Тяжесть небес в объятиях златокрылой птицы.

      Последняя их встреча создала в голове Чунь Юня ещё больше сомнений. Он с неуверенностью даже боялся думать об адепте, а тот в свою очередь настойчиво отказывался выходить из его головы. Каждое движение, каждое слово, каждый отблеск эмоций в его глазах заставляли Чунь Юня по долгу выпадать из реальности. А предательски четкие воспоминания, воссоздающие каждую мелкую деталь, словно наводили лёгкую дымку у глаз экзорциста.       Четким решением выбить Сяо из своей головы, Чунь Юнь попытался вычеркнуть его из своей жизни. Больше никаких мыслей и рассуждений о нем и связанных с ним темами. Но, разгореченный в пылу битвы, он слишком часто возвращался к этим желаниям и мыслям.       Все попытки избавиться от этих мыслей были тщетны.

***

      В самый разгар утра, когда над водой в порту появлялся туман, а лучи солнца тепло выглядывали из–за горизонта, Чунь Юнь усердно тренировался с мечом на заднем дворе своего дома. Удар за ударом, он четко поражал все цели, а в поле битвы так и летали снежинки, от всего тела экзорциста так веяло жгучим холодом.       Один промах.       Одна крошечная невнимательность и его меч вылетает из рук. Экзорцист падает на землю, в притоптанную траву и песок. С грохотом и звоном меч ударяется о камни у тропинки и все застывает. Только тяжёлое, долгое дыхание Чунь Юня и редкий щебет зябликов прерывает утреннюю тишину.       — Что со мной? — единственный вопрос, что Чунь сумел задать этому бескрайнему, безмолвному небу.       Он думал, что растерял свои навыки. Стал тренироваться усерднее, но казалось, что становилось только хуже. Хуже и хуже. Он был разочарован в себе и зол на себя.       Но сейчас он просто глядел в небо, молчал и не мог думать о чем–либо.       Ещё немного пролежав на земле, Чунь Юнь поднялся, стряхнул с себя пыль и, оставив меч валяться у тропинки, вошёл в дом.       После долгого холодного душа, экзорцист решил позавтракать. Сегодня утром он не хотел есть много, потому для него было достаточно и миски риса.       Усевшись на плетёный круглый коврик для одного, Чунь Юнь принялся к трапезе. Теплые лучи солнца пробивались через бамбуковые занавески, что означало наконец полный рассвет. Холодок в воздухе медленно спадет и Ли Юэ начнет оживать.       — Где же ты пропадаешь, Сяо? — вслух подумал Чунь Юнь.       Этот вопрос был почти пустым звуком, его разум был сейчас практически пуст и эта фраза не несла какого–то смысла. Экзорцист уже привык к своим редким разговорам с самим собой, потому не считал это странным.       Словно на его зов, Чунь Юнь почувствовал то самое чувство, уже приносящее толику радости, закрывающую неприятные ощущения. Та темная энергия Инь, ставшая для него поводом для улыбки.       Сяо, появившийся у двери в комнату, облокотился на дверной косяк и медленно, долго огибал взглядам всего Чунь Юня. На нем была простая одежда, лёгкое даопао поверх водолазки и все. Приятная обыденность. И даже так, Сяо словно неосознанно хотел подойти ближе. Но он был точно уверен, что это желание появляется не от внешнего вида экзорциста. Однако поддаваться ему он все же не мог.       — Утро, — сиплый, приятный голос заставил волосы на голове Чунь Юня приподняться, по спине побежал холодок.       Юноша без всякой робости оглянулся с восхищением и предвкушением, однако скрытыми за формальным выражением лица.       — Доброго утра, — все что и смог выдать Чунь Юнь в первые секунды, как только его взгляд встретился с янтарным блеском его глаз.       — Рис пахнет вкусно, — немного погодя ответил Сяо, глядя на миску на столике.       — Хочешь позавтракать? Я сварил себе на целый день, но буду рад угостить тебя! — предложил экзорцист, а затем почти сразу опомнился, — если ты конечно не против!       Адепт помолчал, мельком взглянул на Чунь Юня и утвердительно кивнул головой. После, по просьбе экзорциста, Сяо сел на такой же круглый вязанный коврик на место перед Чунь Юнем. Тот в свою очередь быстро принес все необходимое и они сели за стол.       — Приятного аппетита, — кротко сказал Чунь Юнь, на что Сяо вновь кивнул.       Чунь Юнь часто глядел на адепта, любуюсь им в чем–то таком обычном. Словно он с Сяо сейчас равен, а вся эта пропасть между ними не существует. Они вместе завтракают, это заставляет экзорциста думать о них как о двух самых обычных людях. Словно сейчас они вместе выйдут на улочки Ли Юэ и купят овощи к ужину, а потом будут сидеть вместе и долго говорить о самых обычных вещах.       Однако Чунь Юнь выбросил все это из головы. Так не могло быть, точно не могло. И хоть он не хотел бы обычной жизни, такие обыденности и жизнь наедине с Сяо... Звучали словно прекрасный, несбыточный сон.       Вдруг щеки его покраснели, а глаза раскрылись чуть шире. От всего его тела вдруг стал отходить жар. Сяо сразу заметил это, потому напрягся, прервавшись.       — Что с тобой? — четкий, строгий вопрос из уст адепта вдруг заставил экзорциста дрогнуть. Он будто позабыл, что объект его мечтаний сидит прямо перед ним.       — Все в порядке. Просто перегрелся, — поднявшись, Чунь Юнь отправился на кухню, захватив с собой и свою пустую миску.       Там он нашел в ящике свое мороженное и, оставив посуду, начал остывать. Как только все мысли от него ушли, Чунь Юню стало до безумия стыдно. Он разгорячился во время обычной трапезы перед Сяо.       — Прости, Сяо! Я в норме, просто не хочу, чтобы случилось что–то нехорошее! — ответил он, разворачиваясь в дверной проем, дабы вернуться в комнату.       Но прямо перед ним вдруг возникает адепт, что словно прикованный взглядом не отпускал глаза Чунь Юня. Такое резкое появление заставило экзорциста двинуться чуть назад и почти испугаться.       — Ч–что такое? — даже запнувшись вдруг сказал он.       Сяо помолчал, долго вглядываясь в экзорциста. Но после он развернулся. Сам он не смог бы ответить на этот вопрос. Просто не мог, не мог признать, что не может оторвать взгляда от Чунь Юня.       — Ничего. Спасибо за еду, — также немногословно ответил он и исчез.