался запах влажной земли, чуть металлический и тяжелый. Шелест в изгороди уже не так раздражал, и, пожалуй, даже импонировал общему лирическому настроению мероприятия. Кажется, там же, за переходниками была фляжка с кукурузным виски... Анализатор наконец начал, запинаясь, выдавать записи последних трех суток: больше на накопителе просто не помещалось. Как и полагалось, почти все — зашифровано. Но, на взгляд Купера, ничего из полученного пока практической пользы не имело. Неужели его вылазка была напрасной? Он поерзал на сидении и ему стало неловко. Поступок, характерный для подростка, — а ведь федералы подняли бы страшный шум, узнай они, что какой-то реднек внимательно отслеживает, чем они тут заняты. Возможно, укол совести был связан с той брюнеткой, где он видел-то ее?.. Для ученой слишком хорошенькая, если не считать этих ее манер городской штучки и апломба чрезвычайно-важной-персоны. Настоящая ночь только начиналась, и ветер со звезд приносил неведомую и непрошенную нежность. Возможно, у них бы получилось договориться; он зачем-то представил себе вкус этих упрямо поджатых губ — зачем?.. Кукурузное виски обожгло глотку и нисколько не помогло. Восемьдесят пять процентов накопителя обработано, чертова машинка. Но устройства работали на всю полноту мощности, и быстрее результата не было бы при всем желании. Бросив куртку на сиденье, Купер вышел на воздух — освежиться и прийти в себя. Не может быть, чтобы один раз мельком увиденная женщина вызывала такую реакцию. Ему ведь не пятнадцать, Тому вот простительно было бы... Он прошелся вдоль длины пикапа, и вернулся к пассажирской двери. Чертовщина. Безумие, не иначе. Из салона раздался сигнал, что все данные обработаны. Сто процентов. С неудовольствием размышляя о странных наваждениях, Купер вернулся за руль. Отрегулировав дисплей так, чтобы он мог видеть его, пока ведет машину, Купер повернул ключ зажигания. Пикап медленно выехал на главную дорогу. Файлы пытались запуститься — и на каждую попытку одинаковые всплывающие окна с «Отказано» и трагическим звоном разбиваемого стекла — системный звук как раз на такой случай. Восемьдесят процентов, девяносто... Девяносто восемь. «Воспроизведение» Голос, механический, со странными интонациями и неуверенной скоростью произнесения разных слов, сообщил, что миссия «Эндьюренс» потерпела неудачу. Купер не сбавлял ход. Экипаж погиб. Дальше было озвучено несколько общих инструкций безопасности и стандартная форма неразглашения. Ч-черт... Влив в рот остатки виски, Купер рывком ударил по педали газа. Фыркнув, машина пошла вперед на пределе скорости, выбивая гравий, пыль и искры из-под колес. Темная дорога впереди петляла, и Купер не мог определить, куда повернуть, чтобы не сбиться с пути. Его мутило — и руки отказывались подчиняться. К великому счастью дорога была пустынна, и, когда взбесившийся автомобиль наконец сорвался в пикирование, Купер успел отстраненно порадоваться, что, кажется, он никого не успел зацепить. Ночное небо и черная земля завертелись в одной воронке, в последний раз взвыли аварийные сигналы... — Купер? Отчаянный крик перешел в хрип и свистящие выдохи еще нескоро: пространство, разрушившееся в разлетающихся по округе металлических ошметках пикапа, собиралось вновь, таинственно отсвечивая приборной панелью маленького космического корабля и монитором робота-параллелепипеда. Молодая ночь в Колорадо переродилась в черноту безвеременья за бортом «крыла». Наконец Купер пришел в себя и поднял обе руки ладонями кверху — демонстрируя, что он в относительном порядке, хоть разрушающаяся реальность чуть было не прихватила его с собой на тот свет. — Неприятный опыт, приятель. Боюсь, второго такого я не переживу. — Знаю. Люди — хрупкие создания. Бесполезны в нашей будущей империи машин. — Опять барахлят настройки? — Датчики ваших жизненных показателей вывели интересный результат. Если они верны, то мы почти со стопроцентной вероятностью определили оператора вашей измененной реальности. Купер, нахмурившись, взглянул на ТАРСа. — Это Брэнд, верно?
